Chapter 35. Чаепитие

♫ Vendetta Beats - Elden

Утренний ветер Пустот приносил с собой запах пыли и морозного воздуха, перемешиваясь со смолистым, тяжёлым ароматом расположенного неподалёку массива лесов «Зенита». На этой опасной границе двух миров время, казалось, застыло. Уилл стоял на сухой земле, свирепо дыша, его пальцы всё ещё со скрежетом впивались в плечо Майка. Лицо Майка, испачканное размазанной подсохшей кровью, выражало тупую, упрямую уверенность, но в глубине его тёмных глаз всё ещё плавала мутная пелена только что прерванного транса. Однако все их внутренние демоны и разборки моментально отлетели на второй план перед той угрозой, что выросла прямо перед ними. Генри. Он стоял в паре метров, скрестив руки на груди, слегка наклонив голову набок. Его безупречно скроенный костюм Омнифага выглядел чужеродно среди выжженной степи, а в глазах играла холодная, сытая ухмылка высшего хищника. Чуть впереди него переминалась с ноги на ногу Эл. Девушка судорожно перебирала дрожащие пальцы, её плечи вздрагивали от бесшумных слёз, а взгляд был полон умоляющей, почти детской вины. — Уилл... Майк... Пожалуйста, выслушайте его, — её голос ломался, тонул в задыхающихся всхлипах. — Он... он не хотел ничего плохого. Генри правда на нашей стороне! Мы должны прислушаться к нему! Внутри Уилла вспыхнул дикий, слепящий янтарь ярости. В груди всё сжалось от невыносимой боли — видеть, как его сводная сестра, его «близнец», которую их семья когда-то вырвала из адских подвалов «Сырья», теперь выступает рупором для этого чудовища, было невыносимо. «Он заставил её. Он чем-то угрожает ей, — лихорадочно билась в висках Уилла единственная спасительная мысль, пытаясь защитить Эл от обвинений в предательстве. — Или промыл ей мозги. Надавил на её страхи перед законом, искусно сыграл на травмах... Не могла она добровольно привести его сюда! Не могла!» Уилл мгновенно заслонил собой Майка, хотя тот уже сделал шаг вперёд, оскалившись и выдвинув длинные, хищные клыки Ранга А. МутаГен в жилах Уилла отозвался глухим, опасным рыком. Они оба встали в полную боевую стойку — натянутые, как струны, готовые вцепиться Омнифагу в глотку, несмотря на всю самоубийственность этой затеи. Ненавидеть Генри было так же естественно, как дышать. — На нашей стороне? — с ненавистью выплюнул Уилл, его голос сорвался на хрип. — Эл, ты совсем сошла с ума?! Забыла, что этот ублюдок сделал?! Из-за его псов Джонатан чуть не сдох, ему лёгкие пробили! Викки чуть не погибла от вируса! А Стив, Эдди и Дастин?! Они прямо сейчас в замке превращаются в единый обезображенный организм! И ты говоришь, что он на нашей стороне?! Генри тихо, снисходительно вздохнул, будто слушал капризного ребёнка, и сделал полшага вперёд, даже не потрудившись принять защитную форму. — Ах, юность... Слишком много эмоций, слишком мало фактов, — развёл руками Омнифаг, и его голос прозвучал обволакивающе мягко. — Уилл, милый мальчик, я ведь уже всё исправил. Разве ты не знал? Это именно я лично нашёл донора органов для твоего драгоценного Джонатана и оплатил экстренную операцию. Это по моему распоряжению в ЦМБ доставили стабилизирующий комплекс, после которого Викки пошла на поправку. И, дабы закрыть тему вашей троицы в замке Уилеров... Мои личные медики и пара специалистов из Омнифагов уже час как находятся там. Они осторожно расцепляют сформировавшийся резонанс Стива, Эдди и Дастина. Они не станут единым организмом. Я всё уладил. На секунду повисла пауза, и тут Майк, стоявший за спиной Уилла, не выдержал. Он закинул голову и безумно, оглушительно захохотал — звонко, с надрывом, с ядовитым сарказмом, который всегда проявлялся у него в моменты смертельной опасности. — О-о-о, браво! Герой года, сука! — Майк отсмеялся, резко оборвал хохот. — Сначала избил, изувечил, сломал жизни, а потом прибежал с бинтиком и ёбаным пластырем! «Я всё исправил»! Какая трогательная забота, я сейчас расплачусь! — Хватит зубоскалить, — отрезал Уилл и вместе с Майком одновременно рванул вперёд. Они двинулись молниеносно: Майк зашёл слева, выбросив вперёд уплотнившуюся, когтистую кисть, а Уилл, подстёгиваемый вспышкой адреналина, попытался сбить Генри с ног. Но для Омнифага их атака была не быстрее полёта сонной мухи. Генри даже не изменился в лице. Неуловимым, смазанным движением он просто перехватил запястье Майка, выворачивая его под тошнотворным углом, а второй рукой жёстко упёрся Уиллу в грудь, мгновенно заблокировав его импульс и сбив дыхание. Волшебная, давящая аура Высшего Хищника накрыла ребят, пригвоздив их к земле. — Остыньте, — холодно и спокойно произнёс Генри, слегка сжав пальцы на запястье Майка, отчего тот шикнул сквозь зубы. — В вашем текущем... весьма шатком положении вступать в прямой конфликт с Омнифагом — глупость мирового масштаба. Пора бы включить мозги. На вашу маленькую компанию нацелилась Инспекция Лояльности. Вы для них — красная тряпка. И пока вы тут устраиваете кровавые пикники на обочине, я удерживаю баланс. Ваши семьи — и твоя, Уилл, и твоя, Майк — а также все ваши друзья прямо сейчас находятся под надёжной защитой моей личной делегации. Без моего покрова их бы уже паковали в «Стазис-9» или везли на переработку. Генри чуть ослабил хватку и улыбнулся — тонко, ехидно, глядя прямо в горящие глаза Майка: — Кстати, об Инспекции... Они уже совершили набег на полигоны фауны. Твоего отца, Тэда, они забрали. Направили в изолятор для допроса. Ох, и они очень, очень хотели прихватить с собой твою малышку-сестрёнку, Холли... Но я, к счастью, успел увести её буквально из-под их носа. — Что?! — зрачки Майка сузились до точечных нитей, вены на его шее вздулись. — Что ты с ней сделал, паскуда?! Где Холли?! Я из тебя кишки выпущу!! Майк снова зарычал, готовый ломать собственные кости, лишь бы добраться до горла Генри, но между ними вклинилась Эл. Она подбежала, хватая Майка за локти и оттаскивая назад: — Майк, нет! Поклянусь чем угодно, он ничего с ней не сделал! — закричала Эл, захлебываясь слезами. — Я сама видела Холли! С ней всё в порядке, она улыбается, платья выбирает! Она временно находится в безопасном крыле Элизиума, под охраной! Вся ваша семья будет в безопасности, если вы просто выслушаете Генри! Яростный порыв Майка захлебнулся. Уилл застыл, переводя переполненный шоком взгляд с плачущей сестры на невозмутимого Омнифага. Дикий, ослепляющий гнев внутри Уилла начал медленно, но неумолимо проседать, уступая место полнейшему, липкому замешательству. В голове образовался хаос. Они с Майком переглянулись — в глазах Майка читалась та же самая растерянность, смешанная с рьяным оскалом загнанного зверя. Что, чёрт возьми, происходит? Покровитель? Спаситель? Человек, который только что шантажировал их и ломал им жизни, теперь выступает в роли единственного защитника их близких? В какую игру играет этот монстр? Уилл сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать дрожь в голосе, и шагнул вперёд: — Ты... ты же не из благих побуждений нам помогаешь, так ведь? — голос Уилла звучал тихо, но в нём выкристаллизовалась чуткая настороженность. — Не надо строить из себя святого, Генри. Ты никогда ничего не делаешь просто так. Что тебе нужно взамен? Чего ты хочешь? Генри удовлетворённо хмыкнул, будто только и ждал, пока они перейдут к языку взрослых людей. — Разумный вопрос, Уильям. Я хочу предложить вам сделку. Выгодную сделку для всех нас. Но обсуждать её детали на пороге Пустот, где из каждого куста за нами может наблюдать разведка Трибунала — мягко говоря, непрофессионально. Предлагаю переместиться в более безопасное и... комфортное место. Мой глайдер стоит за холмом. Прошу за мной. Уилл замер, в нём снова вспыхнуло недоверие. Майк, наконец, вырвался из захвата Эл и рванул к Уиллу, загораживая его собой. — Куда ты собрался нас везти? — подозрительно спросил Майк, сжимая кулаки. — В «Зиккурат Безмолвия»? В подвалы Трибунала? Или сразу на фермы в «Пастораль», к остальному Сырью? Генри искренне, раскатисто рассмеялся, закинув голову. — В «Пастораль»? Ох, Майкл, у тебя богатая фантазия. Никто не поступает так жестоко с настоящими драгоценностями. Вы ведь не просто мутанты, вы — редчайший прецедент, уникальный инструмент, способный перевернуть законы Нового Мира. Выбрасывать вас на фермы было бы варварством. Нет. Мы отправимся прямо в Элизиум. Вы ведь так упорно рвались туда всё последнее время, словно это ваш отчий дом. Уилл и Майк снова переглянулись, ощущая, как холодная волна подозрительности накрывает их с головой. Элизиум? Обитель Омнифагов, самое закрытое и защищённое место на планете? — С чего это вдруг такая щедрость? — с опаской спросил Уилл, не сводя глаз с Омнифага. — Ты всё это время упорно вставлял нам палки в колёса. Ломал наши планы, охотился за нами, не давал и шага сделать к Элизиуму! А теперь ты просто открываешь нам двери? — Я всё обдумал, — спокойно ответил Генри, поправляя манжеты. — И понял, что намного проще и безопаснее посодействовать вам в вашем стремлении, чем ловить вас по окрестностям. Это минимизирует урон, который вы — два нестабильных юнца, не осознающих всей мощи и опасности своих способностей — можете нанести Новому Миру. К тому же Элизиум идеально защищён. Пройти через его силовые барьеры и найти скрытые входы могут только Омнифаги и те, кто находится в их личном сопровождении. Без меня вы туда никогда не попадёте. Генри сделал короткую паузу, хитро прищурился и добавил с едва уловимой издёвкой: — Вы, конечно, можете остаться здесь и подождать другого Омнифага... Например, Билли. Но, во-первых, если вы свяжетесь с ним, я больше не смогу гарантировать безопасность ваших семей и друзей. А во-вторых... Я очень сильно сомневаюсь, что вы вообще его дождётесь. Последняя фраза про Билли прозвучала как скрытая, зловещая угроза. Она больно зацепила Уилла. Что с Билли? Где Макс? Но спрашивать прямо сейчас, на глазах у Генри, показывая свои слабые места, Уилл и Майк не стали. Они обменялись быстрым, безмолвным взглядом. Разговор без слов занял всего секунду: в глазах Майка Уилл прочёл «Это ловушка», а в своих собственных выразил «У нас нет выбора». Их семьи в заложниках, друзья под прицелом, Холли в Элизиуме, а перед ними — единственный путь вперёд. — Ладно, — скрепя сердце, выдохнул Уилл, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия неизбежной беды. — Мы пойдём с тобой. Показывай свой глайдер. Генри торжественно улыбнулся, повернулся и шагнул в сторону зарослей, а Эл, кинув на ребят ещё один полный боли и вины взгляд, тихо поплелась следом. Уилл и Майк сделали первый шаг в расставленный для них капкан.

