Часть 3

Утро среды. Форкс всё еще серый, но Белле этот цвет кажется самым честным на свете. Чарли довез её до самых ворот школы на патрульной машине — не ради пафоса, а потому что «так надежнее, и я всё равно на смену».— Обед в сумке. Деньги на всякий случай в потайном кармане. Если что — звони в участок, — Чарли кивнул ей, как напарнику перед рейдом. — Принято, пап. Удачной смены. Белла вышла из машины и поправила лямки тяжелого рюкзака. Она чувствовала себя ветераном боевых действий, которого зачем-то отправили в детский сад. Вокруг бурлила жизнь. Подростки смеялись, кто-то пытался запрыгнуть другу на спину, кто-то громко обсуждал новую видеоигру. Для Беллы это выглядело как стадо восторженных золотистых ретриверов. «Боже, — подумала она, обходя лужу, — они же все как Рене. Сплошные эмоции, ноль планирования и полная уверенность, что мир вращается вокруг их прыщей и симпатий». В канцелярии она получила расписание. Милая женщина за столом пыталась вовлечь её в светскую беседу, но Белла отвечала четко и по существу, чем явно её разочаровала. Первым уроком была биология. Белла зашла в класс последней, когда почти все места были заняты. Она сразу заметила «его». Тот самый бледный парень, о котором говорил Чарли. Он сидел один, напряженный, как пружина, и смотрел на дверь так, будто ждал нападения террористов. Белла вздохнула. Единственное свободное место было рядом с ним. Она подошла, молча поставила сумку на стул и села, даже не взглянув на соседа. Ей было не до «загадочных красавцев». В её голове крутилось: «Так, после школы зайти в банк, проверить, не заблокировали ли карту Рене (опять), купить Чарли нормальный чай и проверить последние чеки, чтобы понимать затраты на месяц». Эдвард Каллен внезапно замер. Он вцепился пальцами в край стола так, что костяшки побелели. Его лицо исказилось, он зажал нос рукой и отодвинулся от неё на самый край стула.Белла медленно повернула к нему голову. Она не испугалась. Она не смутилась. Она просто устало нахмурилась. — Парень, — тихо, но твердо сказала она. — У меня был тяжелый вечер в реанимации и ночь без сна. Если от меня пахнет больницей или бензином из пикапа Блэков — потерпи. Если у тебя приступ астмы — скажи, я позову медсестру. Но если ты сейчас решишь упасть в обморок или устроить драму «мне не нравится твоя аура» — имей в виду, я сегодня не в настроении работать нянькой. Эдвард замер. Он посмотрел на неё — не с жаждой, а с полным, абсолютным недоумением. Впервые за сто лет он встретил человека, чьи мысли он не слышал, и чье присутствие вызывало не трепет, а... выговор за плохое поведение. — Я... мне просто нехорошо, — выдавил он сквозь зубы, не убирая руку от лица. — Ну так иди в медпункт, — Белла открыла учебник на нужной странице. — Не мучай ни себя, ни мебель. Весь урок он просидел как на иголках, а Белла методично конспектировала лекцию, время от времени делая пометки на полях: «Купить стиральный порошок и средство для мытья посуды. Для него она была величайшей загадкой природы. Для неё он был просто очередным инфантильным подростком, который не умеет справляться со своими состояниями. Звонок на перемену прозвучал для Беллы как сигнал к отбою на плацу. Пока все вокруг суетились, запихивая тетрадки в сумки и обсуждая, кто с кем пойдет на ланч, она сидела неподвижно. Эдвард Каллен пулей вылетел из класса, даже не дождавшись, пока учитель закончит фразу. Белла проводила его взглядом, в котором читалось лишь легкое презрение: «Дерганый какой-то. Точно дефицит внимания». Она вышла в коридор, достала телефон и, игнорируя запрет на использование гаджетов, быстро набрала сообщение. Белла: «Джейк, как Билли? Карлайл Каллен что-нибудь сказал после операции?» Ответ пришел через минуту, пока она лавировала между стайками восторженных школьников. Джейк: «Пришел в себя. Сказали, вовремя. Доктор этот, Каллен, странный какой-то, холодный, но руки золотые. Билли ворчит, что больничная еда — отрава. Спасибо, Беллз. Если бы не вы с Чарли...» Белла едва заметно улыбнулась и убрала телефон. Вот это были настоящие новости. Важные. А не то, что какой-то бледный мальчик в классе биологии