Часть 16

Для Джейкоба каждый день теперь начинался с того, что мир становился теснее. Он никогда не был щуплым, но последние две недели его тело будто решило заново переписать законы биологии. Он просыпался и обнаруживал, что рукава любимой толстовки заканчиваются где-то на середине предплечья, а кроссовки, купленные месяц назад, нещадно жмут. — Да что за чертовщина, — ворчал он, пытаясь втиснуться в джинсы, которые еще вчера сидели нормально. Джейк смотрел в зеркало и не узнавал себя. Челюсть стала тяжелее, плечи раздались так, что он начал задевать косяки в дверях их маленького дома. Но пугал даже не рост, а этот чертов жар. В Ла-Пуш стоял ледяной туман, Билли кутался в шерстяной плед, а Джейку хотелось выйти на улицу в одной футболке и засунуть руки в сугроб.— Это просто гормоны, — уговаривал он себя, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Мне шестнадцать. Все растут. Наверное. Но в глубине души он знал, что «все» не растут со скоростью дюйм в неделю и не пахнут как раскаленная печь. Он пытался найти логичное объяснение, и его мозг — такой же практичный, как у Беллы — подсказал «самый очевидный» вариант: Белла. С тех пор как она появилась в его жизни, с тех пор как она сказала то самое «Да, а чё?», Джейк перестал принадлежать себе. Каждое воспоминание о её запахе (хвоя и лимонное мыло), каждый её случайный взгляд заставляли его кровь закипать. Он был уверен, что его организм просто сходит с ума от близости девушки, которая ему так сильно нравится. «Это всё из-за неё», — думал он, с силой закручивая гайку в гараже и не замечая, как металл начинает деформироваться под его пальцами. — «Я просто слишком сильно хочу её впечатлить. Организм перешел в режим гиперболы. Это любовь, или типа того. У всех так. Ну, может, чуть слабее». Он убеждал себя, что эта дикая энергия, заставляющая его хотеть бежать до Форкса босиком, — это просто подростковая влюбленность в терминальной стадии. Он не хотел слушать Билли, который провожал его тяжелым взглядом. Он не хотел думать о Сэме Улее. Джейк хотел верить, что он просто влюбленный пацан, который слишком быстро вырос. Он не знал, что его тело уже не просто растет — оно переплавляется, готовясь к первой трансформации, и что этот «жар» — это не только любовь к Белле, но и зов крови, который вот-вот разорвет его человеческую оболочку. Джейка грызло изнутри не только из-за растущих плеч, но и из-за того, что его мир трещал по швам. Размолвка с Эмбри ощущалась как открытая рана. Они же были не разлей вода — три мушкетера из гаража Билли. А теперь? Теперь Эмбри стал призраком. Все началось с того дикого скандала у Эмбри дома. Мать кричала так, что слышно было на другом конце улицы, а потом пришлось вмешаться Совету старейшин. Джейк не знал подробностей, но после этого Эмбри как будто подменили. Он просто исчез. Перестал заходить в гараж, перестал отвечать на шутки. А когда они с Квилом ловили его в школьном коридоре, Эмбри только отводил взгляд. В его глазах было что-то новое — тяжелое, темное, чего раньше никогда не было. Потом он подстригся. Почти налысо. Набил эту странную татуировку на плече — такую же, как у Сэма Улея. И теперь он хвостом ходил за «бандой Сэма»: Полом и Джаредом. — Что с ним, пап? — спросил Джейк однажды вечером, кивнув на окно, мимо которого Эмбри прошел в составе своей новой компании. — Он на нас даже не смотрит. Сэм его что, заколдовал? Билли долго молчал, глядя на то, как Эмбри идет по обочине — плечи развернуты, походка пружинистая, взгляд приклеен к лесу. — Сэм не колдун, Джейк, — тихо ответил Билли. — Он просто тот, кто знает ответы на вопросы, которые Эмбри начал себе задавать. Не суди его. Скоро ты всё