Часть 10

Джейк сидел на уроке истории, тупо глядя в параграф о Гражданской войне, но перед глазами стояло только её лицо в свете костра. «Она мне не нравилась», — привычно соврал он сам себе, и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Врал он паршиво. Конечно, нравилась. С того самого момента, как она, не глядя на свои новые джинсы, опустилась на мокрый асфальт парковки рядом с ним. Но то, что произошло вчера... К такому его жизнь не готовила. Он ждал чего угодно: что она отшутится, что разозлится, что скажет «Эмбри, не неси фигню». Но она выдала это своё «Да, а чё?». Спокойно. Как будто констатировала, что завтра будет дождь. И вот тут Джейка накрыло. «Значит... я ей тоже нравлюсь? По-настоящему? Не как парень, который чинит её колымагу, а как... кандидат?» В животе поселился холодный комок паники. Одно дело — тайно вздыхать, подавая ключи, и совсем другое — когда тебе официально выдали карт-бланш. «И что теперь делать?» — эта мысль пульсировала в висках громче, чем школьный звонок. Нужно ли теперь как-то по-особенному здороваться? Нужно ли писать ей сообщения с добрым утром? (Боже, она же его за такое сразу в спам отправит). Нужно ли брать её за руку, или она решит, что у него просто вспотели ладони и предложит тальк? Джейк покосился на Квила. Тот увлеченно рисовал в тетради черепа. «У этого спрашивать бесполезно, он девушку видел только на обложках дисков», — подумал Джейк. Ему отчаянно, до зубной боли, захотелось найти какую-нибудь книжку «Как начать отношения для чайников. Версия для тех, чья девушка — суровый механик со стальными нервами». Потому что обычные советы из журналов тут явно не работали. Купишь ей цветы — она спросит, не нашла ли ты их на помойке. Позовешь в кино на мелодраму — она уснет на пятой минуте от нелогичности сюжета. Он достал телефон и начал было писать: «Белла, я тут подумал...» Тут же стер. «Белла, слушай...» Снова стер. В итоге он просто уставился в окно. Весь его мир, который раньше состоял из понятных вещей вроде «сломалось — почини», превратился в одну огромную переменную. Она в него поверила. Она за него вписалась. И теперь он просто не имел права всё испортить своей подростковой тупостью. А в Форксе Белла Свон в это время спокойно дописывала конспект по тригонометрии. Она-то не подозревала что для индейца такие слова- это уже серьезно. Вечером Джейк вернулся домой сам не свой. Он молча съел ужин, трижды уронил вилку и уставился в стену с таким видом, будто на ней только что проступили чертежи ядерного реактора. Билли Блэк долго наблюдал за этими страданиями, неспешно допивая чай. — Если ты планируешь прожечь в стене дыру взглядом, то лучше начни с той, где течет крыша, — наконец подал он голос. — Что стряслось? Опять карбюратор? Джейк шумно выдохнул, отодвинул тарелку и посмотрел на отца. Пацаны в школе — это одно, но Билли… Билли прожил с мамой всю жизнь, и уж он-то должен был знать секретный код к женщинам. — Пап, — начал Джейк, понизив голос, будто в доме была прослушка. — Короче… Свон. Она вчера перед парнями сказала, что она моя подруга. Причем так сказала, будто мы уже лет десять как женаты и у нас общая ипотека. Билли приподнял бровь. — И? В чем проблема? Тебе не нравится, что тебя выбрала самая здравомыслящая девчонка в штате? — Нравится! — Джейк едва не вскочил. — Но я не знаю, что теперь делать. Мне ей цветы купить? Позвать в кино на ту хрень с поцелуями под дождем? Или… я не знаю, просто заехать за ней и молчать? Есть вообще какая-то инструкция для таких, как она? Чтобы не выглядеть как Эрик Йорки, который пускает слюни на её пикап? Билли медленно отставил кружку. На его лице не было и тени насмешки. — Слушай сюда, Джейк. Белла — это тебе не городская пустышка, которой нужны фантики. Она выросла в хаосе, и всё, что ей нужно — это опора. Тишина и уверенность. Он ткнул пальцем в сторону окна, за которым стоял старый пикап. — Ты хочешь купить ей цветы? Она их выбросит, как только они завянут, потому что это нерационально. Хочешь в кино? Она там уснет, потому что ей нужно высыпаться перед школой. Хочешь дельный совет? Будь полезным. — В смысле? — Джейк нахмурился. — В