Вернутся к фанфику
Глава 34. Совет Пяти Каге
7 августа 2026, 21:28 На следующий день, как и предсказывал Хаширама, состоялось собрание по разрешению конфликта. Несколько человек из клана Учиха сидели за столом рядом с Мадарой. Напротив них сидели старейшины клана Сенджу — их извечные соперники. Также присутствовали глава клана Хьюга и представитель от владельцев повреждённых домов. Зачинщики — Мизутани и Изуна — накануне были задержаны и содержались отдельно. По каждому из них предоставили стенограмму допроса, воссоздающую суть их ссоры. Хаширама неохотно сел за стол — будучи главой клана Сенджу, он был вынужден противостоять Мадаре. Председательствовал на этом собрании Тобирама. Его справедливость на протяжении многих лет была очевидна всем, поэтому никто не возражал.
После того, как оба протокола допроса были переданы представителям пострадавших, их лица помрачнели. Глава клана Хьюга воскликнул:
— Какая нелепость! Неужели мы должны расплачиваться только за их незрелость?
— Такая причина просто несуразна! — вторил ему представитель пострадавших жителей.
— Зная, что хвостатый зверь — опасное существо, почему он не держал его под контролем?!
Произнеся эти обвинения, пострадавшая сторона с негодованием посмотрела на Мито и Мадару. Тот поднял на них взгляд, и его тёмные глаза заставили их невольно отвести взгляды.
— Извините, но джинчурики действительно очень чувствительны, и эмоциональные перепады могут привести к потере контроля… — начал он. — Но вы не знаете, что это первый раз за все годы, когда Узумаки Мизутани вышел из себя. До этого он служил телохранителем даймё. Как всем известно, безопасность даймё имеет первостепенное значение, и мы всегда относимся к ней со всей осторожностью. Мизутани посвятил даймё многие годы и внёс большой вклад в его защиту. Это то, что невозможно стереть.
— Если бы он действительно был таким стабильным, как ты говоришь, то сегодня бы такой ситуации не было! — нахмурился глава клана Хьюга.
— Десять домов и несколько дорог были повреждены, стена Конохи в одном месте разрушена… Семь человек получили ранения — в основном, лёгкие травмы — а ваш дядя, из-за своего возраста и слабости, не смог выбраться, и ему сломало ногу падающими камнями, — Мадара последовательно изложил полученную информацию.
— Вы подсчитали ранения, полученные джонинами? — спросил глава Хьюга. — Среди них есть члены нашего клана! Пострадавших определённо больше, чем только эти!
— Я говорю о повреждениях, а вы — о потерях в бою… — Мадара сложил руки и продолжил: — Когда Восьмихвостого захватили, там присутствовали Сенджу Хаширама, Сенджу Тобирама и другие. Кроме того, там был нынешний Райкаге и его подчинённые — даймё Страны Молнии подготовил отряд из десяти человек. Во время этого захвата ни один из разношёрстной армии шиноби не стал жертвой атак Восьмихвостого.
— Что вы имеете в виду? — спросили представители пострадавших.
— Я просто хочу показать, что потеряв контроль над биджу, он всё же противостоял ему, — спокойно сказал Мадара. — Этого достаточно, чтобы доказать ценность Узумаки Мизутани как ниндзя. Ваше первоначальное предложение о заточении его в тюрьму является пустой тратой боевой мощи Конохи. Если мир шиноби вступит в войну, кто из вас может гарантировать, что это решение не повлияет на лояльность Мизутани?
— Мадара, сейчас слишком рано говорить о мировой войне шиноби, — встрял Хаширама. — Тебе нужно придерживаться фактов.
Мадара взглянул на него и ничего не ответил, в то время как лидер Хьюга подозрительно посмотрел на Хашираму и сказал:
— Давайте продолжим нашу сегодняшнюю тему. Узумаки Мизутани и Учиха Изуна должны заплатить за это.
— Конечно, — ответил Хаширама. — Мои подчинённые уже составили смету потерь. Кланы Сенджу и Учиха возместят все расходы. Что касается травм вашего дяди, я глубоко сожалею. Мы пришлём к нему врача, который окажет ему помощь и обеспечит его всем необходимым. Мы не уклонимся от своих обязанностей.
— Давайте пока не будем говорить о компенсации. Мы действительно собираемся оставить Коноху с таким риском для безопасности? — недовольно сказал представитель пострадавших. — Неужели вам теперь каждый раз придётся использовать своё богатство и влияние, чтобы компенсировать нам ущерб?
— Конечно, глава нашего клана не это имел в виду, — сказала Момока Сенджу. — После этого инцидента и Изуна, и Мизутани будут наказаны. Всё, что мы хотим — это дать Мизутани шанс.
