Часть 6

На следующее утро Эммет Каллен не смог отказать себе в удовольствии. Он поджидал Беллу у входа, прислонившись к массивной колонне и скрестив руки на необъятной груди. Эдвард вчера вернулся домой в таком состоянии, будто его переехал грузовик, причем морально, и Эммет, как истинный старший брат, просто обязан был довести ситуацию до абсурда. Белла шла к дверям с видом человека, который уже мысленно составил план на случай ядерной войны и сейчас просто идет его реализовывать. — Эй, Свон! — Эммет широко оскалился, когда она поравнялась с ним. — Слушай, у меня тут вопрос возник. Важный, практически медицинский. Белла остановилась, смерив его подозрительным взглядом. Эммет ей нравился больше Эдварда — по крайней мере, он не выглядел так, будто у него болит всё мироздание сразу. — Ну, валяй, Громила. Только быстро. — Если давать Эдварду витамины для животных — ну, знаешь, чтобы грива блестела и нервы были как канаты, — как думаешь, животные на нас не обидятся? Не будет это оскорблением для какого-нибудь приличного медведя? Белла даже не улыбнулась. Она поправила лямку рюкзака и посмотрела прямо в золотистые глаза Эммета. — Животные, может, и не обидятся, — спокойно ответила она. — Но боюсь, для вашего случая ветеринария бессильна. Там не витамины нужны, а трудотерапия. Если твоему брату некуда девать избыток душевных метаний, отправь его ко мне в субботу. У Чарли забор покосился и дрова не колоты. Час работы топором на свежем воздухе выбивает «загадочность» и «опасность» лучше любых таблеток. А если откажется — значит, не такой уж он и «монстр», просто лентяй со стажем. Эммет на секунду завис, переваривая услышанное, а потом его хохот сотряс стекла в школьном коридоре. — Слышал, Эд? — крикнул он в сторону, где в тени деревьев скрывался его брат. — Тебя только что записали в бесплатную рабочую силу! Белла лишь хмыкнула и пошла дальше по коридору. — И герметик, Эммет! — бросила она через плечо. — Скажи ему, чтобы купил нормальный герметик, если решит прийти. Тратить время на пустые разговоры я не намерена. Джаспер, стоявший неподалеку, едва заметно кивнул. Теперь он был уверен: эта девчонка — лучшее, что случалось с их семьей за последние сто лет. Она была единственной, кто не собирался потакать их вековому безумию. Эдвард стоял у окна, сжимая подоконник так, что старое дерево начало жалобно трещать. В его голове не укладывалось то, что произошло на парковке. Это не просто задело его эго — это выбило почву у него из-под ног. — Она посмеялась надо мной... — прошипел он, оборачиваясь к семье. Его голос, обычно мелодичный и спокойный, сейчас вибрировал от ярости. — Как она смеет?! Эммет, развалившийся в кресле, только усмехнулся, подбрасывая в руке тяжелый мяч. — А что ты хотел, Эд? Чтобы она упала на колени от твоих речей про «монстра»? Она тебе четко сказала: иди работай. — Она всего лишь смертная! — впервые за всё время Эдвард произнес это слово с такой неприкрытой злобой и пренебрежением. — Маленькая, хрупкая, ограниченная девчонка, чья жизнь пролетит как секунда. Я предложил ей нечто... грандиозное, я открыл ей правду, а она оценила мою «опасность» как досадную помеху для своего чертового графика! Джаспер, сидевший в тени, холодно наблюдал за вспышкой брата. — В этом и проблема, Эдвард. Ты называешь её «всего лишь смертной», но в этой смертной больше стержня, чем во многих из нас. Ты для неё — не грандиозная тайна. Ты для неё — еще один инфантильный парень, который создает шум. — Она назвала меня лентяем! — Эдвард ударил кулаком по стене. — Меня! Она даже не понимает, кто я. Она смотрит на меня и видит... мусор. Пустое место. Как она может быть такой непробиваемой? — Потому что ей некогда бояться твоих клыков, — подал голос Эммет. — Она боится, что у отца закончатся деньги на счету или крыша рухнет. У неё настоящие проблемы, Эд. А твои страдания по «темной натуре» для неё — просто белый шум. И знаешь, что тебя бесит больше всего? Что её «смертное» мнение для тебя теперь важнее, чем всё, что ты слышал за последние сто лет. Эдвард замер. Слова брата попали в самую