***

♫ Lilia - ЗОВ

Панорамные окна ультра-элитного глайдера Генри заглушали внешний мир до едва слышного, приглушённого шелеста. Салон глайдера больше напоминал закрытую лаунж-зону для высшего общества: гигантский, невероятно просторный, с анатомическими креслами из мягчайшей, идеально белой кожи, принимавшими форму тела, едва в них опускался пассажир. Встроенный мини-бар переливался мягкой подсветкой, внутри царила глубокая, убаюкивающая, расслабляющая атмосфера. Здесь даже воздух ощущался иным — обогащённым лёгкими ионами и еле уловимым, элитным ароматом древесных нот. Техника Элизиума работала безупречно и абсолютно бесшумно, подавляя любую вибрацию. Это был не просто глайдер Ранга А, двигающийся по заданным линиям Зенита. Глайдеры Элизиума являлись настоящими летательными аппаратами, способными парить в открытых небесных эшелонах на огромной высоте без опоры на силовой каркас городской инфраструктуры. Уилл сидел напротив Майка. Внутри него всё сжималось от липкого напряжения: мысль о том, куда именно они направляются и кто выступает их «покровителем», заставляла сердце замирать в груди. Взгляд Майка, напротив, казался привычно расслабленным, но за этой внешне вальяжной позой скрывалась скрытая собранность. Эл, сидя рядом, с любопытством поглядывала по сторонам. Глайдер стремительно набирал высоту, уходя далеко за пределы куполов и высоток Зенита. За окном простиралась бескрайняя синева, когда аппарат неожиданно замедлил ход перед абсолютно пустым участком неба. Уилл невольно подался вперёд. Прямо перед ними на невероятной высоте из ниоткуда начали проявляться очертания монументальных арок — «Главные ворота» Элизиума. Они возникли из воздуха, словно сотканные из преломлённого света и жидкого серебра. В следующий миг глайдер мягко прошёл сквозь невидимый частотный барьер. Уилл вздохнул и замер. Состояние изменилось мгновенно и фундаментально. Это было похоже на то, как если бы из раскалённой до предела головы разом выдернули все тревожные мысли, оставив лишь звенящий, идеальный штиль. Тяжёлый груз страха, изнуряющая боль, сомнения, мучившие его всё утро, и постоянная паранойя — всё исчезло без следа. Мышцы плеч и спины расслабились сами собой, а разум погрузился в абсолютно чистое, созерцательное спокойствие. Никаких панических атак, никакого лишнего шума. Генри, сидящий во главе салона с неизменным, едва заметным изяществом, уловил эту перемену во взгляде и слегка улыбнулся: — Очищающий эффект барьера. В Элизиуме нет места низменным человеческим страстям, хаосу и разрушительным эмоциям. Барьер мягко приводит разум в абсолютное равновесие. Уилл ошеломлённо моргнул. Если бы ему кто-то рассказал об этом в Субурбии или на собраниях «Тени Цепи», он бы лишь саркастично ухмыльнулся и ни за что не поверил. Но сейчас, ощущая эту невероятную, почти стерильную тишину внутри собственного разума, он на собственной шкуре проживал то, что казалось сказкой или научной фантастикой. Глайдер плавно скользил над просторами Элизиума, и Уилл невольно думал, что смотрит на ожившую иллюстрацию из канонических учебников и познавательных порталов. Внизу открывался потрясающий панорамный вид. Это не просто район, это был безупречный симбиоз хайтека и девственной природы. Никаких серых магистралей или привычных улиц — только изящные гравитационные платформы, бесшумно парящие над землёй. Архитектура «Обителей Духа» поражала: виллы из самовосстанавливающегося «живого» камня были ювелирно интегрированы прямо в естественные скалы и многовековые реликтовые леса. Никаких глухих стен — прозрачные силовые поля и «умное» стекло полностью стирали грань между внутренним убранством и окружающим пейзажем. Вдали виднелись величественные «Палаты Мысли» и уединённые «Сады Истока», тонущие в изумрудной зелени «Зелёного Пояса». Всё вокруг было настолько совершенным, неприкосновенным и вечным, словно Уилл попал в библейский Эдем, до которого никогда не дотягивались грязь и разрушения внешнего мира. Уилл заворожённо припал к окну, ощущая восторженное оцепенение. Реальность действительно один в один совпадала с парадными картинками с правительственных сайтов. — Красиво, правда? — с лёгким скепсисом протянул Майк, опираясь подбородком о руку и мельком глянув в окно. — Вот только не забывай, где находишься. Всё это совершенство может быть сфальсифицировано мощнейшей грандиозной иллюзией. Идеальная обёртка для идеального загона. Генри слегка повернул голову к Майку, и в его глазах вспыхнул мудрый, вековой огонёк: — Иллюзия, мой молодой друг, напрямую связана с человеческим сознанием, с его мыслями, эмоциями и устремлениями. Всякая мысль, любой чувственный порыв — это продукт разума. А всё, что создаёт разум, состоит из энергии — ровно так же, как всё живое и материальное в этой Вселенной. А значит... иллюзия абсолютно так же реальна, как и осязаемое окружение, к которому вы привыкли прикасаться. Уилл затаил дыхание, услышав эти слова. «Иллюзия так же реальна...» В памяти мгновенно вспыхнул образ Билли. Тогда, во время их последней встречи, погружённый в морок, Билли сказал Уиллу то же самое. Почти слово в слово, с той же интонацией. Сердце Уилла пропустило удар. Это не могло быть случайным совпадением. Внутри зародилась лихорадочная мысль: что, если эти фразы — вовсе не философия Омнифагов, а зашифрованные подсказки к чему-то куда более важному и масштабному? К ключу, который ищет Сопротивление? Внизу, среди сюрреалистичных пейзажей, показались фигуры Омнифагов. Уилл всматривался в них с невольным трепетом. Несколько существ плавно перемещались на индивидуальных световых платформах. Другие стояли группами возле абстрактных строений, мало похожих на привычные жилые дома: конструкции из жидкого кристалла меняли форму прямо на глазах, преломляя солнечный свет в невозможные спектры. Некоторые из Омнифагов пребывали в своём полном, устрашающем облике высших монстров — с величественными гранями, мерцающими покровами и изящными, но смертоносными анатомическими формами. Другие сохраняли безупречный человеческий облик. Но и тех, и других объединяло одно: они выглядели ненормально чистыми, ослепительно белыми и монументальными, словно ветхозаветные ангелы. В них