qvоƍ

Дима вышел со школы и быстро спустился с крыльца, но... Что-то было не так. Он не мог понять, что именно. Вроде всё было, как прежде: у забора, возле которого стояли несколько велосипедов, росли маленькие туи, а в некоторых местах огромные кусты сирени, весь двор был покрыт потрескавшимся со временем асфальтом, а вдали виднелась остановка, на которой он уже тысячи дней ждал автобус. Но всё равно что-то было не так. Кажется, совсем недавно на улице был конец осени, только-только выпал снег, а сейчас... А сейчас вовсю светило солнце и в воздухе стояла такая жара, что было почти нечем дышать, а Диме пришлось нести куртку в руках. Он посмотрел на ярко-голубое небо без единого облачка, которое своей чистотой только усиливало напряжение внутри. Только же вчера вроде надел более тёплую куртку, а не привычную лёгкое ветровку, чтобы уж совсем не дрожать от холода... Тогда почему?.. Почему всё так странно? И вокруг даже нет ни единой души, будто бы Дима остался единственным человеком во всём мире. Пытаясь собрать неподъёмно тяжёлые мысли в кучу, Дима остановился посреди школьного двора. В душе трепетало какое-то беспокойство, которое бывает только тогда, когда забываешь что-то важное, но не можешь вспомнить, что именно. И начинаешь прокручивать в голове абсолютно всё, что можно было забыть, но... Никогда не угадываешь. Осознаёшь, что забыл что-то важное, только когда оно пригодится в деле. Глаза Димы что-то мозолило... Что-то очень яркое и непривычное. То, чего не было никогда до этого... В школьном дворе всё было усеяно цветами. Уже распустившимися бледно-розовыми тюльпанами с большими бутонами. Но ведь тут никогда не росли цветы. На их месте всегда был просто газон, который даже косили изредка и только перед последним звонком и первым сентября. А сейчас абсолютно всё вокруг было в тюльпанах. Настолько светлых, что почти белых. Они будто бы тянулись к солнцу, слегка колыхаясь на ветру. Дима смотрел на них и не мог отвести взгляд. Цветы были настолько красивыми, что на них хотелось смотреть вечность. Подойдя к ним ближе, под рёбрами, по всей грудной клетке, разлилось лёгкое чувство тоски. Словно Дима смотрел на то, что он давно потерял. Какое-то время этого не хватало, хотелось вернуться, всё изменить, а сейчас... А сейчас уже стало плевать. Поэтому остаётся только смотреть на своё прошлое, понимая, что всё можно было изменить. Теперь уже ничего не изменить. Хотелось прикоснуться к мягким шелковистым лепесткам, почувствовать на пальцах эту нежность, но цветы выглядели настолько хрупкими, будто их мог сломать даже слишком сильный порыв ветра. — Они тебе нравятся? — Дима дёрнулся от неожиданности, услышав за спиной голос. Слишком знакомый голос. Голос, который он слышал каждый день и, если честно, хотел слышать больше, больше и больше... Его хотелось слышать также долго, сколько смотреть на тюльпаны у ног. Дима резко обернулся. За его спиной, где-то в трёх шагах, стоял Серёжа, засунув руки в карманы джинсов. На нём была белая футболка, которую Дима, признаться честно, никогда до этого не видел. Волосы были, как и всегда, растрёпаны, а отдельные пряди колыхались на ветру. Глаза были сощурены от того, что прямо на лицо светило яркое солнце. Дима не мог вымолвить ни слова, просто тупо пялился в глаза Серёжи, который точно также смотрел в ответ. Сейчас Серёжа был другим. Не таким, как в школе, гораздо спокойнее и расслабленнее, будто бы у него вовсе в жизни нет никаких проблем, кроме двух уроков алгебры подряд! Из его глаз исчезла уже привычная тяжесть. Он смотрел на Диму с таким теплом, что сердце постепенно начало ускоряться. — Ты чего? — с недоумением ухмыльнулся он, делая шаг вперёд к Диме. — Язык проглотил? Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки. — Ты хотел мне что-то сказать, — с лица Серёжи пропала ухмылка, став более серьёзным и каким-то задумчивым, будто он пытался угадать, о чём... Точно. Дима же хотел в школе ему сказать... Он сглотнул, смотря на настолько мягкие и ласковые глаза Серёжи, будто он пытался взглядом, без слов, успокоить Диму. Сказать, что сейчас готов услышать что угодно. — Да, — выдохнул Дима, поджимая губы. — Хотел. — Ну так скажи. Блять, если бы всё было так просто. Всё напряжение, которое копилось внутри все эти месяцы, резко вспыхнуло самым ярким пламенем. Которое копилось каждый раз, когда Дима хотел рассказать Серёже, что по-настоящему к нему испытывает, потому что боялся, что тот... попросту исчезнет. Растворится, словно галлюцинация, будто его и не было никогда. А ещё хуже — высмеет или сделает вид, что ничего не услышал, а потом развернётся и уйдёт. Сердце продолжало бешено колотиться в груди так сильно, что оно вот-вот могло удариться о рёбра. Затем ещё раз. И ещё. А потом вовсе сломать грудную клетку, выпрыгнув из неё. Дима тяжело выдохнул, продолжая смотреть на Серёжу, потому что не мог отвести от него взгляд. Он сжал руки в кулаки и... — Ты мне нравишься. Голос совсем слегка подрагивал, слова вышли из гортани с титаническим трудом, но прозвучали так отчётливо, так честно, что Диме захотелось зарыться головой в землю. Не дожидаясь реакции Серёжи он продолжил говорить. Потому что боялся, что ему ответят не то, что он хочет слышать. — Я долгое время не понимал, что со мной, почему меня к тебе тянет, почему с тобой так... — он сглотнул. — Почему именно ты, почему не кто-то другой, но, блять... Я так и не смог найти ответы на эти вопросы и... Я считаю, что больше не могу молчать. Если я сейчас заберу свои слова обратно, то так и буду искать в каждом твоём взгляде и движении какую-то... взаимность что ли? Я просто хочу понять, правда ли это разгулялась моя фантазия или всё же... Дима резко прервался, чувствуя, как поперёк горла встал комок, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни сказать что-нибудь ещё, добавить к своему монологу гораздо больше искренности. Чтобы его правильно поняли. Перед глазами всё расплылось, будто он смотрел на лицо Серёжи сквозь мутное стекло, в котором наполовину отражался он сам. Тишина вокруг стала ещё более напряжённой, будто вот-вот сдетонирует спрятанная в тюльпанах, которые даже перестали колыхаться в ожидании, бомба. Будто всё вокруг взорвётся, даже если просто зажечь рядом спичку. Будто даже маленькая искра сможет спалить всё то, что сейчас находится на школьном дворе. — Я просто хочу понять, — продолжил Дима уже более боязливо и осторожно, — это правда или я всё себе придумал, чтобы в очередной раз себя утешить, или... И снова замолк не в силах продолжить. Серёжа стоял, не двигаясь, и для Димы это было настолько мучительно, что он просто хотел, чтобы он сейчас проснулся, чтобы это был просто слишком странный сон, чтобы всё было вымыслом... — Ну? — выдохнул Дима сквозь зубы. — Скажи уже хоть что-нибудь! Я приму любой твой ответ. Я просто хочу узнать правду... Серёжа внезапно сделал шаг вперёд, полностью лишая их какого-либо расстояния. И он оказался так близко, что у Димы на пару мгновений замерло сердце, потому что больше не могло выдержать всё это... От напряжения хотелось разрыдаться. А потом Серёжа обнял его. Так осторожно и мягко, будто боялся, что Дима сломается от одного резкого движения, как тюльпаны, которые снова начали покачиваться на ветру. Руки Серёжи сомкнулись на спине Димы, притягивая его ближе к себе. Тепло разливалось от спины к плечам, от плеч к груди, от груди к ладоням, которые сейчас обняли Серёжу в ответ и легли на его спину, и к кончикам пальцев, заставляя всё тело расслабиться, а напряжение просто-напросто исчезнуть. Руки Димы крепче сомкнулись на спине Серёжи, будто он боялся упустить этот момент, забыть его навсегда. Этот момент в будущем захочется вспоминать бесконечно. Дима замер, перестав дышать, почувствовав у своего уха дыхание Серёжи, который положил голову на его плечо. И чувствовал пальцы, которые сжимали ткань футболки, словно он тоже боялся, что Дима сейчас исчезнет навсегда. — Ты такой дурак, — прошептал Серёжа. И от такого нежного подъёба Дима судорожно вздохнул, чувствуя, что вот-вот и он либо правда разрыдается, либо станет ебаной лужицей. И вдруг... — А ты не хочешь проснуться? Что-то в этом вопросе было неправильное. Что-то, что Дима так сильно боялся услышать прямо сейчас... Что-то, что он не должен был слышать сейчас. — Что? — нахмурился Дима, слегка отстранившись от Серёжи, чтобы увидеть его лицо. — В смысле? Его лицо было настолько близко, что можно было разглядеть каждый миллиметр, каждую ресницу, каждое подрагивание мышц. — В смысле, — Серёжа ухмыльнулся, а уголки губ дрогнули, пытаясь натянуть улыбку, но абсолютно ничего не вышло, — тебе пора... Ещё не время. И он смотрел на Диму долгим и тёплым взглядом, а затем... Кажется, действительно начал растворяться в воздухе... Дима резко открыл глаза. Он судорожно вздохнул, будто ему приснился самый страшный кошмар. Он оглянулся... Его тёмная комната, ничего необычного, за окном ночь, сквозь приоткрытую штору видно, как снежинки падают на землю... Всё тепло внутри исчезло также, как исчез Серёжа, сменяясь пустотой, а затем такой необъятной тоской, что сон уже никогда не вернуть...