поймешь. — Да что я пойму?! — вспыхнул Джейк, чувствуя, как внутри снова поднимается этот неконтролируемый жар. — Мы были друзьями! А теперь он ведет себя так, будто мы — мелкие пацаны из песочницы, а он — какой-то спецназовец. Это ненормально, папа. Это несправедливо. Джейк чувствовал себя преданным. Ему не хватало Эмбри, его едких комментариев про налоги Беллы и их совместных планов на выходные. Но больше всего его пугало то, что Эмбри смотрел на него не со злостью, а с сочувствием. Как на человека, который стоит на краю обрыва и еще не знает об этом. Он уговаривал себя, что это просто подростковый бунт, что Эмбри связывался с плохой компанией. Но жар под кожей шептал другое: Сэм Улей собирает своих. И Джейк, несмотря на всё свое сопротивление, чувствовал, что его тоже тянет в ту сторону — к лесу, к молчаливому пониманию без слов. Единственное, что удерживало его в реальности, была Белла. Он цеплялся за мысли о ней, как за спасательный круг. Если Эмбри выбрал Сэма, то Джейк выбирал Беллу и её «здравый смысл». Идея с барбекю на День влюбленных принадлежала Билли. Он позвонил Чарли в четверг вечером и, посмеиваясь, заявил, что двум старым холостякам и их «взрослым» детям лучше провести этот вечер за поеданием мяса, чем смотреть, как город тонет в розовых соплях и дешевых валентинках. Чарли, который терпеть не мог суету вокруг этого праздника, согласился мгновенно. План был идеальным, если бы не утро пятницы. Белла, уже одетая и готовая к выходу, обнаружила, что её «монстр» завалился на левый бок — колесо спустило в ноль, а насос в гараже как назло приказал долго жить. В итоге в школу её доставил Чарли на патрульной машине, под мигалки и понимающие ухмылки одноклассников. — Джейк заберет тебя после уроков, — бросил Чарли, высаживая её у входа. — Он всё равно собирался заехать за запчастями. И вот теперь Джейкоб стоял на парковке школы Форкса, прислонившись к борту своего пикапа. Он чувствовал себя здесь как инопланетный захватчик. На нем была только легкая толстовка, хотя изо рта шел пар, а ученики вокруг кутались в пуховики. Он снова вырос — за последние пару дней плечи стали такими широкими, что куртка Чарли, которую он одолжил в прошлый раз, теперь треснула бы по швам при первом же движении. Джейк ловил на себе взгляды. Парни из футбольной команды, включая Тайлера, проходили мимо, невольно замедляя шаг. Они помнили его «Ну я, и чё?» на пляже, но сейчас Джейк выглядел еще более внушительно. Теперь это был не просто «высокий пацан», а какая-то стихийная сила, упакованная в джинсы. Когда прозвенел звонок и двери школы распахнулись, Джейк выпрямился. Его ноздри дрогнули — среди сотен запахов он мгновенно вычленил её. Белла вышла на крыльцо вместе с Анжелой. Заметив Джейка, она невольно замедлила шаг. Её «апгрейд» обоняния сработал как удар током: от парковки веяло таким теплом, что казалось, снег вокруг пикапа Джейка должен был растаять. — Ого, — прошептала Анжела, поправляя очки. — Кажется, твой «кандидат» за неделю решил стать профессиональным рестлером. Белла, он... он огромный. Бэлла не ответила. Она видела, как Джейк машет ей рукой, и чувствовала, как внутри неё просыпается странное торжество. Она прошла через толпу шепчущихся одноклассников, игнорируя Эдварда, который застыл у своей «Вольво», вцепившись в руль так, что кожа на костяшках натянулась. Эдвард смотрел на Джейка с ненавистью, смешанной с чистым, первобытным опасением. Каллен чувствовал, как от парня из Ла-Пуш исходит волна такого жара, что она буквально выжигала его ледяное восприятие мира. Но прежде чем Эдвард успел сделать хоть шаг, сцена на парковке превратилась в хаос. Сегодня в школе был тот самый дурацкий «неофициальный