Chapter 26. Метод Майка

♫ Gauss0, S1rayah - VOID STARE

Майк не оставил Уиллу ни единого шанса на возражение. Он заблокировал саму мысль о том, чтобы заехать в Субурбию, забрать вещи или хотя бы предупредить семью. Его приказ — немедленно садиться в глайдер — прозвучал настолько безапелляционно, что Уилл, всё ещё не пришедший в себя после изнурительной и неудачной тренировки, послушно перешагнул порог роскошной машины. Всю дорогу до сектора «Зенит» они провели в удушающей, плотной тишине. Уилл, истощённый физически и морально, быстро провалился в тревожную дремоту. Голова его бессильно моталась в такт плавному ходу глайдера, а перед глазами кружили кошмары о монстрах и Омнифагах. Майк же за всё время пути не проронил ни слова. Он сидел, откинувшись на кожаное сиденье, и его идеальное лицо было подсвечено мертвенно-голубым сиянием экрана телефона, в котором он что-то увлечённо и усердно читал, полностью игнорируя присутствие своего пассажира. Когда глайдер плавно опустился на частную посадочную площадку огромного особняка Уилеров, Уилл испуганно встрепенулся. Ожидая увидеть парадный фасад, он удивился, когда Майк резко потянул его в обход величественного здания. Они подошли к неприметной серой двери — запасному входу, скрытому в тени декоративных живых изгородей. — Майк... почему мы идём здесь? Где все? — неуверенно спросил Уилл, потирая замёрзшие плечи. Майк даже не обернулся. Он молча приложил ладонь к биометрическому замку, дождался тихого щелчка и бесцеремонно увлёк Уилла за собой вглубь здания. Внутри не было и следа роскоши, к которой привыкла элита. Они шли по длинным, бесконечным и мрачным переходам, которые больше походили на стерильные больничные холлы или закрытые блоки исследовательских институтов. Под ногами стелился глухой серый линолеум, стены давили холодным пластиком, а тусклые люминесцентные лампы на потолке монотонно и едва слышно гудели. Уилл чувствовал, как внутри нарастает паника. Этот лабиринт не имел ничего общего с жилым домом. Наконец, коридор оборвался, и они упёрлись в глухую, массивную дверь, снабжённую сложной системой бронированных запоров. Майк набрал цифровой код на панели, и бронированная дверь со свистом выпустила воздух, медленно отъезжая в сторону. Кивком головы Майк приказал Уиллу войти. Уилл сделал несмелый шаг вперёд и оказался в небольшом, замкнутом помещении, от пола до потолка обшитом звукоизолирующими панелями. Окон здесь не было. Прямо по центру комнаты стояло массивное металлическое кресло с мягкой кожаной подстилкой. Оно выглядело странно и пугающе, будучи развёрнутым «лицом» к противоположной стене. Сама эта стена представляла собой глухую, закрытую двустворчатую ширму, расписанную жуткими, агрессивными рисунками человеческих черепов, анатомических разрезов и прочей мрачной мути. Но самым диким элементом была размашистая, кривая надпись, выведенная прямо поверх рисунков въедливой краской: «Пыточная». Нервно сглотнув, Уилл попытался выдавить из себя улыбку, надеясь, что всё это — лишь дурацкий розыгрыш. — Ты... ты что, пытать меня здесь собрался? — его голос прозвучал тонко и надломлено. Майк даже не улыбнулся. Он прошёл мимо, сохраняя абсолютное спокойствие. — Это когда-то написал Рэй. В шутку, разумеется. А я просто решил не убирать надпись, — равнодушно отозвался он, останавливаясь у изголовья кресла. — Садись. Уилл отпрянул, его нутро буквально вопило об опасности. — Зачем, Майк? Что ты задумал? Объясни мне! Что это за место? — Уилл начал пятиться к выходу. Майк перехватил его взглядом — холодным, жёстким, не терпящим ни малейшего неповиновения. — Садись. Сейчас всё узнаешь, — коротко бросил он, и в его голосе прорезались властные нотки Ранга A, против которых воля дефектного новичка Ранга C была бессильна. Уилл, мелко дрожа, послушно опустился на мягкое сиденье кресла. Стоило ему сесть, как Майк резко развернулся, прошёл к стене и скрылся за массивными створками ширмы, оставив Уилла в полном одиночестве перед жуткими рисунками черепов. Оставшись один, Уилл не мог усидеть на месте. Он вертелся в кресле, сжимая ладонями металлические подлокотники, оглядывался на закрытую дверь и кусал губы до крови, не находя себе места от гнетущего ожидания. Внезапно откуда-то из-под потолка раздался тяжёлый, скрежещущий металлический гул. Уилл испуганно вскинул голову, но было уже поздно. Прямо на него с бешеной скоростью обрушилась массивная клетка из толстых стальных прутьев. С оглушительным грохотом она ударилась о пол, намертво загоняя внутрь себя и Уилла, и кресло. Парень вскрикнул от неожиданности, вскочил и изо всех сил вцепился в металлические прутья. Он яростно потряс их, попытался сдвинуть клетку с места, но тяжёлая конструкция словно пригвоздилась к полу, сработав на скрытых гидравлических замках. — Майк! Майк, выпусти меня! Что это значит?! — в панике закричал Уилл, срывая голос и озираясь по сторонам. — Майк! В ответ из-за ширмы раздался смешок, а затем — знакомый, ленивый, но в этот раз по-настоящему пугающий и игривый голос Майка: — Не шуми, Уилл. Это исключительно для твоей же безопасности. — Для какой безопасности?! Ты с ума сошёл?! — Уилл задыхался от ужаса. В ту же секунду затрещали скрытые приводы, и разрисованная ширма медленно, с шипением разъехалась по сторонам. Перед глазами Уилла предстала вторая половина помещения, и от увиденного у него перехватило дыхание. Из документов Сопротивления, которые ему доводилось тайно изучать в «Тени Цепи», он прекрасно знал, как выглядят внутренние застенки системы. Перед ним был детально, до мелочей воссозданный лабораторный кабинет для проведения жестоких опытов из Подземного Сектора «Лаб». Там, в идеально стерильном углу под резким, слепящим светом, стояла узкая медицинская кушетка, высокое смотровое кресло и застеклённый шкаф, под завязку забитый медикаментами, ампулами и жуткими хирургическими инструментами. Рядом высилась тумба с мерцающими медицинскими приборами, а над ней нависла огромная многоламповая