***

Прозвенел звонок с последнего урока. По всему кабинету зашуршали рюкзаки, послышался громкий смех одноклассников, заскрипели стулья. Кто-то громко хлопнул дверью, а кто-то в уже опустевшем классе сматерился громче, чем нужно, тут же затихая в надежде, что учитель по истории ничего не услышал. Дима только хотел встать со стула, как его взгляд устремился в окно, выходящее на школьный двор, который сейчас полностью был покрыт снегом. Он смотрел на то самое место, где в его сне цвели тюльпаны и где... Он сглотнул, а по спине пробежали мурашки от воспоминаний. Прикосновение во сне было таким реальным, что Дима первое время напрочь отказывался верить в то, что этого всего не было в жизни. Он помнил каждую деталь: как колыхались цветы на ветру, как падал свет на лицо Серёжи, как слегка подрагивали уголки его губ, как он почти шептал на ухо. В душе также разливалась как из ведра тоска от того, что Дима никогда не сможет сказать в реальности всё то, что он сказал Серёже во сне. А сказать очень хотелось. Но страх получить не такой ответ от Серёжи, который Дима сам себе придумал, был гораздо сильнее желания признаться во всём... Признаться в том, что Дима смотрит на Серёжу далеко не как на обычного одноклассника. Даже не как на обычного друга. Признаться в том, что Серёжа заставил заново поверить Диму в то, что он не одинок, что ещё существует люди, способные понять его. Признаться в том, что Дима каждый раз издалека разглядывает одежду Серёжи, подмечая, насколько охуенный у него стиль. Признаться в том, что каждый раз у Димы замирает сердце, когда их взгляды случайно пересекаются. Признаться в том, что он хочет снова почувствовать ладони Серёжи на своей спине, которые сжимают ткань футболки так сильно, что она натягивается на плечах. Признаться в том, что Дима отдал бы всё, лишь бы сблизиться с Серёжей и узнать, что... его чувства взаимны. Дима вздохнул и провёл ладонью по лицу, после чего потёр глаза. Хватит уже, блять, думать о нём каждую минуту. Хватит уже ждать, что он посмотрит в его сторону. Хватит надеяться на то, чего никогда не случится! — Ты чего такой грустный? — Дима дёрнулся, как и во сне. Как и во сне он услышал знакомый голос, который слышал везде и всегда... Сердце начало стучать быстрее, быстрее, быстрее... Он обернулся на дверь и увидел стоящего перед ней Серёжу, с накинутым на одно плечо рюкзаком. Он, судя по всему, уже собирался уходить, но... что-то его остановило. Нет, Дима абсолютно не грустный. Просто не может выгнать из своей головы все мысли о Серёже. А так, в целом, всё под контролем. — Ничего, — он отвёл взгляд, а затем снова вернул его на лицо Серёжи. — Просто... И Дима резко запнулся, поджав губы. В голове была абсолютная пустота, он даже понятия не имел, как можно соврать, чтобы звучало правдоподобно. Как будто любое его враньё будет выглядеть слишком наигранно, потому что настоящие чувства не скроешь ничем. Серёжа начал делать медленные размеренные шаги в сторону парты, за которой всё ещё сидел Дима. — Просто что? Дима стиснул зубы. Он не мог соврать. Не мог смотреть в эти глаза и врать... Поэтому он отвернул голову обратно в сторону окна. — Неважно. Хуйня абсолютная... — "Хуйня абсолютная", а выглядишь так, будто бы тебя вчера машиной переехало, — Серёжа опёрся бедром о парту напротив. Он смотрел на Диму таким взглядом, будто ему действительно было не всё равно, будто хочет чем-то помочь, но не знает, как выразить свою заботу иначе. Всё, как и во сне... Или Диме уже, блять, мерещатся любые намёки на то, что Серёже на него не похуй? Второй вариант больше походил на правду... — Да ничего не случилось, — начал Дима, но внезапно запнулся. — ...ладно, случилось... Он бы мог сказать сейчас правду. Мог бы искренне оторвать от сердца слова: "Я не могу перестать думать о тебе". "Я не могу перестать смотреть на тебя". "Я не могу без тебя". "Ты мне нравишься". Дима приоткрыл рот, готовый уже напрячь гортань настолько, чтобы эти слова всё-таки прозвучали в тихом кабинете, но... обратно поджал губы, а затем резко выпалил: — У меня проблема с вальсом... — С каким вальсом? — Серёжа нахмурился, скрестив руки на груди. — Ну, блять, наверное, выпускники на последнем звонке вальс танцуют. Ну, не знаю, может мне так показалось, но... — раздражённо начал Дима, как вдруг его перебили. — А вы когда пару себе искали? — Год назад ещё все засуетились, чтобы высоких пацанов не забрали раньше времени, — Дима раскинул руки по сторонам. — Бля, — усмехнулся Серёжа. — Я уже думал, что что-то пропустил... — он как-то грустно опустил взгляд в пол. — А ты бы хотел вальс танцевать? — заметив его реакцию, спросил Дима. — Я год назад уже танцевал. С девочкой из одиннадцатого, она меня тогда пригласила, а отказывать было как-то не очень... Да и всё равно делать нехуй было в десятом классе, так что даже рад был на репетиции ходить. — Нет, ну, ты если хочешь, то можешь ещё у кого-нибудь поспрашивать, может можно тебя ещё поставить с кем-нибудь... — Нет, — помотал Серёжа головой. — Я не хочу больше... Так что там за проблема с вальсом? Дима, будто бы повторяя за Серёжей, опустил взгляд вниз. — Девка, с которой я танцую, в больницу легла, вот, вообще не знаю, как теперь репетировать... Она хотя бы ритм чувствует и нормально двигается, а я как бревно ебаное. Она выкрутится на последнем звонке, а мне бля чё делать? С одной стороны Дима не соврал, ведь это было абсолютной правдой, а с другой стороны — он грустил далеко не по этому поводу. Тот, кто по-настоящему был причиной грусти Димы, сейчас стоял возле, оперевшись бедром о парту, и так пристально смотрел, о чём-то задумавшись, что в голову невольно продолжали лезть мысли о том... Как бы хотелось, чтобы Серёжа обнял его по-настоящему. — И поэтому ты такой грустный? Дима кивнул, всё ещё не поднимая взгляд на Серёжу, потому что он продолжал смотреть так, будто знает, что Дима врёт. Будто знает настоящую причину, почему тот ходит с кислым ебальником. — А вы потом вальс на площади будете танцевать, да? Дима снова кивнул. — Хочешь, я помогу? У Димы от этого вопроса округлились глаза. Он внезапно вздохнул и чуть ли не подавился воздухом. Подняв голову на Серёжу, сердце забилось ещё быстрее, отдавая ударами прямо в уши. — Что? — переспросил Дима, не веря самому себе и своему слуху. Может, пора уже к лору записаться... Или к кому-нибудь, кто поможет перестать искать в каждом слове Серёжи скрытые смысла... Но, блять, как можно проигнорировать такой вопрос?! — Помогу, говорю, — уже громче повторил Серёжа, опуская руки с груди. — Я ж говорю, что в том году на репетиции ходил... Бля, я на всю жизнь, наверное, запомню, как вальс танцевать... Хореограф была просто посланником сатаны... — он еле заметно улыбнулся. — Я тоже в том году на площади танцевал, так что, наверное, у нас одинаковый вальс. — В смысле? — Бля-я-ять, — раздражённо выдохнул Серёжа, отойдя от парты, на которую опирался. — Ты тупой или притворяешься? Притворяется. — Я просто не понимаю, зачем тебе... — Меньше вопросов нахуй задавай, а то я сейчас съебусь, а ты так и продолжишь себе голову ебать этим вальсом. Так хотя бы один раз порепетируешь, но зато этот один раз ещё надолго запомнишь. И он был прав. Дима запомнит этот день ещё надолго. Серёжа говорил это так, словно ничего особенного не происходило, словно это самая обыденная