Глава 23. Элла. Между вчера и завтра

      Когда наконец ночь опустилась на Форкс, все разошлись по своим комнатам, а в доме наконец стало тихо, злость куда-то исчезла, осталась одна опустошенность. Я долго лежала без сна, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что поступила правильно. В конце концов, это Эдвард начал этот разговор, сам накрутил себя своей нелепой ревностью и сам решил, что без него мне будет лучше. Я всего лишь не стала его удерживать и просто поставила точку. Только почему у меня сейчас ощущение, будто я сама себе вырезала жизненно важный орган?       Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.       — Не смей, — тихо приказала я самой себе.       Глупо было плакать из-за случившегося. Мне не семнадцать и даже не восемнадцать. Ты взрослая тётка, Элина Сергеевна, в конце концов! Я уже похоронила мужа и потеряла ребёнка, а это гораздо больнее, чем расставание с каким-то мальчишкой. Да, мне сейчас больно, но земля не перестала вращаться вокруг своей оси просто потому, что мы нелепо расстались.       Я закрыла глаза, и тут же перед ними возник Эдвард и его лицо в момент, когда я сказала, что всё кончено.       — Эля, ты не такая и не будешь рыдать из-за какой-то ерунды. А ты пошёл к дьяволу, Каллен!       Я отдавала себе указания собраться ровно таким же тоном, каким отдавали приказы своим подчиненным, и сама себя слушалась. Слёзы, как ни странно, отступили. Всё это проклятые гормоны семнадцатилетнего тела! Мне бы сейчас уснуть, а завтра проснуться как ни в чём не бывало, но желанный сон никак не шёл, я просто лежала в темноте до самого утра, пока усталость наконец не взяла своё.       Проснулась я резко, словно только закрыла глаза, а потом открыла. По привычке первой мыслью было найти его. Рука сама потянулась в сторону, где обычно лежал Эдвард, пока я спала, но наткнулась только на пустоту и смятую простыню.       Открыв глаза, я несколько секунд тупо смотрела на пустое место рядом с собой. А потом вспомнила, что Эдварда здесь больше нет и не будет. В груди неприятно сжалось. Вот тогда я поняла, насколько сильно привыкла к нему. Что он постоянно рядом, что этот человек каким-то невозможным образом стал неотъемлемой частью моей жизни.       Я села на кровати и несколько раз глубоко вдохнула, глаза опять предательски защипало.       — Не-не-не…       Я провела ладонями по лицу, откинув волосы назад.       — Даже не думай, подруга! Не заплакала вчера, не заплачешь и сегодня.       Плакать сегодня я точно не собиралась. Может быть, и завтра тоже. И вообще никогда. Я сама его оттолкнула, значит, теперь мне жить с последствиями собственного решения. Я же полностью самостоятельная женщина.       Я встала с кровати и расправила плечи, а потом взглянула на своё отражение в большом зеркале напротив:       — Соберись, Элина Сергеевна! Ты не будешь больше никогда страдать из-за мужчины, поняла?       Отражение выглядело так, будто тоже не слишком верило в эту ерунду. Я отвернулась от зеркала прежде, чем оно успело выдать меня с потрохами окончательно.       Взяла себя в руки и поплелась собираться в школу, в этот филиал ада, где мне сегодня ещё предстояло изображать обычную семнадцатилетнюю девчонку и делать вид, что всё прекрасно, и как ни в чём смотреть в глаза бывшему и его чокнутой семейке.       Отличное начало дня. Просто великолепное.       Телефон зазвонил, когда я уже допивала чашку кофе. Рене еще не проснулась, и я не собиралась ее будить. На экране высветилось: Джессика. Она редко звонила мне, может что-то случилось?       — Алло?       — Элла, солнышко, у меня трагедия вселенского масштаба! — Голос Джессики звучал так, будто она только что обнаружила начало конца света у себя на заднем дворе. — Моя колымага сдохла прямо перед домом. Я села заводить, а она чихает, кашляет и молчит. Папа уже уехал на работу, мама тоже, а мне к первому уроку надо, у нас контрольная по биологии, и если я пропущу, Баннер меня съест с потрохами! Ты не могла бы заехать за мной? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Я взглянула на часы. До школы оставалось еще около часа, значит, она меня не биологию зовет обсудить.       — Буду через пятнадцать минут, — сказала я. — Стой на крыльце, чтобы не мокнуть.       — Ты моя спасительница! Серьёзно, Элла, не знаю, что бы я без тебя делала! — протараторила Джессика и повесила трубку прежде, чем я успела ответить.       Дорога до дома Джессики была мокрой. Дождь лил не переставая, даже небо плакало. Дворники лениво размазывали капли по стеклу. Вообще-то она могла попросить и Анджелу или Эшли, которые жили ближе, значит, Стэнли что-то надо от меня.       Джессика выскочила на крыльцо с зонтом, который тут же вывернуло ветром, и побежала к моей «Камри», аккуратно перепрыгивая через лужи, чтобы не намочить. Она плюхнулась на сиденье и с громким стоном захлопнула дверь.       — Ненавижу осень, ненавижу дождь, ненавижу свою машину, ненавижу биологию! — выпалила девушка, отряхивая мокрые волосы. — Спасибо, Свон. Ты просто ангел.              — Всегда пожалуйста, — ответила я, выруливая на дорогу.       Первые пару минут мы молчали, хотя ни одну из нас молчаливой назвать было сложно. Я включила печку, чтобы Джесс обсохла, и вела машину, глядя прямо перед собой, пока Джессика что-то искала в телефоне, но делала это как-то слишком сосредоточенно, словно тянула время. Я слишком хорошо её уже изучила, чтобы не заметить, что подруга хочет что-то спросить.       — Элла, — наконец произнесла она осторожно, — У тебя всё в порядке?       Я бросила на неё быстрый взгляд.       — В порядке. А что?       — Просто… — Джессика замялась, теребя ремешок сумки. — Вчера, когда мы сидели в кафетерии с Лорен и Эшли, я подумала, что ты просто не хочешь говорить при них. Когда тебя спрашивали, всё ли хорошо, ты отвечала так, будто хотела, чтобы от тебя просто отстали.       Джессика сосредоточенно посмотрела на меня, явно ожидая какого-то откровения.       — Я не хотела, чтобы ты отстала. Джесс, я…       — Я не в обиде! — тут же добавила она. — Просто Лорен и Эшли… ну, ты их знаешь. Если бы я начала расспрашивать при них, они бы мигом разнесли всё по школе. А я не знала, хочешь ли ты, чтобы кто-то знал. Поэтому молчала.       — Спасибо, — сказала я искренне.       — Так что случилось? — Джессика повернулась ко мне всем корпусом. — Что Каллен сделал такое? И не говори «ничего», потому что я всё равно не поверю. Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.       Ложь уже готова была сорваться с языка, но так и осталась где-то внутри. Джессика смотрела на меня с такой искренней тревогой, что отмахнуться от неё было бы почти предательством.       — Он, — сказала я. — Технически это я его бросила, но Каллен сам начал этот разговор, что мне будет лучше без него, нес что-то про то, что мы друг другу не подходим. Эдвард ревновал и думал, что я могу уйти.       — Тебя? К кому? Ты же с самого начала ни с кем из парней, кроме него, особо не общалась. Вы как-то сразу спелись, но какое-то время изображали из себя друзей.       Я неоднозначно пожала плечами:       — Лучше бы мы просто дружили. К Хейлу.       Джессика на несколько секунд застыла, явно пытаясь переварить услышанное. Что ж, рада, что смогла ее удивить.       — К Джасперу?       — Угу.       — Но почему? — Она нахмурилась. — Вы же с ним практически не общались, разве что на истории сидите вместе в этом году, не стоило мне отсаживаться от тебя.       Я невольно усмехнулась:       — Спроси у Эдварда, зачем он начал всё это выдумывать.       — И что ты ему сказала? — спросила Джессика.       Я помолчала, а потом честно ответила:       — Что он может катиться к дьяволу со своей ревностью.       Джессика тоже прыснула со смеху.       — Господи, Элла. И ты после этого удивляешься, что вы расстались?       — А что мне оставалось? Погладить его по голове и сказать: «Бедный котик Эдичка, не переживай, я никуда не уйду»?       Стэнли снова рассмеялась.       — В целом это звучит именно как-то, что ты должна была ему сказать, — философски заметила Стэнли.       — Не дождётся.       За всей этой нелепостью оставалось одно простое обстоятельство: я действительно не собиралась уходить к Джасперу. Я вообще никуда не собиралась уходить. Кроме как от Эдварда, и то исключительно потому, что он сам так настойчиво подталкивал меня к двери.       Джессика долго смотрела на меня, а потом с умным видом произнесла:       — Ты его любишь?       — Да.       — И он тебя любит, судя по всему. Тогда почему вы оба такие идиоты?       Я невольно криво улыбнулась, задумавшись:       — Сложный вопрос.       Джессика покачала головой, но ничего больше не сказала. Только протянула руку и сжала моё плечо.       — Знаешь что, Свон? Я всегда смотрела на тебя и завидовала. Ты такая спокойная, уверенная, тебе плевать, что о тебе думают окружающие. Ты не бегаешь за парнями и не разводишь драму. Но иногда, — она похлопала меня по плечу, — иногда можно и подраться за своё счастье, а не пускать всё на самотёк.       Я засмеялась сквозь застрявший в горле ком.       — Спасибо, Джесс.       — Всегда пожалуйста. — Она убрала руку и откинулась на сиденье. — А теперь давай поговорим о чём-нибудь весёлом, а то контрольная по биологии покажется мне раем по сравнению с вашими разборками.       Я ненадолго замолчала, перебирая в голове новую безболезненную тему для разговора, а потом, как и полагается хорошей подруге, поинтересовалась:       — А ты сама как? Что у вас с Майком?       Джессика скривилась.       — Это не очень весёлое.       — Но вы ведь не расстались?       Она вздохнула и отвела взгляд к окну.       — Нет. Пока нет. Майк… Он хочет от меня большего. — Я ничего не сказала, давая ей возможность продолжить. — Мы целовались, и всё было хорошо. Правда. Мне с ним нравится, но теперь он говорит, что если я его люблю, то должна… — Джесс замялась, явно подбирая слова. — Ну, ты понимаешь.       Я понимала. Семнадцатилетних мальчишек одолевали гормоны, а она не готова. Я всё это уже проходила когда-то давно. И вместе с этим поняла другое, еще кое-что другое: Джессике тоже было не с кем поговорить. Она могла болтать о ерунде с половиной школы, тусить с Эшли и Лорен, но они совершенно не подходили до подобных откровений.       Для Джессики это было важно, поговорить с кем-то, кто ее не осудит и поймет. Она не знала, где заканчивается желание другого человека и начинаются её собственные границы. А ещё, судя по тому, как Джессика избегала моего взгляда, ей было неловко даже произносить всё это вслух.       — Джесс, — осторожно сказала я, — ты никому ничего не должна только потому, что он тебя хочет. И тем более не должна делать то, к чему сама не готова.       Девчонка наконец посмотрела на меня, покраснев до кончиков ушей.       — А если Майк обидится?       — Я, конечно, не самый лучший советчик в этом вопросе, но пусть обидится. Это его проблема, а не твоя обязанность потакать в его желаниях. Если ты сама не чувствуешь, что готова, не надо. И если Ньютон тебя действительно любит, то подождёт. А если нет, значит, пусть катится следом за Калленом.       Я задумалась. Ведь я вела себя практически так же, как Майк. Давила на Эдварда, продавливая всё по-своему, добивалась того, чего хотела, и совершенно беззастенчиво уложила его в свою постель.       Но всё-таки была одна деталь, которая отличала меня от Майка. Эдвард ведь не был семнадцатилетним девственником, а потому его воздержание выглядело, мягко говоря, странно. Вся эта подростковая возня, возня вокруг секса в целом утомляла.       — Но если ты сама этого хочешь, а не из-за давления и страха расставания, то в целом это не страшно. Думаю, Майк и сам боится, а перед тобой просто хорохорится. Парни в семнадцать почти всегда хорохорятся. У Эдварда была просто паника в глазах.       — Элла, спасибо, — засмеялась Джессика.       — Обращайся, Джессика, поплачемся друг другу в жилетку.       Я припарковала «Камри» на школьной парковке. Лорен и Эшли уже ждали нас, прислонившись к своей машине. Мы вышли из салона и махнули им рукой.       — Привет, девчонки!       — Наконец-то! — отозвалась Лорен. — Я уже думала, вы решили устроить девичник без нас.       — Не дождешься, — усмехнулась я.       Краем глаза я машинально пробежалась взглядом по парковке и почти сразу поняла, что серебристой «Вольво» не было. Эдвард не приехал на занятия, что было в его репертуаре: уйти и где-то зализывать раны. Впрочем, я его отчасти понимала. Сама я часто делала точно также, и если бы Джессика не позвонила, то тоже бы последовала его примеру. Первым уроком сегодня биология, и нам бы пришлось терпеть компанию друг друга. Я мысленно закатила глаза.       — Элла! — окликнула меня Лорен.       Я вздрогнула и повернулась к девочкам.       — Что?       — Ты зависла.       — Задумалась.       — Об Эдварде? — тут же ехидно протянула она.       — Нет, Мэлори. О налоговой декларации. Это гораздо важнее.       Лорен фыркнула, а Джессика рассмеялась, беря меня под руку.       — Вот теперь точно узнаю тебя, — сказала Мэлори, усмехнувшись.       Я улыбнулась и захлопнула дверцу «Камри».       — Идёмте уже. У нас контрольная по биологии, и я намерена хотя бы несколько часов не думать о мужчинах.