операционная люстра. Чуть в стороне стоял передвижной металлический столик на колёсиках, на котором ровными рядами были разложены скальпели, зажимы, баночки с неизвестными растворами и стерильные бинты. Уилл застыл в полнейшем шоке, его сердце бешено колотилось в груди, а к горлу подступила тошнота от осознания того, куда именно его притащили. Уилл судорожно цеплялся за прутья клетки, переводя дикий взгляд со стола с инструментами на Майка, который расслабленно прохаживался по стерильной зоне. И тут взгляд Уилла зацепился за деталь, которая до этого ускользала от его внимания. Наверху, у самого стыка стены и потолка, была прикреплена небольшая портативная камера. Чёрные провода от неё тянулись вниз, подключаясь к широкому планшету, закреплённому на штативе. Майк как раз подошёл к нему и лёгким движением длинных пальцев поправил угол наклона экрана. Уилл пригляделся к мерцающему дисплею, ловя знакомые очертания интерфейса, и его обдало ледяным потом. Мрачное оформление, кроваво-красные элементы и бегущая лента ядовитых комментариев — это была запущенная прямая трансляция в закрытую сеть мутабилисов «Apex». — Майк... нет... пожалуйста, — прошептал Уилл, чувствуя, как мир вокруг него начинает рушиться. — Что ты задумал? Зачем ты включил стрим? Кто это смотрит?! Но Майк словно оглох. Он даже не повернул головы на его умоляющий голос, увлечённо настраивая фокус камеры. Майк взял со стола маленький пульт, нажал кнопку, поворачивая объектив портативной камеры прямо на себя, и вальяжно улыбнулся в объектив. Его голос зазвучал легко, по-свойски, словно он общался со старыми добрыми друзьями, а не с толпой кровожадных мутантов из закрытой сети. — Ну что, всем привет, народ, — весело начал Майк, глядя прямо в линзу. — Знаю, знаю, я давненько не выходил в эфир из нашей старой доброй Пыточной. Соскучились? Администрация Apex уже завалила меня уведомлениями. Что ж, пришло время устроить настоящее, качественное шоу. И сегодняшний камбэк, поверьте, достоин того, чтобы вы прямо сейчас переслали ссылку всем своим. Собираем максимум аудитории, включайте уведомления. Майк поиграл пультом, и камера плавно развернулась в сторону клетки, выхватывая бледное, перекошенное от ужаса лицо Уилла. Уилл сконфуженно, жалко вжался в мягкую подстилку кресла, пытаясь закрыться руками от навязчивого объектива, но прутья клетки лишь подчёркивали его беспомощность. Ему стало физически плохо, в ушах зашумело, хотелось провалиться сквозь землю, но от страха горло сдавило, и он не мог вытолкнуть из себя ни звука. — Как вы видите, у меня сегодня крайне важный гость, — тем временем продолжал вещать Майк, и в его голосе послышались издевательские нотки. — Думаю, многие из вас помнят этого мальчика. Да-да, бывший фаворит. Но правила Конкордата строги, и теперь он официально переведён в статус «Цепного Пса» нашей семьи. Поздравьте парня, он теперь Ранг C. Но вот незадача — у нашего новоиспечённого мутанта возникли серьёзные трудности с призывом трансформации, его МутаГен буквально стагнирует. Но ваш покорный слуга нашёл просто отличный способ это исправить. И знаете что? Если мой метод сегодня сработает, то для следующего эфира я выберу тему по запросу из комментариев. Тот трэш-стрим, который соберёт больше всего лайков под последним постом, я воплощу в жизнь. Идёт? Камера снова вернулась к Майку. Парень вальяжно прошёл к смотровому креслу, опустился в него, закинув ногу на ногу, и продолжил говорить, абсолютно не обращая внимания на тихие всхлипы из клетки. — Вообще, нам, Рангу A, чертовски тяжело как-то модифицировать своё тело, — пустился в рассуждения Майк, лениво рассматривая свои ухоженные ногти. — Из-за высокой регенерации любые изменения затягиваются за считанные минуты. Наша элита часто прибегает к медицинским косметологическим практикам. В широком обществе людей они, конечно, не одобряются, но для нас это спасение. Я изучил массу методик. Скажу честно, к некоторым я бы не стал прибегать. Например, наносить татуировки на кожу мутабилиса — это варварство и дикая, бессмысленная боль, это зверски даже для меня. А вот пирсинг... пирсинг я искренне одобряю. С этими словами Майк с тихим скрежетом подкатил к своему креслу передвижной столик с инструментами. Уилл, сидевший в клетке, мгновенно понял, к чему всё ведёт. Его тело забилось в крупной, неконтролируемой дрожи, ужас сковал лёгкие. Ему хотелось кричать во весь голос, звать на помощь, но дикий страх оказаться полноценным участником этого кровавого эфира и навсегда запятнать себя в глазах Сопротивления заставлял его изо всех сил зажимать рот ладонями, сдерживая рвущиеся наружу крики. Майк взял со столика длинный металлический инструмент, на конце которого тускло блеснула толстая полая игла, и продемонстрировал его ближе к камере. — Итак, дорогие мои, сегодня я покажу вам классическую, но требующую стальных нервов методику. Я собираюсь проколоть себе язык, — Майк улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. — Из-за нашей регенерации обычный прокол затянется быстрее, чем я успею вдеть штангу. Поэтому мы пойдём по старым медицинским протоколам Сектора «Лаб». Он перевёл дыхание и начал планомерно перебирать инструменты, комментируя каждый этап: — Этап первый. Мы используем иглу «Вечного Разрыва», — Майк продемонстрировал толстый шприц-манипулятор. Уилл в клетке судорожно сжал прутья, его костяшки побелели до желтизны, а к горлу подкатил ком тошноты. — Эта малышка оснащена внутренним ультразвуковым механизмом. Она не просто делает дырку — попав внутрь, игла начинает бешено пульсировать, буквально разрывая ткани изнутри в кашу, чтобы расширить канал, пока моя регенерация будет пытаться судорожно сжать металл. Майк взял небольшую ампулу с мутной едкой жидкостью. — Этап второй — химический ожог. Прямо через полую иглу внутрь раны заливается концентрированный химикат особого состава. Он мгновенно выжигает повреждённую пульсацией ткань вокруг металла, химически купируя рецепторы и