ситуация в его жизни. Но для Димы это было далеко не обыденной ситуацией. Не каждый день парень, который тебе нравится, предлагает, блять, порепетировать вальс с учётом, что вы оба парни. И от осознания в груди что-то болезненно пульсировало, вызывая ужасную тревогу, будто вот-вот случится конец света. Дима, ей-богу, чувствует себя восьмиклассницей, которая однажды на школьном коридоре встретила старшеклассника и, назвав это "любовью с первого взгляда", начала краснеть каждый раз, когда они проходились мимо друг друга, и искать в случайных взглядах хотя бы долю взаимности. — Ну? — пока Дима думал, Серёжа уже скинул с плеча рюкзак на первую парту и стоял у доски. — Вставать собираешься или нет? Ноги слушались плохо, слегка подрагивали в коленях, отчего каждый шаг становился неуверенным. Но Дима встал со стула и, пытаясь скрыть своё волнение, быстро подошёл к Серёже, перед этим ударившись бедром о край первой парты. Дима почувствовал, как щёки слегка покраснели, когда оказался перед Серёжей на расстоянии вытянутой руки и вспомнил про сон. В горле пересохло, и он сглотнул. — Покажи хотя бы, как начинаете, а то мало ли вам какой-то другой поставили, — Серёжа сделал шаг к двери. Тело резко перестало слушаться, действительно став деревянным. Пульс продолжал отбиваться в ушах, а кровь — всё сильнее приливать к коже лица. Дима встал напротив доски, лицом к пустым партам, и тяжело выдохнул. Он завёл руки за спину и в попытке унять волнение крепко сжал свои ладони в кулаки. Опустив взгляд, Дима начал по максимуму использовать свою физическую память, чтобы не выставить себя полным идиотом. Хотя он и так выглядел как идиот. Особенно остро это почувствовалось, когда Дима начал делать шаги вперёд и, дойдя до первый парты, уже более медленные — назад, приставляя одну ногу ко второй. И всё это под внимательный взгляд Серёжи, от которого, блять, хотелось провалиться под землю. Вот-вот и ноги начнут путаться между собой от ужасного стыда, который Дима сейчас испытывает. Снова шаги вперёд, приставляя одну ногу к другой, а затем — медленный разворот, и теперь он стоял лицом к доске. Потом снова разворот, снова лицом к пустому классу и... Дима встретился взглядом с Серёжей, отчего захотелось бросить эту затею нахуй, резко остановиться, схватить свои вещи и выбежать из кабинета сверкая пятками, желательно больше никогда не появляясь в школе. Но он решил, что если позориться, то уже позориться до конца. Дима медленно поднял левую руку вверх, вспоминая предыдущие репетиции и воображая, что рядом стоит его пара. Затем также медленно опустил её и поднял правую, задержав в воздухе выше своей головы, представляя, как воображаемый партнёр сейчас сделал оборот вокруг своей оси. Рука опустилась чуть ниже, а Дима всё ещё воображал, как сейчас держит за руки... Блять, а он же будет сейчас так держать за руки Серёжу... Бля-я-ять... Дима поджал губы, пытаясь контролировать свои эмоции, чтобы они не вылились через края, но, честно, получалось так себе... Надо сконцентрироваться на вальсе... Но как только рука зависла в воздухе, будто бы обнимая за талию партнёра, Дима совсем сбился с вальса и не мог уже думать ни о чём другом. Сука-сука-сука, как он вообще на это согласился?! Дима запнулся, чуть не упав на ровном месте, и остановился, опустив руки. — Не останавливайся, — серьёзным тоном сказал Серёжа, продолжая пристально смотреть на Диму. — Давай-давай, — он подвигал рукой вверх-вниз. — Забей хуй на свои ошибки. Он вздохнул полной грудью, после чего, задержав дыхание, снова поднял руку в воздух, представляя, что приобнимает за талию партнёра, а вторая рука, которая была над головой, медленно опустилась вниз, очерчивая над головой полукруг. Сделав шаг в бок, Дима снова развернулся лицом к доске и поменял руки. Теперь другая рука была над головой и также медленно опустилась вниз... — Ты ритм вообще не чувствуешь, — слишком громко прозвучал голос Серёжи за спиной в тишине кабинета. — Ты хоть считаешь там про себя? Серёжа показался в боковом зрении, а затем уже стоял чуть ли не вплотную к Диме. — Пиздец вяленько двигаешься, будто тебя сейчас расстреляют, — усмехнулся он. — Тоже от хореографа этих фразочек набрался? — нахмурился Дима, всё ещё держа руки в воздухе. — Положи руку на меня, — Серёжа уже стоял напротив Димы и... Блять, слишком близко. Настолько близко, что Дима, как и во сне, мог разглядеть абсолютно всё на лице Серёжи. Пересчитать каждую ресницу, каждую трещинку на губах, уловить еле заметные подрагивания век и уголков губ... Пульс отдавался в каждой части тела: в горле, в висках, в пальцах... Ещё не поздно уйти. Ещё можно сбежать отсюда, но ноги будто бы приросли к полу, а голова полностью потеряла контроль над телом. Рука всё ещё висела в воздухе, будто бы налитая свинцом, он просто не мог ею пошевелить. Как же хочется прикоснуться к нему. Как же страшно прикасаться к нему. Было страшно за то, что это всё снова окажется сном. Сейчас Дима в очередной раз проснётся, а тоска засядет в грудь ещё глубже... Но больше всего было страшно за то, что Серёжа поймёт, что для Димы этот момент — далеко не простая репетиция вальса. Для Димы это значит гораздо больше. И он прекрасно понимает, что сам себе придумал особое значение... Но, блять, не каждый же день такие ситуации происходят! Как тут не притянуть за уши скрытые смыслы? Дима положил руку на талию Серёжи. Ладонь неуверенно легла на ткань футболки, боясь сделать лишнее движение. И он не верил, что это всё происходит наяву. В это время Серёжа тоже положил руку на талию Димы. И ладонь легла с такой уверенностью, будто бы так и надо. Будто бы они делали это уже сотни раз. Будто бы они были близкими людьми друг для друга, а не просто одноклассниками. Тепло от прикосновения тут же разлилось по всему телу, и Дима уже в какой раз за сегодняшний день вспомнил свой сон... Не бывают же такие безумные сны вещими. Он опустил взгляд, чувствуя, как с каждым мгновением, пока он смотрит на Серёжу, начинает всё больше и больше краснеть. Какая же это, блять, тупая ситуация. Других слов просто невозможно подобрать. — Смотри на меня, — уже гораздо тише сказал Серёжа. — А на репетициях с той девкой также себя ведёшь? Дима тут же поднял глаза обратно на Серёжу, встретившись с его глазами, в которых словно и не было прежней усталости. Они как-то по-доброму смотрели в ответ, отчего дыхание ненароком становилось тише и глубже, чтобы не потерять такой момент. — Как? — Тебе бы рот заткнуть. Слишком много вопросов, — Серёжа взял Диму за свободную руку над их головами. — Давай, начинай считать, будем учиться ритм чувствовать... — Так ты этот вальс танцевал? — пытался максимально оттянуть время. — Наверное, если я с тобой тут сейчас стою, то да, — нахмурился Серёжа. — Но, честно, сам в этом не до конца уверен, — с откровенным сарказмом в голосе продолжал он. Дима сначала сглотнул, потом на мгновение закрыл глаза, а затем... резко выдохнул и открыл глаза, начав еле слышимо шептать: — Раз, два, три... И как только со рта сорвалось "раз", то Серёжа тут же начал двигаться, а Дима — подстраиваться под него. — Я только помогу начать, дальше ты сам... Продолжай считать. А у Димы уже, блять, мозг плавился из-за того, что трудно сразу сконцентрироваться на танце, ритме, словах Серёжи и прикосновениях, которые посылают по всему телу