Chapter 31. Цитадель греха

♫ Beyond Unbroken - Monster

Изолятор Службы Межвидового Резонанса отличался стерильным холодом и монотонным гудением силовых полей. Никаких мягких диванов или панорамных окон, как в секторе «Призма» — только гладкий, серый полимер стен и массивная скамья из уплотнённого сплава. Но для Майка правила обычного мира словно переставали существовать. Он развалился на этой жёсткой поверхности с непринуждённой грацией, словно лежал на перине в отцовском поместье в «Зените». Его голова покоилась на коленях Уилла, а тёмные растрёпанные волосы струились между длинными, бледными пальцами фаворита. Уилл сидел абсолютно расслабленно. В его позе больше не было привычного напряжения, нервозности или вечной готовности сжаться в комок под чужими взглядами. Ни тени липкого, выедающего душу стыда за то, что произошло пару часов назад в казино. Он помнил всё: хруст костей под своими костяными когтями, брызги крови на стенах, крики наёмников и дикий, оглушительный взрыв энергетической волны, превративший здание в щебень. Помнил — и не чувствовал ни малейшего сожаления. Он ощущал мир совершенно иначе. Старая оболочка — чувствительный, ранимый мальчик из Сопротивления, вечно терзаемый муками совести — окончательно лопнула. На её месте пророс настоящий H.M. Уилл наконец-то принял внутри себя монстра. Майк чуть повернул голову, прищурив тёмные глаза, и тихо, с искренним восторгом произнёс: — Это было невероятно, Уилл... Настоящий триумф ярости. Честно, я до сих пор под впечатлением. Скажи... ты правда ни о чём не жалеешь? Уилл медленно провёл ладонью по его лбу, слегка улыбнувшись. — Ни капли, — ровным, удивительно спокойным голосом ответил Уилл. — Знаешь, впервые за столько лет в груди ничего не давит. Никакого комка, никакой тяжести. Похоже, во мне просто что-то сломалось... Я посмотрел на всё совсем другими глазами. Майк тихо усмехнулся, щёлкнув пальцами в воздухе: — О да, ты действительно сломался, сокровище. Сломался под напором страстей, в самую гущу которых я тебя затащил. И знаешь что? На это и был мой изначальный расчёт. Я хотел сломать прежнего Уилла — правильного, зажатого мальчика — чтобы починить тебя самостоятельно. Выудить из самых глубин твоего сознания всё то, что эта чертова жизнь Хайпо заставляла тебя сдерживать и прятать. Раньше подобное признание вызвало бы у Уилла бурю негодования или боль от осознания, что им манипулировали. Но сейчас он лишь расслабленно перебирал пряди Майка. — Спасибо тебе за это, — тихо сказал Уилл, встречая его пристальный взгляд. Майк на мгновение замер, изучая его с нескрываемым удовольствием. Затем его тон стал более серьёзным: — Я вижу в твоём взгляде неозвученный вопрос. У нас полно времени. Спрашивай. Уилл немного помешкал, затем расправил плечи и томно вздохнул. — Что думаешь про то, что сказала Кали? Про больную дочь Ларри? Как думаешь, это правда? Майк на секунду задумался, разминая кисть руки, прокручивая её с хрустом. — В этой истории есть три варианта, — задумчиво произнёс он. — И только один из них — правда, а два других — ложь. Всё зависит от того, кто кого обманул: Кали нас или Ларри её. Ларри мог наплести ей с три короба про умирающего ребёнка, чтобы она отдала сердце добровольно, а Кали поверила. Или Кали соврала нам в своём видео, просто чтобы мы не мучились чувством вины и не пытались её спасти. Но... учитывая, что у Ларри действительно есть внебрачная дочь, которая больна с головы до ног, вполне возможно, что всё сказанное — чистая правда. Уилл тихо вздохнул и качнул головой: — Но мы этого уже никогда не узнаем. — Верно, — согласился Майк. Он лениво зевнул, глядя на Уилла снизу вверх. — И что ты скажешь Эл? Уилл поморщился. Эл была его сводной сестрой, «близнецом», самым близким человеком после матери. Меньше всего ему хотелось думать на эту тему. — Ты же знаешь, я терпеть не могу врать близким, — медленно начал Уилл. — Но, с другой стороны... с того момента, как я познакомился с тобой, я и так лгал на каждом шагу. Если эта ложь пойдёт ей во благо... я расскажу всё именно так, как просила Кали. Для психики Эл так будет лучше. — Думаешь, она поверит? — с любопытством спросил Майк. — Эл слишком сообразительная, — хмыкнул Уилл. — Она точно почувствует фальшь и будет сомневаться. Но после всего того дерьма, которое свалилось на нас за последнее время... скорее всего, она предпочтёт поверить. Ей просто нужна эта надежда. Майк расплылся в довольной, хищной улыбке: — Невероятно... Ты действительно изменился, Уилл. Раньше ты горой стоял за правду, судил всех по высшей мере, а теперь готов без колебаний врать в лицо собственной сестре. Уилл усмехнулся и лёгким щелчком задел кончик носа Майка: — Не все же, как ты, способны менять маски на ходу, сохраняя все субличности при себе. — А тебе это во мне не нравится? — прошептал Майк, приподнимаясь и касаясь своими губами подбородка Уилла. — Раньше... это меня пугало и отталкивало, — честно признался Уилл, смотря ему прямо в глаза. — Но я сам не заметил, как именно эта черта заманила меня в твои сети. И знаешь... мне нравится даже то безумие, с которым ты