временно останавливая регенерацию клеток. Уилл зажмурился, качая головой из стороны в сторону. «Нет, нет, пожалуйста, остановись, ты сумасшедший, ты больной...» — беззвучно шептали его сухие губы. — Но и этого мало для Ранга A, — задорно продолжал Майк, вытаскивая из герметичной баночки длинным пинцетом шевелящееся, бледное существо, похожее на плоского кольчатого червя. При виде него Уилл побелел до синевы, с трудом сдерживая рвотный рефлекс от этого омерзительного зрелища. — Этап третий — запуск паразита. Игла извлекается, и в сожжённый, кровоточащий канал буквально заталкивается этот милый червячок. Он начинает жадно пожирать обугленные, омертвевшие куски плоти, вычищая рану до идеального состояния и работая как живой хирургический бур. Майк подмигнул камере, поднося пинцет с червем ближе к экрану. — И, наконец, четвёртый этап — мёртвая зона. Слизь, которую выделяет этот паразит в процессе насыщения, действует как мощнейший биоизолятор. Она плотным слоем покрывает стенки прокола изнутри, создавая химический барьер. Организм обманывается, рецепторы регенерации «думают», что раны больше нет, и перестают стягивать кожу. Когда паразит полностью растворяется, выполнив свою работу, канал остаётся идеально ровным, сухим и гладким. Остаётся только вставить украшение. Майк отложил пинцет, взял в руки иглу «Вечного Разрыва» и повернулся лицом к клетке, глядя на Уилла взглядом, в котором горело истинное дьявольское безумие. Уилл в панике забился о стальные прутья, его ногти скребли по металлу, оставляя кровавые полосы. Ему было дико, невыносимо страшно — не только от того, что он видел, но и от того, что его собственное тело уже начинало отзываться на чужую подготовку. Майк широко открыл рот, высунул язык и без тени сомнения, с каким-то извращённым, мазохистским удовольствием вонзил толстую иглу прямо по центру. Раздался противный, хлюпающий звук. Майк нажал на кнопку манипулятора, и механизм внутри иглы зажужжал. Ткани его языка начали рваться, превращаясь в кровавое месиво. Майк судорожно выдохнул через нос, его пальцы впились в подлокотники смотрового кресла, но в его широко раскрытых глазах вместо страданий вспыхнуло нездоровое, экстатическое наслаждение. Он буквально упивался этой дикой болью. И в ту же секунду Уилл рухнул на колени прямо на пол внутри клетки. Метка фаворита на его теле, связанная с Майком, вспыхнула жидким огнём. Сенсорный резонанс сработал на полную мощность: Уилл почувствовал, как его собственный язык словно разрывают изнутри ржавыми пилами. Во рту разлился удушающий, фантомный вкус железа. Уилл закричал, зажмурив глаза, но от этой невыносимой, чужой и одновременно своей боли его веки со слезами распахнулись сами собой. Из глаз брызнули слёзы, смешиваясь с подступившей слюной. Это была изощрённая визуальная и физическая пытка. А Майк перед камерой продолжал свой кошмарный перформанс. Изо рта парня Ранга A густым потоком лилась тёмная, густая кровь, капая на его дорогую одежду и стерильный столик. Смешиваясь со слюной, она пачкала подбородок и шею. Майк, хрипя и захлёбываясь, залил через иглу едкий химикат. По комнате разнёсся едва уловимый, кошмарный запах палёной плоти. Уилл на полу клетки выл, извиваясь всем телом, его в одночасье вырвало желчью, а из глаз непрекращающимся потоком катились слёзы. Затем Майк выдернул иглу и бесцеремонно, пальцами затолкнул бледного червя-паразита прямо в сожжённую дыру в языке. Уилла передернуло в судороге — он физически ощутил, как в его теле копошится чужеродное, мерзкое существо, выгрызая плоть. Когда Майк, пошатываясь от болевого шока и безумного восторга, потянулся к металлической штанге, чтобы вставить украшение в готовую «мёртвую зону», организм Уилла не выдержал. Произошла ментальная и физическая перегрузка. Нервная система, разрываемая чужими мазохистскими импульсами и собственным страхом, просто отключилась. Мозг Уилла погас, погружая его на пару секунд в абсолютную темноту. Но беспамятство длилось недолго. В этой глухой, чёрной пустоте своего сознания Уилл внезапно увидел тонкий, ярко вспыхнувший фитиль. Искры летели во все стороны, пока огонь с бешеной скоростью нёсся к основанию. Фитиль догорел до самого конца — и внутри Уилла громыхнул колоссальный, разрушительный взрыв. Уилл резко открыл глаза. Из его горла вырвался не человеческий, а дикий, яростный, оглушительный крик, переходящий в утробный рык. Из его тела во все стороны ударила такая мощная, концентрированная волна сырой энергии МутаГена, что стальные прутья клетки со звоном и треском разлетелись на куски, впиваясь в стены Пыточной. Прямо на глазах Майка Уилл начал стремительно трансформироваться. Кожа на его руках начала лопаться, но вместо крови наружу с хрустом поползли острые, уродливые и одновременно прекрасные костяные наросты, формирующиеся прямо из локтевых суставов. Вслед за ними, разрывая ворот футболки, вокруг его шеи и ключиц с мерзким скрежетом начал смыкаться массивный костяной воротник, похожий на жуткое, первобытное ожерелье из заострённых пластин. Уилл тяжело дышал, его новые костяные орудия дрожали от переполнявшей их силы. Он поднял взгляд и увидел Майка. Парень Ранга A, с окровавленным лицом и новой штангой в распухшем языке, смотрел на него. На его лице не было ни капли страха — только дикий, безумный восторг и триумф охотника, который наконец-то заставил свою добычу показать клыки. — Ну вот... а ты боялся, — попытался прошепелявить Майк, но тут же переменился в лице. Пока Уилл, ошарашенный постепенным превращением, пытался осознать произошедшее, Майк мгновенно, с противоестественной для человека скоростью Ранга A сократил между ними расстояние. Прежде чем Уилл успел замахнуться костяным наростом, Майк выкинул вперёд руку, и его собственная мощная, подавляющая энергия высшего ранга тяжёлым прессом обрушилась на нервную систему Уилла. Сознание Уилла снова мгновенно подкосилось, костяные наросты бессильно обмякли, и он рухнул на руки Майка, полностью отключившись.