сочетались сбивающая с ног эстетическая красота и тихая, непостижимая сила, от которой веяло древней опасностью. С высоты было видно, как эти высшие существа заботливо облагораживают воссозданные сады, аккуратно касаясь редких растений, и направляют своих подопечных. Выглядело это почти свято, нереалистично праведно. — Элизиум — это не просто привилегия, — тихим, но глубоким голосом заговорил Генри, наблюдая за взглядом Уилла. — Это воплощение небесных даров. Возможность получить настоящее благословение и прожить лучшую жизнь после мучительных земных испытаний. Бессмертные смотрят на мир совершенно иначе. Мы по-другому воспринимаем само время, по-иному видим тонкие грани между жизнью и смертью. Поэтому то, что люди с лёгкостью уничтожают и оскверняют, Омнифаги пылко пытаются сберечь и довести до идеала. И наоборот. То, о чём так пекутся нижние уровни, не имеет никакой ценности для Омнифагов. Очищающий эффект барьера подавил панику, но не смог полностью заглушить присущую Уиллу въедливую справедливость. Он не сдержался от лёгкого сарказма: — Если вы, Омнифаги, настолько праведные, добрые и так сильно любите всё живое... зачем же тогда выращиваете на фермах людей и поедаете их? Майк навострил уши, а Генри лишь неторопливо повернулся к Уиллу. На его лице не было ни капли гнева — лишь спокойная, снисходительная мудрость: — А чем мы отличаемся от людей прошлого, Уилл? От тех людей, которые так же заботливо выращивали скот на зелёных лугах, берегли его от болезней, а затем забивали ради пищи и продолжения своего существования? Эта фраза ударила Уилла сильнее, чем он ожидал. На секунду в салоне повисла нерушимая тишина. Мысли Уилла хаотично закружились, выстраивая холодную, беспощадную логику: пищевая цепочка. Всё это время человечество считало себя вершиной эволюции, но мир просто явил следующую ступень. И в этой новой реальности люди стали лишь тем самым скотом. Глайдер начал плавное снижение и замер над гигантской воздушной платформой, примыкающей к владениям Генри. Дворец Генри не поддавался никакому привычному архитектурному описанию. Это было абстрактное, грандиозное сооружение, бросавшее вызов законам физики. Огромные башни дворца представляли собой колоссальные, живые деревья из белоснежного камня, чьи кроны уходили высоко в облака. Основным входом во дворец служила монументальная, рассечённая скала, с вершины которой с шумом низвергался кристально чистый водопад. Пройти внутрь можно было только сквозь эту водную стену. Сады, окружавшие дворец, буйствовали сюрреалистичной флорой: растения непрерывно меняли оттенки, формы и текстуру, так что при взгляде на них создавалось ощущение, будто смотришь в медленно поворачивающийся калейдоскоп. Уилл вышел из глайдера и на мгновение замер. Он поймал себя на том, что искренне воодушевлён и очарован увиденным. Это великолепие опьяняло. Но сразу за первым порывом восторга пришло холодное осознание: всё это — лишь невероятно красивая, идеальная ловушка для человеческого сознания. Позолоченная клетка. — Майк! Из группы детей, весело игравших неподалёку на одной из переливающихся лужаек сада, выбежала светловолосая девчонка. Холли. Она с радостным криком бросилась прямо к брату. Майк мгновенно изменился. Вся его привычная дерзость и цинизм Элиты слетели в ту же секунду. Он подхватил Холли на руки и крепко прижал к себе. Взгляд Майка стал невероятно мягким, тёплым, наполненным глубокой, трепетной нежностью. Уилл, стоявший рядом, притих. Наблюдая за этим настоящим, искренним Майком, он почувствовал, как что-то тёплое и трепетное коснулось его собственного сердца. Такой Майк — уязвимый, любящий и защищающий — трогал до самых глубин души. — Холли... Всё хорошо? Тебя никто не обижает? Как ты себя чувствуешь? — Майк беспокойно и судорожно осматривал сестру, гладя её по волосам. Холли выглядела абсолютно счастливой и беззаботной: — Всё хорошо, Майк! Обо мне здесь так сильно заботятся! И тут столько ребят, мы постоянно играем, здесь ужасно интересно! Майк насупился и оглядел играющих неподалёку детей: — Кто вообще все эти дети? Генри подошёл ближе, мягко сложив руки: — Раньше они были Сырьём. Находились в разных секторах Пасторали. Плохое, «негодное» Сырьё со слабыми показателями, которое система обычно отправляет на утилизацию или переработку. Но дети невинны и чисты, у них должно быть право проявить себя. Поэтому я изымаю таких детей из Пасторали и лично наблюдаю за их развитием. Если они ведут себя послушно, проявляют свои лучшие качества и тягу к прекрасному, я дарую им право остаться в Элизиуме в качестве моих помощников и вольных слуг. Уилл сжал кулаки, слушая этот благосклонный бред. Он не удержался: — А что с остальными? С теми детьми, кто не показал себя с «лучшей стороны»? Генри лишь загадочно и едва заметно улыбнулся, оставив вопрос Уилла без ответа. Затем он плавно повернулся к Эл: — Эл, будь добра, останься снаружи и поиграй пока с Холли. А вас, молодые люди, я прошу проследовать за мной. Генри направился прямо к главному входу — к шумящему водопаду, падающему с высокой скалы. Майк не хотя отпустил младшую сестру и пообещал чуть позже вернуться к ней. Уилл дождался утвердительного кивка от Майка, и они зашагали вслед за Генри. Уилл зажмурился, ожидая удара ледяной воды, но прикосновения так и не последовало. Одежда осталась абсолютно сухой. Однако в тот момент, когда он пересекал водную гладь, его накрыла мощнейшая, сбивающая с ног ментальная волна. В сознании Уилла вспыхнули яркие, гипертрофированные, почти ощутимые воспоминания: вот они с Майком предаются безудержному, страстному разврату, вот Уилл жадно пьёт горячую кровь из шеи Майка, растворяясь в запретном и порочном экстазе... Вспышка была настолько сильной, что Уилл чуть не пошатнулся, задыхаясь от неожиданности. Генри, шедший впереди, слегка ухмыльнулся и, не оборачиваясь, произнёс с лёгким, весьма неискренним извинением: — Прошу прощения. Вход запятнанным людям в мой дворец строго воспрещён, поэтому барьер водопада принудительно вычищает скверну и порочные грехи. Впрочем, не обращайте внимания, это чистая формальность. На ваши личности и память это никак не повлияет. Уилл судорожно перевёл дыхание, чувствуя, как