Chapter 36. Храм Наказаний

♫ Tybercore - Liberation

Ночь в Элизиуме прошла не в борьбе, а в изнуряющей, отравляющей тишине. Ни Уилл, ни Майк так и не смогли сомкнуть глаз. Когда привычный мир рушился, он делал это без громкого треска, а медленно, по кусочкам, вытягивая из подсознания последние капли уверенности. За эти бесконечные часы в их мыслях всё перевернулось вверх дном. То, что ещё вчера представляло собой незыблемые ориентиры, теперь превратилось в зыбучий песок. Уиллу казалось, что его собственный разум играет с ним в злую шутку. Кому верить? Генри — Омнифаг, высший хищник, вежливо протягивающий им спасительную соломинку, за которой явно скрываются эгоистичный расчёт и желание сделать из них послушных марионеток. Но Билли… Билли, выдернувший их в астральную иллюзию, казался ничуть не лучше. Его мотивы сквозили такой же фатальной тайной и опасностью. В какой-то момент разговора, перебирая одну безумную гипотезу за другой, Уилл и Майк окончательно потеряли нить: где заканчивается помощь и начинается предательство? Кто друг, а кто враг? Их рассудок, истощённый тревогами и паранойей, дошёл до того, что они начали строить абсурдные теории заговора, подозревая всех и каждого в этой гигантской, отлаженной машине Нового Мира. Утро вступило в свои права бесшумно. Яркое, почти ослепительное солнце Элизиума забилось сквозь панорамные окна покоев. Свет заливал безупречные стены, напоминающие о том, что в Элизиуме слишком чисто, но внутри этой стерильной роскоши Уилл ощущал себя абсолютно пустым. Уилл и Майк лежали прямо на холодном полу плечом к плечу, и потерянными, мутными взглядами смотрели в высокий потолок. Тела отяжелели от усталости, а голоса звучали заторможенно и тихо, будто оба говорили во сне. — Категорический отказ… — монотонно произнёс Уилл, не переводя взгляд с плывущего потолка. — Нам нужно отказаться от предложения Генри. Это единственное верное решение. — Угу… — отозвался Майк, его голос был глухим и хриплым. — Пауза. Надо просто взять паузу, выждать и посмотреть на всё со стороны… Сделать вид, что мы тупые и ничего не понимаем. — Дело даже не в паузе, — Уилл тяжко вздохнул, и его грудная клетка поднялась. — Ты же понимаешь, что следствием его «щедрости» станет особый договор Омнифагов о молчании? Договор, связанный кровью. Если мы подпишем и согласимся на это, то навсегда отрежем себе путь к правде. Мы свяжем себе руки. — Да… клятва на крови у высших — это не бумажка в Трибунале, от неё не отвертишься, — медленно проговорил Майк, щёлкнув сухими губами. — Отказываемся. Но что дальше? Они попытались построить хоть какой-то план действий, но каждая новая идея рушилась, едва успев сформироваться в слова. Чтобы Генри не перестал защищать их близких — маму, сестру, семью Майка, друзей — им требовалось действовать с филигранной скрытностью. Но как обвести вокруг пальца существ, удерживающих власть над миром? Каждое предположение становилось заранее провальным, глупым и смертельно опасным. — Бесполезно, — тихо резюмировал Уилл, закрыв глаза. — Мы не поспали ни минуты. Мозги вообще не соображают. Если продолжим накручивать себя сейчас, сделаем только хуже. Будем решать проблемы по мере их поступления. — Согласен, — Майк слабым движением повернул голову в его сторону и едва заметно ухмыльнулся, сдунув выбившуюся кудряшку с лица. — Знаешь, о чём я сейчас мечтаю больше всего? О горячей ванной. Набрать полные борта, залечь там часа на два, и чтобы вообще ни одной твари рядом… Уилл тихо, чуть слышно хмыкнул, чувствуя, как от воспоминаний о доме на миг становится чуть теплее на душе: — А я мечтаю о вкусном обеде… Самом обычном. Чтобы мама приготовила что-то домашнее, сытное… И сидеть на кухне, а не в этих идеальных, бьющих по мозгам залах Элизиума. — Чёрт… — Майк тихо вздохнул. — Пообедать у тебя дома сейчас кажется мне куда более привлекательной идеей, чем вся эта элитная дрянь. Но эти крошечные, светлые грёзы мгновенно рассеялись, уступив место суровой реальности. Шанс попасть домой был ничтожно мал. Генри явно что-то задумал. Он слишком легко дал им время на размышления, и отказ наверняка был им просчитан… Договорить или додумать эту мысль они не успели. Массивные двустворчатые двери покоев не просто открылись — они резко, с грохотом распахнулись, ударившись о стены. Уилл и Майк даже не успели подняться с пола, как в комнату стремительным, отрегулированным потоком ворвались фигуры. На них были странные, пугающие языческие маски с грубыми вырезами и символами, скрывающими лица. Это были слуги, но действовали они с жестокой, нечеловеческой выучкой. На ничего не понимающих, обессилевших парней они налетели мгновенно. Уилла грубо прижали к полу лицом, выкручивая