***

♫ Daniel Delaney - Bad Boy

Тяжёлая, ватная темнота отступала неохотно. Уилл медленно открыл глаза, ощущая странную сонливость и глухую, ноющую усталость во всём теле, словно он весь день таскал неподъёмные тяжести. Он обнаружил себя лежащим на узкой лабораторной кушетке. Ему не было плохо, физическая боль ушла, и, бросив взгляд на свои руки, он убедился — кожа чистая, гладкая, трансформация полностью отступила, вернув ему человеческий облик. Рядом, в высоком смотровом кресле, расслабленно откинувшись на спинку, сидел Майк. Свет операционной люстры мягко очерчивал его безупречный профиль, идеальную линию подбородка и шёлковые пряди волос. Уилл поймал себя на том, что смотрит неотрывно, заворожённо, не в силах налюбоваться этими прекрасными, почти ангельскими чертами лица, в которых сейчас не осталось и следа от недавнего безумия. Майк, не поднимая головы от экрана телефона, уловил это движение. На его губах заиграла довольная, сытая ухмылка. — О, очнулся, — негромко, чуть хрипло произнёс он, наконец повернувшись к Уиллу. — Тут такой ажиотаж в комментариях после трансляции, ты просто не представляешь! Слово «трансляция» сработало, как детонатор. В память Уилла мертвенно-ледяным каскадом обрушились фрагменты последнего часа: клетка, Apex, бледный червь, хлещущая кровь и жуткий, разрывающий голову резонанс боли. Ярость мгновенно выжгла остатки сонливости. Уилл резко сел. От внезапного движения голова пошла кругом, к горлу подступила тошнота, но он яростно подавил этот позыв, вцепляясь пальцами в край кушетки. — Ажиотаж?! — гаркнул Уилл, его голос сорвался на сиплый фальцет, а глаза полыхнули искренним гневом. — Ты что вообще натворил, Майк?! Ты хоть понимаешь, что ты устроил?! Ты превратил нас в грёбаное шоу для кучки кровожадных ублюдков! Майк лишь лениво повёл плечом, даже не думая извиняться. — Ой, брось. Комментарии взлетели, охваты бешеные. Мутабилисы в восторге от твоего эффектного финала. — Да мне плевать на них! — Уилл задыхался от возмущения, практически слетая с кушетки. — Ты устроил пытку! Ты издевался над своим телом, ты заставил меня чувствовать, как тебя режут и выжигают изнутри! Ты больной психопат! — Ну, сработало же, — спокойно отрезал Майк, глядя на него снизу вверх с абсолютным, раздражающим триумфом. Слова Майка переполнили чашу терпения Уилла. Это не была жалкая, слабая истерика — внутри него проснулось нечто новое, обретённое вместе с силой. Властное, тёмное и устрашающее. — «Сработало», говоришь?! — с утробным, пугающим рыком выплюнул Уилл. Он в один рывок соскочил с кушетки и коршуном прыгнул сверху на Майка, буквально вжимая его в глубокое смотровое кресло. Нависнув над парнем из элиты, Уилл вскинул руку, намереваясь ударить, и в этот самый миг его предплечье с влажным хрустом мгновенно обросло уродливыми, бритвенно-острыми костяными наростами, превращаясь в жуткую лапу монстра. Уилл застыл, тяжело дыша, его костяные когти замерли в паре сантиметров от идеального лица Майка. — Что, блять, сработало, а?! — прорычал Уилл прямо в губы Уилеру, обдавая его горячим дыханием. Майк даже не моргнул. В его глазах вспыхнул такой искренний, фанатичный восторг, какого Уилл ещё никогда у него не видел. Безумная, извращённая натура мазохиста Ранга A ликовала. Вместо того чтобы защищаться, Майк медленно, демонстративно протянул свою ухоженную ладонь к жуткой костяной руке Уилла. Он нежно, едва касаясь, провёл подушечкой пальца по острому костяному выступу. — Какая красивая лапа получилась... — интимно, с придыханием прошептал Майк, и его зрачки расширились от кайфа. Только в этот момент Уилл, подняв взгляд, осознал, что произошло. Ему не понадобились минуты самовнушения или смертельный страх. Он просто захотел — и по одному лишь ментальному импульсу подчинил себе МутаГен, мгновенно вызвав частичную трансформацию. — Запомни это, Уилл, — тихо, но настойчиво подсказал Майк, не сводя глаз с его лица. — Запомни эту ярость, эти эмоции, эту вспышку боли, что предшествовали превращению. Это твой личный триггер. Твой «активатор». Теперь ты контролируешь её, а не она тебя. Уилл заворожённо уставился на свою конечность. Он коротко выдохнул — костяные пластины со скрежетом втянулись под кожу. Снова напряг волю — и лапа монстра с пугающей лёгкостью отросла назад. Сердце забилось в безумном восторге открытия. Но затем взгляд Уилла упал на довольное лицо Майка, и первоначальная обида за пережитый кошмар вернулась с новой силой. Он решил, что этот заносчивый ублюдок не выйдет сухим из воды. Уилл грубо, со всей силой навалился на Майка, ещё сильнее вжимая его плечи в мягкую обивку кресла, и с угрожающей, тёмной ухмылкой прорычал: — Как бы там ни было, ты поступил отвратительно, Майк. Это было слишком жестоко по отношению... к нам обоим. Майк, абсолютно довольный тем, что Уилл пытается доминировать и проявлять силу, лишь сладострастно закинул голову назад. — Зато теперь у меня есть кайфовый прокол, — выдохнул он. С этими словами он приоткрыл рот и слегка высунул язык, демонстрируя идеально вставленную, тускло поблёскивающую вертикальную титановую штангу в мёртвой зоне зажившего прокола. Взгляд Уилла намертво пригвоздился к этому кусочку металла во рту Майка. Переклинило мгновенно. Разум подчинился какому-то дикому, животному инстинкту. Майк поймал этот потяжелевший, ошалелый взгляд и по-кошачьи прищурился. — Что такое, сладкий? — порочно прошептал он, и его новый пирсинг забавно цокнул о зубы. — Хочешь узнать, каково это — целоваться с человеком, у которого проколот язык? Майк слегка приподнялся навстречу, подаваясь вперёд, и дразняще, медленно лизнул Уилла по нижней губе, нарочно и ощутимо задевая её холодным металлическим шариком украшения. Внутри Уилла сорвало последние предохранители. Необъяснимый животный порыв захлестнул его с головой. Он резко, грубо вцепился пальцами в волосы Майка на затылке, оттягивая его голову назад, и впился в его губы бешеным, неистовым поцелуем. Это был не поцелуй любви — это был захват. Уилл кусал его губы до крови, царапал шею, его ладони яростно рвали ткань пиджака Майка, раздевая его, срывая одежду прочь. Когда их языки встретились, и Уилл ощутил эту скользящую, холодную штангу, играющую с его собственным языком, его прошиб такой мощный разряд возбуждения, что в паху сделалось больно. Майк попытался было в ответ вскинуть руки, чтобы обнять Уилла за плечи, но Уилл жёстко схватил его запястья и прижал их к креслу, пресекая любую попытку перехватить инициативу. Он полностью доминировал, не позволяя Майку даже распустить руки. ...