ужасный жар. Мозг уже расплавился настолько, что он вовсе перестал отдавать отчёт своим действиям. Как будто бы то, что они с Серёжей стоят в паре сантиметрах друг от друга и танцуют вальс, уже не выглядит такой плохой затеей... Они почти синхронно сделали шаг в бок и развернулись, после чего взялись за руки. И от этого Диме снесло крышу в два раза сильнее. — Бля, чё у тебя ладони такие мокрые? Он захотел убрать руку, вытереть её о джинсы, спрятать в карман и наконец-то убежать отсюда напрочь, но уже было поздно. Дима старался дальше концентрироваться на танце, но, блять, собственная рука, которая предательски скользит в ладони Серёжи, заполонила полностью всю голову, давая понять, что это — самый позорный момент в его жизни. И среди всех мыслей о запотевшей ладони проскакивал один единственный вопрос: "Нахуя я на это согласился?" Нужно было просто сказать "нет" и тогда Дима давно бы уже ехал в автобусе, смотрел в окно и делал вид, что ничего не чувствует. А вместо этого он стоял в пустом кабинете, приобнимал за талию парня, который ему нравится, и чувствовал, как медленно начинает сгорать со стыда. — Давай резче, не бойся запнуться. Да как тут резче, когда вся голова забита абсолютно другими мыслями, не связанными с вальсом? Пока они продолжали медленно кружиться по небольшой части кабинета, Дима старался не смотреть себе под ноги, но глаза сами собой опускались, боясь споткнуться, боясь споткнуться и боясь то, что Серёжу подумает, что Дима совсем безнадёжен. Внутри всё продолжало кипеть. Дима продолжал чувствовать каждое прикосновение так, будто по всему телу пускали разряды тока. Рука Серёжи на талии, пальцы, сжатые с его пальцами, и дыхание, которое еле-еле чувствовалось щекой, но было достаточным, чтобы покраснеть ещё больше. — Считай, — напомнил Серёжа. Но как только Дима открыл рот, чтобы начать еле слышимо считать, то наступил на ногу Серёже. Тут же Дима запнулся, скривившись так, будто это Серёжа наступил на его ногу. Серёжа чуть напрягся. — Похуй, не останавливайся, говорю. Легко сказать. Сердце Димы колотилось так, что было ощущение, будто Серёжа вот-вот своими ушами услышит пульс. Дима снова почувствовал, как его пальцы начали скользить, отчего стало только хуже. — Расслабься. Тоже легко сказать. Дима решил хотя бы попытаться. Громко выдохнул, опустив плечи, после чего... Внезапно перестал думать о том, как он выглядит со стороны. Ноги пошли сами, перестав быть ватными, а рука уже более уверенно лежала на талии Серёжи. — Можешь, когда не тупишь, — усмехнулся Серёжа. Дима хотел огрызнуться, но не успел... Серёжа слишком быстро сделал шаг вперёд, из-за чего их колени соприкоснулись. Сбившись и сматерившись себе под нос, Дима снова стал натянутой струной и снова почувствовал, как постепенно лицо начинает заливаться краской. Недолго, блять, музыка играла... А в их ситуации — вообще не играла.

***

Наконец-то этот позор закончился. Дима в какой-то момент почувствовал, что это не закончится никогда. Сердцебиение по-прежнему отдавалось ударами в горле, а ладони были влажными, но Дима хотя бы смог их вытереть о джинсы, надеясь, что Серёжа не заметил. Потому что он уверен, что это выглядело до ужаса нелепо. Внутри всё ещё гудело напряжение, которое и не собиралось отпускать. Но Дима стоял и смотрел на Серёжу, чувствуя, как дыхание постепенно начинает выравниваться. Слава богу этот позор закончен. — Под какую песню вальс танцуете? — поинтересовался Серёжа, накидывая на плечо рюкзак. — Я хз, бля... — Ты даже не знаешь под какую песню вальс танцуешь? — усмехнулся он, и Дима понял, насколько же тупо прозвучал его ответ. Он сам удивился, что не может вспомнить такую простую вещь. Но в голове была полнейшая каша из мыслей, из-за которой Дима даже с трудом вспоминал, как его зовут, не говоря уже о чём-то бо́льшем. А сами мысли были наполнены только тем, что пару мгновений назад он держал Серёжу за талию и смотрел ему в глаза. — Да там что-то... Лана Дель Рей, по-моему... — замялся Дима, подходя к парте, чтобы взять свои вещи. Он почувствовал, как щёки снова начали розоветь. — Завидую, — как-то тоскливо протянул Серёжа. — Сами песню выбирали? — Дима кивнул. — Вдвойне завидую. Нам вообще запретили самим выбирать, — он грустно усмехнулся. — Какую музыку вообще любишь? — Хорошую, — улыбнулся Дима. — Это ахуенно... Дашь свою инсту? — прозвучал внезапный вопрос, от которого глаза Димы невольно округлились. — Тебе бы рот заткнуть, а то слишком много вопросов, — сказал Дима, имитируя интонацию Серёжи. — А сам говорил мне не задавать тупые вопросы... — Это не тупой вопрос, — его голос прозвучал на удивление серьёзно, и он сделал шаг вперёд, к Диме, сложив руки на груди. — Но зато пиздец какой странный, — тот пожал плечами, стараясь выглядеть как можно больше безразличным. Но на самом деле от этого вопроса внутри начала пульсировать непонятная тревога, будто вот-вот произойдёт что-то, чего не должно никогда происходить... Серёжа закатил глаза. — Ну так дашь? Мысли снова начали путаться. С одной стороны в этом вопросе не было ничего странного, потому что Дима был уверен, что Серёжа таким способом выклянчил Инстаграм у половины школы (хотя не уверен, что именно таким способом, путём репетиции вальса...), но с другой стороны... — Я его не веду, — и это была абсолютная правда. Дима заходил в Инстаграм только для того, чтобы лайкнуть несколько фотографий знакомых, ответить людям в директе и... на это всё. За последние два года он выложил всего-то три фотографии. И то они сейчас уже удалены. — Ну всё равно дай, — Серёжа махнул рукой куда-то в сторону. Он явно не собирался так просто сдавать позицию. — Я тоже не веду. — Нахуя тебе? — Блять, — он раздражённо закатил глаза, но в этом жесте было что-то по-дружески тёплое. Дима вздохнул и взял телефон в руку. Ну и хуй с ним, блять. Что ему стоит дать пустой аккаунт в Инстаграме? Правильно, абсолютно ничего. Он подошёл к Серёже, который стоял в паре шагов от него, и протянул телефон. Тот достал свой и принялся вбивать ник аккаунта. Его пальцы на мгновение резко замерли над клавиатурой, но через мгновение Серёжа продолжил печатать. — Спасибо, — кивнул Серёжа, поджав губы. — Потом подпишусь. — И ради этого ты у меня аккаунт выпрашивал? — усмехнулся Дима, пряча телефон в карман. — Инет хуёвый, — тот выдавил какую-то странную ухмылку. И прежде, чем Дима успел что-то ответить, Серёжа быстро развернулся и чуть ли не вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. В кабинете стало слишком тихо. Он стоял посреди пустого кабинета и смотрел на закрытую дверь, не понимая, что только что произошло. Серёжа как-то слишком быстро ушёл и... Это было пиздец как странно. Ну, может и правда интернет плохой... А может он на автобус опаздывает, поэтому так быстро убежал... Или ещё куда-то опаздывает... Но это всё ещё очень странно. Дима снова достал телефон и увидел непрочитанное сообщение, на которое забыл ответить ещё утром: snsjrnhj а какая у тебя мечта 9:34 kai4ngel че за странные вопросы 14:58 хахаххаха 14:58 тяжелый вопрос на самом деле 14:58 я не считаю что мечты вообще нужны 14:59 мне кажется мечты нужно для того чтобы никогда не исполниться 14:59 Но Дима прекрасно знал, что на самом деле является его мечтой. И он искренне верил в то, что даже с минимальным шансом, но она может исполниться.