хохотал, когда я разносил это грёбаное казино. Майк тише хмыкнул, склонив голову набок: — Не боишься стать таким же, как я, сокровище? Уилл лишь с лёгкой, дерзкой усмешкой качнул головой: — А ты только этого и ждёшь, самовлюблённый дьяволёнок? Окончить диалог они не успели. Тяжёлая защитная перегородка изолятора с шипением разъехалась в стороны. На пороге появился офицер конвоя Службы Межвидового Резонанса в строгой броне. — Вы свободны, — сухо отчеканил конвоир, сверяясь с планшетом. — Залог внесён. Ларри Кляйн покрыл все расходы по ущербу, нанесённому зданию бывших игровых залов, а также выплатил компенсационные суммы за погибшую охрану. Претензий к вам со стороны структуры нет. Майк медленно поднялся со скамьи, поправил помявшуюся одежду и подмигнул Уиллу с самым ехидным видом, словно с самого начала знал, что Ларри сделает именно так. Для Аристократов и крупного бизнеса это был привычный способ закрывать вопросы — просто перевести нужную сумму через «Омни-Векселя» и списать всё на «производственный инцидент». — Что ж, приятно иметь дело с честными людьми, — промурлыкал Майк, подавая руку Уиллу. Когда они вышли из монументального здания Службы Межвидового Резонанса, прохладный воздух сектора сразу ударил в лицо. На широкой парковке их уже ждал знакомый роскошный глайдер. Около машины стояла нетерпеливая группа: мама Уилла, властная и подтянутая Карен, отбирающая у Джойс очередную сигарету, и Эл. Едва увидев брата, Эл сорвалась с места и подбежала к нему. В её глазах бушевала буря из страха, тревоги и затаённой надежды. Она сходу вцепилась руками в его рукав, вытаскивая свой телефон с горящим экраном «Pulse». — Уилл! Уилл, ты в порядке?! — суматошно заговорила она, тяжело дыша. — Мне... мне только что пришло видео от Кали! Оно пришло на Pulse! Она говорит... она говорит, что ей нашли семью в «Призме»! Что она уезжает и больше не может с нами связываться! Уилл, скажи мне... это ведь правда?! Вы ведь были с ней?! Скажи, что с ней всё хорошо! Уилл замер. Слова застряли в горле. Он посмотрел на дрожащие губы сестры, на то, с какой отчаянной мольбой она всматривается в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то знак. Чуть дальше по площадке Майк уверенно шагал к своей матери. Карен, едва сын приблизился, без лишних слов влепила ему звонкий, внушительный подзатыльник. — Сколько можно?! — громко, на всю парковку причитала Карен, складывая руки на груди. — Ты снова действовал абсолютно необдуманно! Опять разгром, опять вмешательство Резонанса! Ты когда-нибудь научишься думать головой, Майк?! Майк лишь потёр затылок и в привычной манере ухмыльнулся, легко обнимая мать за плечи. Глядя на эту привычную, почти обыденную сцену, Уилл окончательно осознал: его прежняя правда никому здесь не нужна. Она разрушит Эл. Она разорвёт её сердце на части. Выход был только один — ложь. Уилл мягко положил ладони на плечи сестры, заглянул ей прямо в глаза и выдохнул с максимальной теплотой и уверенностью, на которую только был способен: — Да, Эл... Это правда. Кали нашла то, что искала. У неё теперь новая жизнь. Уилл чётко видел, как в глубине глаз Эл вспыхнули и замерли сомнения. Она на секунду прищурилась, пытаясь прочесть фальшь на его лице. Но общая усталость, боль последних дней и страстное желание верить в лучшее победили. Эл облегчённо всхлипнула и прижалась к груди брата. Уилл обнял её в ответ, с затаённой, тёмной гордостью понимая: он только что совершил свой первый осознанный шаг по новому пути. И назад дороги больше не было.

***

♫ HEXXENMIND - Beauty And A Beat

Решение Карен перевезти всю команду в личный замок на окраине сектора «Зенит» было принято не из-за излишней осторожности, а из-за сухой необходимости. Накал страстей достиг того предела, когда угроза жизни каждого из участников их союза стала осязаемой. Замок Уилеров — монументальное сооружение из тёмного природного камня, укрытое невидимым часовым силовым куполом и круглосуточно охраняемое вышколенными наёмниками, — оставался одним из самых неприступных мест во всём Новом Мире. Чтобы не провоцировать лишних вопросов у Инспекции Лояльности и городских служб, легенды для эвакуации были продуманы до мелочей. Родителям Дастина и Лукаса, не посвящённым в детали их опасной игры, объявили о внеплановой выездной практике. Стива и Макс «отправили» на первичные квалификационные тесты для повышения до Ранга A. Мама Уилла и Хоппер официально оформили отпуск по уходу за сыном, пострадавшим Джонатаном. Для самого Джонатана в дополнительном ярусе замка переоборудовали целый изолированный зал под сверхсовременный медицинский блок, выкупив квалифицированного врача высшей категории на полную ставку. Сюда же перебрались Робин и Викки: врачи из ЦМБ Субурбии оказались бессильны перед последствиями сильнодействующих препаратов, а приглашённый из «Зенита» специалист пообещал поставить девушку на ноги и избавиться от побочек в кратчайшие сроки. Даже оставшихся двух членов семьи Уилер временно эвакуировали. Отца Майка наконец посвятили в происходящее. На удивление, глава семейства не высказал своего привычного властного «фи» — возможно, Карен нашла для мужа аргументы, не терпящие возражений. Его вместе с младшей сестрой Майка, Холли, переправили в оборудованную закрытую зону для временного проживания на территории Фауны. В пустеющем, огромном особняке Уилеров в самом центре «Зенита» на одни сутки остались только Уилл и Майк — на всякий случай, чтобы выждать паузу и убедиться, что за ними нет прямого хвоста. Самый верхний этаж высокой башни особняка был освобождён от бытовой обстановки. Здесь не было ни массивных шкафов, ни привычной мебели — лишь величественное панорамное остекление, огибающее комнату по кругу и открывающее головокружительный вид на утопающий в огнях «Зенит». С высоты птичьего полёта ослепительные небоскрёбы элиты выглядели, как гигантские кристаллы, впивающиеся в ночное небо. Освещение в комнате настроили на томный, глухой полумрак. Мягкие световые панели вдоль пола отбрасывали едва заметный янтарный свет, погружая углы помещения в бархатные тени. Воздух казался густым, пропитанным ароматом дорогого парфюма, тонким дымом и сладковатым запахом выдержанного вина. Атмосфера была пронизана интимностью и непередаваемым чувством опасной, пьянящей свободы. Прямо на полу, покрытом темным мягким ковром, были небрежно разбросаны пышные шёлковые подушки. Майк лежал на спине, расслабленный и полураздетый, откинув одну руку за голову. В другой руке он небрежно держал изящную бутылку коллекционного темно-рубинового вина, время от времени делая глоток прямо из горлышка. Уилл полулежал рядом, подперев голову ладонью. Его взгляд был прикован к Майку — в нём больше не отражалось былого страха или неуверенности. Там горела глубокая, безусловная и опьяняющая влюблённость. — ...урожай пятидесятилетней давности, ещё из частных виноградников «Зелёного Пояса», — лениво протянул Майк, качая бутылку так, что густая жидкость омывала стекло. — Настоящий дуб, никакого синтетического ускорителя старения. Высшие Омнифаги отдают за такие бутылки целые пачки «Омни-Векселей»... А мы пьём его прямо так, как бродяги из Монолита. Уилл тихо хмыкнул, не сводя с него глаз, и мягко провёл пальцем по ключице Майка. — Мне абсолютно всё равно, сколько оно стоит, пока я пью его с тобой, — произнёс Уилл. Майк чуть повернул голову и лукаво улыбнулся. Затем его взгляд скользнул по высоким сводам башни. — Знаешь историю этой комнаты? — внезапно спросил он, его тон стал чуточку ностальгическим. — Нет, — искренне признался Уилл. — Ты никогда не рассказывал. — Когда я был совсем мелким, — Майк приподнялся на локте, встречаясь с ним взглядом, — Нэнси после каждой моей крупной шалости приводила меня именно сюда. На самый верх. Она закрывала дверь и заставляла меня признаться во всём, что я натворил, но всегда давала обещание: родители ни о чём не узнают. И я выкладывал ей абсолютно всё. От самых безобидных вещей — например, как я подсыпал слабительное в дорогой протеиновый коктейль отца — до куда более тёмных грехов. Майк сделал паузу, пальцами проведя по краю шёлковой подушки. — Здесь я впервые сознался ей, что начал баловаться тяжёлыми наркотиками. И здесь же шепотом рассказал, что подсел на настоящую свежую кровь... С тех пор мы с ней шутливо прозвали это место «Цитадель греха». Майк придвинулся ближе, его тёмные глаза блеснули в янтарном полумраке комнаты. — Так вот, Уилл... Если у тебя есть грехи, в которых ты мечтаешь исповедаться, ты можешь сделать это прямо сейчас. Цитадель слушает. Уилл на мгновение задумался, а затем уголок его губ тронула лёгкая, поддразнивающая усмешка. — Только с одним условием, — тихо ответил Уилл. — Сначала ты поделишься своими грехами. И не теми, о которых и так раструбили на всех уровнях «Apex» или говорит твоя тусовка. Расскажи что-то настолько личное, о чём ещё никто в этом мире от тебя не слышал. Майк замер. Его весёлая вальяжность на миг спала. Он медленно сел, достал из кармана рубашки сигарету, щёлкнул стильной металлической зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Сизый дым медленно поплыл к панорамному стеклу. — Ты уверен, Уилл? — тихо, без привычного пафоса спросил Майк. — Возможно, ты просто не готов узнать такую правду. — Я готов к любой твоей правде, — твёрдо, без тени сомнения ответил Уилл, садясь напротив и накрывая своей ладонью пальцы Майка. — Я давно принял тебя. Со всеми твоими субличностями, тёмным прошлым и тараканами в голове. Говори. Майк глубоко вздохнул, выдыхая струйку дыма, и посмотрел куда-то сквозь панорамное стекло на огни «Зенита». — Все вокруг считают, что мой свихнувшийся МутаГен и критическая концентрация — это просто проклятие рода, наследие Диоскуров. Что я — пассивная жертва генетики. Но это ложь, Уилл. Я сам виноват в том, что спровоцировал этот рост. Повышения концентрации можно было избежать... Стабилизировать организм. Но я сам выбрал другой путь. Уилл замер, не перебивая. — Когда мне было пятнадцать, — тихо продолжал Майк, и в его голосе прорезалась давняя, тщательно скрываемая боль, — во мне внезапно проснулся Хищник. А моим «Куском Мяса» стала семнадцатилетняя дочь папиного друга, Агнета. Система заставляла меня пожирать её, МутаГен в