Уилл сам не понимал, как всё завертелось дальше. Время потеряло линейность, превратившись в сплошной клубок из хриплых вздохов, треска рвущейся одежды и запаха возбуждения. Он смутно помнил, как с поразительной, неведомой ранее лёгкостью перенёс податливое тело Майка с кресла на узкую кушетку. В голове смазалось, что именно он использовал вместо смазки, обнаружив это на одной из медицинских тумб, и как долго, изводя до белого каления, он дразнил Майка грубыми, рваными прелюдиями. Но сейчас Уилл осознавал происходящее с кристальной, бритвенной чёткостью: он жёстко, наотмашь трахал самого Майка Уилера. Самого недосягаемого, высокомерного парня из высшей элиты «Зенита». Майк стоял перед ним на четвереньках, прогнувшись в пояснице. Его ухоженное тело лоснилось от пота, а из горла один за другим вырывались громкие, несдерживаемые, хриплые стоны. Уилл испытывал умопомрачительное, почти божественное наслаждение, когда с силой хватал Майка за волосы, грубо заставляя его запрокидывать голову назад при каждом мощном толчке. Власть над этим чудовищем пьянила сильнее любого наркотика. Майк, этот безумный хищник Ранга A, сейчас был абсолютно, пугающе податлив. Он заходился в диком, нескончаемом кайфе, сладко шепча имя Уилла между стонами, пачкая слюной стерильную обивку кушетки и умоляя не останавливаться, продолжать сильнее, глубже. В самый пик, когда наслаждение перешагнуло грань человеческого восприятия, экстаз полностью поглотил Майка. Уилл с диким восторгом заметил, как пальцы Майка непроизвольно свело судорогой, и его кисти стремительно трансформировались в мощные когтистые лапы монстра, впивающиеся в матрас. А вслед за этим, с глухим, пугающим звуком, прямо из его лопаток, разрывая остатки кожи, с шумом вырвались громадные, кожистые крылья, точь-в-точь как у гигантской летучей мыши из старых записей. Они судорожно распахнулись, заполняя собой половину Пыточной, и затрепетали в такт их безумному, рваному ритму, знаменуя абсолютный пик их первобытного слияния. Вспышка кромешной тьмы и безудержного блаженства накрыла одного за другим с разницей в полминуты. Связь с временем и пространством вновь оборвалась, и Уилл пришёл в себя, когда в комнате резко запахло озоном, потом и остывающей страстью. Уилл лежал на спине на той же кушетке, набросив на себя и Майка какую-то простыню. На его груди, свернувшись калачиком и полностью расслабившись, умиротворённо покоился Майк. Он выглядел на удивление хрупким и спокойным, без своей привычной маски превосходства. Уилл медленно перебирал пальцами шелковистые пряди его волос, глядя в серый потолок. — Майк... — тихо нарушил тишину Уилл, и его голос прозвучал мягко. — Я хотел попросить прощения. За тот день, когда ты... ну, когда ты расправился с Виктором. Внезапно Майк откашлялся и сжато произнёс: — Ты не должен извиняться. Это я должен просить прощения. — Нет, что ты! — Серьёзно. Я вёл себя, как последняя мразь, последние дни. Думал, что наказывал тебя равнодушием, а в итоге сам загнал себя в одинокое стойло. Пальцы Уилла на секунду замерли. Странно, но ему хотелось снять все обвинения с Майка, ведь в голове не осталось ни единой мысли об этом. И обида резко прошла. — Тебя можно понять. Я повёл себя как истеричка. Вместо того чтобы просто поблагодарить за то, что ты спас мою семью, защитил их от этой мрази, я накричал на тебя. Ещё и наши отношения приплёл сюда... А ведь всё это, наверное, не столь важно на фоне того, что ты сделал. Майк молчал несколько секунд, слушая размеренный стук сердца Уилла, а затем слегка приподнял голову, глядя на него своими проницательными глазами. — Отношения между нами — это очень важно, Уилл, — серьёзно, без тени привычной издёвки, произнёс он. — Но ты должен понимать одну вещь. Я от рождения мутант. Я рос в «Зените», у меня совершенно другое воспитание и иные взгляды на этот мир. Мои родители женились по расчёту, сестра вообще сначала сохла по Стиву, который на ранг ниже её, а теперь встречается с твоим братом Хайпо, что выглядит, как протест, а не как отношения. Уж прости. Именно поэтому я никогда не использую слово «любовь». Майк сел, поджав под себя ноги, и простыня соскользнула, обнажая его почти зажившую после глубоких царапин спину. — Люди давно извратили значение этого слова, — продолжил он, и в его голосе послышалась холодная философия высшего ранга. — Они прикрывают им собственный эгоизм, слабость и мелочное желание намертво привязать к себе другого человека, сделать его своей собственностью. Я не признаю лейблизм, Уилл. Все эти ярлыки значимости, которые люди так любят вешать друг на друга — «парень», «партнёр», «супруг». Это клетка. Это намеренно ограничивает тебя в твоих правах, действиях, навешивает фальшивые обязательства и душит свободу. Уилл слушал его, и внутри у него всё сжималось от зарождающейся тоски. Он уже предчувствовал, как этот разговор сейчас закончится, как Майк снова оттолкнёт его своей ледяной логикой, и к глазам начали подступать горькие слёзы. Но Майк вдруг мягко перехватил его подбородок, заставляя посмотреть на себя. Его взгляд был тёплым и абсолютно искренним. — Но, несмотря на все мои убеждения, я готов ответить на твой вопрос о том, кто ты для меня, — тихо сказал Майк, и его новый пирсинг блеснул в полумраке. — Ты для меня — самый важный, самый близкий и самый дорогой человек на свете, Уилл. И если завтра мне скажут сожрать тебя или сжечь к чертям весь этот грёбаный мир... я выберу второе. И буду вместе с тобой с упоением смотреть на этот вселенский пожар. Уилл застыл. Эти слова, пропитанные привычным для Уилеров безумием и жестокостью, слегка возмутили его сознание, но это возмущение мгновенно утонуло в хлынувшем следом диком, чистом восторге. Чувство невероятного окрыления и глубинного желания навсегда слиться с этим сумасшедшим человеком затопило грудь. Сквозь подступившие слёзы — но теперь это были слёзы чистой, безумной радости — Уилл слабо улыбнулся и крепче прижал Майка к себе. — Тогда... тогда я ради тебя готов запустить вселенский потоп, — выдохнул он. Майк тихо рассмеялся, и это признание явно пришлось ему по вкусу. Он подался вперёд, и они слились в новом поцелуе — на этот раз нежном, глубоком и умиротворённом, скрепляя свой извращённый, но такой прочный союз в тишине опустевшей Пыточной.