решил поиграть в мировую скорбь. Она шла по коридору, когда дорогу ей преградил тот самый «дерганый». Эдвард стоял у стены, ожидая её. Теперь он не зажимал нос, но выглядел так, будто решал в уме уравнение с пятью неизвестными. — Белла, верно? — его голос был бархатным, глубоким, рассчитанным на то, чтобы у нормальной девчонки подкосились ноги. — Я хотел извиниться за свое поведение на уроке. Это было... невежливо. Я Эдвард Каллен. Белла остановилась, поправила лямку рюкзака, которая больно врезалась в плечо, и посмотрела на него как на досадную помеху на пути к столовой. — Каллен? — она прищурилась. — Твой отец делал операцию Билли Блэку сегодня ночью? Эдвард на секунду сбился с настроя. — Да... Карлайл был в ночную смену. — Передай ему спасибо, — отрезала Белла. — Он спас хорошего человека. А что касается твоего «невежливого поведения» — забудь. У каждого бывают плохие дни. Главное, чтобы это не вошло в привычку. Она уже сделала шаг, чтобы обойти его, но Эдвард, непривыкший к такому тотальному игнорированию своей персоны, снова заговорил: — Ты кажешься... другой. Не такой, как остальные здесь. О чем ты думаешь, Белла? Белла остановилась и медленно обернулась. В её глазах была такая бездна жизненного опыта по разгребанию чужого дерьма, что Эдвард невольно отшатнулся. — Я думаю о том, Каллен, что у меня в холодильнике три яйца и пачка просроченного бекона. Я думаю о том, что мне нужно забрать Чарли с дежурства, потому что он не спал сутки, и если он уснет за рулем — у доктора Карлайла прибавится работы. И еще я думаю, что ты задаешь слишком много вопросов для человека, который пять минут назад не мог находиться со мной в одной комнате. Она развернулась и пошагала к выходу, оставив «самого загадочного парня школы» стоять в полном одиночестве посреди шумного коридора. «Странная семейка, — пронеслось у неё в голове. — Отец — герой, а сын явно на каких-то антидепрессантах. Надо будет у Чарли спросить, не было ли у них в роду случаев массовой истерии». В этом хаосе гормонов и инфантильности Белла всё-таки нашла островок адекватности. Анжела Вебер подошла к ней в библиотеке, когда Белла пыталась сосредоточиться на тригонометрии, одновременно прикидывая в уме график дежурств Чарли. Анжела не визжала, не пыталась выведать «всю правду о Финиксе» и не хлопала ресницами в сторону Калленов. Она просто тихо присела рядом. — Тяжелый день? — спросила Анжела, поправляя очки. Белла подняла взгляд. В глазах Анжелы не было этого лихорадочного блеска «мне скучно, развлеки меня», который Белла видела у матери и её подружек. — Скорее, тяжелая неделя, — честно ответила Белла. — Ты здесь одна, кто не пытается использовать меня как источник контента для сплетен? Анжела мягко улыбнулась. — Я просто люблю тишину. И я видела тебя утром на парковке. Ты выглядела как человек, который готов раздать всем инструкции по выживанию. Мне это... импонирует. У меня младшие братья-близнецы, так что я понимаю, что такое быть «взрослым в комнате». Белла почувствовала, как её броня чуть-чуть дала трещину. — Братья — это серьезно. Но поверь, мама-подросток — это еще сложнее. Они просидели вместе полчаса. Анжела не лезла в душу, она просто делилась полезной информацией: где в Форксе лучший кофе (который не пахнет гарью), в какой день в местном супермаркете завоз свежего мяса и какого учителя стоит опасаться, если ты не сдал реферат вовремя. — Кстати, — Анжела понизила голос, кивнув в сторону окна, мимо которого как раз проходили Каллены. — Не обращай на них внимания. Они... декоративные. Красивые, но абсолютно бесполезные в быту. Эдвард сегодня весь день выглядит так, будто у него мигрень, и всё из-за того, что ты на него не так посмотрела. Белла фыркнула. — У него мигрень от собственной важности. Я вчера помогала парню из резервации везти отца в реанимацию. Вот это — проблема. А Каллен... Каллену просто нужно найти хобби, кроме того чтобы драматично стоять у стенки. Анжела тихо рассмеялась. — Кажется, мы подружимся, Свон. Белла впервые за день почувствовала, что Форкс — это не только дождь и Чарли. Это еще и люди, с которыми можно просто помолчать о важном.