день поцелуев» — одна из тех традиций, которые Белла считала верхом идиотизма. Суть была проста: парни могли поймать любую девчонку и чмокнуть в щеку или губы под одобрительный свист толпы. Бэлла уже почти дошла до пикапа Джейка, когда Тайлер Кроули, подначиваемый друзьями и переполненный азартом праздника, решил, что «статус» Джейка — это просто вызов. Он выскочил из-за машин, преградил Бэлле путь и, не давая ей опомниться, крепко обхватил её за плечи и впечатал поцелуй прямо в губы. Мир для Беллы замер. Её обоняние, обостренное до предела, зафиксировало тошнотворный коктейль из мятной жвачки Тайлера, его дешевого одеколона и пота. Она замерла, ошеломленно хлопая глазами, её руки сжались в кулаки, а внутри поднялась такая волна ярости, что в глазах потемнело. Но она не успела даже замахнуться. Воздух на парковке будто взорвался. Джейкоб преодолел расстояние в пять метров одним нечеловеческим рывком. Он не просто оттолкнул Тайлера — он буквально снес его с ног. — Ты что, охренел?! — рык Джейка был таким низким и утробным, что у стоящих рядом девчонок подкосились ноги. Он схватил Тайлера за грудки, приподнял над асфальтом и с размаху впечатал в бок чьей-то машины. Металл жалобно лязгнул, оставив вмятину. — Джейк, стой! — крикнула Белла, приходя в себя. Но Джейка уже несло. Его лицо исказилось, кожа стала пунцовой, а от рук исходил видимый пар. Он замахнулся для удара, который вполне мог бы стать для Тайлера последним. В этот момент Эдвард Каллен, до этого стоявший как статуя, метнулся в центр драки. Он перехватил кулак Джейка за долю секунды до столкновения с лицом Кроули. Со стороны это выглядело как профессиональный перехват, но Бэлла услышала странный звук — глухой удар камня о камень. — Отпусти его, Блэк, — прошипел Эдвард. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза — черными как смоль. — Ты его убьешь. Тайлер, сползая по дверце машины, хватал ртом воздух, не понимая, как обычный пацан из Ла-Пуш может обладать такой силой. Вокруг воцарилась мертвая тишина — школьники, минуту назад весело обсуждавшие «день поцелуев», теперь испуганно жались к забору. Джейк дышал тяжело и часто. Его трясло от ярости, которую он сам не мог до конца объяснить. В его 16 лет гормоны и так били через край, а тут кто-то чужой, потный и наглый, посмел коснуться Беллы. Его Беллы. Эдвард Каллен по-прежнему железной хваткой держал кулак Джейка. Его лицо было неподвижным, но в глазах читалось нечто большее, чем просто желание остановить драку — это было чистое, концентрированное отвращение. — Убери руки, Каллен, — процедил Джейк сквозь зубы. Его голос сорвался на хрип. — Я сам разберусь. — Ты не в себе, Блэк, — холодно ответил Эдвард, не ослабляя хватки. — Ты его покалечишь. Посмотри на неё. Ты её пугаешь. Джейк замер. Слово «пугаешь» подействовало как ушат ледяной воды. Он медленно повернул голову к Белле. Она стояла в паре шагов, всё еще ошеломленная внезапным поцелуем и последовавшей вспышкой насилия. Её ноздри подергивались — «апгрейд» обоняния выдавал безумную смесь: резкий, раскаленный запах ярости Джейка, воняющий ужасом пот Тайлера и этот невыносимый, стерильный холод, исходящий от Каллена. — Белла... — Джейк ослабил хватку на воротнике Тайлера, и тот окончательно рухнул в снег. — Я... он не имел права. Белла пришла в себя. — Хватит! — Бэлла шагнула между ними, решительно отпихивая руку Эдварда от кулака Джейка. — Каллен, отпусти его. Мы сами разберемся. Тайлер, если ты еще раз решишь проявить «инициативу», я за себя не ручаюсь. Уматывай. Тайлер, не дожидаясь второго приглашения, вскочил и припустил к главному входу. Толпа начала медленно рассасываться, понимая, что шоу окончено. Эдвард