крови горел огнём, сводя с ума. Но я чертовски не хотел её съедать. Я не хотел становиться Омнифагом такой ценой! И тогда... пользуясь связями и деньгами семьи, я нашёл врача. Он ввёл девочку в искусственную кому и планировал нейтрализовать очаг, ну, знаешь, эти методы довоенных лет, когда МутаГен считали опасным вирусом и боролись с его проявлениями разными путями. Я был мал и глуп. Не удосужился до конца ознакомиться с последствиями таких вмешательств. И, конечно же, организм Агнеты не выдержал. Она умерла... Это дело быстро замяли, но всё же... Майк сжал пальцы в кулак так, что костяшки побелели. — Ты не представляешь, что было со мной потом. Для Хищника потерять свой «Кусок Мяса» — это хуже мучительной смерти. Это физический и ментальный ад. Мой организм буквально разрывало изнутри. Именно этот дикий шок запустил необратимый взрывной рост концентрации МутаГена. И почти сразу же посыпалась психика. Именно тогда, из обломков моего рассудка, разорванного болью, начали появляться мои субличности... Я сам сломал себя, Уилл. Себя и жизнь невинной девушки. Майк замолчал, опустив голову и ожидая привычного ужаса или отвращения в глазах собеседника. Но Уилл не отпрянул. В его душе не вспыхнуло ни капли осуждения — лишь волна сокрушительного, безграничного сочувствия к тому пятнадцатилетнему мальчику, которому пришлось пройти через этот кошмар. Уилл подался вперёд и крепко обнял Майка, уткнувшись носом в его шею. — Господи, Майк... — прошептал Уилл, сильнее сжимая руки на его спине. — Я даже представить себе не мог, через какие страдания тебе пришлось пройти... Ты не монстр, Майк. Ты просто пытался спасти себя, спасти Агнету. Да, всё вышло куда страшнее, чем ты мог представить, но, блять... ты был ребёнком! В тебе едва пробудился МутаГен, а система уже заставляет тебя кого-то сожрать! Ты ни в чём не виноват, Майк. Послушай меня: я буду с тобой. Навсегда, во что бы это ни стало. Майк на мгновение замер от неожиданной теплоты в словах, а затем расслабился, уткнувшись лбом в плечо Уилла и глубоко вздохнув. Спустя пару минут Майк с лёгким смешком отстранился, восстанавливая привычную маску. — Спасибо, сокровище... Но давай-ка сменим тему, а то мы слишком углубились в мрачные архивы. Теперь твоя очередь. В чём признается скромный Уилл? Уилл чуть хитро прищурился, откидываясь назад на подушки. — А могу я покаяться в грехах, которые я ещё не совершил... но до безумия хочу совершить прямо сейчас? Майк хмыкнул, заинтересованно подняв бровь от такого контраста: — О-о-о... А вот это уже интересно. Давай, попробуем. Уилл заглянул ему прямо в глаза и ровным голосом произнёс: — Моё первое порочное желание — я хочу попробовать «Белый Всплеск». Мне до дикости хочется испытать это необычное состояние... почувствовать, каково это — видеть мир глазами Омнифага. Майк с удивлением свистнул: — Ничего себе замашки! Уилл, «Белый Всплеск» — это жёсткий стимулятор для Ранга С. А как же откат? Чёрная слепота, дикие судороги... Не боишься отходняка? Уилл загадочно улыбнулся: — Вот тут начинается мой второй грех, Майк. Я знаю, что нейтрализовать побочный эффект от приёма «Белого Всплеска» можно только шоком от мучительной физической боли. И я также слышал, что традиционный метод нанесения татуировок на плоть H.M. — чертовски болезненный процесс. Майк замер, а затем его лицо расплылось в восторгающемся, безумном оскале: — То есть, ты хочешь принять «Белый Всплеск», а затем, прямо на пике отката, нанести себе татуировку?! Уилл молча кивнул. Он запустил руку в карман своих джинсов, извлёк оттуда аккуратно сложенный кусочек плотной бумаги и протянул его Майку. Майк развернул листок. На нём аккуратным, чётким почерком Уилла была выведена всего одна фраза: «Crush [on] me». — Я вложил в эту фразу всю суть наших отношений, — тихо и абсолютно искренне пояснил Уилл, смотря, как пальцы Майка гладят бумагу. — Наше сумасшествие, мою зависимость, твою силу над моим разумом... И я хочу, чтобы именно ты нанёс этот памятный знак на моё тело. Собственноручно. Майк разглядывал надпись несколько секунд, а затем тихо, низко расхохотался — в этом смехе снова прорезались те самые безумные, дьявольские нотки, которые так пьянили Уилла. — «Сломай меня»... «Влюбись в меня»... Потрясающая игра слов, Уилл. Чертовски интересное у тебя видение нашей связи. Но мне это безумно нравится. Если ты действительно этого хочешь — мы можем воплотить твои грехи в реальность прямо сейчас. Уилл на секунду затаил дыхание. Разум шептал, что это чистейшее безумие, опасный шаг за грань. Но кровь в жилах закипала от дикого адреналина, а предвкушение жгло грудную клетку лучше любого алкоголя. — Давай сделаем это, — выдохнул Уилл. — Жди здесь, сокровище. Я принесу всё необходимое, — Майк быстро поднялся на ноги и легко, бесшумно выскользнул из комнаты, сбегая по лестнице вниз. Уилл остался в «Цитадели греха» один. Он перевернулся на спину, подтянул колени, заворожённо разглядывая огни «Зенита» за панорамным окном. Сердце бешено колотилось о рёбра, а в груди разливалось сладкое, острое предвкушение перед той гранью, которую он выбрал переступить.

