2. Собирая осколки

До конца своих дней Гарри так и не подобрал слов, чтобы внятно описать то, что пережил в межпространственной пустоте. Его словно одновременно сжимали под гидравлическим прессом и растягивали на дыбе, швыряли из стороны в сторону, жгли заживо, вымораживали до костей, варили в кипятке и кромсали на мелкие кусочки. Целительский опыт подсказывал: каждый нерв, каждый орган чувств буквально разрывало от чудовищной перегрузки. Вскипевшая вокруг агрессивная, чужеродная магия настолько перегрузила рецепторы, что они попросту сошли с ума, посылая в исстрадавшийся мозг сплошной хаотичный шум. Это было стократ хуже Круциатуса. Гарри судорожно цеплялся за остатки рассудка, как утопающий за обломок мачты в эпицентре урагана. Время потеряло всякий смысл. Не владей он окклюменцией на уровне инстинктов, его разум гарантированно выгорел бы дотла, оставив лишь пустую оболочку. Когда безумие наконец отхлынуло, Гарри пришел в себя на холодном полу. Вокруг не было ни души, а всё тело ныло так, будто по нему изрядным молотом для мяса прошелся очень злой и очень дотошный тролль. Первым делом — быстрый мысленный аудит и базовое диагностическое сканирование. Убедившись, что руки-ноги на месте и слушаются команд, Гарри осторожно сел. Комната тут же покачнулась, к горлу подступила тошнота. Он замер и переждал приступ. Рисковать и колдовать дальше при возможном сотрясении мозга или ментальной травме было глупо — диагностические чары могли только усугубить повреждения. Вместо этого Гарри дрожащими пальцами нащупал на разгрузочном поясе уцелевший флакон, проверил его на ощупь — сколов и протечек не было, — сорвал пробку, принюхался и залпом выпил универсальное исцеляющее зелье. Облегчение разлилось по телу почти мгновенно. Выбор пал на это зелье не наобум. Во-первых, его состав в готовом виде был химически и магически инертен. Даже если безумная круговерть ритуала исказила структуру зелий в его патронташе, это лекарство оставалось наименее опасным для приема внутрь. Имея в запасе порцию «Жидкой удачи», Гарри мог позволить себе легкий риск после экспресс-проверки на запах. Во-вторых, когда основные симптомы отступили, в голове наконец прояснилось, и теперь можно было заняться здоровьем посерьезнее. Убедившись, что рвота и обморок ему больше не грозят, Гарри поднял взгляд и осмотрелся. Место казалось смутно знакомым — тот же самый склад. Вот только выглядел он подозрительно чистым, крепким и свежим. Никакой копоти, никаких разрушений и выжженных на полу ритуальных символов. Гарри нахмурился. Вариантов было три: либо ликвидаторы из Министерства сработали с космической скоростью и уже все восстановили, либо его забросило в прошлое, либо он провалился в параллельную реальность. О последней теории ему как-то за чашкой чая увлеченно вещала Гермиона, начитавшись секретных трудов Невыразимых трехмесячной давности. Гарри до сих пор подозревал, что подруга подрабатывает в Отделе тайн на полставки, хоть она никогда бы в этом не призналась. «Если подумать, это могла быть ее собственная статья», — хмыкнул про себя Поттер. Тряхнув головой, он поднялся на ноги и невербально сотворил ростовое зеркало для визуального осмотра. — Ну что сказать, — пробормотал он, разглядывая отражение. — Вид такой, будто я беспробудно пил неделю, а не пробивал головой пространственно-временной барьер после кровавой бойни. Из зеркала на него смотрел привычный Гарри Поттер: рост без малого два метра, худощавый, жилистый, с вечным вороньим гнездом на голове и изумрудными глазами. Разве что под веками полопались сосуды, а ниже залегли тяжелые темные тени. Боевое снаряжение не пострадало, хотя Гарри заставил себя дать зарок: перепроверить каждый флакон на перевязи, прежде чем пускать зелья в ход. — Так, для начала нужно наведаться в Косой переулок, — решил Гарри. — Если это чужой мир или чужая эпоха, лучше узнать сразу. Соваться в Министерство без пропуска — верный способ схлопить заклятие от бдительных дежурных. Сдаваться в Мунго как сумасшедший я не нанимался, а в Отделе тайн из меня быстро сделают подопытного кролика, если поймут, откуда я свалился. Взвесив все за и против, он поудобнее перехватил верную палочку из остролиста с пером феникса и крутанулся на месте, аппарировав к общественной точке прибытия в главном торговом квартале магической Британии. Оказавшись на месте, Гарри мгновенно понял — он точно не в своем родном 2008 году. Прохожие щеголяли в непривычно старомодных мантиях, вывески лавок изменились до неузнаваемости, а