***

♫ Swings feat. GRAY, BewhY - On My Way

Воздух в тренировочном зале корпуса Ранга C ощущался раскалённым, пропитанным озоном и запахом пота. Шёл самый разгар тренировочного боя. На защитных матах не было ни капли крови — оружие и когти использовались в тренировочном режиме, но Стив и Макс были вымотаны до предела. Их дыхание было хриплым, а движения — рваными. Уилл тоже тяжело дышал, по его вискам катился пот, но он держался несравнимо лучше своих соперников. «Метод Майка» сотворил чудо — барьер внутри МутаГена был сломан, и сила циркулировала в теле Уилла мощным, послушным потоком. Макс и Стив переглянулись и пошли на одновременный штурм. Макс рванулась слева, намереваясь зайти со спины, а Стив пошёл напролом, занося для удара частично трансформированную руку. Уилл среагировал мгновенно. Вместо того чтобы уклоняться, он зарычал, аккумулируя всю ярость в груди, как учил Майк, и резко выставил руки в стороны. По залу на частоте ультразвука пронеслась мощнейшая, видимая глазу силовая волна. Воздушный удар получился настолько колоссальным, что Стива и Макс сбило с ног и швырнуло на маты в разные стороны. Самого Уилла от отдачи тоже отбросило назад, и он приземлился на спину, растянувшись на полу. Несколько секунд в зале стояла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. — Всё... — прохрипел Стив, уткнувшись лицом в мат. — Перерыв. Я больше не двинусь. — Поддерживаю... — глухо донеслось от Макс. — Перерыв! — тяжело выдохнул Уилл, поднимая руку вверх и сдаваясь собственной усталости. С трибун тут же раздался шквал аплодисментов. Майк, сидевший в центре в своей привычной вальяжной позе, довольно ухмылялся. Остальные поспешили высказать своё восхищение. — Матерь Божья, Уилл! Да ты их просто размазал! — крикнул Дастин, качая головой. — Это было невероятно изящно, дорогой, — манерно протянул Лукас, пародируя повадки Майка, но тот, похоже, шутку не выкупил или вообще не услышал. — Наш тихоня превращается в настоящего монстра, в хорошем смысле, — подмигнула Эл. — С такой силой тебе давно пора в Ранг B, анализы явно врут, — восторженно добавила Робин. По последним данным МутаГен Уилла якобы всё ещё находился на дефектной стадии. Но способности твердили обратное. Возможно, МутаГен, будто живое существо, намеренно прячет свой потенциал от шприцов и приборов измерения. Уилл, пошатываясь, поднялся, подошёл к трибунам и устало опустился на скамью прямо рядом с Майком. Он дрожащими пальцами открутил крышку бутылки и жадно припал к горлышку. Макс с трудом поднялась на трясущихся от напряжения ногах и поковыляла в сторону ящика с бутылками воды. Стив беспомощно простонал, протягивая в её сторону руку, безмолвно умоляя подать ему воды, на что Макс, не поворачиваясь, только показала ему средний палец, роясь в ящике. — Эй, герой, — позвал Стива Эдди, спустившийся на один уровень с остальными с самой верхней трибуны, и закинул наполовину выпитую бутылку воды. Стив ловко поймал бутылку и в благодарность выставил большой палец правой руки вверх. Эдди усмехнулся, сложил руки на груди и наклонился ближе к Уиллу, да так низко, что его кудрявые пряди волос касались щеки юноши. — И когда это ты успел так нереально прокачать силу, а, Уилл? — пропел Эдди с ехидством. Уилл не успел ответить, только почесал щёку, отстраняя надоедливые чужие волосы, как вдруг Майк лениво повернул голову к Эдди и, многозначительно, игриво повёл бровью: — О, я просто применил к нему особое индивидуальное обучение. Называется «Метод Майка». И, надо сказать, Уиллу оно весьма понравилось. Уилл в этот момент как раз делал огромный глоток. От слов Майка и двусмысленного тона его подбросило, он резко закашлялся, подавившись водой, и покраснел до кончиков ушей, судорожно пытаясь перевести дыхание под тихий смешок Уилера. От неловкого момента Уилла спасло то, что со стороны дверей входа раздался громкий мужской голос: — Вот чёрт, мы пропустили самое интересное! В зал размашистым шагом вошли Хоппер и мама Уилла. Ранее они вызвались отправиться в сектор «Монолит», где по зацепкам из игры-квеста находилась следующая точка. Оказалось, что старые автоматические камеры хранения Субурбии из-за расширения застройки теперь территориально оказались на границе Монолита, и имеющийся у них ключ предназначался именно для одной из ячеек. Родители подошли к трибунам, устало зевая после долгой дороги. Уилл, вытерев тыльной стороной ладони мокрые губы, с интересом спросил: — Ну как? Мама Уилла улыбнулась, присаживаясь на скамью, а Хоппер встал рядом, скрестив руки на груди. — Ох, это был тот ещё квест, — начала рассказывать мама. — Хранилище, как назло, охраняется ведомством Синдиката Труда. Мне пришлось задействовать свои старые связи среди Рабочей Силы и подкупить местную смену грузчиков, чтобы они у строили фальшивую суматоху с разгрузкой контейнеров и полностью отвлекли охрану. — А я прикрывал её со спины на всякий случай, — весомо добавил Хоппер. — Стоял на шухере у входа и следил, чтобы инспекторы не заявились. — В общем, я пробралась внутрь, — продолжила мама, эмоционально жестикулируя. — Ищу нужную цифровую ячейку, сую ключ — не подходит! Ни одна не подходит! Я уже запаниковала. Но тут Хоппер среди современных металлических блоков заметил в углу странный, ржавый железный ящик явно довоенного периода, чудом уцелевший после Великого Таяния. И что думаешь? Ключ подошёл идеально! Хоппер с гордым видом потянулся к внутреннему карману куртки и достал оттуда пластиковый