***

      Рене улетела домой через три дня, и только тогда я окончательно поняла, что буду по ней скучать. В моей новой жизни вообще было не так много взрослых людей, с которыми я могла разговаривать нормально, не изображая из себя подростка. Именно этим человеком была Рене, что было удивительно. Она пыталась быть другом своей взрослой дочери. С ней можно было сидеть на кухне за чашкой кофе и говорить обо всём подряд. Иногда серьёзно, иногда совершенно бессмысленно. И, что самое странное, мне не приходилось притворяться, хотя я по-прежнему изображала ее дочь. Но, видимо, настоящая Белла была настолько серьёзной, что мои вполне взрослые рассуждения её ничуть не удивляли.       Пока Эдвард Каллен канул в неизвестном направлении, я с головой ушла в учёбу. Зубрила биологию, химию и физику, часами просиживала над русским, стараясь не растерять знания, которые могли пригодиться при поступлении в медицинский. Читала дополнительную литературу, сидела в библиотеке допоздна, делала конспекты с такой яростью, будто от этого зависела моя жизнь. Может, так и было. Учёба всегда спасала меня, я была голодна до знаний и не давала думать о лишнем.       Первые дни я ловила себя на том, что взгляд сам собой в столовой скользит за столик, за которым сидели Каллены. Потом злилась на себя за эту слабость и заставляла смотреть куда угодно, только не туда. Они ходили на занятия в полном составе, кроме Эдварда. Мы не общались, разве что Эммет махал мне рукой под неодобрительным взглядом Розали, и махала ему в ответ.       Каллены держали лицо, будто ничего не произошло, и я отвечала тем же. Сидела с девчонками и перемывала кости всей старшей школе, даже почти согласилась пойти на свидание с каким-то парнем из выпускного класса, просто чтобы не сидеть вечером в одиночестве, но в последний момент передумала.       Эдвард не приходил на занятия. И я не знала, что хуже: видеть его или не видеть совсем. Даже начала переживать, хотя головой понимала, что ничего с ним точно не случится.       Элис пару раз пыталась заговорить со мной после литературы. Я замечала её тоненькую фигурку ещё издалека, она почему-то раздражала меня сильнее всего. Если быть честно, то винила в том, что она постоянно лезла не в свое дело. Пусть бы в своих отношениях разбиралась.       В первый раз девушка, увидев меня в классе, просто шагнула мне навстречу.       — Элла…       Я даже не остановилась. Прошла мимо, сделав вид, что не услышала.       Во второй раз Элис догнала меня у лестницы после урока.       — Нам нужно поговорить.       — Мне нет. Уже наговорились. Мало что ли?       Я произнесла это спокойно и продолжила идти. Элис больше не пыталась меня задержать, но я всё равно чувствовала её взгляд у себя за спиной. Мне было проще злиться на Элис, чем думать о том, что произошло на самом деле. Потому что стоило мне вспомнить что все это из-за ее видения, как внутри снова поднималось раздражение.       Она увидела меня с Джаспером. Эдвард увидел в ее голове то же самое. И теперь мы все оказались заложниками какой-то картинки. Я не собиралась позволять Элис управлять моей жизнью, поэтому просто невозмутимо проходила мимо и не спрашивала, где Эдвард.       Хуже всего было в больнице, где я намеренно избегала Карлайла, что не могло не броситься в глаза. Находила кучу срочных дел, приходила раньше, уходила позже, пряталась за картами пациентов, но он всё равно нашёл меня. Вызвал к себе в кабинет, и я, как провинившаяся школьница, села на стул напротив него, глядя в стену. Ну правда, что я должна была ему сказать? Извините, я бросила одного вашего сына, потому что тот ревнует меня к другому вашему сыну.       — Элла, я не хочу лезть в ваши отношения, — сказал мягко глава семейства вампиров. — Но если ты захочешь поговорить, я готов выслушать.       — Хорошо.       Карлайл сидел напротив, сложив руки на столе. Удивительный он всё же человек, я бросила его сына, а он говорил со мной, словно ничего не случилось, и даже не пытался убедить, что всё будет хорошо. Его спокойствие всегда действовало на меня обезоруживающе, с ним невозможно было врать, но и говорить правду было мучительно.       — Я не буду говорить, что вы оба ведёте себя как дети. Элла, ты уверена, что это конец? — спросил наконец доктор Каллен.       Я хотела ответить «да», но тут же прикусила язык. Не смогла заставить себя произнести это вслух, какая-то упрямая часть меня всё ещё цеплялась за надежду, что этот столетний мальчишка придёт ко мне и признает, что был неправ, скажет, что между нами ничего не изменилось. Где-то глубоко внутри я отчаянно ждала именно этого. Но признаться в этом не могла даже самой себе.       Может, я проклята? Может, за прошлые грехи, которых накопилось немало, меня отправили сюда бесконечно смотреть, как всё хорошее разваливается на глазах?       Кажется, у меня вообще ничего не получается сохранить. Любые мои отношения рано или поздно заканчиваются одинаково — разочарованием и болью. Меняются только люди и обстоятельства.       А может, дело не в них. Может, дело во мне. Если это действительно наказание, то, пожалуй, хуже уже не придумаешь. Потому что это и есть самый настоящий ад — снова и снова к кому-то привязываться, верить, что на этот раз всё будет иначе, а потом собственными глазами смотреть, как очередная связь обречена на провал.       — Я ни в чём не уверена, — призналась я, глядя за его спину в окно на серый дождь, потому что в глаза смотреть невыносимо. — Поэтому и не хочу говорить. Если начну, то расклеюсь. А я не могу себе этого позволить. Не хочу быть той, кто сидит и плачет из-за парня.       — Понимаю, — мягко заметил Карлайл.       Всё наладится. Доктор Каллен был прав, по-другому просто не могло быть. Но Эдвард был человеком, после встречи с которым я перечеркнула прошлое, с которым смотрела в будущее. И потерять его — даже по собственной воле — было так же больно, как умереть в метро. Разница лишь в том, что тогда я ничего не чувствовала, а сейчас — всё сразу.       — Как он? — наконец спросила я.       — Я не знаю. Он уехал, сказал, что ему надо побыть какое-то время одному. Надеюсь, у вас обоих всё наладится.       Взгляд Карлайла был полон молчаливого понимания, которое я так ценила. Он больше не стал произносить банальностей, просто протянул мне рабочие бумаги, давая понять, что разговор окончен и я свободна. Я встала и пошла к двери. У порога замерла на секунду, мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё. Но мужчина промолчал. Я вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре было пусто. Я прислонилась спиной к стене и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Всё хорошо. Всё обязательно будет хорошо.       Я вернулась к работе, а вечером дома у Лорен с девчонками, с которыми всё больше проводила времени, вдруг сказала:       — Девчонки, давайте сходим куда-нибудь. Потанцуем. Может, склеим симпатичных парней и тут же их кинем. Меня скоро стошнит от этого уныния.       Лорен и Джессика просияли. Эшли улыбнулась. Хватит страдать! Я жива, снова молода и хочу жить дальше. С ним или без него.