***

♫ Chris Grey - US AGAINST THE WORLD

Майк доставил всё необходимое за несколько заходов: сначала притащил огромное кресло с фиксаторами для всего тела, затем — металлический столик с инструментами, до кучи и камеру с планшетом. На четвёртый заход он пришёл с весьма важными вещами: в одной его руке был небольшой металлический кейс, а в другой — матовая стеклянная капсула, внутри которой покоилась единственная плоская таблетка белого цвета. — Ты уверен, Уилл? — Майк присел перед ним на корточки, приподняв капсулу на уровень глаз. — «Белый Всплеск» — это не винный букет и не забавы с плазмой. Он перекроит твою сенсорику до основания. Ты точно готов? — Более чем, — без колебаний ответил Уилл. Надо хватать момент, пока безумие бушует, притупляя разум и бдительность. Никто не знает, что преподнесёт следующий день. Нужно брать от жизни всё. Майк улыбнулся — чуть хищно, но с нескрываемой нежностью — и извлёк таблетку из капсулы. — Глотать не надо. Рассасывай до полного растворения. Уилл принял таблетку с его ладони и послушно положил под язык. Вкус оказался агрессивным, концентрированно-ментоловым, с резким химическим оттенком, от которого моментально занемели кончик языка и нёбо. Холодный, пробивающий ноздри и глотку пар словно прожёг путь прямиком к лёгким. Почти сразу Уилл почувствовал, как под кожей на щеках и шее побежали хаотичные, мелкие разряды статического тока. — У «Белого Всплеска» три этапа, — тихо пояснил Майк, опустившись рядом на подушки и с замиранием сердца наблюдая за реакцией его тела. — Первый — прибой. Мощные, физически ощутимые волны чистой энергии. Наслаждайся ими. Второй — шторм. Полное обострение всех рецепторов, когда твой разум заставляют выйти за привычные границы рамок Ранга C. И третий — цунами. Иллюзия абсолютно всемогущества, единства со всей материей. Но помни: когда цунами начнёт отступать, наступит откат. Как только почувствуешь это — мы перейдём к нейтрализации. Таблетка окончательно растворилась во рту, и в ту же секунду Уилла накрыло. Первый этап — Прибой — ударил в затылок так, будто он на безумной скорости прыгнул с тарзанки в глубокий каньон. Сердце замерло, а затем заколотилось с бешеной частотой, гоняя по венам не кровь, а жидкий адреналин. В груди вспыхнул будоражащий восторг, смешанный со сладким чувством падения и мгновенного взлёта. Уилл судорожно вдохнул, выгибаясь на подушках. Прибой без паузы перетёк в Шторм. Его сенсорика взорвалась. Воздух в комнате перестал быть невидимым — Уилл буквально чувствовал его плотность, его форму, прохладные течения от кондиционера, которые шевелили волоски на его руках. Цвета вокруг вспыхнули с нереальной, ослепляющей сатурацией. Ночной «Зенит» за панорамным окном превратился в сияющий карнавал световых струй: Уилл разглядел миллионы глубоких, неизвестных ему ранее оттенков ультрафиолета, янтарного и неонового индиго, о существовании которых даже не подозревал. Майк мягко коснулся его щеки. И это прикосновение отозвалось не на поверхности кожи — Уилл ощутил его глубоко внутри, в самых внутренних органах, словно чужие пальцы сжали само его сердце. Когда Майк наклонился и едва ощутимо поцеловал его в губы, этот контакт пробил тело Уилла до самых костей, отозвавшись горячей, невероятно приятной волной электричества. А затем пришло Цунами. Реальность окончательно растаяла. Сознание Уилла провалилось в чистую, абстрактную иллюзию. Комната, город, панорамное окно — всё распалось на мельчайшие точки, на сгустки сияющей энергии, на движущиеся атомы. Силуэт Майка рядом с ним превратился в ослепительный, вибрирующий вихрь из темно-фиолетовых и золотых нитей. Уилл чувствовал себя богом, держащим весь этот мир на кончиках пальцев, единым с каждым атомом Вселенной... Сколько длилось «Цунами» — секунды или часы — Уилл сказать не мог. Но в какой-то момент абстрактные нити начали блёкнуть, краски потускнели, а в висках зародилась тупая, пульсирующая боль. Откат подступал — «чёрная слепота» уже пробовала застлать края зрения. — Пора, Уилл... — пробился к нему сквозь пелену глухой, сдержанный голос Майка. — Ты точно готов пропустить через себя эту боль? Уилл напряжённо сглотнул, собирая в кулак остатки рассудка. — Назад пути нет... Я готов, — выдохнул он. — Правое предплечье. Майк не стал спорить. В углу комнаты уже стояло принесённое им специальное анатомическое кресло с плотными ремнями и фиксаторами для рук и туловища — техника, применяемая при сложных процедурах модификации мутантов. Рядом на колёсиках стоял металлический столик, на котором в стерильных лотках поблёскивали специальные лезвия, медицинские зажимы и флаконы с густым, тёмно-изумрудным составом. Уилл, с трудом поднявшись и доковыляв до места, сел в кресло. Майк быстрыми, выверенными движениями зафиксировал его плечи, корпус, руки и ноги, а затем плотно зажал правое предплечье в специальном титановом ложементе. Двинуться было невозможно. — Уилл, разрешишь запустить эфир в Apex? — Майк поднял планшет, на корпусе которого была укреплена отдельная внешняя камера на поворотном шарнире. — Вся тусовка должна видеть этот момент. Уилл кивнул. Пусть все видят, пусть все знают, что любовь не знает границ! Майк закрепил планшет на стене над креслом, фиксируя камеру, и взял в руку компактный пульт дистанционного управления. Дисплей на стене загорелся, Майк вошёл в приложение, запустил трансляцию, и на экране побежали первые сотни зрителей. Майк встал в кадр с хищной, артистичной улыбкой: — Привет всем, кто не спит в «Зените» и за его пределами! — непринуждённо начал Майк, помахав рукой в камеру. — Сегодня у нас эксклюзивный эксперимент. Мой цепной пёс Ранга C решился на то, на что многие из вас никогда не отважатся — сделать татуировку на плоти H.M. Вы все прекрасно знаете, как наше тело с его МутаГеном и регенерацией отторгает обычную краску. Поэтому