на месте огромного, сияющего фасада «Всевозможных волшебных вредилок Уизли» зияли совершенно другие витрины. Поттер плотнее запахнул походный плащ, чтобы скрыть тяжелый бронежилет из драконьей кожи и разгрузочные ремни с оружием — не хватало еще привлечь внимание местных авроров и схлопотать обвинение в подготовке теракта. Первым пунктом маршрута стал Гринготтс. Как и положено полевику со стажем, Гарри никогда не выходил из кабинета на задания без дежурного комплекта выживания. В его бездонном кошеле из кожи мокеля всегда лежали Мантия-невидимка, зачарованная походная палатка, сухой паек на три месяца автономного существования, походная лаборатория с запасом ингредиентов и редких зелий, запасная палочка и неприкосновенный запас в десять тысяч золотых галеонов. Годы, проведенные в бегах от Пожирателей и егерей, воспитали в нем здоровое чувство паранойи: будь готов ко всему. И сейчас эта паранойя окупалась с лихвой. С таким капиталом и крышей над головой он мог безбедно жить месяцами, не заботясь о поиске работы, но в банк его вела иная цель — ритуал проверки крови на наследство. Гарри не питал иллюзий. Он прекрасно понимал, что не сможет просто так прийти и опустошить сейфы Поттеров или Блэков, не подняв на уши всю чистокровную общину, к чему он пока был явно не готов. Сперва требовалось выяснить, кем он официально является для магии этого конкретного мира. Результат определит всё: сможет ли он заявить о себе как о дальнем родственнике из колоний и получить поддержку рода, или же магия сочтет его абсолютным чужаком. К тому же у самого входа в банк удачно расположился газетный киоск, а свежая пресса — лучший источник оперативных данных. Швырнув золотую монету заспанному продавцу, Гарри охапкой сгреб последние три выпуска «Ежедневного пророка», международный вестник Конфедерации магов «Волшебная палочка и котел» и свежий номер «Вестник галеонов» — сухой деловой брошюры, в нюансах которой ему, увы, пришлось детально разобраться, когда он принимал дела и активы Блэков и Поттеров после Второй магической войны. Устроившись за угловым столиком в неприметном уличном кафе, Гарри заказал бутылку сливочного пива и развернул газеты. — Так, какая у нас сегодня дата… — пробормотал он, лениво скользя взглядом по шапке листа, и осекся. По спине пробежал ощутимый холодок. — Тридцать первое марта тысяча девятьсот сорокового года, — выдохнул Гарри. — Ну надо же. Ситуация становится всё чудеснее. Сменив лень на предельную концентрацию, Гарри углубился в чтение, выискивая маркеры расхождения между реальностями. После Хогвартса он перерыл тонны семейных архивов, чтобы понимать, какое наследие принимает на себя и что в будущем передаст маленькому Тедди. Сейчас его особенно интересовали даты жизни старшего поколения: прадеда Генри Поттера, деда Карлуса, бабушки Дореи Блэк, двоюродного деда Флимонта и его супруги Юфимии. Судя по его памяти, Флимонт с женой сейчас должны безвылазно сидеть в Англии, а вот Генри, Карлус и Арктурус Блэк (брат Дореи) — воевать на континенте против сил Гриндельвальда в рядах легендарного Легиона Чёрного Дракона. История Легиона уходила корнями во времена Римской империи: именно эта когорта магов когда-то покоряла Британские острова. Поттеры прибыли на Альбион в чине центурионов, со временем ассимилировались и породнились с местными кельтскими племенами, составлявшими костяк магического населения. Когда Рим отозвал легионы, Поттеры остались, став бессменными легатами этого воинского формирования. Они веками хранили главный артефакт — штандарт Чёрного Дракона, — призывая железную когорту на защиту Британии всякий раз, когда короне или магам грозила гибель. Поттеры были плотью от плоти свирепого воинского сословия. В его родном мире Легион прекратил существование в самом конце войны: Гриндельвальд лично переломил древко штандарта и выжег большую часть личного состава, после чего остатки когорты зажали диктатора в Нурменгарде. Историки софьян утверждали, что именно та жуткая резня вынудила Дамблдора наконец переступить через личные сомнения и выйти на каноничную дуэль. Гарри жадно вчитывался в сводки с фронта. В его времени армия Гриндельвальда оккупировала польское министерство еще в ноябре тридцать девятого, а Германия и Австрия к весне сорокового вовсю штамповали законы в его поддержку. Здесь же черным по белому значилось: Польша пала всего неделю назад, а Легион Чёрного Дракона только разворачивает лагеря под французским Реймсом, готовясь встретить грядущий весенний