***

      Мы едва переступили порог клуба в центре Порт-Анджелеса, как нас накрыла грохочущая музыка и тяжёлый запах пота, алкоголя и приторного парфюма. Джессика тут же потащила меня на танцпол, я не сопротивлялась, наоборот, с радостью позволила ритму захватить тело. Как давно я ходила танцевать с подругами? Кажется, еще до Лешиной смерти.       Но сегодня мы танцевали, смеялись, пили коктейли, и я чувствовала, как напряжение последних недель медленно отпускает. Впервые за долгое время я не думала ни о чем. Просто была девчонкой, которая пришла оторваться в клубе с подругами.       Попасть в клуб оказалось на удивление просто. В Форксе не было подобных заведений, поэтому мы поехали в Порт-Анджелес. Еще в школе мы с девочками разработали целый план: кто из нас будет говорить, кто отвлекать охранника, а кто в случае провала изображать внезапную трагедию, вроде случайного обморока.       План оказался не нужен. Мы нарядились по полной, пытаясь выглядеть взрослее своих семнадцати. Платья, тяжелый макияж, уложенные волосы, решив так визуально прибавить себе пару лет.       Охранник у входа окинул нас подозрительным взглядом.       — Девушки, вам есть восемнадцать?       Джессика уже открыла рот, чтобы соврать, но я опередила ее. Шагнула вперед и обворожительно улыбнулась, флиртуя с ним напропалую. Парень был молодым, не старше двадцати пяти, и довольно симпатичным, а я умела флиртовать и заговаривать мужикам зубы.       — Конечно. Разве не видно? — Я невинно хлопнула ресницами, чуть наклонившись к нему. — Мы просто пришли потанцевать. С нами не будет проблем.       Охранник скептически хмыкнул и еще раз оглядел нас.       — Ладно, — проворчал он наконец, отступая в сторону. — Но если что — я вас не видел.       — Спасибо, — улыбнулась я и потянула девочек внутрь.       Мы уже прошли пару шагов, когда парень вдруг окликнул меня, а потом наклонился и прошептал на ухо:       — Моя смена заканчивается в полночь. Я тебя найду. Как тебя зовут?       «В полночь меня здесь уже не будет», — мысленно хмыкнула я, поняв, что он расценил мой флирт совсем недвусмысленно.       Но вслух лишь мило улыбнулась, снова хлопнув густо накрашенными ресницами.       — Элла. Буду ждать.       Ну а что мне оставалось? Портить человеку вечер? Или разворачиваться и уходить? Мы не для этого наряжались. Джессика ахнула и вцепилась мне в руку.       — Элла! А если он тебя действительно найдет?       Я повернулась к ней с самым невинным выражением лица:       — А что я должна была ему сказать? «Извините, я несовершеннолетняя, до свидания»?       Джессика закатила глаза.       — Ты ненормальная. А если все-таки подойдет?       Я рассмеялась и потянула ее дальше вглубь танцпола, куда уже ушли Эшли и Лорен.       — Тогда потрахаемся от души, — совершенно невозмутимо пошутила я. — Он симпатичный.       Джессика чуть не споткнулась, но я подхватила ее за локоть.       — ЭЛЛА!       Я расхохоталась еще сильнее.       — Расслабься! Это шутка. Хотя лицо у тебя сейчас такое, будто я только что предложила тебе уйти с ним вместо меня. Я разберусь.       — С тобой никогда нельзя быть уверенной, где заканчивается шутка!       — Вот поэтому со мной и весело.       Зал утонул в полумраке. По стенам и танцполу метались вспышки цветомузыки, басы отдавали где-то под ребрами, а вокруг двигалась плотная толпа. Я огляделась и вдруг почувствовала странное, почти детское воодушевление.       Только музыка, танцы и вечер, который я собиралась прожить так, будто он последний.       — Девочки, — крикнула я, перекрывая музыку. — Сегодня мы никого не знаем!       — Особенно мужчин! — добавила Джессика.       — Особенно их, — согласилась я и первой потянула ее на танцпол.       — Как ты это сделала? Ты просто… Заговорила его! — Лорен посмотрела на меня с подозрением, склонившись ближе ко мне, стараясь перекричать музыку.       — Это называется «быть убедительной», — ответила я. — Идемте танцевать, нам надо вернуться домой так, чтобы нас не застукали родители.       И вот мы здесь — четыре девчонки, которые чувствовали себя королевами этого душного, грохочущего мира. Я закрыла глаза, позволяя басам проходить сквозь тело, и наконец-то перестала думать вообще.       К нам довольно быстро начали подкатывать какие-то парни. Первого я лениво отшила, второго чуть менее лениво. Третий оказался значительно настойчивее предыдущих. Он не понял намёка и прямого отказа, а потом и вовсе схватил меня за руку. Я уже собиралась спокойно объяснить ему, что он сейчас рискует потерять эту руку, когда между нами внезапно возник Джаспер Хейл.       Вот только его мне здесь и не хватало! Одного взгляда Джаспера оказалось достаточно, чтобы парень исчез быстрее, чем я успела открыть рот. Кажется, сегодня мои угрозы даже не понадобились.       Я медленно повернулась к Хейлу и скрестила руки на груди:       — Что ты тут делаешь? Не помню, чтобы я тебя звала с собой.       — А я вижу, что ты очень удачно пытаешься нажить себе проблемы ещё на пятую точку, — спокойно ответил он. — Могла бы просто сказать спасибо.       — Спасибо. — Я выдержала паузу. — А теперь иди. Я спасателя не вызывала.       Джаспер чуть прищурился:       — Я заметил.       — Тогда почему всё ещё стоишь?       — Потому что ты явно собираешься сделать еще какую-нибудь глупость, Элла.       Я скривилась и покачала головой:       — Это называется отдыхать, если ты не слышал.       — У тебя очень странное представление об отдыхе.       — А у тебя, Хейл, странное представление о том, что такое не лезть не в свое дело? Свободен.       Он едва заметно усмехнулся и посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, но потом кивнул и отошел в сторону, давая мне проход. Я выдохнула и вернулась к девочкам. Ночь только начиналась.       