мы используем древний, аутентичный метод. Майк взял в руку изящное, острое лезвие из титанового сплава: — Сначала на коже делаются глубокие надрезы прямо по контуру рисунка — прорезаются верхние мутагенные волокна. Затем в открытую рану заливается пигмент, который выжигает натуральную основу и подменяет на структуру краски. Процедура повторяется до тех пор, пока не будет виден результат. Кому-то требуется до десяти заходов... Но мы ограничимся четырьмя-пятью. Ах да... — Майк обольстительно улыбнулся в камеру, — татуировку он посвятил мне. Майк отложил пульт, подступил к предплечью Уилла и обработал кожу антисептиком. — Начинаем, — шепнул он, и его взгляд стал предельно собранным. Первый надрез вошёл в плоть. Уилл сжал зубы так, что эмаль затрещала. Боль была не похожа на обычный порез — лезвие рассекало живую, обострённую «Белым Всплеском» ткань, проникая прямо в нервные узлы. Но настоящий ад начался, когда Майк нанёс первую каплю пигмента. Краска в ране буквально закипела. Уилл выгнулся в ремнях, из его груди вырвался дикий, оглушительный крик. Это чувствовалось так, словно в рану засыпали раскалённые угли, смешанные с кислотой. Пигмент выжигал клетку за клеткой, ломая сопротивление МутаГена. — Остановиться, Уилл? — Майк замер над ним с лезвием в руке, в его глазах вспыхнуло беспокойство. — Н-нет... — тяжело дыша, сквозь слёзы прохрипел Уилл, ощущая, как боль от выжигания мгновенно заглушила накатывающую от «Белого Всплеска» чёрную слепоту. — Продолжай... Сделай это! Второй подход... Новый глубокий надрез по буквам, и Уилл кричал так, что сорвал голос, метался в ремнях, но крепкие фиксаторы держали намертво. Третий подход... Рана на предплечье превратилась в сплошное кровавое месиво, где в глубине плоти вспыхивали изумрудно-чёрные символы. Майк каждый раз останавливался, давая ему секунду, и каждый раз спрашивал: «Ещё?» И Уилл каждый раз шептал: «Да...» — Последний заход, сокровище, — тихо сказал Майк, набирая последнюю порцию краски в пипетку. — Держись... Лезвие в последний раз вошло в воспалённую плоть, завершая контур буквы «e» в слове «me». Майк влил остатки пигмента. Боль превысила все допустимые пределы человеческого и мутантского восприятия. Глаза Уилла закатились, тело в последний раз содрогнулось в ремнях, и он окончательно провалился в спасительное небытие. Когда Уилл пришёл в себя, адская боль в руке сменилась ровным, глухим жжением. Он лежал на полу, прямо на мягких подушках, укутанный в тёплый плед. Голова покоилась на груди Майка, а тот сидел, откинувшись на стену, и лениво листал экран своего смартфона, время от времени ехидно ухмыляясь. Трансляция была давно завершена. Уилл медленно поднял правую руку. Предплечье было аккуратно обработано защитным гелем. Прямо на коже, идеальным, ровным и глубоким чётким шрифтом выделялась свежая татуировка: «Crush [on] me». Краска легла безупречно, вплавившись в структуру кожи. — Красиво... — тихо прохрипел Уилл сорванным голосом. — Именно так, как я хотел... Майк, а ты... ты сразу отключил трансляцию, когда я отрубился? Майк оторвал взгляд от телефона и с улыбкой посмотрел на него: — Ещё чего! Я сначала довёл дело до конца, нанёс фиксатор, а уже потом вырубил эфир. Шоу должно быть закончено качественно. Майк повернул к нему экран телефона: — Почитай, что пишет чат Apex. Ты теперь местная звезда. Уилл прищурился, пробегая глазами по всплывающим сообщениям: @Viper_A: «Ничего себе! Ранг С выдержал выжигание пигмента без наркоза?! Респект парню, у него стальные яйца!» @Phantom_Apex: «Надпись — разрыв! Майк, где ты откопал этого безумца?» @Zero_G: «Ха-ха, но под конец он всё-таки отключился, как девчонка! Слабак Ранга С остаётся слабаком!» @Blood_Knight: «Качество работы — моё уважение. Но сама фраза... Он реально повёрнут на Майке». Но среди сотен восторгающихся и подкалывающих комментариев Уилл внезапно наткнулся на один, от которого у него ёкнуло сердце: @Pure_Blood_99: «Фу-у-у, Майк, ты серьёзно?! Ты целуешь Ранг C в прямом эфире?! Это же противоестественно и мерзко! Куда смотрит Инспекция?!» Уилл с немым удивлением и непониманием скосил глаза на Майка: — Ты... ты целовал меня во время трансляции? В приступах боли он явно пропустил что-то весьма важное. Майк лишь наигранно-игриво пожал плечами, не выпуская его из объятий: — Ну извини, сокровище, ты так красиво и отчаянно стонал от боли, что я просто не смог удержаться. — Майк! — Уилл обеспокоенно заворочался, слегка зажмурившись. — А если кто-то из этих моралистов сдаст нас в Опеку Крови или Инспекцию Лояльности?! Соитие и проявления чувств между Рангом А и Рангом С строго запрещены Конкордатом! Нас же просто... Майк тихо расхохотался, перебивая его и касаясь пальцем его губ: — Перестань, Уилл. В наших текущих обстоятельствах тебе пора уже наплевать на их законы. Ввязавшись в Игру, мы с тобой переступили и нарушили уже больше сотни предписаний Конкордата. Одним запретным поцелуем больше, одним меньше — какая разница? Уилл замер, вслушиваясь в его слова. И действительно... Порушенные правила, пролитая кровь в казино, «Белый Всплеск» и эта татуировка — он давно был за гранью законов Нового Мира. И это осознание больше не пугало. Оно пьянило. Уилл мягко положил левую ладонь на затылок Майка, притягивая его к себе. — Спасибо тебе... — тихо и глубоко произнёс Уилл, глядя ему прямо в глаза. — Спасибо, что помог мне пройти через это, и за татуировку. — И тебе спасибо, Уилл... — откликнулся Майк, и в его голосе прорезалась редкая, абсолютно искренняя нежность. — Спасибо за то, что ты так отважно посвятил мне свою боль. Они больше не произнесли ни слова. Майк наклонился, и их губы слились в долгом, глубоком и страстном поцелуе, в котором больше не было места страху, законам и правилам этого мира. Существовали только они двое на самом верху башни «Цитадели греха».