еще секунду смотрел на Джейка — долго, оценивающе, будто запоминал врага в лицо — и, не проронив ни слова, развернулся и ушел к своей «Вольво». Джейк остался стоять посреди парковки. Его руки всё еще дрожали. — Прости, Белл. Я не хотел... просто внутри как будто что-то взорвалось. Белла подошла к нему вплотную. От него пахло так густо и надежно, что запах поцелуя Тайлера наконец-то перестал её преследовать. — Поехали отсюда, Джейк. Папа и Билли нас ждут. И забудь про этого идиота. Он уже получил достаточно. Она не сказала ему, что в момент, когда он схватил Тайлера, она почувствовала не страх, а странное, дикое одобрение где-то в глубине души. Сцена на парковке закончилась классикой школьной жизни: вместо ворот Ла-Пуш перед Джейком и Беллой открылись двери кабинета директора. Свидетелей было слишком много, вмятина на чужой машине — слишком очевидной, а агрессия Джейка — слишком пугающей для обычного подростка. Барбекю накрылось медным тазом. Вместо сочного мяса и костра были два часа нудных объяснений, заполнение протоколов и ожидание «тяжелой артиллерии». Чарли приехал первым, прямо в форме, с каменным лицом. Билли доставили чуть позже на специально оборудованном фургоне. В кабинете директора воцарилась тяжелая тишина, прерываемая только скрипом пера секретаря. Когда всё закончилось и их наконец выставили в коридор, Джейк выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Плечи опущены, руки в карманах, взгляд в пол. Весь его «героизм» разбился о бюрократию и поджатые губы школьной администрации. — Прости, пап, — глухо выдавил Джейк, когда они вышли на крыльцо. — И вы, шериф... Белла. Я всё испортил. Чарли остановился, надел фуражку и посмотрел на вмятину на машине Тайлера, мимо которой они проходили. — За машину Тайлера заплатит его страховая — он сам признал, что нарушил правила парковки, когда пытался «эффектно подкатить», — Чарли внезапно хмыкнул. — А за то, что ты его за грудки приподнял... Знаешь, Блэк, если бы кто-то полез слюнявить мою дочь на моих глазах, я бы сделал то же самое. Только, может, чуть профессиональнее. Билли, сидевший в своем кресле, согласно кивнул: — В нашем роду никогда не терпели неуважения к женщинам, Джейк. Ты вспылил — это гормоны, это бывает. Но ты защищал своё. Никто тебя не винит. Белла подошла к Джейку и просто ткнула его кулаком в плечо, заставляя поднять голову. — Блэк, не делай из этого драму, — спокойно сказала она. — Тайлер — идиот, администрация — зануды, а ты просто единственный, у кого сработали рефлексы. Барбекю мы перенесем на завтра. А сегодня... папа, давай просто закажем пиццу? У меня после этого «дня поцелуев» голова болит больше, чем после сотрясения. Джейк посмотрел на неё — и в его глазах наконец-то погас этот лихорадочный блеск самобичевания. Его не ругали. Его не боялись. Его понимали. — Пиццу так пиццу, — вздохнул Билли. — Только чур с двойным мясом. Кандидату нужно восстанавливать силы после битвы с городской цивилизацией. Дома у Блэков пицца была съедена почти в молчании. Билли чувствовал, как воздух вокруг сына буквально плавится, но списывал это на обычный гнев. Однако, когда Джейк заперся в своей комнате, «здравый смысл» окончательно капитулировал перед зовом предков. Его разрывало. Это не была просто обида — это была химическая реакция, запущенная тем самым моментом на парковке. В закрытых глазах Джейка вспышкой стоял один и тот же кадр: чужие руки, чужой наглый поцелуй и ошеломленное лицо, которое он считал своим миром. Эта картинка стала тем самым детонатором, который обрушил последние человеческие барьеры. Внезапно комната стала слишком тесной. Стены давили, кислорода не хватало. Джейк упал на колени, вцепившись