руки за спину. Внутри него тут же вспыхнула дикая, слепая ярость. Сердце заколотилось о рёбра, адреналин мгновенно выжег всю ночную усталость. «Какого чёрта?! Что вы делаете?!» — хотел закричать он, но мысль застряла где-то в горле, когда на глаза ему натянули плотную, стягивающую ткань. Запястья со скрежетом стянули жёсткими путами. Уилл рванулся, попытался брыкаться, задействовать внутренний импульс своей трансформации, но тут же одёрнул себя. Нельзя. Он должен держать себя в руках. Это определённо ловушка. Применение силы и способностей против слуг в обители Омнифага — это прямой повод для Генри тотчас обвинить гостей в нападении и использовать это против них и их семей. Пришлось подавить бушующий внутри гневно-загнанный рык и позволить грубым рукам поднять себя на ноги. Судя по бранным всхлипам Майка, с ним обошлись ровно также и вслед за Уиллом потащили куда-то прочь из комнаты. Уилл не видел абсолютно ничего, кроме непроницаемой тьмы повязки. Единственное, что ему оставалось — слушать. И звуки настораживали всё сильнее. Огромный дворцовый комплекс Генри, обычно наполненный едва уловимым присутствием персонала, сейчас звучал как абсолютно пустой. Шаги слуг и их собственных волочащихся ног отдавались звонким, гулким эхом. По постепенно понижающейся температуре воздуха и характерной акустике Уилл с ужасом понял: их ведут куда-то вниз. В самые глубины, под залы дворца. Вскоре Уилл, управляемый чужими руками, остановился и осознал, что они достигли точки назначения. Он жадно втянул носом воздух. По запаху не оставалось сомнений — это подвальное помещение. Затхлость, старый сырой камень и холод. Однако что-то в этой атмосфере сбивало с толку и заставляло разум паниковать ещё сильнее. С естественной подвальной сыростью переплетался густой, навязчивый, чрезвычайно плотный и в то же время странно-сладкий аромат, очень похожий на ладан. Он въедался в лёгкие, искусственно успокаивая нервную систему, но от этого становилось только тошнотворнее. Сильные руки без церемоний толкнули Уилла вниз, заставляя больно удариться коленями о твёрдый камень. В ту же секунду он ощутил левым плечом правое плечо Майка — того опустили на колени ровно рядом с ним. Похоже, очередная церемониальная демонстрация всемогущества Омнифагов. Генри явно не может и дня прожить без унижений тех, кто ниже его по статусу, и у него определённо точно какой-то ненормальный фетиш на подобную позу. Несмотря на слепоту, Уилл тревожно осознавал, насколько всё дерьмово: в этом подвале они были не одни. В воздухе буквально висела, плотно сгущаясь, чужая энергия. Присутствие посторонних ощущалось почти физически. Но когда Уилл попытался сконцентрироваться, чтобы заглянуть за грань тьмы и увидеть ауры тех, кто стоял вокруг, его способности словно упёрлись в глухую стену. Это место неподъёмным прессом подавляло его внутренний ресурс, блокируя сенсорику. Напряжение и оставшаяся ярость внутри Уилла начали медленно разбавляться липким, удушающим замешательством. И тут прямо над его головой раздался знакомый, бархатный, раздирающе-спокойный голос. — Извините за столь нетёплый приём, мальчики, — произнёс Генри с лёгким вздохом. — Вынужденная мера. — Да уж, другого приёма от такой гнилой личности, как ты, я и не ждал, — моментально съязвил Майк, даже будучи связанным и стоя на коленях, он умудрялся удерживать свой привычный дерзкий тон Ранга A. — Ох, Майкл, сколько пыла, — Генри, судя по звуку шагов, медленно расхаживал где-то по близости. — Это лишь мера предосторожности. Я слишком хорошо знаю, что бывает на уме у юных дарований, когда они загоняют себя в угол. — Ты зря утруждаешься и устраиваешь этот цирк! — выкрикнул Уилл, пытаясь сделать голос как можно твёрже, хотя сердце отчаянно заходилось в истерике. — Нам не нужны твои предосторожности. Мы приняли решение. Мы отказываемся от твоего предложения. Так что тебе не о чем беспокоиться, просто отпусти нас! Наступила короткая, звенящая пауза. А затем Генри тихо и почти сочувственно усмехнулся: — Видите ли… планы немного изменились, Уильям. И теперь ваш голос — твой и Майкла — абсолютно ничего не значит. А вашу судьбу отныне буду решать я. Уилл испуганно вздрогнул всем телом. Холодный пот мгновенно пробил спину: предчувствие жуткой, необратимой подставы сдавило горло. Вся его ярость окончательно рассыпалась, уступая место первобытному страху перед неизвестностью. — Снимите с них повязки, — сухо приказал Генри. Слуги без промедления подошли сзади и сорвали плотную ткань с их лиц. Уилл зажмурился от резкого движения воздуха, а затем медленно, с опаской открыл глаза. Когда глаза Уилла привыкли к тусклому освещению, он пожалел о том, что ему позволили это увидеть.