***

♫ Besomorph, The Tech Thieves - Anxiety

Карен Уилер не была бы собой, если бы упустила возможность выжать максимум из сложившейся ситуации. В её огромном, богом забытом замке на окраине «Зенита» наконец-то собралось внушительное количество «свободных рук». Полагая, что страх и лишние мысли лучше всего лечатся физическим трудом, хозяйка решила привлечь всю команду к наведению порядка. Задачи распределялись авторитарно и не без доли своеобразного юмора. Дастина, Хоппера и Робин, как самых технически подкованных, Карен беззастенчиво запрягла лазать по техническим шахтам и перебирать древнюю, коротящую силовую проводку замка. Всех остальных разбили по парам и раскидали по самым отдалённым, затянутым пылью и паутиной уголкам огромного сооружения. Чтобы исключить обвинения в фаворитизме, распределение проводилось по старинке — с помощью бумажных жребиев из глубокой хрустальной вазы. Уиллу выпал глубокий подвальный погреб. А его напарником по жребию стал Стив. Эдди, едва увидев результат, моментально попытался уломать Уилла поменяться бумажками: — Уилл, ну дружище, отдай мне погреб! Вы с Майком всё равно на своей волне, а мы со Стивом в пару секунд с уборкой разберёмся! — суетился Эдди, пытаясь заглянуть в глаза Уиллу. Однако Стив пресёк эти попытки на корню. Сложив руки на груди, он спокойно, но весьма доходчиво донёс своё мнение: — Всё остаётся, как есть. Эдди, мы с тобой в последнее время проторчали вместе, буквально срастаясь в единый организм. Мне нужно хотя бы пару часов передохнуть от твоего общества и гиперактивности. Пойдёшь убирать галерею на втором этаже, как и вытянул. Эдди лишь обречённо вздохнул, поджал губы, но спорить не стал, отправившись за швабрами. Погреб замка Уилеров напоминал подземный музей заброшенной роскоши и контрабанды. Высокие каменные своды уходили в глубокую тень, а вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи. Здесь штабелями стояли ящики с коллекционным вином урожаев прошлых десятилетий, пылились пузатые стеклянные банки с непонятным, заспиртованным биологическим содержимым, а в дальнем углу под брезентом угадывались стойки со списанным, но вполне боевым огнестрельным и холодным оружием. Тишину нарушал лишь тихий шорох деревянной мебели да размеренное поскрипывание швабры, которой Стив расчищал проход между ящиками. — Значит, финал Игры пройдёт во «Дворце Правых»... — тихо проговорил Стив, поднимая тяжёлый ящик и переставляя его к стене. — Резиденция Омнифагов в «Зените». Место, куда высшие приходят из Элизиума, когда им нужно спуститься к нам, грешным... Уилл, сдувая пыль со старинной пузатой бутылки, задумчиво кивнул: — У тебя есть мысли, кому из них мог понадобиться подпольный, эксклюзивный наркотик? У Омнифагов есть всё: власть, безграничный ресурс, доступ к лучшей жизни... Зачем им связываться с чёрным рынком? — Не знаю, — Стив остановился, опираясь на черенок швабры. — Может, кто-то из них ищет способы обойти ограничения Конкордата или расширить восприятие... А может, вся эта Игра — просто одна большая, кровавая ловушка для таких, как мы. Опека Крови и Инспекция только и ждут, когда мы зайдём слишком далеко. — Мы всё равно не можем отступить, — тихо, но твёрдо выдохнул Уилл. — Слишком много пройдено. Джонатана чуть не убили, Робин с Викки едва не сошли с ума от побочек... Пролито слишком много крови, Стив. Мы пойдём до конца. Стив пару секунд молча смотрел на него, а затем уголок его губ тронула едва заметная, усталая усмешка. — Ты татуировку набил? — абсолютно невзначай, между делом спросил Стив. Уилл от неожиданности чуть не выронил бутылку. В его глазах вспыхнул испуг, а щеки мгновенно залил румянец. — Ч-что?! — Уилл панически одёрнул длинный рукав толстовки, прижимая правую руку к боку. — С чего ты... С чего ты вообще это взял, Стив?! Ничего я не набивал! — Уилл, не смеши меня, — Стив покачал головой, возвращаясь к уборке. — Ты целый день ходишь, дёргано пряча правую руку и двигая ей так, будто у тебя там сплошная рана. Учитывая, какими дикими методами H.M. пробивают пигмент сквозь МутаГен, сопоставить твоё поведение с ночной трансляцией Майка в Apex было несложно. И да, я не Элита, но у меня есть купленный доступ к этой платформе. Уилл виновато опустил взгляд, понимая, что отнекиваться глупо. — Да... — тихо признался он, теребя забинтованное предплечье через ткань. — Сделал. Я... я хотел оставить след на своём теле в честь Майка. Понимаю, это звучит до ужаса наивно, глупо и по-детски... — Нет, Уилл, — внезапно перебил его Стив, и в его голосе не было и тени насмешки. — Я вовсе не считаю твой поступок наивным или глупым. Я тебя не осуждаю. Напротив... Это было чертовски смелое и безумное решение. Честно говоря, я в каком-то смысле даже завидую Майку. Не каждому везёт встретить кого-то, кто способен любить настолько отчаянно и безоглядно. Уилл удивлённо поднял на него глаза. Слова Стива звучали неожиданно