натиск врага. — М-да, — Гарри откинулся на спинку стула, задумчиво побарабанив пальцами по столу. — Точно альтернативная ветка. В моем мире в эти дни Легион уже вовсю вел затяжные бои. Интересно, где еще история дала крен? Сделав в уме пару заметок на полях «Вестник галеонов» касательно акций парочки компаний, которые в будущем гарантированно принесут миллиарды, Гарри поднялся и направился к Гринготтсу. Любопытство подстегивало, но сперва требовался официальный статус. Кто он здесь? Известный герой с кучей неудобных вопросов от властей или чистый лист, где за него будут говорить только верная палочка и боевые навыки? Проверка крови должна была расставить точки над «i». Спрятав патронташ с зельями обратно в бездонный кошель, Гарри толкнул массивные двери банка. Внутри исполинского мраморного зала царил все тот же монументальный покой — Гринготтс не изменился ни на йоту, и Поттер поймал себя на мысли, что банк выглядит точно так же, как в день, когда они с друзьями разнесли его и улетели на драконе. Выстояв короткую очередь, он подошел к свободному операционисту. — Что угодно волшебнику в Гринготтсе? — сухо и резко проскрежетал гоблин. — Мне необходим ритуал проверки крови на наследство, — спокойно ответил Гарри, проигнорировав тон. Он слишком хорошо знал этих существ: они не обязаны любить магов, но свято чтут долгосрочные контракты с теми, кто платит золотом и уважает их законы. — Десять галеонов, — отчеканил гоблин. Как только монеты со звоном легли на стойку, он щелкнул пальцами, подзывая молодого служащего. — Проводи господина в нижние залы. — Следуйте за мной, — скомандовал проводник. Гарри послушно зашагал по переплетению гладких каменных коридоров, пока они не уперлись в тяжелую дверь ритуального покоя, где стоял лишь массивный каменный стол. Из заплечной сумки гоблин извлек запечатанный свиток плотного пергамента, раскатал его по камню и вынул ритуальный серебряный атам — его лезвие зловеще блеснуло в неровном свете факелов. — Семь капель крови на свиток. По одной на каждое колено, что хранит твоя память, — монотонно произнес гоблин. Гарри привычным движением полоснул по пальцу, с легким азартом наблюдая за происходящим. Пергамент на миг вспыхнул густым рубиновым светом, после чего по бумаге побежали тонкие чернильные капилляры, переплетаясь в развесистое генеалогическое древо. В самом низу четко проступило имя Гарри, а от него ветви потянулись вверх, рождая имена предков. Поттер подался вперед. Он уже проходил этот тест в своем мире и отлично знал, как должна выглядеть правильная схема. Вот только в этой реальности «правильного» не существовало в принципе. — Хм, — Гарри озадаченно прищурился, когда буквы окончательно стабилизировались. — Любопытно. — Не то слово, — гоблин зыркнул на него с явным подозрением. — Согласно метрикам нашего банка, Карлус Поттер и Дореа Блэк еще даже не помолвлены. Им сейчас двадцать три и двадцать два года соответственно. Физически невозможно, чтобы у них родился сын, который успел бы жениться и произвести на свет вас — двадцативосьмилетнего мага. — Да уж, задачка для хрономагов, — согласился Гарри, разглядывая абсолютно идентичную копию своего старого семейного древа. Похоже, межмировой сдвиг не смог переписать саму суть его магии и крови. Прошлое осталось при нем, пусть здешний мир о нем и не слышал. — Мистер Поттер, ваша магия и подпись крови безупречны, их нельзя подделать никакими чарами. И все же закон запрещает мне выдать вам ключи от сейфов основной ветви рода, хотя инструкции Гринготтса в спорных ситуациях требуют иного, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес гоблин. — Наш банк крайне жестко карает за любые попытки финансового мошенничества, хотя я вижу, что здесь случай иного рода. — Разумеется, — кивнул Гарри, лихорадочно просчитывая варианты. — У меня нет ни малейшего желания обчищать сейфы собственного прадеда. Но мне определенно нужно встретиться с семьей. Я вернусь к вам, чтобы открыть личный счет, как только улажу этот деликатный вопрос с главой рода и пойму, под каким именем мне здесь жить. — Пожалуй, это самое разумное решение, волшебник, — гоблин заметно расслабился. — Род Поттеров — наши старейшие и самые уважаемые клиенты, и мне бы очень не хотелось создавать прецедент, который подорвет это вековое доверие. — Прекрасно вас понимаю, — Гарри аккуратно свернул пергамент проверки. — Не подскажете, где я могу найти кого-то из семьи? — Поместье Поттер-холл расположено на западной окраине Годриковой лощины, чуть