***

kai4ngel да сука что с тобой 23:54 я блять не понимаю 23:54 почему ты уже неделю не можешь мне нормально написать в чем дело 23:55 сука нормально общались все было заебись а потом в один момент ты просто исчез нахуй 23:55 по-твоему это нормально нахуй 23:55 я такое отношение к себе терпеть не собираюсь 23:56 если блять в течение дня не объяснишься то смело можешь пойти нахуй 23:57 если ты не хочешь продолжать общение то так и скажи, нехуй бля игнорить 23:57 желательно еще объясни что случилось 23:57 слушай меня такое отношение действительно заебало 23:58 почему я всегда везде писал и пишу а ты с нихуя пропадаешь на недели и на этом все 23:59 даже сейчас блять 23:59 я твоего ответа жду уже девять часов 23:59 ес че для нашего ПРЕДЫДУЩЕГО общения это овер дохуя :) 23:59 ну мало ли ты ЗАБЫЛ как мы общались до декабря :) 0:01 snsjrnhj на учебе завал 8:56 прости 8:56 kai4ngel я так понимаю это ВСЕ что ты хочешь мне сказать?)))) 8:59 умно 8:59 у тебя было почти девять часов на ответ 8:59 а ты даже нормальный придумать не смог 8:59 ну ок знаешь это твой выбор 8:59 ни за что не поверю что человек который всегда мне писал насколько ненавидит все связанное со школой, училками и в целом учебой РЕЗКО начнет волноваться учебой из-за чего будет игнорить с одной стороны близкого человека днями 9:01 знаешь может я сомневался 9:02 может я и не был никогда тебе близким человеком 9:03 ну типо бля) подумай как человек который находится на ебейшем расстоянии от тебя может быть БЛИЗКИМ 9:04 и в принципе я тебя понимаю) 9:04 спасибо за все можешь больше сюда не писать 9:04 всего хорошего 9:05 надеюсь в моей жизни ты больше никогда не появишься :) 9:06 snsjrnhj не пиши так 9:07 kai4ngel ОГООООО 9:07 кто это у нас такой занятой соизволил ответить через минуту а не через два дня??? 9:07 да ну нахууууй 9:07 не верю 9:07 слышь может у меня уже галлюцинации начались 9:08 snsjrnhj я правда не хотел игнорить 9:08 так получилось 9:08 kai4ngel каждый твой ответ все лучше и лучше 9:09 и мой палец все ближе и ближе к кнопке заблокировать 9:09 snsjrnhj да ты заебал со своими манипуляциями 9:09 kai4ngel а это только первая за все наше время общения 9:09 и то потому что по-другому ты мне ответить не можешь))) 9:09 snsjrnhj просто хуево мне 9:10 и не только из-за учебы 9:10 kai4ngel понятно 9:10 а из-за чего тогда 9:10 snsjrnhj не могу сейчас сказать 9:10 потом обязательно смогу все объяснить 9:11 kai4ngel а потом уже будет поздно 9:11 snsjrnhj обещаю 9:11 kai4ngel я тебе больше не верю 9:11 snsjrnhj это тоже если что ТВОЙ выбор 9:12 если что твои слова спокойно можно использовать против тебя самого 9:12 и я хочу задать тебе встречный вопрос 9:12 да сука что с тобой) 9:13 я не понимаю) 9:13 хули ты заводишься с пол-оборота 9:16 я тебя действительно не понимаю)) 9:16 Дима отложил телефон на край парты, потому что писать было нечего. Он уже высказал всё, что хотел. Всё то, что копилось внутри эту неделю. Всё то разочарование, всю ту злость и всю ту обиду, которые он носил внутри, пытаясь убедить себя, что всё нормально, что всё хорошо, что всё как обычно. Но ничего не было как обычно. За окном снег падал на землю большими снежинками, создавая сугробы всё больше и больше. Небо было полностью затянуто белыми облаками. Дима смотрел в окно и медленно-медленно моргал, думая только об одном... Почему от него внезапно все отвернулись? Почему из раза в раз происходит одно и то же? Почему каждый раз Дима остаётся один, только сильнее теряя какую-либо надежду в то, что однажды он найдёт людей, с которыми будет хорошо? И каждый раз всё шло по одному и тому же сценарию: ежедневное общение, эйфория от любых сообщений, которые имеют что-то большее, чем простое "как дела?", после чего... ему переставали писать. Сначала изредка заходили в сеть, но не отвечали на сообщения, затем — ещё реже, а потом чаты вовсе пустели, отправляясь в конец списка чатов. И этот человек для Димы успел стать всем. Человеком, с которым можно было поговорить обо всём, не боясь осуждения. Человек, который понимал его с полуслова даже через огромное расстояние и экраны телефонов. Человек, с которым можно было переписываться сутки напролёт, потому что темы для разговоров находились всегда. А теперь он просто исчез, даже не объяснив, по какой причине это произошло. В очередной, сука, раз. Даже, блять, Серёжа! Сначала предлагает помочь с вальсом, что выглядит как что-то большее, чем простая "помощь", смотрит на него так, будто видит в Диме что-то большее, а потом, как и все, отстраняется, игнорирует и делает вид, что Димы не существует. Он даже не подписался в Инстаграм. Только непонятно, что настолько сильно заставило его поменять мнение о Диме. Мысли в голове будто бы закручивалась в спираль, с каждым витком приводя Диму к одному и тому же выводу... Проблема в нём. Наверное, он слишком много требовал. Слишком много ждал. Слишком сильно привязывался. Слишком много брал, но забывал отдавать в ответ. Дима продолжал смотреть в окно, но не видел там было ни прежнего снега, ни облаков, ни голых деревьев. Перед глазами стояло одно и то же, что он видел неделями, месяцами, годами назад: пустые чаты, непрочитанные сообщения, а позже — скрытый статус активности. И от такого зрелища перед глазами внутри поднималось ужасно липкое чувство, от которого хотелось сжаться в комок и исчезнуть. Он думал, что уже давно привык, что больше не будет больно, но каждый раз, возвращаясь к исходной точке, понимает, насколько ошибался. Все люди одинаковые. Приходят, согревают, а потом уходят, будто бы их и не были никогда, оставляя после себя только холод и пустоту. Дима перевёл взгляд на свои бледные ладони, которые без дела лежали на парте. Сжал их в кулаки. Какой же он жалкий. Даже не может ни дня прожить без мнимого чувства, что он кому-то нужен. И за это он только сильнее злится на себя. Только сильнее винит себя. Не людей, которые каждый раз заставляют его испытывать одно и то же, а себя. Потому что если тебя оставляет одного каждый встречный человек, то проблема именно в тебе. Ведь если ты встретишь одного идиота, то это — случайность. Но если ты встречаешь идиотов весь свой жизненный путь, то, может быть, дело в тебе? Если бы все люди вокруг были ужасными людьми, которым только нужно было то и дело насолить Диме, то он бы не привязывался к ним так сильно. Каждый ебаный раз. Боковым зрением он увидел, как кто-то подошёл к парте. Рядом скрипнул стул. Дима повернул голову и увидел, как Серёжа сел за соседнее место, уткнувшись в телефон. И даже ничего не сказал Диме, хотя ещё совсем недавно они могли перекинуться парочкой дежурных "как дела?" и "к уроку готовился?" Он смотрел на Серёжу. На то, как он безразлично печатал что-то в телефоне, на его профиль, на тёмные волосы, падающие на лоб, на браслет, который блестел при свете ламп. Дима открыл рот, чтобы высказать всё, что наболело, всё, что он носил в себе эту неделю. Во рту появился горький привкус и... — Серёж, — его голос прозвучал слишком жалобно. Настолько, что стало тошно. И он посмотрел на Диму. В его глазах снова была уже надоевшая тяжесть и усталость, будто бы никакой ситуации, где они репетировали вальс, и Серёжа смотрел на него с такой лёгкостью, что перехватывало дух, не было. Будто бы всего этого и не было вовсе. — Слушай, я хотел спросить... — боже, какой же Дима жалкий. Даже не может нормально ничего сказать. Обязательно нужно строить из себя жертву. Чтобы пожалели, чтобы замолвили доброе слово, что прижали к себе и погладили по голове... — Подожди, мне звонят, — Серёжа резко подорвался с места и чуть ли не добежал до выхода из кабинета, громко хлопнув дверью. Но экран его телефона был выключен. Конечно ему, блять, звонят. Серёжа очень занятой человек. Никогда больше Дима не доверится ни единому человеку. Никто не заслуживает его доверия.