прямом. В субботу не кадри её, а помоги ей. У неё в пикапе барахлит замок? Почини. У Чарли в доме скрипит половица? Забей гвоздь. Она вписалась за тебя, потому что увидела в тебе мужчину, на которого можно положиться, а не сопливого подростка с букетом. Не пытайся «строить отношения». Просто будь рядом и делай так, чтобы её жизнь стала хоть чуточку проще. Для неё это — самый большой романтик на свете. Джейк замер, переваривая слова отца. Никаких книжек «для чайников» не требовалось. Всё было до идиотизма просто и по-блэковски надежно. — Значит, просто… помогать? — переспросил он. — Именно. И не забудь про тот пирог, который она обещала. Если девчонка предлагает тебе еду, которую сама приготовила — считай, ты уже на полпути к алтарю. Просто не испорти это своим нытьем. Джейк кивнул. Внутри него наконец-то улегся шторм. План был ясен, логичен и не требовал умения красиво говорить. Субботнее утро в Форксе выдалось подозрительно сухим, что только способствовало масштабу «бедствия». Чарли вернулся со смены в начале второго дня, ожидая увидеть дочь за учебниками или, в крайнем случае, за чисткой плиты. Но вместо этого его встретил грохот молотка и натужное кряхтение, доносившееся с заднего двора. Шериф замер на крыльце, медленно приподнимая бровь. Картина маслом: Джейкоб Блэк, по пояс голый (несмотря на бодрящую прохладу), с энтузиазмом одержимого вколачивал новые доски в забор, который Чарли обещал починить еще со времен инаугурации Буша-младшего. Рядом на траве стоял открытый ящик с инструментами, а Белла, с блокнотом в руках, методично осматривала сливной желоб, делая пометки. — Э-э... я что-то пропустил? — Чарли поправил кобуру, переводя взгляд с тяжело дышащего Джейка на невозмутимую дочь. — У нас тут что, трудовой десант или я случайно нанял бригаду строителей? Джейк замер с молотком наперевес, мгновенно приобретая свой фирменный оттенок спелой малины. — Здрасьте, шериф! Я это... заехал фару проверить. Ну и увидел, что забор... того. Решил подправить, пока время есть. Белла обернулась к отцу, даже не смутившись. — Привет, пап. Джейк сказал, что у него «синдром лишних рук». Я решила, что грех не направить эту энергию в мирное русло. Заодно он посмотрел бачок в туалете и подтянул петли на дверях. Чарли снял фуражку и почесал затылок. Он, конечно, знал, что Билли прислал сына помочь с пикапом, но такая вселенская реновация его недвижимости наводила на определенные мысли. Шериф не был в курсе «официального статуса», объявленного в Ла-Пуш, но интуиция полицейского подсказывала: просто так заборы не чинят. — Понятно, — протянул Чарли, подозрительно косясь на Джейка, который с удвоенной силой начал колотить по гвоздю. — А бачок-то зачем? Он вроде работал... через раз. — Теперь работает как часы, пап. Джейк говорит, там прокладка была не по ГОСТу, — Белла подошла к отцу и забрала у него пакет с продуктами. — Иди мой руки, я там пирог поставила. Джейк заслужил обед, он уже три часа как заведенный носится. Чарли проводил её взглядом, а потом снова посмотрел на Джейка. Парень явно пытался слиться с забором, демонстрируя чудеса трудолюбия. — Слушай, Блэк, — негромко сказал Чарли, подходя ближе. — Ты это... молодец, конечно. Забор — дело хорошее. Но ты учти: у меня дом маленький, я все перемещения слышу. Джейкоб сглотнул, кивнув так активно, что едва не уронил молоток на ногу. — Да я что... я просто... по-соседски, шериф! По критериям здравого смысла, так сказать! Чарли хмыкнул, услышав знакомую формулировку дочери. «Ну, Билли, — подумал он, — твой пацан, похоже, всерьез решил вписаться в наш бюджет». Чарли, едва дождавшись, пока Белла и Джейк сосредоточатся на пироге, вышел на веранду и быстро набрал Билли. — Слушай сюда, старый чёрт, — начал Чарли без приветствия, понизив голос до конспиративного шепота. — Колись, по какому поводу в моём имении развернулся трудовой десант? Твой пацан у меня тут забор перебрал, бачок починил и, кажется, собирается перекрыть крышу. Что я пропустил? Это ты его прислал отработать долги за рыбалку или что происходит? На том конце провода раздался низкий, довольный смешок Билли. — Да ничего ты не