Все это напоминало мне прошлые времена, когда мы с Лизкой вот так же выбирались потанцевать. К нам неизменно начинали подкатывать какие-нибудь парни, а потом появлялись наши мужья, и потенциальные кавалеры сразу вспоминали о срочных делах и предпочитали ретироваться. Я невольно усмехнулась. Вот только Джаспер мне ни разу не муж.       Джессика, раскрасневшаяся и счастливая, наклонилась к моему уху и прошептала, перекрикивая басы:       — Это ведь был Хейл, да? Он так на тебя смотрит. Кажется, Эдвард не так уж зря ревновал.       Я повернула голову. Джаспер стоял у стены, скрестив руки на груди, и действительно смотрел на меня. Больше не пытался подойти, но и не пытался сделать вид, что случайно оказался здесь. Я хотела нахмуриться, но вместо этого почувствовала знакомый азарт.       Ну надо же. Раз мы снова играем в эту игру, давай сыграем. Мы уже проходили это с Алексеем. Я прекрасно знала, какие кнопки нажимать и сколько времени понадобится, чтобы вывести того из невозмутимого состояния. Пять минут. В лучшем случае — семь.       Я лениво улыбнулась и отвернулась от него, будто совершенно потеряла интерес. Но через несколько секунд специально рассмеялась чуть громче, чем требовалось, и придвинулась к девочкам. Краем глаза я снова посмотрела на Джаспера. Он продолжал невозмутимо стоять на месте, скрестив лениво руки на груди. Он улыбнулся мне, я ответила. Ох! Кажется, первый раунд уже начался.       Минут через пять ко мне как нельзя кстати подошёл тот самый молодой охранник, которого я умудрилась уговорить пропустить нас на входе. Он казался удивлён тем, что я никуда не сбежала от него, и уже собирался что-то сказать, когда заметил Джаспера. Взгляд парня скользнул от меня к Хейлу, который откровенно сверлил нас глазами.       — Привет. Твой парень? — спросил мой новый поклонник, кивнув в сторону стены.       — Нет, — ответила я. — Муж.       Он удивлённо поднял брови, явно не ожидая такого поворота. Что ж, даже лучше. Теперь у меня появился прекрасный повод отшить ещё и его, не придумывая никаких оправданий. Всё складывалось как нельзя удачнее.       — Бывший.       — А-а… — протянул охранник, явно решив, что теперь многое стало понятнее. — Может, мне его выставить?       Я обернулась на Джаспера. Тот даже не шелохнулся, но было ясно, что вампир прекрасно слышит каждое слово. Джаспер только покачал головой, явно решив, что я чокнутая. Уголки моих губ сами собой поползли вверх.       — Не надо, — сказала я. — Пусть стоит. Мне не мешает.       Джаспер едва заметно приподнял бровь. Кажется, кое-кто начинал понимать правила этой игры. Охранник пожал плечами и ушёл, решив не вмешиваться в наши семейные драмы.       Джаспер подошёл ко мне через пять минут после разговора с охранником. Его лицо было непроницаемым, а золотистые глаза потемнели. Он явно боролся с собой. Пять минут, как я и предполагала.       — Пойдём отсюда, — сказал он, перекрикивая музыку. — Ты уже навеселилась, Элла.       — Если ты не заметил, я не одна, — ответила я, продолжая танцевать. — Пришли вместе, уйдём вместе. Или ты предлагаешь мне бросить подруг? Ещё скажи мне, что это Эдвард попросил тебя за мной присмотреть…       Джаспер не ответил, только сжал челюсти и отвёл взгляд.       — Да вы вообще больные на голову оба! — Я всплеснула руками. — Серьёзно? Значит, он попросил тебя, хотя из-за твоей девчонки, которая лезет куда не следует, мы расстались! Вы что, не можете просто оставить меня в покое? Я пришла сюда повеселиться, а не быть объектом вашей вампирской опеки!       — Он волнуется за тебя.       — А ты? Ты тоже волнуешься? Или просто выполняешь просьбу брата, как хороший мальчик?       Джаспер поджал губы и ничего не ответил. Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь злости и усталости.       — Передай Эдварду, что я в состоянии позаботиться о себе, и сам тоже, заруби на носу! А теперь отойди. Я танцую.       Хейл наконец сорвался. Я поняла это за секунду до того, как он шагнул ко мне, об этом кричал его отчаянный злой взгляд. Он схватил меня за плечи, притянул к себе и поцеловал, не спрашивая разрешения и не думая о последствиях. Его губы были жадными и требовательными, в поцелуе не было ни капли нежности, только холодная ярость, которую он долгое время не мог выплеснуть. Теперь она обрушилась на меня, словно цунами.       Я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась отстраниться. Джаспер замер, тяжело прерывисто дыша. Его совершенно дикие глаза смотрели на меня с вопросом, на который у меня не было ответа.       — Что ты делаешь? — спросила я совершенно ледяным тоном.       — Я не знаю. Прости. Это все ты.       — А чего ты ждал, Джаспер? Что я упаду в твои объятия? Что забуду Эдварда? Что ты заменишь мне Алексея? Этого никогда не будет. Ты понимаешь? Никогда. Ты не Алексей. Никто не Алексей! Не пытайся занять его место, оно не пустует. — Я упёрла руки в бока, сверля его тяжелым взглядом. — Хочешь, можем переспать? И нам наверняка обоим это понравится, только это ничего не изменит между нами. Ни-че-го. Поэтому иди к своей девочке, Хейл. Пусть ещё что-нибудь увидит и снова решит, что знает больше других, а потом пойдёт и разрушит ещё чью-нибудь жизнь.       Вампир отступил на шаг, но в глазах что-то погасло. Я видела, как Джаспер пытается собрать себя по кускам, и часть меня хотела пожалеть его. Но я не могла. Злость на него, на Элис, на Эдварда, на Лёшку… на весь этот чертов мир застила глаза!       Хейл кивнул и исчез в толпе. Я осталась стоять посреди танцпола, чувствуя на губах холод его поцелуя и пустоту внутри.       А потом подошла к Джессики и совершенно обессиленно произнесла: «Поехали отсюда, я натанцевалась».       Подруга расспрашивать не стала, просто сочувственно покачала головой и последовала за мной к выходу.