прямоугольник, продемонстрировав его компании: — Внутри была вот эта вещь. Карта-ключ от какой-то пропускной панели. Увидев карточку, Робин мгновенно оживилась. Она буквально выхватила её из рук Хоппера, быстро покрутила в пальцах и впилась взглядом в выбитый на пластике серийный номер. — Так, стоп... Я знаю этот буквенный код! — воскликнула она. — Этот пропуск даёт доступ в закрытое крыло Лаборатории Био-Генезиса при Центральном Медицинском Блоке! Там как раз работает Викки. Эдди хмыкнул, толкнув Робин локтем в бок, и шутливо протянул: — О, ну вот и претендента нашли на следующую подпольную вылазку. Тебе и карты в руки, раз код знаешь. Робин тут же картинно замахала руками, включая режим защиты: — Эй, а чё я-то сразу?! Чуть что — сразу Робин! Но, секунду подумав, она хитро прищурилась и сменила гнев на милость. Под свирепый, мгновенно потяжелевший ревнивый взгляд Майка, Робин бесцеремонно протиснулась на скамью и села ровно между ним и Уиллом. Она по-хозяйски закинула руку Уиллу на плечи, приобняв его, и заявила: — Ладно, я согласна. Но с одним условием — одна я туда ни за что не пойду. А вот с Уиллом — да, с удовольствием. Майк опасно подался вперёд, его глаза сузились, а в голосе прорезались собственнические нотки Ранга A: — Слышь, руки убрала от него. Уилл никуда с тобой не пойдёт. — Пойдёт-пойдёт, Майк, не жадничай! — заспорила Робин, умышленно подливая масла в огонь. Макс, наблюдавшая за этой перепалкой со стороны ящика с бутылками, куда уже подполз Стив и обливал себя водой, спокойно прервала их, выдав весомый и логичный вывод: — Вообще-то, Робин права. Уилл действительно частенько тусит с ней в медицинском центре, он знает расположение коридоров, да и в лаборатории бывал. — И вдвоём им будет гораздо безопаснее, — подхватил её слова Лукас. Пока Майк продолжал беззвучно испепелять Робин взглядом, Эдди, сидевший чуть выше, мечтательно вздохнул и игриво протянул: — Блин, я тоже хочу, чтобы меня кто-нибудь так бешено ревновал, как Майк Уилла... При этом Эдди со странной, двусмысленной улыбочкой покосился вниз — туда, где на тренировочных матах сидел взмыленный Стив, лениво поливая свою шею водой из бутылки. Майк уже собирался было развернуться и влепить Эдди заслуженную затрещину за его длинный язык, но Стив опередил его. Он даже не поднял головы, лишь устало бросил в сторону Эдди: — Хотеть не вредно. Сначала заслужи. Например, приготовь мне уже, наконец, нормальный ужин. Раз живёшь у меня на птичьих правах. Эдди ни капли не смутился. Напротив, он подскочил, принял театральную позу и начал манерно кривляться, кокетливо стреляя глазами в сторону бойца: — Ох, дорогой, для тебя я приготовлю такое шикарное, экзотическое блюдо, что у тебя встанет! В зале мгновенно повисла мёртвая тишина. Стив от такой неприкрытой пошлости подавился воздухом и буквально потерял дар речи, застыв с открытым ртом и бутылкой в руке. Вся компания, опешив, замерла со странными, вытянувшимися лицами, не зная, как реагировать. Уилл первый не выдержал — он прыснул в кулак, сдерживая подступающий хохот, и весело переглянулся с Майком. Майк лишь со смешком пожал плечами и одними губами, абсолютно беззвучно, произнёс Уиллу: «Всё может быть».

***

♫ KUTE - LOVE STORY

Мягкий салон роскошного глайдера Майка, припаркованного на верхнем уровне элитного клуба в секторе «Зенит», был залит пульсирующим светом. Прямо над ними огромная неоновая вывеска заведения то разгоралась ядовито-розовым, то затухала, сменяясь глубоким, ультрамариновым сиянием. Боковые двери-крылья глайдера были распахнуты настежь, впуская внутрь прохладу ночного воздуха и глухие, сочные вибрации басов, доносившиеся из глубины клуба. Уилл и Майк развалились на просторных задних сиденьях, утопая в дорогой кожаной обивке. Между пальцами Майка тлела тонкая самокрутка с «Син-Эйфорией». Под воздействием смеси мир вокруг Уилла приобрёл звенящую чёткость: розовый неон казался жидким и тёплым, а басы трека, вибрировали прямо у него под кожей. Уилл удивлённо прислушался к собственным ощущениям. Когда Майк протянул ему самокрутку, Уилл затянулся — и, к своему изумлению, даже не закашлялся, хотя до этого дня вообще никогда не пробовал курить. Пряный, сладковатый дым мягко скользнул в лёгкие, унося остатки мышечного напряжения после изнурительной тренировки. Они лениво потягивали холодное пиво из запотевших бутылок и вполголоса болтали, глуша смех в кулаках. — Спорим на три сотни «Омни-Векселей», что в этой лаборатории Био-Генезиса мы найдём банальное противоядие от какого-нибудь локального вируса? — Майк сделал глоток, откинув голову на подголовник и сыто зажмурился. — Ну, или в лучшем случае — склад озоновых баллонов с масками и распылителями антисептиков. Вся эта учёная шобла повёрнута на стерильности. Уилл фыркнул, сделав очередную затяжку, и выпустил тонкую струйку дыма в приоткрытое окно. — Ну уж нет, — уверенно отозвался он. — Ключ-карта была спрятана в довоенном ящике. Там точно какой-нибудь инструмент. Или прототип оружия МутаГена. — Исключено, — Майк повернулся к нему, ухмыляясь. — Дастин уже взломал и изучил новую локацию по координатам следующей точки квеста. Эта территория — определённо самое химически опасное и токсичное место во всех Ржавых Пустошах. Там без химзащиты ловить нечего. Так что ставлю на баллоны. Уилл прикусил губу, понимая, что аргумент с Дастином крыть нечем. Он шутливо закатил глаза и отмахнулся: — Ой, всё! Знаток нашёлся. Майк тихо рассмеялся — искренне, без своего