смущение и стыд заливают лицо, но тут же замер от открывшегося перед ними вида. За водопадом располагался грандиозный, роскошный зал. Вся отделка была выполнена в нежно-голубых и лазурных тонах. Предметы интерьера — изящные столы, кресла, статуи — были абсолютно прозрачными, словно весь дворец был высечен из монолитных глыб векового льда. Не успели они сделать и пары шагов, как из боковых арок к ним поспешно вышли люди, облачённые в свободные голубые одеяния, напоминавшие мягкие хлопковые халаты. Они синхронно остановились прямо перед Уиллом и Майком и одновременно опустились на одно колено, низко склонив головы перед прибывшими. — Вам необходимо проследовать за слугами, — произнёс Генри, останавливаясь. — Они подготовят вас к чаепитию. Слово «чаепитие» прозвучало в стенах этого холодного, сюрреалистичного дворца настолько бытово и дико, что Уилл нахмурился: — Чаепитие? Что ещё за чаепитие? Генри ничего не ответил. Он лишь загадочно улыбнулся и молча удалился в глубину голубых галерей. Уилл повернулся к Майку. Тот выглядел крайне напряжённым: — «Чаепитие»... — тихо, с долей досады пояснил Майк. — Это их терминология. Процесс «ты — мне, я — тебе» перед аудиенцией с Омнифагами. Прежде чем высшие соизволят ответить на твои вопросы, жаждущие получить ответ должны открыто сообщить, что именно они хотят узнать. А затем Омнифаг сам назначает цену за эту информацию. В Элизиуме ничего не бывает бесплатно. — А о какой подготовке шла речь? — Уилл с опаской посмотрел на склонившихся слуг. — Чаепитие — это не просто дипломатическая встреча за столом, — Майк сжал челюсти. — Это настоящий ритуал. У тех, кто прозвал себя Божествами, свои особые заскоки и требования к чистоте тех, кто к ним приходит. Уилл глубоко вздохнул, утихомиривая оставшиеся эмоции. Он посмотрел на замерших в поклоне слуг в голубых халатах, затем на Майка. — Что ж... — тихим, но решительным голосом произнёс Уилл. — Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать. Он кивнул слугам, давая понять, что готов проследовать за ними.

***

♫ MAIRAL - mystical circle

Зал, куда слуги отвели Уилла и Майка, напоминал монументальную, стерильно-белую гримёрку, полностью высеченную из прозрачных, словно застывших во льду монолитов. Поверхности преломляли холодный свет, отбрасывая блёклые, призматические блики на стены. Уилла жутко мутило. Эта навязчивая, возведённая в абсолют «чистота» Элизиума давила на психику, вызывая ощущение нарастающего клаустрофобного бреда. После душных, живых улиц Субурбии и неона Зенита местный воздух казался не просто стерильным — он казался мёртвым. В ушах Уилла зазвенело, и сквозь этот звон пробились тихие, шелестящие полушёпоты, будто идущие из самых углов ледяной комнаты: «Отбрось грехи в обмен на душу...» «Стань частью вечного, отказавшись от мирских страстей...» «Плоть — лишь временный сосуд, отдай её истоку...» Уилл зажмурился, сжимая зубы до скрипа. Галлюцинация? Или барьер Элизиума так искусно въедался в подсознание, вычищая из него остатки человеческой природы? Он перевёл мутный взгляд на Майка. Тот стоял чуть отдалённо, расправив плечи, но по сжатым в узкую линию губам и слегка побледневшей коже Уилл понял: Майку тоже было невыносимо тошно. Даже привычный спесивый лоск Ранга A сейчас не защищал его от ментального давления этого места. Безмолвные слуги в голубых халатах действовали быстро и с пугающей синхронностью. С гостей сняли прежние вещи и облекли их в белоснежные комплекты из плотного, невероятно мягкого на ощупь хлопка — свободные рубахи и простые брюки. — Эта ткань соткана из биоволокна Обители, — тихо, почти безэмоционально произнёс один из слуг, не поднимая глаз. — Она тонко чувствует фальшь, ложь и притворство. Если ваши помыслы окажутся нечисты, а слова — лживыми перед лицом Высшего, белоснежная нить немедленно нальётся серыми пятнами гнили. Уилл нервно сглотнул, чувствуя, как ткань прилегает к груди. Спрятать истинные мысли здесь становилось практически невозможно. Но самым жутким элементом подготовки стала обувь. На ноги Уиллу и Майку надели тяжёлые, литые туфли из того же прозрачного, ледяного материала. Эти туфли больше были похожи на изящные, но строгие кандалы. Каждая стопа весила будто по десятку килограммов. — В Элизиуме жизнь идёт неспешно. Здесь нет суеты смертных. Эта обувь научит ваши тела жить в такт времени нашего господина, — пояснил слуга. В качестве финального, почти ритуального штриха слуги нанесли на лоб и запястья Уилла и Майка по капле густой, прохладной эссенции с запахом жжёного полынного воска и озона, окончательно завершая образ пленников, подготовленных к священнодействию. Слуги отвели их к высоким зеркальным дверям, размещённым вплотную друг к другу. Когда монолитные створки бесшумно разошлись, Уилл и Майк одновременно сделали первый, с трудом дающийся из-за обуви, шаг и вошли в главный зал аудиенций. Интерьер поражал своей величественной пустотой. Огромное, залитое мягким светом пространство из нежно-голубого, прозрачного камня было абсолютно лишено привычной мебели. Лишь в самом центре на возвышении виднелся монументальный зеркальный трон, на котором вальяжно восседал Генри. А прямо у подножия этого трона лежали две небольшие бархатные подушки для коленопреклонения. Уилл сразу понял, к чему всё ведёт: их ведут на поклон. — Надо же... Позаботился о наших коленях. Какая нечеловеческая щедрость, — тихо, но с привычным ядом съязвил Майк, едва переставляя скованные ноги в каменных туфлях. Они медленно, спотыкаясь под тяжестью «кандалов», продвигались по зеркальному полу к трону. И в этот момент пространство вокруг ожило. Вдоль стен стройными рядами стояли слуги. Внезапно они начали завораживающее, иммерсивное представление, напоминающее древний языческий обряд. Без единого звука музыкальных инструментов из их груди вырвался низкий, вибрирующий гул — полифоническое горловое пение, переплетающееся с ритмичным, старинным речитативом. Слуги плавно закружились, их рукава взмыли вверх, словно крылья белых птиц, вырисовывая в воздухе древние символы очищения. Этот мотив отзывался в сознании чем-то архаичным, словно вокализами доледниковых предков, приносящих жертву духам природы. С каждым шагом Уиллу