***

      История осталась единственным предметом, где наши с Джаспером пути пересекались. Я ненавидела этот урок теперь. Ненавидела сорок пять минут вынужденной близости, когда он сидел по правую руку от меня, и я чувствовала на себе его неотрывный взгляд.       После поцелуя или, точнее, после всего того, что я ему наговорила, Джаспер всё равно пытался заговорить со мной. Хотя, если честно, я совершенно не понимала, о чём нам вообще теперь разговаривать. Я вполне недвусмысленно дала ему понять, что не хочу нашего общения. Похоже, у них с Элис это семейное — доставать людей, которые сознательно пытаются их игнорировать.       Он поймал меня у кабинета до звонка, когда коридор ещё был пуст. Я увидела его высокую фигуру, преграждающую путь, и, не дав ему произнести ни слова, просто обошла его с другой стороны и села на свое место.       — Элла, я хотел бы… — сказал он, садясь рядом.       Я отвернулась к окну, чувствуя, как напряжение между нами становится осязаемым.       Мистер Браун, наш учитель истории, разбил нас на пары для работы с картами Гражданской войны. И, разумеется, я оказалась в паре с Джаспером, поскольку мы были соседями по парте и отсаживаться толком было не к кому. Не Джессику же с Майком разлучать.       — Мисс Свон, мистер Хейл, — объявил он, — страницы сто двенадцать — сто четырнадцать. Нанесите основные сражения на контурную карту. У вас двадцать минут.       Я сжала зубы и молча принялась за работу. Джаспер разложил карту перед нами, даже толком не взглянув на нее.       — Элла, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимание учителя, — я знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но я должен хотя бы…       — Битва при Геттисберге, — перебила я ровным, механическим голосом. — Первое-третье июля тысяча восемьсот шестьдесят третьего. Пенсильвания. Отметь здесь.       Я ткнула пальцем в карту. Джаспер даже не пошевелился.       — Я не про битвы хочу поговорить.       — А я вообщене хочу говорить. Не заметно? — Я наконец подняла на него глаза. — Мы здесь, чтобы делать задание, Джаспер. Давай его делать.       Он выдержал мой тяжелый взгляд. В его глазах было понимание и это вечное, проклятое знание моих эмоций, которое делало его неспособным злиться на меня. От этого становилось только хуже. Я предпочла бы, чтобы он ненавидел меня и просто отстал. Но Джаспер смотрел так, будто я ранила его, а он всё равно желал мне добра. Но ведь я действительно ранила его, и Эдварда, и себя саму…       — Ты не можешь игнорировать меня вечно, — сказал он наконец.       — Могу. — Я взяла карандаш и провела жирную линию через всю карту. — У меня отлично получается.       — Элла…       — Битва при Антиетаме, — произнесла я тем же ровным, безжизненным тоном. — Семнадцатое сентября тысяча восемьсот шестьдесят второго. Мэриленд. Отметь здесь.       Джаспер взял карандаш и поставил точку на карте. Я знала, что он знает все эти битвы не из учебников. Он, наверное, мог бы рассказать о них так, как не рассказал бы ни один учитель, но я не дала ему такого шанса.       — Ты наказываешь меня за то, чего я не делал, — произнёс он тихо.       Мой карандаш замер.       — А мне кажется, делал? Я не наказываю тебя, Джаспер. Я просто не хочу говорить. Есть разница.       — Нет. — Он покачал головой. — Разницы нет. Ты наказываешь нас обоих.       Я отложила карандаш и посмотрела на него в упор:       — Знаешь, что я почувствовала? — спросила я. Джаспер настороженно посмотрел на меня. — Когда ты поцеловал меня?       Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза.       — Ничего.       Я снова ранила его словами, но не могла остановиться.       — Ты врёшь, — тихо сказал Хейл, понизив голос, чтобы нас не услышали окружающие.       Я усмехнулась.       — Хорошо, вру.       Он смотрел на меня так, будто пытался найти хоть какую-то зацепку, которая позволила бы не поверить моим словам.       — Я тебя не люблю, Джаспер. Никогда не любила. Сколько надо повторить раз, чтобы ты от меня отстал? Всё, что я тогда я сказала, правда. И чем дольше ты пытаешься снова заговорить со мной, тем хуже всё становится. Поэтому, пожалуйста… Просто перестань.       Джаспер долго смотрел на меня, а потом медленно кивнул, что-то решив для себя.       — Я понял, — сказал он, словно подвел черту.       — Ни черта ты не понял, — пробурчала я.       Мы заканчивали задание в тишине. Я отметила последнее сражение, битву при Аппоматтоксе, конец войны. Когда прозвенел звонок, Джаспер вышел первым, оставив меня в разбитых чувствах.

***

      Спустя две недели Эдвард Каллен просто вошёл в кабинет биологии и сел рядом со мной на свое место.       Вот так. Буднично, без единого слова. Просто прошёл через весь класс под прицелом двух дюжин ошарашенных взглядов и опустился на стул слева от меня, как будто последние четырнадцать дней вообще не существовали и он не исчезал. Будто мы не расставались, а я не провела эти две недели, собирая себя по кусочкам каждое чёртово утро.       Класс затих. Я слышала, как Майк Ньютон за соседним столом громко сглотнул. Джессика, сидевшая через ряд, стучала нервно ручкой по парте. Анджела бросила на меня быстрый, встревоженный взгляд и тут же отвела глаза. Мистер Баннер, единственный человек в помещении, не подозревавший о масштабе драмы, как раз отвернулся к доске и чертил там схему митоза, бубня что-то про профазу и веретено деления.       Сердце пропустило удар, потом другой, а потом понеслось галопом, и я была уверена, что Эдвард слышит его. Должно быть, этот предательский стук разносился по всему кабинету, как барабанная дробь перед казнью. Я не повернула головы и продолжала смотреть прямо перед собой на доску, но перед глазами всё расплывалось.       Мистер Баннер что-то продолжал говорить. Кажется, про метафазу. Или анафазу. Я не понимала ни слова. Всё моё сознание сузилось до человека слева от меня.       Какого чёрта он здесь делает? Где он был две недели? Почему именно сегодня? Каллен что, специально выбрал момент, когда я не смогу сбежать? В голове мелькнула нелепая мысль, но ужасно заманчивая, просто взять и пересесть. Встать, собрать вещи и демонстративно уйти на другой конец класса к Анджеле или вообще к чёрту на кулички. Но это означало бы, что я струсила и его появление выбило меня из колеи. Сейчас. Не дождётся.       Мне всё равно. Конечно, всё равно. Я сама его оттолкнула и поставила точку, я взрослая женщина, и какой-то мальчишка-вампир не заставит меня…       Я боролась с непреодолимым желанием просто закопать его где-нибудь за школой. За футбольным полем, например, где земля помягче. Да, план был отличный: выждать момент, когда никого не будет рядом, заманить его туда, даже врать не придётся, можно просто сказать «нам надо поговорить», мужчины этого боятся до смерти, а потом треснуть лопатой по его мраморной голове. Не убьёт, конечно, он вампир, но моральное удовлетворение я бы получила колоссальное. А потом заставить его копать самому. Пусть роет яму и думает о своём поведении. Именно так и делали в девяностые. Вывозили за город и заставляли рыть себе могилу. Да, Эдвард, я о таком не понаслышке знаю. Не извини!       