***

♫ We Are The Catalyst - Roots

Уилл судорожно глотнул прохладный, тяжеловесный воздух. Верёвки, стягивавшие его запястья за спиной, въедались в кожу до тупой боли, но гораздо сильнее ломило в суставах от вынужденной позы — они с Майком всё ещё стояли на коленях, прижатые к сырому, ледяному полу. Майк дышал прерывисто, его плечо нервно дрожало, а пальцы, также туго связанные за спиной, сжимались в бессильные кулаки. Прямо перед ними возвышался Генри. Его фигура казалась монолитным изваянием из тёмного камня: руки сдержанно заложены за спину, подбородок чуть приподнят, а спокойный, почти ласковый взгляд давил сильнее многотонного пресса. Он смотрел на пленников сверху вниз, словно на заблудших детей, споткнувшихся на пороге дома. Уилл заставил себя осмотреться, и увиденное отозвалось в груди липким, удушающим страхом. Это подземелье не имело ничего общего с привычными серыми подвалами. Пространство выстраивалось каскадом мрачных, концентрических ярусов, высеченных из шершавого гранита, отдалённо напоминающих круги дантовского Ада. Каждый уступ был отполирован до зеркального блеска сотнями ног, а вдоль стен змеились желоба, по которым стекала густая, тёмная жидкость. Тусклый, давящий свет пробивался откуда-то сверху через щели в сводах, словно само небо рассекало этот адский донжон тонким, безнадёжным лучом. Вокруг коленопреклонённых полукругом стояла толпа Омнифагов. Они прижимались друг к другу плечом к плечу, создавая непроницаемую монолитную стену из холёных тел и безупречных ликов. Но в их глазах не было ни капли человечности — лишь ледяное осуждение, брезгливость и глубинное, абсолютное презрение к тем, кто посмел усомниться в Системе. А в самом центре этого живого кольца, на высоком каменном постаменте, разворачивался настоящий кошмар. Там, вершиной вниз, возвышался массивный каменный столб, образующий форму перевёрнутого креста. К нему был подвешен Билли. Он висел вниз головой с расправленными в стороны руками, иссечённый, истощённый, но всё ещё пребывающий в сознании. Кровь покрывала его тело сплошной багровой коркой, стекая по волосам и капая с кончиков пальцев. Над ним со зловещим шорохом крыльев кружила стая крылатых существ, похожих на гигантских, изуродованных летучих мышей. Они попеременно пикировали на Билли, погружая острые клыки в его живую плоть. Уилл помнил из лекций: яд этих тварей не позволял крови свёртываться, выбивая из раны бесконечный поток. Учитывая регенерацию Омнифагов, раны затягивались мгновенно только для того, чтобы быть разорванными вновь. Билли обрекли на бесконечную, непрекращающуюся пытку, где боль настигала его волна за волной. А у подножия этого кровавого алтаря лежала Макс. Уилл сжал зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Девушка была без сознания, её грудь мерно вздымалась — ни единого синяка, ни единой царапины, она просто спала кошмарным, навязанным сном. И на её бледное, беззащитное лицо с висящего выше брата методично, каплями падала густая кровь. — Какого чёрта здесь происходит?! — рык Майка разорвал зловещую тишину подземелья. В его голосе закипала привычная ярость, замешанная на гордости и нежелании прогибаться. — Что за показушное представление ты тут устроил, Генри?! Генри едва заметно наклонил голову вбок, и на его губах скользнула тень снисходительной улыбки. — Это не представление, Майкл, — мягко, почти по-отцовски произнёс Генри, а его голос отдался глухим эхом от каменных кругов. — Это высшая форма правосудия. Разрешённая законом церемония прилюдного наказания скверных Омнифагов. Элизиум — это сакральное место под небесами, наш живой Эдем. Здесь недопустимы дурные намерения. Каждый Омнифаг, ступающий по этой земле, должен быть чист и безгрешен. Майк коротко, злобно хохотнул, подавшись вперёд, насколько позволяли путы. — Безгрешен? Серьёзно? — с усмешкой выплюнул он, как будто пытался харкнуть ядом. — Тогда почему я не вижу твоей подвешенной рожи рядом с Билли? Или твои гнусные действия в низах списываются автоматически просто за то, что ты самый древний?! Генри лишь надменно усмехнулся, медленно переведя взгляд с Майка на сгустившийся полумрак. — Убийства и жертвы оправданы, когда умысел благой и праведный. Я несу порядок, Майкл. Тем более, по факту, невиновных я не убивал. А те, кто пал от моих рук, заслуживали смерти. Особенно убийцы, которых я покарал. Тишину неожиданно разорвал тихий, нервный смешок. Уилл не сдержался. Из его груди вырвался истеричный, ломкий звук, смешанный с животным