пропустил, Чарли, — спокойно ответил Блэк. — Просто мой парень ухаживает за твоей дочуркой. А так как твоя Белла — девчонка серьёзная, то и ухаживания у него... соответствующие. По стандартам Свонов. Чарли замолчал, переваривая услышанное. Он обернулся и через стекло увидел, как Белла накладывает Джейку огромный кусок яблочного пирога, а тот смотрит на неё так, будто она только что открыла ему смысл жизни. — «Ухаживает»? — переспросил Чарли. — Билли, он чинит мой унитаз. В моё время ухаживали с цветами и в кино водили, а не с разводным ключом в руках. — Ну, так и времена другие, — хмыкнул Билли. — К тому же, твоя Белла сама сказала парням в резервации, что Джейк — её «кандидат». Вот пацан и старается, доказывает, что вакансия занята не зря. Ты лучше не мешай, шериф. У тебя забор со времён первого срока Клинтона стоял на честном слове, а теперь простоит ещё сто лет. Чарли медленно выдохнул, глядя на свежие доски забора. — Значит, «кандидат»... — пробурчал он. — Ладно. Но если он решит покрасить дом без согласования цвета, я его арестую за порчу имущества. — Не арестуешь, — отрезал Билли. — Тебе пирог слишком нравится. Повесив трубку, Чарли зашёл в дом. Он посмотрел на Джейка, который в этот момент увлечённо объяснял Белле преимущества медных труб перед пластиковыми. — Так, ремонтник, — Чарли сел за стол и пододвинул к себе тарелку. — Пирог ешь быстрее. После обеда проверим, как ты забор укрепил. А то знаю я вас, молодых... накрутите лишнего, а мне потом разгребать. Джейк замер с вилкой во рту. Воскресенье в доме Свонов началось под девизом «генеральной инспекции». Джейк приехал рано — на этот раз с набором мощных фонариков и твердым намерением проверить перекрытия на чердаке. Белла, для которой каждый уголок дома должен был быть под контролем, полезла вместе с ним. Чердак Чарли напоминал склад забытых эпох. Слой пыли здесь был такой плотный, что мог бы служить теплоизоляцией. — Смотри, тут коробки еще с твоим именем, — Джейк посветил в дальний угол. — «Белла, 5 лет». Они начали разбирать завалы, откидывая старые игрушки и сломанные лампы. Под грудой старых газет обнаружился тяжелый сундук, обитый потемневшей медью. — Это не Чарли, — Белла присела рядом, стирая пыль с крышки. — Это бабушки Марии. Она никогда не разрешала мне в нем копаться. Они открыли крышку. Внутри, среди пожелтевших кружев и писем, лежал старый кожаный сверток. Джейк осторожно развернул его и замер. Внутри была фотография в овальной рамке и пара вышитых бисером мокасин — совсем маленьких, детских. На фото была молодая женщина с очень знакомым разрезом глаз и тяжелой косой. Она не была похожа на типичную жительницу Форкса начала века. — Белл... — голос Джейка стал тихим. — Глянь на узор на мокасинах. Это не просто вышивка. Это наш стиль. Ла-Пуш, род Мака. Белла взяла в руки старое свидетельство о рождении, которое лежало под фото. «Элизабет Блэквуд... урожденная...». Фамилия была зачеркнута, а рядом стояло имя на языке, который Белла не понимала, но который Джейк слышал с детства от Билли. — Твоя прабабка, — Джейк посмотрел на Беллу с совершенно новым выражением лица. — Она была из наших. Ушла в город, сменила имя, но... Белла, в тебе течет кровь резервации. Белла сидела на пыльном полу, сжимая в руках старое фото. В голове внезапно всё встало на свои места: её тяга к Ла-Пуш, её неприязнь к «бледным» Калленам, её чувство комфорта рядом с Билли и Джейком. Это не было просто «совпадением интересов». Это был зов крови, который она не осознавала. — Значит, — она медленно подняла глаза на Джейка, — когда ты говорил, что я «своя»... ты даже не знал, насколько ты прав. Джейк коснулся её руки. Его ладонь была горячей, как всегда, но теперь это тепло казалось ей родным. — Теперь понятно, почему ты такая крепкая, Свон. В тебе сидит дух, который не сломать городским воспитанием. Ты не просто «подружка из города». Ты вернулась домой. Для Беллы, которая всю жизнь чувствовала себя чужой рядом с инфантильной Рене, это открытие стало последним кусочком пазла. Она больше не была «заблудившейся девчонкой». Она была на своем месте. — Похоже, — Белла слабо улыбнулась, — критерии здравого