Я представила это так живо — его, стоящего в яме по пояс, с лопатой в руках, с трагическим выражением лица, что чуть не рассмеялась вслух. Пришлось прикусить щёку изнутри и ойкнуть от боли.       Нет, с лопатой я, конечно, погорячилась. Слишком много грязи и вопросов от Чарли, если я приду домой вся в земле. Может, просто запереть его в каком-нибудь подвале на пару десятилетий? Пусть посидит, подумает о жизни. Эсми, наверное, заметит пропажу. Хотя нет, Эсми будет только рада, если её мальчик перестанет страдать и начнёт хоть где-то сидеть на месте.       Я снова прикусила щёку. Смех рвался наружу, истерический и совершенно неуместный. Держи себя в руках, Элина.       Эдвард сидел неестественно прямо, сложив руки перед собой на столе, и смотрел на доску. Если бы я не знала его, то решила бы, что он абсолютно спокоен. Но я знала и видела, как Каллен напряжен всем телом, как заострились скулы, а пальцы сжаты в замок. Он был словно натянутая струна, а это значило, что ему тоже не всё равно и что он слышал каждую мою мысль.       Между нами повисла тишина, полная недосказанности и взаимных обид. Я заставила себя дышать ровно. Взяла ручку, подвинула к себе листок, записала дату и тему. На Эдварда по-прежнему не смотрела. Я вообще не собиралась доставлять ему удовольствие или что он там хотел получить, вернувшись в школу и сев со мной за одну парту.       Две недели, Каллен. Две. Недели. Я уж было решила, что ты исчез навсегда, и привыкла к мысли, что больше никогда тебя не увижу, что всё кончено и я свободна.       Сел и молчит. Хорошо. Ладно. Молчи. Я тоже буду молчать. Посмотрим, кто кого перемолчит.       — Свон? — прошептала Джессика со своего места.       Я подняла на неё глаза. Подруга выразительно кивнула в сторону Эдварда, а затем состроила такую красноречивую физиономию, что слова стали совершенно не нужны. На её лице буквально читалось: «Ты только посмотри, кто здесь объявился. Что он вообще здесь забыл? Ты в порядке? Если нет — просто моргни, и я немедленно вытащу тебя отсюда».       Судя по всему, Джессика была готова организовать мне спасательную операцию прямо посреди урока. Я едва заметно кивнула ей, мол, всё нормально. Разберусь. Стэнли естественно не поверила, но отвернулась к доске, потому что учитель неотрывно смотрел, хотя то и дело бросала на меня полные тревоги взгляды.       Эдвард заметил этот обмен любезностями. Его губы чуть дрогнули в подобии улыбки, но он ничего не сказал, а потом сделал кое-что совсем неожиданное. Он подвинул ко мне свой листок с заполненной таблицей по стадиям митоза. Спасибо, Каллен, но в стадиях митоза я разбираюсь не хуже тебя. На полях аккуратным почерком было выведено всего три слова: «Нам надо поговорить».       Да, что у всех за неуемное желание со мной поговорить. Элис, Джаспер, теперь он… Поэтому я взяла листок и написала в ответ: «Обойдешься».       Я подвинула листок обратно к нему и отвернулась к доске. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя смотреть прямо перед собой, на эти дурацкие схемы митоза. Метафаза. Анафаза. Телофаза. Какая, к чёрту, разница?       Краем глаза я видела, как Эдвард опустил взгляд на листок и нахмурился. Он не ожидал такого поворота событий. Наверное, думал, что я брошусь ему на шею, после того как ждала и считала дни до его возвращения. Я считала, но ему об этом знать не обязательно.       Я подняла руку, не глядя на Эдварда.       — Мистер Бэннер, можно выйти? Мне нехорошо.       Учитель обернулся от доски, оценил состояние, видимо, я действительно выглядела неважно, и кивнул.       — Конечно, мисс Свон. Идите.       Я схватила сумку и почти бегом вылетела в коридор. Дверь за мной закрылась, отрезав от Эдварда и этого невыносимого напряжения. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сердце все еще колотилось, а в горле стоял неприятный ком. Там, в классе, я просто не могла больше сидеть рядом с ним и делать вид, что ничего не случилось.       Я медленно сползла по стене и села на корточки, обхватив колени руками. Хорошо, что еще шел урок и никто не видел меня в таком состоянии. Как я устала. Устала от боли, собственной вины и бесконечных попыток всё исправить и быть счастливой. Впервые за долгое время мне просто хотелось, чтобы кто-то обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Пусть я сама в это не верила.

***

      В эти выходные у меня не было смены в больнице, поэтому я собиралась ничего не делать. Вообще ничего, прятаться дома, возможно, перекрасить стены в спальне, так как грязно-зеленый нагонял на меня тоску. Даже краску купила, договорились с Чарли, что он поможет мне передвинуть мебель, но в мои планы вмешалась Джессика и ее комитет по подготовке осеннего бала.       Дождь зарядил с самого утра, превратив проселочную дорогу в грязное месиво. Я возвращалась из Порт-Анджелеса, куда ездила за какими-то дурацкими украшениями для зала, потому что моя подруга сама не успевала. На трассе авария, и ее перекрыли, поэтому я поехала в объезд. Моя «Тойота-Камри», которую мы с Эдвардом купили всего пару месяцев назад, вдруг чихнула и заглохла прямо посреди леса. Я попыталась завести её снова — безуспешно. Телефон, разумеется, не ловил в этой глуши.       Я выругалась сквозь зубы, стукнула ладонью по рулю и вышла под дождь, накинув капюшон куртки. Открыла капот, уставилась на двигатель с видом эксперта, хотя понимала в этом не больше, чем в квантовой физике. Чёртова «Камри»! Чёртов лес. Чёртов дождь. Чёртов Каллен, с которым мы по-прежнему не разговаривали.       Я уже приготовилась провести тут остаток дней, когда вдалеке послышался шум мотора. Обернувшись увидела внедорожник, который, подпрыгивая на ухабах, катил в мою сторону. За рулём никто иной, как Джаспер Хейл. Рядом с ним находился какой-то мужчина, но из-за дождя, запотевших стёкол и серого сумрака я никак не могла его разглядеть. Внедорожник остановился неподалёку, и вот теперь мне стало не по себе.       Сначала клуб. Потом школа. Теперь эта чёртова дорога, где вероятность случайно встретить кого-нибудь из Калленов была примерно такой же, как увидеть здесь слона. Это уже совершенно не походило на случайное совпадение.       Джаспер вышел из машины и захлопнул дверцу. Дождь моментально намочил его светлые кудри, но, казалось, он вообще этого не заметил. Хейл подошёл ближе и остановился в нескольких шагах от меня. Его глаза скользнули по мне и открытому капоту.       — Заглохла?       — Нет, я просто решила устроить пикник, — огрызнулась я. — Естественно, заглохла. Что ты тут делаешь?       — Возвращался с охоты, а не то, что ты подумала. Элис позвонила и сказала, что ты здесь застряла. Попросила помочь, а то, по её словам, ты так и будешь торчать в этой глуши до ночи.       Я перевела взгляд на внедорожник, потом снова на Джаспера.       — Конечно, — пробормотала я. — Элис.       Теперь многое становилось понятнее. Хотя легче от этого не было. От этой девчонки нигде не спасения, даже на том свете. Она родилась, чтобы преследовать меня со своими видениями и портить жизнь в любой из вселенных.       — Поэтому, ты решил лично проверить, не утонула ли я в канаве?       — Я решил помочь. Хочешь заночевать тут?       — Какая трогательная забота. — Я оперлась на капот, все еще пытаясь понять, что случилось с машиной. — Только знаешь, Хейл, со стороны это уже начинает выглядеть странно. Может, мне начать носить колокольчик, чтобы ты точно знал, где я?       Джаспер тяжело вздохнул.       — Садись в машину, Элла, не мокни! — Он кивнул в сторону джипа. — Довезём до города. Как дорога просохнет, отбуксирую твою машину до станции техобслуживания.       — До станции? — переспросила я. — Ты ещё и эвакуатором подрабатываешь?       — Элла!       — Ладно, ладно. Уже иду.       Я бросила последний взгляд на свою «Камри», обречённо стоящую с поднятым капотом под дождём, и громко хлопнула крышкой. В этот момент пассажирская дверь внедорожника открылась. Мужчина вышел из машины, захлопнул дверцу и сделал несколько шагов в нашу сторону.       Я подняла на него глаза и замерла. Телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком шлёпнулся в грязь, но я даже не обратила на него внимания. Я перестала замечать всё вокруг. Мой взгляд приковало к знакомому лицу — к светлым волосам, потемневшим и прилипшим ко лбу от дождя, знакомым чертам. Я смотрела на спутника Джаспера и не могла заставить себя даже пошевелиться, мозг отказывался принимать то, что видели глаза.       Нет. Такого не бывает. Я в гребаном кошмаре!       — Петя?.. — выдохнула я. — Какого…?       Мужчина тут же остановился. Мир вокруг нас будто на несколько секунд выключили, просто поставили на паузу. Дождь всё ещё хлестал по капоту и моему лицу, капюшон слетел с головы, а волосы полностью намокли. Где-то работал двигатель, его звук единственный пробивался сквозь вакуум в голове. Джаспер что-то сказал, но я его не услышала.       Потому что передо мной стоял Пётр, которого я знала задолго до этого момента. Человек, к которому я ехала на встречу перед собственной смертью, и который, очевидно, меня так и не дождался. Один из немногих людей из моей прошлой жизни, чьё лицо я могла бы узнать из тысячи.       Кого-кого, а вот его я совершенно точно не ожидала увидеть здесь. Я медленно перевела взгляд на Джаспера. В моих глазах, наверное, так и застыл немой вопрос: «Ты тоже это видишь?» Джаспер, в свою очередь, смотрел на меня с не меньшим изумлением, явно не ожидая нашего знакомства.       Похоже, моя реакция на появление Петьки оказалась для него такой же неожиданной, как его появление здесь для меня.       — Да, блядь, что за херня?! — выругалась я по-русски.       И тут же в голове всплыл совершенно другой вечер. Кажется, это был девяносто седьмой или восьмой. Петю Алексей притащил к нам домой глубокой ночью. Буквально притащил.       Я сидела на кухне и спокойно пила чай, приходя в себя после долгой операции, когда дверь распахнулась, и на пороге появился мой муж, поддерживающий под локоть высокого светловосого парня. На рубашке последнего расползалось огромное алое пятно. Я медленно поставила чашку. Вечер перестал быть спокойным.       — Только не говори, что ты решил притащить домой кого-то с ножевым?       — Именно это я и собирался сказать, — невозмутимо ответил Алексей, сажая парня на соседний со мной стул.       — Спасибо, что это не ты сам.       Я посмотрела на едва живого незнакомца, потом перевела взгляд на Лешку. Что-то в их внешности было схожим, может, это казалось из-за светлых волос, но у нашего гостя они были совсем светлые и прямые. Сам парень выглядел примерно нашим ровесником, может, на пару лет младше, трудно было решить, когда он был бледнее мела. Кем он приходился Алексею и зачем тот притащил его к нам домой, я понятия не имела. Мы раньше никогда не встречались, но кого-то постороннего он вряд ли привел к нам.       — Мне его добить или сразу помочь расчленить труп?       Алексей только покачал головой, закатив глаза:       — Лина! Это Петя. И желательно, чтобы завтра он уже стоял на ногах.       — Я по-твоему волшебница? — усмехнулась я, расстёгивая его рубашку и внимательно оценивая повреждение. На первый взгляд, ничего серьёзного не задетo, рана выглядела куда страшнее, чем была на самом деле.       — Лина, пожалуйста…       Петя что-то пробормотал, морщась от боли. Я бросила на него быстрый взгляд.       — Что? — не поняла я, понимая, что наш гость не только ранен, но и безбожно пьян.       Он повторил, на этот раз громче, и я наконец разобрала его слова.       — Говорит, что если это твоя первая попытка лечить ножевые, то он предпочёл бы не участвовать в эксперименте, — выступил суфлером Лешка.       — Передай ему, что у него слишком привередливый характер для человека, который сейчас едва стоит на ногах. Вез бы ты в больницу.       — Лина, я тебя прошу сделай что-нибудь.       Еще раз взглянула на рану. Крови много, но повреждение оказалось не таким глубоким, как я сначала подумала.       — Ну что? — нетерпеливо спросил Алексей.       Я выдохнула.       — Пациент, скорее, жив, чем мёртв. Так что можешь перестать смотреть на меня так, будто я сейчас должна совершить чудо. Но штопать придется.       Именно в этот момент на кухню сонно выполз маленький Никита. Я мгновенно повернула голову. Он сонно смотрел на происходящее.       — Мама! Мне сон приснился…       Никита замер, заметив незнакомца, смотря на него с открытым ртом.       — Леша, унеси сына. Я сама разберусь.       Но сын уже заинтересовался происходящим, забыв про сон:       — Я вообще-то хотел посмотреть…       — Нет. Не хотел. Леша, очнись! Иди уложи сына…       Алексей без лишних споров подхватил Никиту на руки и вышел из кухни. Петр проводил их взглядом, а потом посмотрел на меня с каким-то странным выражением.       — Теперь я понимаю, почему он на тебе женился.       Я фыркнула:       — А я вот до сих пор не понимаю. Но раз уж ты всё ещё жив, придётся тебя зашивать. И если еще раз разбудишь моего сына, я сама тебя добью. Понял?       Местный Пётр тем временем перевёл взгляд с Джаспера на меня и усмехнулся. Его чужеродные алые глаза на бледном лице смотрели на меня с усмешкой. Он тоже был вампиром. Одни кровососы вокруг!       — Это она? — спросил Петя, кивая в мою сторону. — Хорошенькая. И, судя по всему, язык у нее острый.       Он меня не узнал, и тогда я поняла — это не Пётр. Точнее, не мой Пётр. Я снова посмотрела ему в глаза и почувствовала, как внутри всё холодеет. Алые глаза хищника, который даже не пытается притворяться человеком. Впервые в жизни я стояла лицом к лицу с вампиром, который питался человеческой кровью.Вампир был до невозможности похож на крестного моего сына, но стоило снова увидеть эти глаза, и иллюзия рассыпалась. Это был другой человек. Искаженное отражение этого странного мира.       Кажется, вопросов в голове накопилось слишком много, и ни один из них не сулил ничего хорошего.       — Ну что, — протянул Пётр, всё ещё разглядывая меня с ленивой усмешкой. — Так и будешь молчать, ласточка?       Я прищурилась. Похоже, этот вечер обещает быть нескучным, лучше бы я ждала эвакуатора в одиночестве.