привычного высокомерия. Он резко потянул Уилла за плечо к себе, увлекая в полуобъятия, и коротко чмокнул его в висок. Майк снова затянулся, и в этот момент ядовито-розовый луч неона прорезал скопившийся под потолком салона дым, превращая его в слоистое, сияющее облако. В карих глазах Уилера вспыхнул азартный, шальной огонёк. — Слушай... — Майк резко достал телефон. — У меня идея. Давай сделаем провокационное фото для Halo. Лица максимально близко, почти губы в губы, и мы выдыхаем дым друг на друга, пока неон прорезает его насквозь. Будет выглядеть чертовски эстетично. Уилл на секунду замялся, его внутренний предохранитель из Сопротивления сработал на автомате. — Майк, ты с ума сошёл? — тихо спросил он, косясь на экран. — Романтические отношения между Рангом А и Рангом С строго запрещены Конкордатом. Мы же так напрямую нарвёмся на Опеку Крови. Они быстро нас прижмут. — Плевать я хотел на Опеку, — фыркнул Майк, настраивая фронтальную камеру и выставляя нужный ракурс. — К тому же, пока нет прямого романтического посыла — поцелуев там или сопливых признаний, Опеке нечего будет нам предъявить юридически. А если у кого-то из кураторов возникнут вопросы, я всегда могу отмахнуться от властей тем, что ты — мой личный «Цепной Пёс». Мой фаворит на поводке. Для элиты это норма. Уилл посмотрел на уверенное, чертовски привлекательное лицо Майка в полумраке, вздохнул и, сдаваясь этой безумной вседозволенности, согласно кивнул. Они придвинулись друг к другу. Майк поднял смартфон чуть выше. Их лица оказались так близко, что Уилл чувствовал кожей жар, исходящий от Майка. Они одновременно выдохнули густой, сизый дым «Син-Эйфории», и в этот миг неон снаружи вспыхнул ярко-синим, окрашивая их переплетающиеся вздохи в космические тона. Щёлкнул затвор камеры. Для Уилла эти несколько секунд по ощущениям растянулись на часы. Это было интимно до дрожи, полно какого-то сакрального откровения. Ему казалось, что через этот дым они обмениваются не просто наркотическим воздухом, а самими душами, мыслями и скрытыми чувствами, которые пока боялись облечь в слова. Майк опустил телефон и застучал пальцами по экрану. — Так, сейчас подпишем... — протянул он, и на его губах заиграла дерзкая улыбка. «Вдыхая чужое безумие, выдыхаем общую свободу. Мой личный Цербер скалится ярче вашего неона». Уилл прочитал строчку через его плечо. Внутри разлилось приятное, щемящее тепло. Это было сильно. Майк нажал кнопку «Опубликовать», отправляя пост в Halo, и тут же перевернул телефон экраном вниз, положив его на кожаное сиденье. — А теперь фокус, — заговорщически прошептал Уилер, глядя на Уилла. — Отсчитываем ровно минуту, пока алгоритмы разгонят пуш-уведомления. Пятьдесят восемь... пятьдесят девять... И через три, два, один... Майк перевернул телефон и разблокировал экран. В ту же секунду аппарат начал непрерывно вибрировать, а снизу вверх по экрану сплошной стеной посыпались комментарии от шокированной аудитории. Майк вальяжно листал ленту и начал читать комментарии вслух, тут же их комментируя: — Так, смотрим... «Уилер, ты окончательно слетел с катушек? Таскаешь с собой дефектного из Субурбии и хвастаешься этим?» — Майк презрительно хмыкнул. — Слышь, придурок, завидуй молча, твои подстилки из Аристократок даже курить красиво не умеют. О, вот ещё: «Эстетика просто разрыв, цвета — космос!» — Ну хоть у кого-то есть вкус, умиляюсь прямо. Опа, а это что? «Опека Крови уже выехала за вами, ждите проверку субординации рангов». Ха-ха, пускай попробуют, я их самих раком поставлю... Вдруг Майк осёкся. Его палец замер на экране. Он наткнулся на комментарий от какого-то популярного аккаунта из сектора «Зенит»: «М-да, а пёсик-то горячий. Я бы и сам такого красивого дефектного засосал, даже без Син-Эйфории». Лицо Майка изменилось за долю секунды. Включая режим «я ни за что в жизни не покажу, что ревную», он с каменно-безразличным выражением лица заблокировал телефон и с глухим стуком швырнул его на переднюю панель глайдера. Затем он медленно, с опасно сузившимися зрачками повернулся к Уиллу. — Ты же в курсе, что принадлежишь мне? — ледяным, непререкаемым тоном выдал Майк, скрестив руки на груди. Уилл от такой резкой смены настроения едва сдержал улыбку. Он ехидно прищурился и, подыгрывая, спросил: — Это потому, что я — твой «Цепной Пёс»? Майк судорожно сжал челюсти, явно борясь с неистовым желанием прямо сейчас вычислить по IP этого комментатора, найти его в клубе и публично сломать ему челюсть о капот глайдера. — Нет, — процедил Майк, глядя Уиллу прямо в глаза. — Потому что мы встречаемся. Брови Уилла стремительно поползли наверх. Он застыл на секунду, а затем его лицо растянулось в широкой, ехидной и невероятно довольной улыбке. — Серьёзно? — со смешком протянул Уилл, подаваясь вперёд. — А как же твой хвалёный манифест? Твой великий принцип жить без ярлыков, обязательств и рамок Конкордата, м? Майк смешно, по-детски скривил гримасу, уязвлённый тем, что его поймали на собственном противоречии. Он ещё сильнее вжал плечи в сиденье и резко бросил, отворачиваясь к окну: — Заткнись, или я передумаю. Уилл радостно, звонко рассмеялся, и этот смех смыл остатки всякого наркотического дурмана, оставляя лишь чистую, концентрированную радость. Он подался вперёд, тёплыми ладонями обхватил надутое, насупившееся лицо Майка за щёки, насильно разворачивая к себе, и нежно, но крепко запечатал его губы глубоким, собственническим поцелуем, ставя жирную и счастливую точку в этой безумной ночи.