страхом и отвращением. — Хорошо ты устроился, Генри… — прошептал Уилл, прожигая Генри своим изнеможённым, но горящим взглядом. — Только от того, что ты убиваешь убийц… количество убийц в мире не меняется. Генри лишь приподнял бровь, игнорируя колкость, но Майк тут же перехватил инициативу, переведя взбешённый взгляд на истязаемого Билли: — Да и чёрт с этими убийцами! — крикнул Майк, вибрируя от напряжения. — За что ты наказываешь Билли?! Он-то никого не убивал! — Билли совершил иной, куда более непростительный грех, — холодным тоном отозвался Генри, сделав полшага к кресту. — А Элизиум — место чистоты. Он не терпит грешников. Внезапно с перевёрнутого креста раздался хриплый, булькающий смех. Билли приподнял окровавленную голову, его глаза, налитые красным, безумно блеснули. — Тебе ли говорить о грехах, а, Генри?! — изнемогая от боли, захаркал словами мученик. — Напомнить тебе настоящую причину, по которой кто-то из Хищников становится Омнифагом, а кто-то — злым, бессловесным Зверьём?! Напомнить?! Человечность! Если Хищник хоть на миг в момент поедания Куска Мяса усомнится в своих действиях… Если испытает хоть каплю жалости к жертве, пытаясь сохранить в себе эту грёбаную человечность — он мгновенно превращается в Зверьё! Потому что мы, Омнифаги… мы — сраные нелюди! Мы — худшие монстры из всех возможных! Уилла словно обухом ударили по голове. Опора под коленями стала зыбкой, в ушах оглушительно зазвенело. Человечность?.. Все эти годы их учили, что Зверьё — это дегенеративная глухая ошибка, уроды, потерявшие разум. А Омнифаги — вершины эволюции. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Омнифагами становились лишь те, кто смог полностью выжечь в себе человека. Генри даже не повёл бровью на выпад Билли. Он просто сухо и небрежно щёлкнул пальцами. Твари тут же с остервенением въелись в плоть Билли, разрывая её с удвоенной силой. Подземелье огласил такой истошный, пронзительный вопль мученика, что у Уилла заложило уши, а по стенам прошлась вибрация. — Билли нарушил главное предписание Элизиума, — спокойно продолжал Генри, перекрывая крики пытки. — «Не совершать действий, угрожающих безопасности сообщества Омнифагов». Сегодня ночью я перехватил сигнал вашей ментальной связи. Я в курсе, что Билли предложил вам, парни. И его предложение — это угроза не просто Элизиуму. Это угроза всему Новому Миру. — Да что такого страшного в том, что мы просто узнаем правду?! — срывая голос, нервно выкрикнул Уилл. — Угроза не в вашем знании, Уилл, — Генри медленно повернулся к нему. — Угроза в том, что вы собираетесь вернуться из Зоны Отчуждения. Тайну Нового Мира легально можно познать только одним путём — превратившись в Омнифага. Но расплата за это — Обет молчания, неспособность поведать правду другим. Существует и второй способ — проникнуть в «глубины» Зон Отчуждения, туда, где когда-то начали таять древние ледники. Но этот путь заказан. Если хоть кто-то вернётся из «глубин», выверенная до мельчайших деталей Система даст сбой. Привычный порядок Нового Мира рухнет. И это повлечёт за собой немыслимые последствия, которые приведут к гибели всего сущего. — Хватит запудривать нам мозги! — взорвался Майк, брызгая слюной от ярости. — Не думай, что мы купимся на эти твои дешёвые страшилки! И в этот миг выражение лица Генри резко изменилось. Благородная маска мгновенно сползла, обнажая зловещую, ядовитую коварность. — Страшилки?.. — его голос опустился до леденящего шёпота. — Думаешь, я вам тут сказки на ночь рассказываю, Майкл? Хочешь… я прямо сейчас покажу вам, что будет, если вы вернётесь из «глубин»? Ни Уилл, ни Майк не успели произнести ни слова. Генри стремительно вытянул руки вперёд. Из его ладоней с треском вырвались ветвящиеся, яркие энергетические нити. Они мгновенно протянулись через воздух и с силой впились прямо в виски Уилла и Майка, врезаясь в кору мозга. Реальность поплыла и в тот же миг треснула по швам на миллиарды точечных, незримых фрагментов, увлекая за собой в коллективную пророческую иллюзию. Первое видение, явившее себя Уиллу — стерильная больничная палата, где мгновение назад произошло нечто чудовищное. Белые стены были вымазаны багровыми всплесками крови, в металле опор — внушительные, глубокие вмятины, мебель была вывернута наизнанку, а потолочные лампы испускали судорожные, мигающие вспышки. На пропитанной насквозь кровати лежало разорванное, изувеченное тело Джонатана. А прямо на его груди сидела Нэнси. Она частично трансформировалась в монстра: её конечности были изгажены когтями и наростами, а безумные глаза не выражали ничего, кроме лютой беспощадности. Она жадно, с чавканьем пожирала свежее, ещё выбивающее остатки тепла сердце Джонатана. Второе видение бесцеремонно сменило первое, заглушив утробные звуки рёвом мотора. Испачканные чужой свежей кровью, обезумевшие от ужаса мама Уилла и Викки неслись по трассе на машине медицинской помощи. Мама Уилла была за рулем, её дрожащие губы повторяли, что до Карен невозможно дозвониться, но они обязаны предупредить её о том, во что превратилась её дочь. Автомобиль со свистом затормозил у старинного замка. Задыхаясь, Джойс и Викки кубарем вывалились из салона машины и, не помня себя, в тот же миг забежали внутрь замка, даже не смутившись настежь распахнутым воротам. И перед ними открылась адская картина: Эдди и Стив, сплетённые телами и трансформировавшиеся в единое, страшное чешуйчатое существо, с хрустом отрывали конечности мёртвого Дастина и пожирали его живьём. Мама Уилла и Викки замерли в полном оцепенении. Вдруг сверху раздалось низкое, горловое рычание. Они опасливо задрали головы: к высокому потолку лапами и извивающимися наростами прилипла Карен, полностью потерявшая человеческий облик. В следующее мгновение она с диким визгом спрыгнула вниз прямо на маму Уилла, впиваясь клыками в её горло. Викки, оглушённая истошным криком, подгоняемая животным страхом, пулей вылетела из замка, но путь ей преградила трансформированная Робин, чьё лицо потеряло последний след человеческого начала. Не давая Викки сделать и шага, Робин бросилась вперёд и намертво сомкнула клыки на шее собственной возлюбленной. Третье видение шагнуло в сознание незамедлительно — это был дом Уилла. Тихая, знакомая комната. На кровати сидел ничего не подозревающий Лукас, увлечённо читающий что-то с экрана планшета. Внезапно из коридора донёсся короткий, сдавленный крик, затем сухой всхлип, глухой звук падения тяжёлого тела — и следом мёртвая тишина. Лукас медленно поднялся с кровати, отложив планшет, и тревожно крикнул: «Хоппер?..» В ответ — лишь гулкий покой. Страшный грохот оглушил парня, когда деревянная дверь с треском слетела с петель, плюхнувшись на пол. В дверном проёме появилась фигура полутрансформированной Макс. Она начала медленно, со стеклянным взглядом идти на Лукаса, а тот в ужасе принялся отступать назад. Он попытался заговорить с Макс, воззвать к разуму, но её нечитаемый взгляд был на грани безумия. Когда Лукас наткнулся спиной на жёсткую стену, Макс одним молниеносным взмахом когтистой лапы вспорола ему живот… Иллюзия схлопнулась так же мгновенно, как и началась. Уилл и Майк судорожно глотали воздух, словно после долгого погружения под воду. Они переглянулись абсолютно ошалевшими, дикими от увиденного кошмара взглядами. По лбу Уилла струился холодный пот, а сердце готово было пробить грудную клетку. Он не до конца понимал, что именно увидел, не был уверен в том, что Генри не смоделировал ложную картину. Однако красочных кадров было достаточно для того, чтобы его дух резко воспротивился дальнейшим активным действиям. — Теперь понимаете, что случится, если вы вернётесь из «глубин»? — холодный голос Генри вернул их в реальность. — Привычная система, основанная на перемирии, просто перестанет работать. Мутабилисы всех рангов окончательно потеряют контроль над своими внутренними монстрами. И тогда никакой речи быть не может о мире между людьми и мутантами. Именно по этой причине — потому что Билли пытался саботировать вас и разрушить наш мир — мне пришлось наказать его. Для этого и существует это место — настоящий Храм Наказаний. — А Макс тут при чём?! — внезапно выкрикнул Уилл, собрав остатки сил. — Она — не Омнифаг, не тебе решать, как её наказывать! — Я её и не наказывал, — спокойно отрезал Генри, качнув головой. — Наоборот, омывая её кровью Билли, я позволяю ей очиститься. Все её грехи впитает эта кровь. — Достаточно разглагольствовать, — перебил его Майк. Его голос звучал глухо, но в нём снова зазвенел стальной прохладный расчёт. — Насколько я понимаю, ты с самого начала не планировал пускать нас в «глубины». А выбор из двух вариантов — это просто ловушка, чтобы ослабить нашу бдительность. Раскрывай карты, Генри. Что ты задумал? В этот момент на безупречном лице Генри мелькнула едва заметная, но поистине жуткая тень истинного безумия. И Уилл, поймав этот тонкий сдвиг, с ужасом осознал: всё, что они пережили до этого момента — лишь прелюдия, и самое худшее ждёт их впереди.