в ковер, и из его груди вырвался звук, который не мог издать человек — низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла. — Нет... нет... — прохрипел он, чувствуя, как его кости начали перестраиваться с сухим, пугающим треском. Жар стал невыносимым. Одежда на плечах, которые и так едва влезали в ткань, натянулась и с резким звуком лопнула по швам. Боль была острой, но мимолетной, сменившись первобытным восторгом силы. Одним мощным толчком его тело выбросило из человеческой оболочки. Хлопок — и на месте шестнадцатилетнего подростка на полу оказался огромный, размером с лошадь, коричневый волк. Его шерсть была цвета обожженной меди, а глаза сохранили ту самую человеческую ярость. В голове Джейка взорвался калейдоскоп чужих мыслей, голосов и ощущений. «Спокойно, парень. Мы здесь. Дыши». Это был Сэм. Его голос звучал внутри головы Джейка так же ясно, как его собственный. «Еще один... Наконец-то...» — это был Эмбри. Его голос был полон странного облегчения и грусти. Джейк не успел ничего понять. Дверь в комнату распахнулась. Билли, замерший в проеме, увидел не сына, а воплощение древней легенды. В ту же секунду из леса к дому Блэков вылетели три тени. Сэм, Пол и Джаред замерли у порога, их ментальная связь мгновенно втянула Джейка в общий разум Стаи. Они видели всё. Весь его день. Каждый кадр его памяти, ставший для них общим. Они видели ту самую вспышку ревности на парковке, видели поцелуй и видели, как ярость стала единственным выходом. «Ты дома, Джейкоб», — транслировал Сэм, и его воля подавила остатки паники в голове новобранца. Джейк-волк вскинул голову и издал протяжный вой, в котором уже не было места человеческим сомнениям. В лесу за Ла-Пуш стало тесно от чужих мыслей. Первый забег — это не просто скорость, это обрушение всех приватных границ. Когда Джейк, еще не до конца осознавший длину своих новых лап, рванул в чащу, его сознание распахнулось, как сорванная с петель дверь. Стая приняла его жестко. Сэм, Джаред и Пол неслись рядом — огромные бесшумные тени, сливающиеся с ночным лесом. И в эту секунду они увидели. В голове Джейка, как на огромном экране, зациклился тот самый момент с парковки. Стая видела всё его глазами: резкий запах холодного асфальта, серые стены школы и она. Белла. Они почувствовали его кожей то ошеломление, которое испытал Джейк, когда Тайлер схватил её за плечи. Общий разум Стаи мгновенно наполнился красным: «Чужой. Наглый. Моё». Сэм почувствовал тупую ярость Джейка как свою собственную. Джаред и Пол в унисон зарычали на бегу, когда в памяти Джейка Тайлер впечатал этот поцелуй. Для них это не было «подростковой разборкой». В волчьем восприятии это было осквернение территории и посягательство на то, что принадлежит волку. «Слишком много жара, парень. Ты чуть не разорвал его на куски на глазах у всех», — транслировал Сэм, перепрыгивая через поваленное дерево. Его голос в голове Джейка был как холодный компресс на воспаленный мозг. «Он тронул её! Вы видели?! Она не ожидала, она замерла!» — мысли Джейка пульсировали болью и обидой. «Мы видели», — отозвался Пол, и в его ментальном голосе послышался одобрительный оскал. — «Хорошо впечатал. Металл гнется легче, чем кости, тебе повезло, что Каллен вмешался. Ты бы превратился прямо там, среди этих бледнолицых». Они бежали мили за милями, выжигая человеческий стресс движением. Джейк чувствовал, как его ярость впитывается в землю, как лес принимает его боль. Но образ Беллы никуда не делся. Стая бежала молча, переваривая увиденное. Сэм чувствовал, что этот новичок принес с собой не только силу, но и огромную проблему в лице дочки шерифа, которая теперь навсегда впечатана в коллективный разум квилетских волков.