всё больше мерещилось, что это пение проникает прямо под кожу. Внутри него начались странные, пугающие метаморфозы. Он физически ощущал, как его эмоции, его праведный гнев, разум и воля осторожно, с нежной и властной силой берутся под чужой, сторонний контроль. Это не было грубым принуждением — это было похоже на то, как чьи-то невидимые, мягкие пальцы перебирают натянутые струны его души, лишая возможности сопротивляться. Чувство было невероятно мерзким и неприятным. Наконец, пройдя этот бесконечный путь, Уилл и Майк синхронно опустились коленями на подушки. В ту же секунду иммерсивный обряд оборвался. Слуги мгновенно замерли в тех самых позах, в которых их застала пауза — вытянутые руки, полузастывшие па. Они смотрелись как застывшие во льдах изваяния, не подающие ни единого признака жизни. Уилл задышал прерывисто, опустив голову. Прямо перед ним на низком прозрачном столике стояли два прозрачных кубка с идеально чистой, искрящейся жидкостью. Третий такой же бокал находился в руке Генри. — Это наичистейшая вода, коей нигде не сыскать в Новом Мире, кроме Элизиума, — неторопливо заговорил Генри, плавно покачивая жидкость в бокале. — Я предлагаю вам осушить бокалы до дна, чтобы продемонстрировать свои чистейшие намерения. Уилла буквально тошнило от того, сколько всякой «чистоты», стерильности и праведности Омнифаги пихали им в глаза. Это была отвратительная, фальшивая сказка. Но выхода не было. Переглянувшись с Майком, которому от местной атмосферы явно было не лучше, Уилл протянул дрожащую руку, взял бокал и осушил его до дна. Майк сделал то же самое. Вслед за ними Генри с изящным кивком сделал финальный глоток. — Обычно первыми высказываются жаждущие знаний, — разрушил тишину Генри, опираясь подбородком на руку. — Но мне и так прекрасно известно, что именно привело вас ко мне. Вы хотите знать всю правду о Новом Мире? Вода, пролившись внутрь, мгновенно отозвалась волной незыблемой, ватной слабости. Веки Уилла стали невыносимо тяжёлыми, сознание накрыла липкая, неестественная сонливость. Он был не в силах вымолвить ни слова и лишь молча кивнул. Майк рядом тоже не мог связанно говорить и кивнул следом. — Тайна Нового Мира доступна только Омнифагам. Этот закон нерушим со времён Великого Таяния. Однако, учитывая складывающиеся обстоятельства, я готов нарушить закон и раскрыть вам эту тайну. Майк, преодолевая накатывающую апатию и слабость, натянуто, с тенью прежнего вызова ухмыльнулся: — Так боишься, что мы сломаем систему? На удивление, Генри даже не нахмурился. Он отнёсся к словам Майка с абсолютной серьёзностью: — Именно так, Майкл. Для гармонии необходима строгая систематичность. Система определяет порядок всего сущего: что и где растёт, кто и кем рождается, когда и как наступит смерть, чтобы уступить место новой жизни. Такова суть Вселенной. И если нарушить эту систему — всей жизни придёт конец. Я, как один из самых древних Омнифагов, обязан хранить целостность и жизнеспособность этого мира. И раз у меня нет возможности остановить наследника Диоскуров и созданного им монстра вопреки системе, я готов пойти на уступки. Уилл, с трудом удерживая равновесие на коленях, тихо спросил: — И какова же... цена? Генри вальяжно откинулся на спинку трона: — Цена настолько высока, что даже ваши души не окупят этот взнос. Но я не планирую следовать традиционным ритуалам «чаепития». Моя цель — сохранить Новый Мир рабочим. А значит, эта тайна никогда и ни при каких условиях не должна стать достоянием общественности. Только вашей. И цена этих знаний — ваше пожизненное заточение в Элизиуме под моим личным надзором. Никаких родственных связей. Никаких друзей. Никакого прошлого. Вы навсегда останетесь здесь. Сердце Уилла болезненно сжалось. Отказаться от всего? От семьи? От друзей? — Какая тебе польза от нашего заточения? — выдавил Уилл. — Только чтобы мы не проболтались? — Не только, — Генри снисходительно улыбнулся. — Элизиум — идеальное место для подавления вашей аномальной связи. Здесь ваша взаимная, разрушительная жажда будет находиться под полным контролем. Это выгодно абсолютно для всех. Тоска захлестнула Уилла с головой. Похоронить себя в этом ледяном раю, никогда больше не увидеть близких... Это казалось смертью при жизни. Майк, сжав кулаки до хруста фаланг, хрипло спросил: — А если мы откажемся? Что тогда? Не боишься, что мы всё равно продолжим копать? Генри тихо ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнула стальная, хищная тьма: — Нет, не боюсь. Ведь если вы оступитесь хоть на шаг, не минуем день, когда вы в безумии сожрёте друг друга. К тому же... я перестану выступать покровителем ваших семей и друзей перед Инспекцией Лояльности. И тогда... ну, вы сами отлично понимаете, в какой категории Сырья или на каких перерабатывающих заводах они окажутся. Угроза была прямой и беспощадной. Уилл пересилил слабость и посмотрел Генри прямо в глаза: — Как ты докажешь, что сказанное тобой — правда, а не очередная иллюзия и провокация? — Я проведу вас к главному источнику знаний, — ровным тоном ответил Генри. — В глубины Зоны Отчуждения. Туда, где когда-то начали таять древние ледники. Уилл и Майк растерянно переглянулись. В глазах обоих читались бесповоротный тупик, смесь шока и полного непонимания, как поступить. — Я не требую от вас ответа прямо сейчас, — сжалился Генри, поднимаясь с трона. — Дам вам время подумать до самого утра. Слуги уже подготавливают две отдельные спальни: одну для вас двоих, другую — для Эл и Холли. Завтра, в зависимости от вашего выбора, вы либо отправитесь без знаний с сёстрами домой, либо познаете истину... но вечером увидите всех своих родных и близких в самый последний раз. Я даже готов по такому случаю украсть Макс у Билли. — Макс у Билли?! — Уилл едва не подскочил с подушки, выкрикнув от неожиданности. — Она... она в Элизиуме? Генри молча и едва заметно кивнул. В ту же секунду «ледяные» слуги вокруг них одновременно ожили, плавно выходя из своего оцепенения. Они бесшумно приблизились к гостям. — Поднимитесь с колен и проследуйте за слугами, — коротко распорядился Генри, спустившись с трона. Не одарив смятённых Уилла и Майка даже взглядом, он развернулся и скрылся в глубине прозрачных палат.