***

♫ KPHK, winter, EVO - SENA FUNK Slowed

Воздух в Храме Наказаний был настолько плотным и тяжёлым, что его концентрации было бы достаточно для того, чтобы придушить целый сектор. Омнифаги, ещё мгновение назад смыкавшие кольцо, вдруг синхронно отступили, словно по молчаливой команде, оставляя Уилла и Майка в центре зловещего величественного зала, под шорох крыльев тварей, чавкающие звуки их челюстей и сдавленные стоны Билли. Уилл стоял на коленях, напряжённо озираясь. Путы на запястьях въедались в кожу, а рядом Майк так же бессильно сканировал взглядом тесное пространство. Их колени касались пола, и именно в этой точке соприкосновения камень вдруг отозвался глухим, вибрационным гулом. Внезапно стены Храма Наказаний затрещали, и прямо из монолитной плиты пола медленно, с едва слышным шипением, начали расти два высоких цилиндра из толстого прозрачного стекла. Уилл вздрогнул, когда холодная гладкая поверхность начала вырастать вокруг него, изолируя от внешнего мира. Они с Майком оказались заточены в персональные стеклянные клетки. На дне каждого цилиндра, прямо у ног, образовались небольшие тёмные отверстия, от которых веяло сыростью и неминуемой бедой. Генри сделал шаг вперёд, его голос прозвучал разборчиво и отстранённо, разлетаясь гулким эхом по барельефам Храма. — То, что вы прорвались сюда, намереваясь уйти в «глубины», — не проблема, — спокойно произнёс Генри, медленно прогуливаясь между цилиндрами. Шаги его отозвались в тишине чётким размеренным цоканьем. — Я мог бы просто запереть вас в Зоне Отчуждения до конца ваших дней, и на этом история бы закончилась. Но есть кое-что куда более серьёзное. Уилл замер, сжимая связанные кулаки, предчувствуя, как за дьявольской речью Омнифага скрывается опасный умысел. — Вы двое интересуете меня в последнюю очередь, — продолжал Генри, даже не смотря на пленников. — Всё это время, сквозь века и смену эпох, я искал на просторах Нового Мира лишь одного человека. Так называемого «создателя». Того самого, с кем успел познакомиться даже Билли. Уилл преодолел слабость, преодолел сковывающий страх и, упёршись связанными руками в стеклянную стену, поднялся с колен. — Кто такой этот «создатель»?! — крикнул Уилл, его голос прозвучал приглушённо из-за толстого стекла. — Отвечай! Генри даже не повернул головы, словно слова Уилла были лишь шумом ветра. — Я пытался поймать «создателя» бесчисленное количество раз, — словно сам с собой разговаривая, продолжал Генри, плавно поведя рукой в воздухе. — Но всё тщетно. Сколько бы циклов ни прошло, этот человек с невероятной лёгкостью ускользал от меня… прямо в эти самые «глубины». Майк резко подскочил на ноги, с силой ударив плечом в стекло, отчего по залу пронёсся гулкий звон. — Что за циклы?! О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! — взревел Майк. И снова никакой реакции. Генри проигнорировал и его, продолжая свою размеренную жуткую тираду: — Я знал, что «создатель» дорожит вами. В конце концов, вы оба тесно связаны с ним. Со всем происхождением Нового Мира. Со всем, что здесь происходит. Я стягивал нити, вовлекал вас в свои планы, надеясь выудить его из укрытия. Но с каждым новым циклом я будто отдалялся от цели, теряя его из виду… Уилл почувствовал, как внутри него закипает отчаяние, смешанное с липким ужасом. Мозг отказывался воспринимать дикие, абсурдные откровения. — Хватит! — сорвался на крик Уилл, ударившись лбом о холодный барьер. — Достаточно болтовни! Нам нужна правда! Генри наконец остановился и слегка повернул голову, одарив Уилла холодным, почти сочувственным взглядом. — Правда вас не утешит, — тихо проговорил он. — В один из прошлых циклов вы уже были близки к разгадке. Вы узнали, кто такой «создатель». И это едва не разрушило Новый Мир. Мне пришлось в экстренном порядке перезапускать цикл. И, боюсь, мне придётся сделать это снова. Майк тяжело дышал, его мышцы были напряжены до предела, глаза горели яростью. — Что ты задумал, тварь? — выплюнул он. — Обычная ловля на живца, — легко ответил Генри. — Поскольку «создатель» так привязан к вам, ваши страдания — это и его страдания. Если заставить вас пройти через невыносимые муки, «создатель» явится, чтобы спасти своих дорогих созданий. В своё время я перепробовал самые изощрённые пытки, но «создатель» не прогнулся ни под одну из них. Но сейчас… сейчас я придумал идеальный способ. В этот момент глухое шипение снизу усилилось. Из отверстий в полу под ногами Майка и Уилла хлынули мощные струи ледяной воды. Вода стремительно поднималась, закрывая щиколотки, затем икры. Стеклянные цилиндры превращались в смертельные ловушки. — Знаете ли вы, — продолжал Генри, чей голос теперь звучал с лёгкими нотками лекторской увлечённости, — что одна из самых мучительных смертей — это утопление? Лёгкие наполняются водой, организм судорожно сопротивляется, мозг бьёт тревогу, поднимая уровень адреналина до абсолютного максимума. Страшнее, пожалуй, только