цель. Его бесило не то, что она смертная. Его бесило то, что эта смертная оказалась единственным существом, которое смогло выставить его за дверь, даже не заметив его величия. Эдвард в бессильной ярости оттолкнулся от стены. Вся его столетняя выдержка, всё его изысканное высокомерие рассыпались в прах перед девчонкой, которая пахла не только соблазнительной кровью, но и дешевым чистящим средством. — Даже жажда... — он запнулся, тяжело дыша. — Даже она отступает перед этой несправедливостью! Это абсурд. Это физически невозможно! Он резко обернулся к Розали, которая со скучающим видом рассматривала свои ногти. — Ты же видела! — почти выкрикнул он. — Я нравлюсь всем. Даже Таня... Таня со своим кланом в Денали, которая видела тысячи мужчин за столетия, и та заваливает меня письмами и ищет встречи! А эта... эта человеческая девчонка посмотрела на меня так, будто я — плесень на её потолке, которую она забыла отскрести! Розали лениво подняла глаза. — Добро пожаловать в реальный мир, Эдвард. Где не все падают в обморок от твоего бронзового начеса. — Дело не в начесе! — Эдвард зашагал по комнате, заламывая руки. — Я предложил ей Трагедию. Я предложил ей Судьбу! Я сказал ей, что я — чудовище, что я опасен! Любая другая на её месте уже бы либо рыдала от ужаса, либо трепетала от восторга. А она? Она спросила, не нужен ли мне ветеринар! Эммет, который уже не мог сдерживаться, заржал на весь дом, едва не свалившись с дивана. — «Трагедия», Эд? Серьезно? Чувак, она три года вытаскивала мать из долгов. Твоя «трагедия» для неё — это просто плохой прогноз погоды. Танька из Денали может сколько угодно пускать по тебе слюни, потому что у неё прорва свободного времени. А у Свон завтра суббота и, судя по её мыслям, которые ты так и не прочитал, — замена масла в том красном корыте. — Она ничтожна в своем приземленном быту! — прошипел Эдвард, хотя в глубине души его жгло осознание: он проиграл. — Она просто... просто неисправная смертная. Она не видит величия, потому что ослеплена своими квитанциями. — Нет, Эдвард, — тихо проговорил Джаспер, вставая из тени. — Она видит величие. Она просто не считает, что оно дает тебе право мешаться под ногами. И то, что ты сравниваешь её с Таней, только доказывает: ты вообще не понял, с кем имеешь дело. Эдвард замер. Тот факт, что «смертная» Белла Свон оказалась сложнее и неприступнее столетних вампирш, выжигал его изнутри сильнее любого голода. Белла лежала в темноте, слушая, как дождь барабанит по крыше. Если бы ей кто-то сказал, что в эту секунду за её окном, в тени старого кедра, застыл столетний вампир-девственник, чье самолюбие кровоточит сильнее, чем любая рана, она бы, скорее всего, просто вызвала патруль. Или посоветовала бы ему найти работу с ночными сменами, чтобы дурь в голову не лезла. Но она не знала. И, честно говоря, ей было плевать. В её голове не было места для бронзовых волос и загадочных взглядов. Там шел сложный процесс планирования. Белла мысленно перебирала варианты колледжей: «Если я выберу бухгалтерский учет или логистику, я всегда найду работу. Никакой филологии и "поиска себя", как у Рене. Только твердая почва под ногами». Она прикинула средний балл. Чтобы получить стипендию и не тянуть деньги из скромной зарплаты Чарли, ей нужно было подтянуть тригонометрию и биологию. «Биология... — она поморщилась, вспомнив соседа по парте. — Этот Каллен завтра снова будет сидеть с таким видом, будто я пахну как свалка токсичных отходов. Плевать. Лишь бы не мешал смотреть на доску. Если он еще раз попытается заговорить со мной загадками, попрошу учителя пересадить меня к Анжеле. У неё хотя бы зрачки нормального размера». Она перевернулась на бок, еще раз прислушалась к тишине дома. Все замки закрыты. Плита выключена. Чарли мирно храпит в соседней комнате. Это была её высшая форма блаженства — когда всё под контролем. А снаружи, за стеклом, которое она так предусмотрительно заперла, Эдвард Каллен сгорал от осознания собственной ничтожности. Он был готов предложить ей вечность, а она выбирала между «Логистикой» и «Государственным управлением».