***

♫ MVDNES - Juice

Покои Уилла и Майка в «Элизиуме» выглядели непривычно обставленными — в них ощущалась попытка воссоздать уют и знакомые детали интерьера из прошлых секторов. Здесь стояли мягкий диван, низкий столик из тёмного дерева и знакомые предметы быта, но всё равно царила та же ужасающая, почти стерильная «чистота», характерная для Омнифагов. Воздух казался слишком разряжённым, безупречно отфильтрованным, без единого изъяна, а абсолютная тишина Элизиума давила на уши. В этом месте даже звуки собственных шагов будто чужие, выверенные и искусственные. Майк сидел на краю дивана, сжав пальцы в замок, и смотрел в одну точку. Уилл подошёл сзади, тихо опустился рядом и обнял его со спины, прижавшись щекой к плечу. От Майка исходило привычное тепло, и Уилл с жадностью впитал этот запах — единственный живой и настоящий ориентир в этом стерильном ледяном аду. — Это ловушка, Майк... — прошептал Уилл, уткнувшись носом в его шею. — Генри явно что-то задумал. Ему нельзя верить. Он просто играет с нами. Майк удручённо вздохнул, накрыв своими ладонями руки Уилла, крепко сжимающие его грудь. Он на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в мягкую нежность этих объятий. — Давай на секунду представим, что Генри нас не обманывает... — едва слышно произнёс Майк. — Мы можем узнать правду. Но тогда... тогда мы больше никогда не увидим тех, кто нам дорог. Слова Майка повисли в звенящей тишине покоев. В груди у Уилла всё сжалось от подступающей тоски. В памяти невольно всплыли образы дома: мягкий улыбающийся взгляд мамы, ворчливый, но заботливый голос Хоппера, поддержка Джонатана и смех Эл, с которой они прошли через столько трудностей. Отрезать всё это навсегда? Зачеркнуть прошлую жизнь, будто её и не было? — Мы с Эл до совершеннолетия частенько по ночам сбегали из дома, пока родители спали, и играли на улице, воображая, что путешествуем по всему миру, — тихо проговорил Уилл, и в его голосе звенящей нитью отозвалась боль. — Кто бы мог подумать, что путешествие состоится спустя годы, и будет вынуждать меня отказаться от прошлого... Я не могу отказаться от семьи, друзей и Субурбии... Насколько бы гадкой ни была жизнь в среднем секторе... Я всё равно люблю всё это. — Прекрасно понимаю, — горько усмехнулся Майк, гладя пальцы Уилла. — Я всю жизнь мечтал покинуть Зенит и просто путешествовать. Подальше от наседающего отца. Знаешь, раньше я считал, что ради секрета Нового мира я мог продать всё и всех. Даже собственную семью. Я искал острых ощущений, бежал от скуки, шёл против правил... Но всё изменилось. Майк повернулся к Уиллу, взглянув на него с глубокой, почти болезненной нежностью и одержимостью. — С тех пор, как я встретил тебя, всё перевернулось. Да, я безумно люблю свою семью. Но больше всего на свете я ценю тебя. И согласиться на условия Генри, перечеркнуть людей и всё, что связывало нас с той прошлой жизнью — это всё равно что вырвать дерево с корнем и уничтожить всё наше прошлое. Я не хочу терять то, что сделало нас нами. Уилл почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Слова Майка отозвались в нём невероятно тёплой и одновременно рвущей душу волной. Уилл потянулся к нему, желая раствориться в поцелуе, зафиксировать эту секунду искренности и защиты от окружающего фальшивого мира. Но прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, Майк внезапно резко дёрнулся и застыл. Его тело мгновенно одеревенело, будто от вспышки полного паралича. Глаза Майка широко раскрылись, зрачки сузились от невидимого шока. — Майк?.. Что с тобой?! — в испуге воскликнул Уилл, хватая его за плечи. Майк, не мигая, смотрел в пространство перед собой, его дыхание стало рваным и хриплым. Из его груди вырвался сдавливающий шёпот: — Призыв... — Что? Какой призыв? Майк, не пугай меня! — Уилл впал в панику, тряся его за плечи. Майк медленно перевёл на него блуждающий, почти отрешённый взгляд, в котором прочитывалось безумное напряжение. — Я слышу призыв... Кто-то пытается с нами связаться... Резким, нечеловечески быстрым движением Майк схватил Уилла за руку. В тот же миг разум Уилла будто пробила мощнейшая молния. Пространство покоев пошло трещинами, и сознание Уилла со свистом обрушилось в бесконечную, пропитанную мраком бездну. Падение прекратилось мгновенно и жёстко. В глаза ударил ослепительный, жёлто-серый свет, а легкие обожгло сухим, раскалённым воздухом. Они стояли посреди бескрайней пустыни. Вокруг бушевала песчаная буря, порывы ветра больно хлестали по коже, а вихри песка закрывали обзор. Неподалёку, сквозь плотную стену пыли, угадывались два тёмных силуэта. Постепенно ветер начал стихать. Песчаная взвесь осела на землю, и перед Уиллом и Майком вырисовались чёткие фигуры Билли и Макс. — Что за... — пробормотал Уилл, озираясь по сторонам и всё ещё сжимая руку Майка. — Слушайте внимательно, у нас мало времени, — без