***

— Так, что я вам хотела сказать... — классная руководительница, сидя за учительским столом, подняла голову на Диму, а затем перевела взгляд на Серёжу, который стоял у доски, подальше от Димы. — Точно! — она округлила глаза и вскинула брови. — Там по поводу конкурса... Ну, где вы стихи читаете, — нахмурились, увидев, насколько непоминающе они на неё смотрят. Дима перевёл взгляд с неё на окно, думая о том, насколько же сильно он хочет поскорее домой. А ещё желательно, чтобы поскорее растаял снег, выползло солнце из-под облаков, наступил последний звонок, и чтобы Дима, улыбаясь во все тридцать два зуба, убежал отсюда сверкая пятками. Уже не пугали мысли об экзаменах, о поступлении, уже было плевать. Хотелось навсегда уйти из этого места, забыв всех людей, которые здесь его окружали. Потому что ни один человек не заслужил быть отдельной страницей в жизни Димы. — У меня там нашлись люди, которые будут сдавать литературу на ЕГЭ, и... — учительница резко запнулась, бросив взгляд на свой телефон. — Подождите здесь, мне звонят, — она подняла указательный палец вверх, взяла телефон и встала со стула. — Только никуда не уходите! — потрясла пальцем, после чего направилась к выходу из кабинета, поднимая трубку. — Ало, Света... — запнулась, — Светлана Игоревна? Да-да, я слушаю, минутку... — она вышла, закрыв за собой дверь. И кое-что слова про "мне звонят" Диме напомнили... Очень сильно напомнили. И они остались вдвоём. В кабинете воцарилась тишина, будто бы Димы здесь находился один. В районе груди снова начало подниматься напряжение, словно вот-вот произойдёт что-то неизбежное. Что-то, что поменяет жизнь Димы навсегда, но... Всё ведь было нормально. Тогда почему это чувство невозможно унять? Почему она всё громче и громче трубит прямо в голову, заставляя прокручивать самые ужасные мысли. Серёжа стоял у доски, прислонившись к ней плечом, и смотрел в окно, медленно моргая. По-прежнему игнорировал любое присутствие Димы в кабинете. Лицо было до ужаса спокойным и безразличным... И Дима не выдержал. — Что, блять, происходит? — резко вырвалось со рта, нарушая тишину. На лице Серёжи не дрогнула ни одна мышца. Словно Димы здесь действительно не было. — Ты всё прекрасно слышал, — продолжил Дима. Он усмехнулся от того, насколько же тупо себя сейчас ведёт Серёжа. — Почему ты, блять, игнорируешь меня? Что я нахуй сделал? — Ничего, — прозвучал спокойный голос Серёжи, который не заставил сомневаться в том, что тот сейчас действительно спокойнее удава. И Диму это только сильнее взбесило. Он что, и вправду пустое место для Серёжи? Он и вправду придумал себе все эти двусмысленные жесты, начиная от тёплых разговоров, заканчивая репетицией вальса? Да он ни за что в жизни в это не поверит! — А почему ты перестал со мной разговаривать? Почему ты уходишь, когда я подхожу? Почему ты... — слова лились, словно огромный и шумный водопад. — Ты всё ещё считаешь, что "ничего" не происходит? — снова усмехнулся он. — Настроения нет, — Серёжа пожал плечами. — Настроения нет? Серьёзно? Тебе это почему-то не мешает общаться с другими! — С кем, блять? — он резко повернул голову в сторону Димы и сделал шаг вперёд. — С кем нахуй? Ты мне скажи! — также резко махнул рукой в сторону. — Да со всеми, блять! — повысил голос Дима. — С... с этими из параллели ты общаешься нахуй! С пацанами на физре хихикаешь! В коридорах постоянно с кем-то шастаешься! Что, я чем-то хуже их? — А чё ты за меня так беспокоишься? — слишком грубо прозвучал этот вопрос. Потому что Дима, блять, его любит, хоть и с недавних пор пытается убедить себя, что ничего нет... Нет. Вот именно, что всё есть. И поэтому Диме не всё равно. Поэтому он просто не может забить. Поэтому он каждое утро ждёт, когда Серёжа зайдёт в кабинет. Поэтому он часто ловит себя на том, что беспричинно смотрит на него. Поэтому внутри так больно каждый раз, когда Серёжа убегает от любого разговора и пытается сделать вид, что Димы не существует. А может... Может Серёжа понял, что он нравится Диме? Может поэтому он себя так ведёт? — Ну... Мы же одноклассники, — боже, насколько же неправдоподобно прозвучали его слова. Серёжа выдавил из себя кривую улыбку, после чего поджал губы и, кивнув, снова отвернулся к окну. А внутри Димы продолжало кипеть всё, начиная от ебаной обиды, которая заполнила каждую клеточку тела, заканчивая ревностью. Он долго пытался её отрицать, но сейчас уже бесполезно. Он завидует тем, кто может нормально общаться с Серёжей. И он бы хотел быть на их месте. Они получают то, что хотел бы получить Дима. Достав телефон из кармана, он тут же зашёл в родной чат, который резко стал чужим, будто его огородили колючей проволокой со всех сторон. С какой не подойди — будет больно. kai4ngel и долго это будет продолжаться? 15:12 ну что сказать 15:12 у тебя было время чтобы начать НОРМАЛЬНО мне писать 15:12 или хотя бы объясниться 15:12 опять-таки 15:12 это только твой выбор 15:12 думаю по мне заметно что я действительно дорожил этим общением 15:13 ну если ты не хочешь, то и я настаивать не буду 15:13 Рука резко опустела. Телефон выхватили из рук. Дима даже не успел среагировать. Он поднял взгляд на Серёжу: — Что ты творишь, блять?! — потянулся за телефоном, но Серёжа поднял его над головой. — Мне нужно тебе сказать... — его голос дрогнул, будто его вот-вот разорвёт напряжение изнутри. — Телефон верни! — Дима схватил его за предплечье, пытаясь потянуть на себя руку Серёжи, чтобы вернуть телефон, но рука по-прежнему находилась над головой, даже не собираясь поддаваться силе Димы. — Послушай меня, сука! — Серёжа свободной рукой перехватил его руку, крепко сжимая. Дима шикнул от боли. — Отпусти нахуй! — но Серёжа не отпускал, продолжая держать Диму за запястье, и смотрел на него так, будто от этого разговора зависит вся его жизнь... Дима пихнул его в плечо. Серёжа от неожиданности сделал шаг назад и ударился головой о доску, сматерившись. Но телефон всё ещё не опускал. — Отдай, блять! — уже громче крикнул Дима, чувствуя, как терпения почти не осталось. — Да что тебе надо?! Серёжа сжимал, продолжал сжимать чужой телефон в руке и смотрел на Диму. А тот чувствовал, как внутри закипает злость, смешанная со страхом. Он не понимал, что происходит. Не понимал, зачем Серёжа это делает. Не понимал, почему его сердце сейчас колотится так сильно... — Сука, — выдохнул Дима, перестав кричать. — Что ты делаешь? Ты мне объяснишь нормально или нет? Медленно опустив руку, Серёжа разжал пальцы и вернул телефон Диме. Тот схватил его так, будто это было единственным самым ценным предметом в его жизни. Достав телефон из кармана, Серёжа нервно стуча пальцами что-то открывал на нём под непонимающий взгляд Димы. После чего повернул экран в его сторону. — Смотри, — выкрикнул Серёжа, подёргав телефон в воздухе, чтобы Дима обратил внимание. Дима смотрел на экран, на котором был открыт пустой профиль в Инстаграме без единой фотографии, но абсолютно ничего не понимал. — Что это? — Смотри внимательнее, блять! Ты совсем тупой или что нахуй?! Цокнув и тяжело выдохнув, Дима всмотрелся в профиль Инстаграма и... Блять. Он не поверил своим глазам. Вверху экрана красовался знакомый ник. До боли знакомый "snsjrnhj", который уже... Нет-нет-нет, это не может быть... Дима опустил взгляд вниз, убедившись, что аккаунт принадлежит Серёже по кнопкам "редактировать профиль" и... Нет-нет-нет. Перед глазами всё начало плыть. Земля начала уходить из-под ног, а к горлу подкатила тошнота вперемешку со страхом. Нет-нет-нет, это не может быть правдой... Непонимание, злость, обида, стыд — всё смешалось в один плотный комок, который встал поперёк горла. Дима поднял взгляд исподлобья на Серёжу. — Пошёл ты нахуй. Он рванул с места, приближаясь к выходу из кабинета, слыша позади себя только тишину. Конечно, блять, Серёжа молчал всегда и будет молчать дальше. Люди не меняются. Дима оказался за дверью и чувствовал, как всё вокруг медленно начало сгущаться в тумане, который имел начало в его же голове. Он пошёл дальше по коридору, опустив голову, и вдруг услышал цоканье каблуков впереди себя. — Ицков, куда это ты? — удивлённо спросила классная руководительница. Всё было как во сне. Но настолько реальным Дима не чувствовал себя никогда. Его будто бы окунули в холодную воду нагишом. Тошнота только усиливалась, и казалось, что его вот-вот вырвет прямо в коридоре... — У Дмитриева спросите, — горько усмехнулся он. — Он вам всё расскажет. И быстро свернул за угол и начал спускаться по лестнице. Ступени были бесконечными. Они тянулись одна за другой, будто бы знали, что Дима сейчас с трудом волочит ноги по полу, чувствуя, что ещё два шага и он упадёт, свернётся калачиком и просто разрыдается. Весь мир, который он строил вокруг себя последние несколько месяцев, внезапно рухнул, будто бы Дима стоял на сцене большого театра, но все декорации были настолько хрупкими, что сломались от одного неправильного движения. В ушах звенело, а сердце колотилось в висках. Ему было плевать, что о нём подумают. Плевать на всё. Хотелось как можно подальше уйти отсюда, уйти от Серёжи, чтобы никогда, блять, больше не... Мысли путались, словно кто-то за раз кинул на пол размотанную катушку ниток, а потом прошёлся по ней несколько раз, заставляя нитки переплетаться между собой.