смысла только что подтвердились генетически. В понедельник в школе Ла-Пуш Джейка прижали к стенке ещё до первого звонка. Квил и Эмбри выглядели так, будто всю ночь репетировали этот допрос. — Слышь, Блэк, мы в воскресенье к тебе заглядывали за свечным ключом, а Билли говорит: «Джейка нет, он у Свон», — Квил подозрительно прищурился, заталкивая Джейка в угол коридора. — Ты там что, прописался? — Я же говорил! — Эмбри победно ткнул Квила локтем в бок. — Я говорил, что они встречаются, а ты не верил, орал «прикол, прикол»! Ну какой это теперь прикол? Это уже статистика! Джейк пытался сохранять невозмутимость, но уголки губ предательски ползли вверх. Он вспомнил вчерашний чердак, пыль и ту странную находку, которая всё изменила. — Встречаются, не встречаются... какая вам разница? — буркнул он, поправляя лямку рюкзака. — Помогаю я ей. У них дом старый, разваливается. — Ага, помогальщик, — Куил так заржал, что на них обернулась половина коридора. — Ладно, колись: и чё, и чё нового? Кроме починенного унитаза и яблочного пирога, было что-то... ну, эпичное? Джейк замер. Он на секунду задумался: стоит ли рассказывать про прабабку? С одной стороны — личное, с другой — это же Ла-Пуш, тут всё общее. — Короче, — Джейк понизил голос, и пацаны тут же вытянули шеи. — Мы вчера у неё на чердаке в старых вещах рылись. Нашли сундук её прабабки. Она из наших, пацаны. Мака. Ушла в город сто лет назад, документы сменила, но вещи остались. Эмбри и Куил застыли. С шутками было покончено за секунду. В резервации такие вещи не считались просто «приколом». — Мака? — переспросил Эмбри, и его лицо стало непривычно серьезным. — Погоди, это же те, что ушли за перевал после великого шторма? Билли знает? — Знает. Мы вечером ему показали фото, он полчаса молчал, — Джейк посмотрел на друзей. — Так что она не просто «дочка шерифа», которая умеет в налоги. Она — наша. Генетически. — Вот это номер... — Квил почесал затылок. — Это получается, она теперь вообще неприкосновенная? Если городские об этом пронюхают... — Не пронюхают, — отрезал Джейк. — Это наше дело. Но теперь понятно, почему она такая... не как все. — Ну всё, Блэк, — Эмбри хлопнул его по плечу. — Теперь ты точно влип. Свои своих просто так не отпускают. Иди на историю, «родственник». Билли сидел у окна, когда дом уже погрузился в сон. Старое фото прабабки Беллы, оставленное Джейком на столе, жгло ему глаза даже в темноте. Он не сказал сыну и половины того, что понял в ту минуту. Как старейшина, Билли знал родословные Ла-Пуш до седьмого колена. Имя Элизабет Блэквуд — на языке квилетов «Та ле на», Лесная Тень — не было забыто. Она не просто «ушла в город». Она сбежала, пытаясь спасти своих потомков от того, что течет в их жилах. От того, что просыпается, когда на землю приходят Они. «Значит, круг замкнулся», — думал Билли, тяжело вздыхая. Его мысли были горькими и тревожными. Дар или проклятие? Белла Свон не просто так приехала именно сейчас. Билли чувствовал холод, исходящий от леса в сторону Форкса. Каллены вернулись, и кровь внутри Беллы, даже разбавленная годами городской жизни, среагировала на их присутствие. Её «тревожность», её замки, её холодный рассудок — это не только влияние матери-вертихвостки. Это инстинкт хищника, который чувствует врага за милю. Джейк и Белла. Билли видел, как его сын тянется к ней. Это не была просто влюбленность подростка. Это было «запечатление» еще до того, как оно произошло официально. Два осколка одного рода тянулись друг к другу, чтобы стать сильнее. Тайна Чарли. Билли подозревал, что Чарли всё знал. Старый шериф был слишком спокоен, когда его дочь начала пропадать в резервации. Он знал, что здесь она в безопасности. Не от людей — от самой себя. «Она сильнее, чем кажется», — шептал Билли пустоте. — «Если холодные решат, что она — просто легкая добыча, их ждет сюрприз. В её жилах течет кровь тех, кто не знал страха. И если Джейк — это огонь, то она — та земля, которая не даст этому огню сжечь всё вокруг». Он понимал: скоро наступит время, когда легенды перестанут быть сказками. И Белла Свон будет стоять в самом центре этой бури, проверяя замки не от воров, а от вечности.