гореть заживо. Но я не садист, метод поджигания — это слишком низко и эстетически грязно. А вот утопление… идеально. На самом деле, убивать я вас не планирую. Я просто доведу вас до критической точки, чтобы заставить «создателя» явить свой лик нам, Омнифагам. Но даже если что-то пойдёт не по плану, ваша смерть просто перезапустит цикл. И всё начнётся сначала. Ах да… ваши способности тут абсолютно бесполезны. Храм Наказаний пронизан частотными барьерами, подавляющими любое проявление МутаГена, даже у высших Омнифагов. К тому моменту, когда Генри закончил говорить, вода уже достигала подбородка. Майк, который был чуть повыше Уилла, отчаянно задирал голову, выкрикивая грязь, ругательства и дикие угрозы в адрес Генри, но его голоса почти не было слышно за шумом бурлящей воды. Уилл же уже не мог достать носками до дна. Он пытался подпрыгивать, извиваться, всплыть, но связанные за спиной руки полностью лишали его баланса. Поток накрыл его с головой. Начался настоящий ад. Уилл бился в истерике внутри затапливаемого стеклянного гроба. Он извивался всем телом, пытался разрывать верёвки на запястьях до кровавых ссадин, но прочные узлы не поддавались. Воздух в лёгких стремительно кончался. Грудину сдавило раскалённым обручем. Инстинкты вопили, заставляя сделать вдох, и когда Уилл больше не смог сдерживаться, рефлекторный вдох втянул в горло обжигающую ледяную воду. Вода хлынула в трахею, в лёгкие. Уилла охватила дикая, непреодолимая агония. Горло разрывало от кашля, но вместо воздуха внутрь поступала лишь жидкая тьма. Мозг затопила паника. Сердце совершило несколько хаотичных, угасающих толчков. Мышцы сковала судорога, обессилевшее тело перестало сопротивляться. Сознание затуманивалось, боль постепенно притуплялась, уступая место ледяному онемению. «Неужели… это всё?» — пронеслась гаснущая мысль. Перед глазами Уилла проплыли образы: улыбающаяся мама, брат, беззаботный смех сводной сестры, их дом… старая жизнь до этого кошмара. И Майк. Уилл изо всех сил повернул голову под водой, ловя в мутной глади угасающий силуэт Майка. Невероятная, разрывающая сердце тоска захватила остатки его разума. Силы окончательно покинули его. Глаза Уилла медленно закрылись, и он начал проваливаться в абсолютную, бездонную тьму. Но вспышка произошла мгновенно. Внезапно Уилл сделал резкий, глубокий вдох. Воздух — чистый, невесомый — хлынул в лёгкие, мгновенно исцеляя и заполняя грудь. Сознание прояснилось за долю секунды, а в жилах вспыхнул дикий, мощный прилив сил. Уилл резко распахнул глаза. Он больше не был в стеклянном цилиндре. Он висел в полной невесомости посреди толщи воды невероятно огромного, бескрайнего водоёма. Рядом с ним, в такой же растерянности, парил Майк. Они оба были обескуражены, озираясь по сторонам. Вдруг темноту глубины прорезало движение. К ним стремительно приближался чёрный силуэт. Вся фигура незнакомца была плотно обмотана плотной чёрной тканью — ни лица, ни очертаний тела, лишь плотная мрачная тень. Силуэт остановился вплотную к ним. Без промедления он протянул руки и схватил их за горло: Майка — левой рукой, Уилла — правой. Уилл дёрнулся, пытался вскрикнуть, но в его голове звучал не собственный голос, а чужой, глубокий и оглушительный, неразличимый по полу и возрасту: «Не бойтесь. Я не позволю вам погибнуть. Я передам вам силу, превосходящую даже Омнифагов. Сила очага Нового Мира. Ни один барьер не сможет подавить её. Она быстро иссякнет, но этого должно быть достаточно для того, чтобы вы дали отпор Генри». Уилл вздрогнул. Из ладони незнакомца, сжимавшей его горло, вырвалось нечто осязаемое — чистая, пульсирующая энергия. Она с хищным треском впилась в кожу, проникла в сонную артерию, огненным потоком побежала по венам, достигла самого сердца и в мгновение ока охватила всё тело. Это было необъяснимо, потрясающе, ни с чем не сравнимо! Уилл ощутил грандиозное превосходство этой новой силы. Она заполняла каждую клетку, расширяла сознание до пределов Вселенной, даря нереальное чувство всемогущества. Перед его взором вспыхнули россыпи звёзд, закружились галактики и неизвестные планеты. Уилл с невероятной скоростью нёсся сквозь пространство и время, пока прямо в центре его разума не зародился оглушительный Большой Взрыв, послуживший началом всего мироздания… Уилл резко пришёл в себя. Он парил под самым потолком зала Храма Наказаний. Его руки больше не были связаны. Они были широко разведены в стороны. Уилл быстро осмотрел себя и был обескуражен осознанием: его тело частично трансформировалось в ужасающего, но исполненного грации полумонстра. Рядом с ним в воздухе парил трансформировавшийся Майк, с таким же диким недоумением озирая свои освобождённые, изменённые руки. Уилл опустил взгляд вниз и обомлел. Зал Храма выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Пол под ними был сплошь усыпан миллионами мелких осколков стекла от разлетевшихся цилиндров и залит водой. Все