Часть 8

Вечер пятницы в доме Свонов выдался на редкость тихим. Чарли сидел в своем кресле, вытягивая гудящие ноги, и наблюдал, как Белла методично раскладывает по местам вымытые тарелки. — Ну как, Беллз? — Чарли кашлянул. — Первая неделя позади. Никто... ну, в школе никто не обижает? Директор говорил, ты уже обзавелась друзьями. Белла обернулась, вытирая руки полотенцем. Она вспомнила Тайлера с его налогами, Анжелу с её спокойствием и Калленов, которые висели над школой как грозовое облако. — Всё нормально, пап. В этой школе парней налоги интересуют больше, чем футбол. Я в шоке, но мне это даже нравится. Чарли хмыкнул, явно довольный ответом. Он потянулся к своей снасти, стоявшей в углу. — Завтра суббота. Я собираюсь на озеро в пять утра. Хотел предложить тебе выспаться, а потом заехать за продуктами, но... Белла посмотрела на отца. В его планах не было пафоса, не было «трагедий» и «опасности». Была только холодная вода, туман над лесом и молчаливое ожидание поклевки. Она вдруг поняла, что её «ревизия кладовки» может подождать. Её психике, измотанной годами дежурств у Рене и неделей противостояния чужому тщеславию, нужно было именно это. — Знаешь что, пап? Я еду с тобой. Чарли замер с катушкой лески в руках. Он посмотрел на дочь так, будто она предложила ему полететь на Марс. — В пять утра? Под дождем? Белла, там же скучно. Нужно часами просто... смотреть на воду. — Папа, — Белла подошла и присела на край стола. — После недели в школе, где каждый второй пытается заглянуть мне в душу или спросить про налоговый вычет, «смотреть на спокойную воду» — это лучшая специальность, которую я могу себе представить. Я возьму термос с кофе. И давай без разговоров о высоком. Просто молчим и ловим рыбу. Чарли медленно расплылся в улыбке — редкой, по-настоящему счастливой улыбке шерифа Свона. — Договорились. Одевайся теплее. В лодке всегда холоднее, чем кажется. Для Беллы это был момент истины. Она поняла, что гены не врут: она была дочерью своего отца. Ей не нужны были искры на солнце. Ей нужна была серая гладь озера, запах мокрой хвои и уверенность в том, что ближайшие шесть часов никто не будет требовать от неё ничего, кроме тишины. В ту ночь она уснула мгновенно, даже не проверив замки в третий раз. Она знала, что завтра будет только вода. И это было идеально. Когда патрульный джип Чарли, таща за собой лодку, въехал на берег озера, Билли Блэк, уже расположившийся там в своем инвалидном кресле, едва не выронил термос. Рядом с ним Джейкоб, сонный и взлохмаченный, замер с садком в руках. — Глазам не верю, — пробасил Билли, когда из машины вышла Белла в старой куртке Чарли и походных ботинках. — Чарли, ты что, похитил её по дороге в библиотеку? — Сама напросилась, — буркнул Чарли, но в его голосе так и сквозило отцовское хвастовство. Джейкоб подошел ближе, во все глаза глядя на Беллу. В его представлении «городская принцесса» должна была в субботу утром спать до обеда или, на худой конец, штурмовать магазины, но никак не выгружать ящик с наживкой. — Беллз, ты серьезно? — Джейк усмехнулся, забирая у неё тяжелую сумку. — Тут же мокро, холодно и рыба клюет раз в полгода. Ты же вчера говорила, что у тебя ревизия кладовки по расписанию. Белла окинула взглядом серое зеркало воды, над которым стелился густой белый туман. Никаких криков, никаких Калленов с их «вечными проблемами», никакой Рене. Только тишина, от которой закладывало уши. — Ревизия подождет, Джейк, — спокойно ответила она, застегивая куртку под самый подбородок. — Оказалось, что смотреть на воду, которая не пытается со мной заговорить или сломаться — это именно то, чего мне не хватало последние семнадцать лет. — Она наша, Билли! — хохотнул Джейкоб, хлопая Чарли по плечу. — Гены Свонов наконец-то проснулись. А я-то думал, ты приедешь вся в розовом и будешь спрашивать, где здесь ближайший вай-фай. — Если ты еще раз скажешь слово «розовый», я скормлю твой завтрак червям, — беззлобно отозвалась Белла. — Пап, где мое место в лодке? Билли Блэк довольно кивнул, глядя, как Белла уверенно запрыгивает в лодку, не боясь запачкать руки о сырые борта. — Знаешь, Чарли, — негромко сказал он другу, — я думал, она у тебя слишком «взрослая» для наших мужских забав. А она просто... правильная. Весь этот день прошел в священном молчании. Блэки были в культурном шоке от того, что Белла не ныла, не мерзла и не задавала лишних вопросов. Она просто сидела, положив руки на колени, и смотрела на воду. Для неё это была не просто рыбалка — это была медитация ветерана, который наконец-то дождался затишья на фронте. Эта рыбалка в молчании стала для Беллы моментом пугающего узнавания. Пока поплавки лениво покачивались на серой воде, Джейкоб, обычно такой шумный, вдруг начал говорить. И чем больше он рассказывал, тем сильнее Белла чувствовала, как внутри всё сжимается от странного родства. История Джейка была как отражение её собственной, только без блесток и «спонтанных» поездок в Финикс. Мать погибла в аварии — и всё, мир раскололся. Отец остался инвалидом — Билли был сильным, но теперь его жизнь зависела от того, кто подаст стакан воды или дотянется до верхней полки. Сестры-близняшки свалили — Рэйчел и Ребекка просто не вывезли эту ношу. Одна выскочила замуж, другая сбежала в город, и теперь всё их участие в жизни семьи ограничивалось глянцевыми открытками на Рождество: «Любим, целуем, держитесь там». И пацан остался один. В свои шестнадцать Джейкоб умел не только чинить моторы. Он знал, как сварить суп из того, что осталось в шкафу, как запустить стиралку, чтобы она не развалилась, и как водить машину без прав, потому что нужно везти отца к врачу. Денег вечно нет, ответственности — вагон, а детство закончилось где-то между похоронами матери и первой самостоятельно зажаренной яичницей. Белла слушала его, и её привычное раздражение на мир сменилось глухим уважением. — Значит, — тихо сказала она, глядя на воду, — ты тоже штатный антикризисный менеджер своей семьи. Джейк невесело усмехнулся, наматывая леску на палец. — Вроде того. Только у нас в резервации это называется «просто жизнь». — Нет, Джейк. Это называется «взрослые разбежались, а нам разгребать», — Белла впервые посмотрела на него не как на «младшего братишку», а как на сослуживца, который прошел через ту же мясорубку. — Теперь я понимаю, почему ты так носишься с этим пикапом. Это не просто железяка. Это твоя единственная гарантия, что ты сможешь выбраться отсюда, если вдруг станет совсем хреново. Джейкоб удивленно взглянул на неё. До этого момента все его жалели или хвалили за «самоотверженность». И только Свон, эта странная девчонка с ледяным взглядом, увидела в этом не героизм, а вынужденную необходимость. — Слушай, — Белла потянулась к термосу, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь с заполнением этих чертовых медицинских страховок или Билли опять начнет вредничать из-за диеты — звони. Я в этом деле чертов профи. Они сидели в лодке, два подростка, которые слишком рано научились считать копейки и проверять замки. В этот момент Джейкоб Блэк стал для Беллы важнее и понятнее, чем все загадочные Каллены вместе взятые. Потому что у него в руках был не пафос вечности, а мозоли от настоящей жизни.