в отдалении от жилых домов, — охотно ответил гоблин, сверившись с банковской выпиской. — Надеюсь, Гринготтс увидит вас в ближайшее время? — Не сомневайтесь, — улыбнулся Гарри, уловив в вежливом вопросе скрытую угрозу. Гоблины не любили неразрешенные загадки на своей территории. — Кстати, почему бы вам не передать копию этого теста личному поверенному счетов Поттеров? Пусть парень поломает голову на досуге. — Будьте уверены, эти данные не покинут стен банка, — сухо ухмыльнулся гоблин. — Вот и славно. Тогда до завтра. Проводник вывел Гарри обратно в залитый солнцем вестибюль. Выйдя на улицу, Поттер сверился с висевшей на стене картой общественных трансгрессионных зон и переместился в пространственный карман, скрытый за старой часовней в самом центре Годриковой лощины. Наложив на себя плотные дезориентирующие чары и заклинание Невидимости, он быстрым шагом направился на запад, подставляя лицо мягкому весеннему солнцу. Деревушка казалась сонной и уютной, магов здесь явно было больше, чем в его времени: в палисадниках цвели диковинные прыгучие луковицы, а на одном из крылец открыто лежала старая гоночная метла. Миновав жилую черту, Гарри сосредоточился. Старинные родовые усадьбы веками накапливали вокруг себя колоссальные пласты защитной магии, и не заметить их фоновый гул было невозможно. Гарри не считал себя великим Мастером защитных рубежей, но его знаний с лихвой хватало, чтобы читать рунные привязки как открытую книгу. В свое время его резервуар магии был на вес золота при восстановлении Хогвартса после осады: именно Гарри подзаряжал древние рунные плиты замка. Чтобы сдать СОВ и ЖАБА по Древним рунам на «Превосходно», ему пришлось выучить базис от и до. Так что найти Поттер-холл для него не составило труда. Свернув на мощеную дорожку, надежно укрытую от глаз маглов чарами Отвода глаз, Гарри уперся в кованые железные ворота. На стыке створок красовался геральдический щит с головой благородного оленя. Гарри тепло улыбнулся. Этот герб его предки взяли, когда окончательно ассимилировались с местной кельтской культурой. Анимагическая форма его отца Джеймса была не случайностью, а пробудившейся древней гордостью крови. Прижав кончик палочки к металлу, Гарри послал по воротам легкий, пульсирующий импульс магии — традиционный благородный стук. Спустя секунду воздух колыхнулся, и перед ним соткался домовой эльф. На его мордочке настороженность сменилась абсолютным шоком. — Кто вы такой? — пропищал домовик, смешно поводя ушами. — Ваша магия говорит, что вы Поттер, но старый Типпи знает всех Поттеров до единого! — Именно поэтому я и пришел, Типпи, — мягко отозвался Гарри. — Меня зовут Гарри Поттер, и мне нужно поговорить с лордом Генри, если он дома. Если нет — с кем угодно из старших. — Хозяин Генри и молодой хозяин Карлус сейчас во Франции, на войне, — эльф грустно вздохнул, а Гарри едва заметно поморщился. — Но дома сейчас хозяин Флимонт и леди Юфимия. — Вот и чудесно, — Гарри шагнул вперед, когда тяжелые створки бесшумно разошлись в стороны. Перед ним предстал великолепный двухэтажный особняк из светлого камня с просторной верандой, переходящей во внутренний дворик из темного дуба. В своем мире Гарри видел родовое гнездо только на старых, пожелтевших колдографиях — Волан-де-Морт стер его с лица земли сразу после убийства Джеймса и Лили. Наяву усадьба была прекрасна. Домовик ввел гостя в просторный холл, где жарко полыхал огромный камин, а на второй этаж вела парадная лестница резного дерева. — Я позову хозяев, — пискнул Типпи и с негромким хлопком исчез. Гарри не успел толком рассмотреть старинные портреты на стенах, как из глубины дома донеслись торопливые шаги. В холл ворвался взъерошенный молодой человек с характерными непослушными темными волосами и теплыми карими глазами — судя по виду, он совсем недавно покинул стены Хогвартса. Следом за ним шла высокая, статная девушка с копной темных кудрей. Флимонт и Юфимия. Пара замерла, как вкопанная, во все глаза разглядывая незваного гостя. Первым дар речи вернул себе будущий великий Мастер зельеварения и создатель зелья для волос. — Кто ты, во имя Мерлина, такой?! — потребовал ответа Флимонт, инстинктивно сжав в кармане мантии палочку. Гарри широко и абсолютно искренне улыбнулся: — Ну как же. Ваш внучатый племянник из другой реальности! Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам. И если у вас есть способ связаться с Францией, советую вызвать отца и брата прямо сейчас. Нам предстоит очень долгий и очень странный разговор.