искренне. Он помедлил немного, переминаясь с ноги на ногу, а затем решился задать вопрос, который давно крутился у него в голове: — Стив... А можно спросить? По поводу тебя и Эдди. Со стороны ваши взаимоотношения... Ну, они выглядят так, будто вы давно уже не просто друзья. Стив тихо усмехнулся, опираясь спиной на деревянный стеллаж с вином. — У нас с Эдди всё совсем не так, как у вас с Майком, Уилл, — произнёс он. — Между тобой и Майком образовалась связь, вымощенная на самых бурных, диких чувствах. Там и ментальная зависимость, и психологическая привязанность, и бешеный гормональный всплеск... Ну и, чего уж греха таить, абсолютно одинаковые, специфические предпочтения в извращениях. Уилл мгновенно вспыхнул до корней волос и густо покраснел, отводя взгляд в сторону, на что Стив лишь понимающе хмыкнул. — А вот наша история с Эдди началась совсем с другого, — продолжал Стив, его взгляд стал задумчивым. — Она началась с дружбы. С тайной дружбы. Звучит довольно нелепо, правда? Обычно тайными делают романтические связи. Но мои родители, пророчившие мне статус Ранга А, следили за каждым моим шагом. Они категорически запрещали мне общаться с кем-либо ниже Ранга B, считая, что плебеи будут тянуть меня вниз. Поэтому нам с Эдди приходилось дружить тайком. И эта тайна, эта вечная запретность изначально заложили между нами какую-то недосказанность, которая потом исказила всё. Стив вздохнул, глядя на свои ладони. — Когда Эдди инсценировал свою смерть, я долго находился в полубезумном состоянии. Я знал, что он живой, но не был до конца уверен. И пока его не было, я так много думал о том, кем он был для меня, что испугался собственных мыслей. И в панике поспешил вступить в отношения с Нэнси... Это стало фатальной ошибкой. Да, я искренне полюбил Нэнси, но эти осколки прошлого с Эдди постоянно всё отравляли. Когда Эдди вернулся, у меня будто от сердца отлегло. Я думал: ну вот, теперь мы сможем стать нормальными, открытыми друзьями. Но Эдди начал вести себя странно, постоянно бросал двусмысленные фразы, провоцировал... Стив на мгновение замолчал, и его лицо омрачилось. — А самую главную ошибку я совершил сам, когда проводил ему прямое переливание крови. По правилам H.M., чтобы при переливании не сформировать с реципиентом так называемую «кровную связь», донор должен сохранять абсолютно холодный, отстранённый разум. А я... Я в тот момент не мог сдержать эмоций. Я дико боялся за его жизнь. И в итоге своими же руками создал не только физический канал, но и глубокую эмоциональную сцепку. — И каков результат? — тихо спросил Уилл, затаив дыхание. — Ну, в бою от этого огромный плюс, — признал Стив. — Мы можем буквально объединять наши силовые поля и способности, резонанс возрастает в сотни раз. Но в обычной жизни между нами теперь творится чёрт знает что. Я смотрю на Эдди и просто не могу понять... То, что я к нему чувствую — это мои настоящие, искренние чувства? Или это просто работает созданная мной кровная связь, которая путает мысли? История Стива отозвалась в душе Уилла невидимой, тревожной струной. Выслушав его, Уилл погрузился в глубокое молчание. В его голове, будто отравленная капля, зародилась пугающая мысль. «А что, если и у нас всё так же?..» — подумал он, и сердце в груди сжалось от внезапного холода. Ведь их плотный, безумный контакт с Майком тоже начался не с чистого листа. Он начался с подпольного препарата, содержавшего в себе прямую кровь Майка. С того самого момента, как эта кровь попала в организм Уилла, его тянуло к Майку с непреодолимой, пугающей силой. Может ли быть так, что все его чувства, его болезненная влюблённость, эта татуировка на предплечье и готовность терпеть адскую боль — это просто результат созданной биохимической, эмоционально-физической связи? Что его просто «программирует» кровь Ранга А? Уилл взглянул на своё забинтованное предплечье. Но затем в его памяти вспыхнул вчерашний вечер. Нежные прикосновения Майка в полумраке «Цитадели греха». То, как Майк без привычного пафоса шептал о своей давней боли и умершей девушке. То, как он крепко и бережно держал Уилла на руках, когда тот очнулся после выжигания татуировки... Уилл тряхнул головой, изгоняя сомнения. Нет. Химия и МутаГен могли запустить эту реакцию, да. Но то, что произошло между ними потом — их разговоры, их доверие, их готовность защищать друг друга вопреки Конкордату и всему миру — не подделать никаким препаратом. Их чувства были настоящими. Пусть они граничили с безумием, зависимостью и опасностью, но это были их настоящие чувства. — Мы найдём ответы, Стив, — тихо, но уверенно произнёс Уилл, поднимая взгляд на напарника и сжимая пальцы в кулак. — На последнем этапе, во «Дворце Правых»... Мы разберёмся со всем этим. Стив посмотрел на него, и в его глазах блеснуло уважение. — Обязательно разберёмся, Уилл. А теперь давай дочистим этот подвал, пока Карен не отправила нас перебирать запасы провизии.