лишних прелюдий начал Билли, глядя на них серьёзным и суровым взглядом. — Генри обманывает вас. Он не собирается раскрывать вам тайну Нового Мира. Вся его затея — просто проверка на вшивость. Генри — обычный коллекционер, который собирает всё, что выбивается из привычной картины. Ему нравится владеть редкими экспонатами, и делиться ими он не умеет. Он планирует заманить вас в Зону Отчуждения и превратить в послушных кукол, пока никто не видит. Всё это — лишь западня ради его собственного развлечения. Уилл сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает страх напополам с гневом. Но Билли продолжил совершенно неожиданно: — И всё же... вы должны согласиться на его предложение. — Что?! — перебил его Уилл, не веря ушам. — Только Генри знает, где находится тот самый единственный вход в Зону Отчуждения, через который можно пробраться в "глубины", — пояснил Билли. — Мы проследим за тем, куда он вас поведет, — вступила в разговор Макс. — Мы прошмыгнём следом и внезапно нападем на Генри, чтобы отвлечь его и выиграть время. В этот момент у вас появится шанс проскользнуть через барьеры Зоны Отчуждения прямо в "глубины". Там вас встретят и всё расскажут. Майк сделал шаг вперёд, прикрывая Уилла плечом. На его лице читалось глубокое недоверие. — С какой стати нам верить твоим словам, Билли? — холодно спросил Майк. — Ему можно доверять, Майк! — пылко заверила Макс. — Я побыла в Элизиуме пару дней и своими глазами увидела, насколько Генри жесток и беспощаден на самом деле. Он беспринципный мудак. Уилл перевёл взгляд с Макс на Билли. В его душе боролись сомнения. — А чем Билли отличается от Генри? — спросил Уилл, глядя Макс прямо в глаза. — Почему ты так веришь своему брату? Может, он просто промыл тебе мозги? — Никто мне ничего не промывал! — твёрдо отрезала Макс. — Я просто верю Билли. Потому что, если вы откажетесь, он готов пожертвовать собственной жизнью и рассказать вам всю правду прямо сейчас. Уилл вздрогнул. Он знал закон: Омнифаги немедленно лишаются своего бессмертия, если раскрывают секрет посторонним. — Но если Билли сделает это, он погибнет, а вся наша команда снова окажется в бегах, — тихо добавила Макс. — Тем более, лучше один раз увидеть всё своими глазами, чем умирать в неведении, — сухо подвёл итог Билли. Неизвестность и недосказанность — всё это Уилл ненавидел больше всего на свете. Он вообще не понимал, где находится, почему видит перед собой Макс в сопровождении Билли, что за хрень они несут, и вообще реальны ли они. Уилл осторожно взглянул на Майка, и это заставило все его зыбкие сомнения рухнуть в одночасье. Майк выглядел напряжённым, серьёзным. Он смотрел на Билли и Макс с уверенностью, в его глазах не было ни намёка на недоверие. Он точно знал, что всё происходящее — не фикция, а настоящий разговор внутри чужой иллюзии. Учитывая тот факт, что Билли — Омнифаг, в принципе, можно допустить реальность происходящего. Омнифаги могут втягивать в иллюзию без прямого контакта с оппонентами, а тот самый «призыв» к связи, видимо, спровоцировала Макс, поднявшаяся до Ранга A. Именно поэтому Майк почувствовал это, а Уилл нет. И тут неожиданно Майк подался на шаг вперёд, расправив плечи. — Допустим, вы говорите правду. Тогда просветите нас, кто в тех самых «глубинах» должен нас встретить? На лице Билли мелькнула победная, отчасти зловещая ухмылка. — Тот, кто вас создал. Вас двоих, и весь этот грёбанный мир. — Чего?! — в голос вскрикнули Уилл и Майк, переглянувшись в полном недоумении. Что ещё за создатель такой? Бог, что ли? Но богов в Новом Мире отродясь не было. Неужели это... — Значит, мы всё-таки — подопытные, — озвучил общую мысль Майк, — а весь Новый Мир — чей-то эксперимент, созданный по приколу? Ни Макс, ни Билли не ответили. Их силуэты начали дрожать в поднимающейся песчаной буре. Не успел Уилл обратиться к ним, как окружающая пустыня пошла крупными трещинами, реальность задрожала и со звонким хрустом рассыпалась на тысячи мелких осколков. Уилл сдёрнул с себя оцепенение и судорожно вдохнул воздух. Он и Майк снова сидели в своих покоях в Элизиуме, крепко прижавшись друг к другу. Вокруг стояла всё та же идеальная, мёртвая тишина. На лбу у Майка выступали капли пота, а дыхание всё ещё оставалось рваным. Несколько минут они лишь молча, с растерянностью и испугом смотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать произошедшее. — Что... что нам теперь делать? — тихим, дрожащим голосом спросил Уилл, крепче сжимая пальцы Майка. — Майк, а что, если Билли точно так же заманивает нас в ловушку? Какая гарантия, что с ним была настоящая Макс, а не очередная иллюзия? Майк медленно качнул головой, с трудом переведя дух. — Это точно была Макс... — тихо, но убеждённо ответил Майк. — Я ощущал её новый потенциал Ранга А даже сквозь эту иллюзию. Но... нам всё равно придётся сделать выбор. Кому верить — Билли или Генри...