***

Придя домой, первым же делом Дима зашёл в Инстаграм и заблокировал Серёжу. Пальцы нажали на экраны раньше, чем он успел подумать... Хотя тут и думать было нечего! Хотелось просто поскорее забыть всё, что было. Он отшвырнул телефон на кровать и закрыл лицо руками. В голове ужасно гудело, мысли продолжали путаться между собой, барахтаться по голове, ударяясь о череп с немыслимой силой, посылая ужасную боль по всей голове. Просто нужно забыть, просто нужно отпустить этого человека и навсегда забыть, что такое доверять кому-либо. Зачем вообще общаться с людьми, если они из раза в раз причиняют только боль? Но сердцу приказать невозможно. Каждая мысль о Серёже отдавалась в груди другой болью, которая отличалась от того, что Дима испытывал до этого. В голове поочерёдно всплывали воспоминания: первое сентября, конкурс, лестница, вальс и... Дима не верил в происходящее. Как вообще возможно такое, что всё это время он общался по интернету с... Серёжей. Звучит так, словно они находятся в малобюджетном фильме, где автор напихал роялей в каждые встречные кусты. Такого же не может произойти в реальной жизни! Шанс настолько мал, что не рассматривается даже теоретически! Но ведь это произошло. И это было страшно тем, что Дима лишился... Целого отдельного мира, где он просто мог быть самим собой. Мира, куда он уходил, когда реальная жизнь становилась невыносимой. Мира, в котором он забывал обо всех проблемах, которые его окружали. Мира, который был приятнее чего-либо на Земле. В этом мире можно было быть, таким, какой он есть: грустный, возможно, слабый, но настоящий и искренний. И это, кажется, было ценнее всего, но... Дима не хотел показывать такого себя людям, которые знают его в реальной жизни. Там он должен продолжать оставаться сильным, постоянно примеряя на себя разные образы, потому что быть отвергнутым в реальности из-за своей слабости — страшнее всего. В маленьком мире, который стал для Димы центром вселенной, он по-настоящему отдыхал и чувствовал себя дома, но... Мир рухнул, будто его размазало атомной бомбой. Будто его и не существовало никогда, а Дима лишь обманывал себя изо дня в день. Он лежал на кровати, смотря в потолок, и чувствовал, как внутри там, где раньше горел маленький, но очень тёплый огонёк, остался только пепел. Пытаясь представить, что Дима будет делать дальше, перед глазами была полнейшая тьма. Всё это время он готовил себя к тому, что человек, с которым он переписывался каждый божий день, просто исчезнет, а оказалось... что Дима будет видеть его ещё на протяжении полугода. И Дима прекрасно понимает, что не сможет забыть его по крайней мере только по этой причине. Если не брать в счёт в то, что несмотря на надоевший игнор, Дима по-прежнему тепло относится к Серёже. Даже если пытается убедить себя, что ничего не чувствует, что это просто слишком сильные эмоции непонятно отчего. Перевернувшись на бок, Дима уставился в стену. Глаза не хотели закрываться даже на секунду. Обои на стене были старыми, с мелкими частыми розовыми цветочками, которые поклеили здесь ещё когда Дима был в начальной школе. Изначально комната была не его, но со временем в неё пришлось перебраться, каждую ночь пялясь на эти цветы на обоях. Насколько же глупо он выглядит со стороны. Не может уснуть, страдая по однокласснику, которого любит и который оказался больше, чем просто одноклассник, а Дима даже об этом не догадывался. В голове начал медленно собираться пазл. Сейчас он начал видеть слишком много совпадений, начиная от того, что Диме не отвечали, когда Серёжа рядом не сидел в телефоне, заканчивая тем, что некоторые фразы, которые Серёжа употреблял в переписки и в реальной жизни, похожи. Но догадаться было бы невозможно. Это слишком неочевидная ситуация, в которую Дима, если честно, до сих пор не верит. Глаза неприятно защипало, когда Дима осознал, что завтра снова придётся идти в школу, видеть Серёжу, сидеть с ним за одной партой, смотреть ему в глаза, делать вид, что абсолютно ничего не произошло... Он сжал зубы, понимая, что ещё чуть-чуть и глаза предательски намокнут. Дима взял телефон и мигом открыл Телеграм. Kai Angel привет 0:36 извини, что так поздно 0:36 можешь нас с дмитриевым рассадить? 0:36 Ответ от старосты класса, на удивление, пришёл через несколько минут. староста (долбоеб) что случилось? 0:39 Дима на мгновение улыбнулся, вспомнив, что записывал в контакты старосту так ещё в седьмом классе, когда тот отказался садить Диму с умной одноклассницей (заодно и достаточно красивой), чтобы списывать все самостоятельные. Сейчас, спустя столько лет, настала абсолютно противоположная ситуация... Жизнь и вправду удивительна. Kai Angel ничего 0:39 ну так сможешь это устроить? 0:39 староста (долбоеб) ну ты же знаешь что классуха с этим пиздец строгая 0:39 она вот уже три года заставляет меня каждый раз садиться за первую парту, потому что "ты сидел там один день в восьмом классе и я это запомнила" 0:39 ну я постараюсь 0:39 Kai Angel спасибо 0:40 век помнить буду 0:40 скажи, что мы там поругались пиздец чуть ли не пиздимся когда видимся 0:40 староста (долбоеб) окей 0:40

***

Перед глазами всё ещё стоял туман, когда Дима на следующее утро шёл по школьному коридору в гардероб, чтобы повесить куртку. Он опоздал на несколько минут из-за того, что с трудом поднял тело с кровати, которое требовало ещё хотя бы минутку сна, чтобы никогда не появляться в школе и не видеть Серёжу. Он старался не смотреть по сторонам, чтобы чуть что не увидеть того, кого абсолютно не хотелось сегодня видеть. Желательно не только сегодня, но и все дни, вплоть до выпускного. В гардеробе остались считанные люди, которые быстро сбрасывали с себя верхнюю одежду, чтобы поскорее добежать до кабинета, не получив слишком сильных пиздюлей от строгих учителей. Как только Дима снял рюкзак с плеча, кинув на пол, и принялся расстёгивать куртку, то услышал голос справа от себя... — Дима. Он сжал замок молнию в кулак, резко потянув его вниз. До его плеча дотронулись. — Отойди от меня! — он не смог сохранить спокойствие, резко отшатнувшись в сторону, скидывая с плеч куртку. — Давай мы спокойно поговорим. — Сука, ты с первого раза не понимаешь или что? — Дима повесил куртку на крючок, хватая свой рюкзак с пола, и тут же рванул к выходу. — Постой же ты, блять! Он дёрнул ручку двери гардероба и... Она не двигалась. Затем ещё раз. И ещё раз. Дима начал судорожно шатать её в попытке открыть, но... Блять, вахтёры закрывают гардероб после звонка на первый урок... До плеча снова дотронулись, и Дима неожиданно развернулся в сторону Серёжи. Дима пихнул его в плечо. Серёжа отшатнулся и ударился спиной о вешалку. Куртки закачались, и одна упала на пол. — Да что ты творишь?! — спокойный голос Серёжи резко перешёл на крик. — Что я творю?! — указал на себя пальцем, тоже переходя на крик и чувствуя, как злость, копившаяся на протяжении ночи, выливается через края наружу. — Это ты что творишь здесь, сука?! Нахуя ты сюда припёрся? Нахуя меня трогаешь? Нахуя вообще ко мне подходишь?! — Потому что я, блять, поговорить хочу, а ты убегаешь от меня! — отряхнувшись, Серёжа сделал шаг к Диме. — А я не хочу! — Дима снова пихнул его в плечо, но в этот раз тот твёрдо стоял на ногах. — Я тебя вообще знать не хочу! — Я тоже тебя знать не хочу! Думаешь, мне, блять, легко было? — усмехнулся, оголяя клыки. — Конечно, блять, поэтому молчал целую неделю тоже, между прочим, убегая от меня! — Я боялся нахуй. Дима усмехнулся. Только он открыл рот, чтобы снова начать высказывать всё, что думает, как вдруг его перебили. — Я боялся нахуй, что ты меня возненавидишь. — Молодец! — раскинул руки по сторонам, продолжая оглядывать Серёжу с ног до головы. — С чем я тебя и поздравляю! Ты этого и добился... Я тебя ненавижу. Дима в очередной