Омнифаги, включая самого Генри, находились в глубоком беспамятстве. Каждый из них был буквально прибит к каменным стенам густой, вязкой бурой жидкостью, которая застыла словно мёртвая хватка, надёжно зафиксировав тела на месте. Билли всё так же висел распятым головой вниз на каменном постаменте, пребывая в сознании. Макс всё так же лежала без чувств у подножия этого перевёрнутого креста. Но мерзкие кровососущие существа больше не кружили над ними — все они были мертвы и тушками валялись на залитом водой полу. Переглянувшись, Уилл и Майк кивнули друг другу и осторожно плавно опустились вниз. Как только их стопы коснулись мокрого пола, трансформация мгновенно сошла на нет, возвращая им привычный человеческий облик. Они тут же подбежали к Билли. Уилл аккуратно поднял бессознательную Макс с подножия и пересадил её чуть в сторону, бережно облокотив спиной о каменный выступ. Затем он помог Майку быстро развязать путы Билли и снять его с креста. Когда Билли опустился на пол рядом с сестрой, Уилл, тяжело дыша, спросил: — Что произошло? Это… это всё мы? Билли слегка усмехнулся, потирая особо истерзанные, окровавленные места на руке, которые прямо на глазах начали затягиваться новой кожей: — Думаете, у меня была возможность что-то разглядеть? Всё произошло слишком быстро. Ваши бездыханные тела вдруг выпустили мощный сноп энергии, которая превратилась в огромный купол и взорвалась. Этот взрыв вырубил всех Омнифагов, кроме меня. Затем энергия превратилась в непонятную субстанцию и прибила их к стенам. Видимо, «создатель» и впрямь вас любит. Обескураженные Уилл и Майк вновь переглянулись. Майк нахмурился и мотнул головой: — Нам нужно выбираться отсюда. Пока этот урод Генри и его свора не очнулись. — Нет, — качнул головой Билли. — Вы двое должны остаться. Уилл и Майк в недоумении уставились на него. Билли вздохнул и кивнул на каменный постамент, на котором только что висел: — Если сдвинуть этот постамент, под ним окажется огромная дыра — проход под землю. Он глубокий, но не настолько, чтобы разбиться. Там вы найдёте туннель, который ведёт прямиком в Зону Отчуждения. — Погоди! — возразил Уилл. — По словам Генри, если мы дойдём до «глубин», а потом попытаемся вернуться, всё обернётся кошмаром! — Генри не соврал, — подтвердил Билли. — Но когда вы окажетесь в Зоне Отчуждения, с вами свяжется «создатель». Он объяснит, что делать дальше, и придумает, как выйти из этой ситуации. Майк озадаченно оглядел Билли и нахмурился: — Что значит «свяжется»? Как? — Вы будете слышать его голос прямо в своей голове. Как, видимо, слышали в момент утопления. Ведь «создатель» являет себя только на пороге смерти. Именно поэтому, когда Мутабилис становится Омнифагом, он получает тайные знания. Момент превращения почти равен смерти. Уилл насупился, пытаясь уложить в голове логику происходящего: — Если он являет свой голос на пороге смерти, то почему мы должны услышать его в Зоне Отчуждения? Нас там опять попытаются убить? Билли тихо, едва слышно рассмеялся, поднимаясь с пола. Он бережно поднял на руки Макс, прижав её к себе, и взглянул на ребят: — Зона Отчуждения — это не просто территория Нового Мира. Я бы сказал, она находится немного за пределами барьера. Считайте, что это буквально граница между жизнью и смертью. С этими словами Билли развернулся и направился к каменной лестнице, ведущей наверх. — А ты куда?! — крикнул ему вдогонку Майк. — Поищу укрытие за пределами Элизиума, — не оборачиваясь, ответил Билли. — Нужно защитить сестру и себя от Омнифагов. Теперь они точно откроют на меня охоту. Его фигура довольно быстро скрылась в тени пролёта. Уилл и Майк некоторое время молча стояли посреди разгромленного зала, слушая лишь капель воды и тяжёлое дыхание друг друга. Билли прав. Всё слишком быстро произошло. Всё слишком стремительно пролетает мимо. Как будто что-то или даже кто-то намеренно пытается затолкать Уилла и Майка в самое пекло ада. Но времени в обрез. И время решает всё. Хоть Генри и не объяснил, что такое «цикл», но явно дал понять — его обновление не за горами. И что бы это ни означало, Уилл понимал одно — им придётся доиграть. Придётся добраться до истины. Даже если это приведёт к краху. К тому же, Билли обещал, что «создатель» придумает, как разрешить ситуацию. Конечно, доверять Омнифагу — весьма сомнительная идея. Но слишком много жертв и крови позади, чтобы отказываться. Уилл первый прервал тишину: — У нас ведь нет выбора, да? Майк чуть заметно ухмыльнулся своей привычной, немного дерзкой ухмылкой, в которой, однако, читалась абсолютная верность: — Видимо. Ну что… вместе до конца? Уилл улыбнулся в ответ. Внезапно вся тревога, весь страх перед неизвестностью Зоны Отчуждения и фатальностью их судьбы отступили. На душе стало удивительно тепло от всеобъемлющей, глубокой любви к Майку. В конце концов, всё началось с него. И закончиться должно также с ним. — Вместе до конца, — тихо, но твёрдо произнёс Уилл.