раз пихнул Серёжу в плечо. Схватил его за грудки, натянув ткань футболки. — Ты разрушил последнее, что у меня было! — прошипел Дима. — А обо мне ты подумать не хочешь? Мне тоже, сука, хуево! Я тоже не знаю, что мне теперь делать! Не строй из себя жертву! — Но это не я неделю игнорировал человека, когда должен был сказать, что... — Так ты сам вчера убежал нахуй из кабинета! Я потом ещё от классухи выслушивал, какой я мудила! Утром ещё староста написал, что... — Я целую неделю давал тебе шансы. Я уже устал! — Дима расцепил руки на его воротнике. — Мне плевать на тебя. — Я тебе не верю. — Придётся поверить. Дима сделал шаг назад, прерывисто и судорожно дыша, будто вот-вот и он разрыдается здесь к хуям. — А что бы ты сделал на моём месте?! — Серёжа ткнул Диме пальцем в грудь. — Сказал бы всё сразу! — Легко, блять, говорить, когда с этим сам не... — он поджал губы. — Я тоже боялся сломать это ебаное доверие, которое... — он нахмурился, резко прервавшись. Его глаза, красные от лопнувших капилляров, резко намокли. Серёжа опустил взгляд в пол. — Идиот, блять. — И без тебя прекрасно знаю! Дима подошёл к закрытой двери и на всякий случай ещё раз дёрнул за ручку. И вправду закрыто. Угораздило же его именно сегодня застрять в гардеробе. Нет, чтобы в какой-нибудь другой день... Он искоса посмотрел на Серёжу, который отвернул голову в противоположную сторону. Достав телефон, Дима зашёл в чат со старостой. Kai Angel ты где? 8:06 Ответ пришёл почти сразу же. староста (долбоеб) на уроке 8:06 а чо? 8:06 Kai Angel меня вахтерша в гардеробе закрыла 8:06 скажи чтоб кто-нибудь меня вызволил 8:06 И следующим сообщением отправил смайлик с очень умилительными щенячьими глазами. староста (долбоеб) боже как же вы меня заебал что 8:07 ни дня нормально прожить не можете 8:07 Kai Angel "вы" это кто? 8:07 староста (долбоеб) не притворяйся тупым 8:07 на уроке нет только тебя и Дмитриева 8:07 это тебе на подумать 8:07 :))) 8:07 посидите еще минут десять? 8:07 Kai Angel да ты издеваешься бляя 8:07 я с ним даже срать рядом не сяду 8:08 староста (долбоеб) ща вызволю вас 8:08 — Даже сейчас ты убегаешь от меня, — Серёжа сказал уже более спокойным голосом, размеренными медленными шагами подходя к Диме. Тот продолжал пялиться в телефон, чтобы не поднимать глаза на Серёжу. — Не твоё де... — Бля, — перебил Диму, улыбнувшись. — А знаешь почему я молчал? Потому что я, сука, помнил каждое твоё сообщение про то, как ты боишься видеться со мной, ведь в реальной жизни наш вайб разрушится. И знаешь... это произошло. Дима молча смотрел на него, будто бы лишившись дара речи. — Потому что легче бросить человека, чем быть брошенным... Потому что я не знал, что делать с тем, что я чувствую, — продолжал Серёжа ровным голосом. — Знаешь, я думал обо всём, что ты мне когда-нибудь писал... Это про меня были те сообщения? — Что? — Ну, сообщения, которые... — он тяжело вздохнул. — То, что ты хотел стать причиной чьей-то улыбки... То, что... — Тебя это ебать не должно. — Так про меня всё же? Пальцы, сжимающие телефон, похолодели. Перед глазами всё поплыло и... — Что ты сказал? — Дима почувствовал, как его сердце начало ускоряться. — Что? — Что ты... ко мне чувствуешь? Ну, ты сказал... — слова встали поперёк горла, а лицо резко залилось краской. Если это снова окажется сном, то... Дима не выдержит. Выражение лица Серёжи стало рассеянным, словно сейчас он пытался придумать хоть какое-нибудь нормальное оправдание. Или Диме уже кажется?.. — Я не говорил, — тихо сказал он. — Говорил. — Нет. — Говорил, блять! — Что ты хочешь, чтобы я сказал?! — Серёжа снова повысил голос, но чувствовалось, с каким же трудом ему даются слова. — Что я, блять, ещё по перепискам почувствовал, насколько привязан к тебе, а когда столкнулся с этим лицом к лицу, то... просто испугался нахуй? Что я понимал, насколько тупо звучат чувства на расстоянии, поэтому молчал до последнего, отрицал это всё, а сейчас просто... я не могу, блять! Что ты хочешь, чтобы я сказал?! Дима не понимал, что именно Серёжа подразумевает под словом "чувства". От осознания того, что оно на самом деле может значить, кровь застывала прямо в артериях, а дышать становилось всё тяжелее. Мир сузился до слов Серёжи. Дима не слышал и не видел больше ничего. — Я хочу, чтобы ты просто сказал мне правду. — Я... — он прикусил нижнюю губу. — Я не могу. Я боюсь, что сломаю последнее доверие между нами. Дима выжидающе смотрел на него, чувствуя, как с каждым мгновением всё сильнее хочется отвести взгляд в сторону. Просто, чтобы не видеть, как еле заметно покраснели щёки Серёжи, как он прикусывал нижнюю губу, как он смотрел куда угодно, но не на Диму... И по этому выражению лица Диме стало понятно всё. Всё это время ему не казалось. Это уже точно не могло быть его больной фантазией, потому что всё то, что происходит сейчас, реально. Страх завязался тугим узлом чуть ниже груди, не давая вздохнуть полной грудью. До ужаса страшно. Страшно-страшно-страшно... — Ещё со всех этих времён... — Серёжа старательно оттягивал время. — Ну, ещё когда я не знал, что ты — это... Блять, ну, короче... Мне кажется для меня ты больше, чем обычный друг. Дима продолжал молча смотреть на Серёжу, потому что правда оказалась слишком тяжёлой и большой, что он даже не знал, что с ней делать. Любые слова сейчас были лишними. "Мне кажется для меня ты больше, чем обычный друг". Серёжа смотрел на него так, будто сам не верил в происходящее. Будто ещё чуть-чуть и Дима исчезнет. Будто каждое мгновение могло стать последним... Значит, всё это действительно было не просто так, начиная от самых безобидных взглядов, заканчивая репетицией вальса, которая стала взрывом эмоций, по всей видимости, обоих. Недолго думая, Дима сделал шаг вперёд и... Обнял Серёжу за плечи, притягивая его ближе к себе. Сердце настолько быстро колотилось в груди, что Диме показалось, что бешеный ритм слышно за несколько метров так точно. Тело Серёжи заметно напряглось, и тот замер, как вкопанный. Будто бы каждая конечность стала неподъёмной. Дима сам сейчас до потери сознания боялся то, что проснётся в своей кровати, но... На удивление, он не просыпался. Он уткнулся лицом в плечо Серёжи, крепко сжимая в пальцах ткань его футболки, словно если он разомкнёт пальцы, то они снова станут чужими друг другу. Сказать, что сейчас в животе порхали бабочки, — не сказать ничего. Руки Серёжи поднялись и невесомо, почти не касаясь, легли на плечи Димы. Он не оттолкнул, не обматерил, не... От переизбытка чувств, которые сейчас взрывались и горели ярким пламенем в каждой клеточке тела, если честно, хотелось ещё сильнее уткнуться в плечо Серёжи и расплакаться, что есть сил. Всё ещё верилось слабо. — Ненавижу тебя, — прошептал Дима, понимая, что... Понимая, что он абсолютно нихуя сейчас не понимает. Он сжал футболку ещё сильнее и уткнулся носом в изгиб шеи, выдыхая горячий воздух на настолько холодную кожу, что у Димы по собственной пробежали мурашки. Стало настолько легко, будто на спине выросли крылья, и он вот-вот сможет взлететь. Диме послышался еле слышимой шёпот, который с огромным трудом собрался в слова: — Ты мне нравишься. Тот самый маленький мир, который был для Димы огромной вселенной, окончательно рухнул... Но только для того, чтобы открыть глаза на то, что находится вокруг. А вокруг находилось то, о чём Дима мечтал больше всего, но никогда не озвучивал свои мечты вслух, говоря, что "они и не должны сбываться". Нет, мечты должны сбываться. И каждый человек должен делать всё, чтобы поверить в то, что чудеса случаются. То, что Серёжа не оттолкнул Диму, — для него настоящее чудо, которое до этого момента выглядело как бред сумасшедшего. За дверью звякнули ключи, и Дима резко отстранился от Серёжи, поворачивая голову в сторону открывающейся двери.