— Давайте пока остановимся на этом, — продолжил Хаширама. — Сначала мы обеспечим компенсацию пострадавшим. Что касается Изуны и Мизутани, мы пока оставим их под стражей. Вы можете подать дальнейшие запросы, исходя из ваших потребностей… и мы обсудим это позже. В конце концов, учитывая текущую ситуацию… в Странах Воды, Земли и Ветра уже избраны Каге, поэтому сейчас главная задача нашей деревни — восстановить ущерб и ждать распоряжений даймё.
Тобирама выслушал мнения остальных и завершил собрание, пойдя договариваться о компенсациях. Как только все встали, Хаширама тоже поднялся и собрался уходить. Мадара последовал за ним, и они оба ушли друг за другом.
***
Мадара так и шёл Хаширамой по коридору, и их фигуры привлекали внимание окружающих. Хаширама больше не мог этого выносить, выпрыгнул из окна и приземлился прямо в переулке. Мадара спрыгнул следом в трёх метрах от него. — Хаширама, я просто хотел спросить тебя, как долго ты планируешь оставаться у Сенджу? Хаширама огляделся. Если бы не дома и люди вокруг, он бы уже воспользовался мокутоном. Мадара продолжил: — Мне просто нужно, чтобы ты назвал мне чёткий срок. — Я остаюсь у себя дома, в чём проблема? Мадара продолжал настаивать: — Но ты же жена в клане Учиха. Ты можешь пока остаться в своём доме, но в итоге должен вернуться. Дом Учиха — тоже твой дом. Он знал, что его слова разозлят Хашираму, но боялся, что если не воспользуется своей властью, Хаширама останется у Сенджу и больше не вернётся. Мадара подошёл к нему; Хаширама подсознательно отступил назад, но позади раздавался шум улиц, и он понимал, что если отступит ещё дальше или сразится с Мадарой прямо сейчас, это, несомненно, будет скандалом и позором как для клана Сенджу, так и для клана Учиха. Поэтому он остался на месте и смотрел, как Мадара приближается к нему. — Не трогай меня, — сказал Хаширама. Мадара замер, как тот и хотел. — Ты — будущий Хокаге, в этом нет никаких сомнений. Мне всё равно, кто станет Хокаге. Я согласился лишь унаследовать пост главы клана и сделать Учиха сильнее. Чем сильнее будет Коноха, тем сильнее будет и клан Учиха… Хаширама смотрел на Мадару, ожидая, когда тот закончит. Впервые после всего произошедшего между ними они говорили так много. Мадара продолжил: — Слияние Сенджу и Учиха в Конохе — тоже неизбежная тенденция… Разве ты уже и так не достаточно близок к своему бывшему дому? Хаширама взглянул на умоляющее выражение лица Мадары, являющее собой контраст с его недавним непреклонным выражением на собрании, отступил ещё на шаг и сказал: — Ты прав. Я хочу, чтобы ты пообещал, что Кагуя вырастет в безопасности в доме Учиха. — Обещаю. Я достиг своей цели. У меня нет причин снова нападать на него. — Но я больше не доверяю тебе, Мадара. Сказав это, Хаширама повернулся и вышел из переулка, и Мадара снова последовал за ним. Они шли по улицам и наконец достигли ворот дома Сенджу. Чего Хаширама не ожидал, так это того, что Кагуя будет ждать его там. Тот увидел Мадару за спиной Хаширамы, сжал кулаки и схватил кунай. Хаширама шаг за шагом приближался к Кагуе, и тут позади него раздался звук падающего на землю куная — Мадара отбил атаку Кагуи, не став отвечать. Кагуя был похож на разъярённого ёжика; зная, что он может взорваться в любой момент, Хаширама решил начать с нейтрального вопроса: — Кагуя, ты сильно долго ждал меня? Тот посмотрел на него блестящими глазами; на его лице была написана ненависть к Мадаре. Он снова уставился на того и ответил: — Мама, я так долго ждал… Когда Мадара услышал, как он назвал Хашираму, то поджал губы. Это был первый раз на его памяти, когда Кагуя назвал его «мамой», за исключением дней рождения и праздников. Так как Хаширама был всё же мужчиной, они с отцом приучили называть его по имени, чтобы никого не смущать. Теперь же Кагуя, видимо, специально напоминает Мадаре, кем ему приходится Хаширама. — Мне так жаль, — Хаширама взъерошил волосы Кагуи, отчего взгляд того смягчился. — Мама, пойдём, — он схватил Хашираму за руку и потянул его внутрь. Тот понял, о чём думает сын, и ему стало немного грустно. Войдя в дом, Хаширама спросил: — Кагуя, ты винишь меня? Тот промолчал, лишь покачав головой. Внутри он обливался слезами, но он обещал отцу не плакать и защищать Хашираму. Отныне он должен хорошо делать эти две вещи.***
Рэйко была отправлена Мадарой управлять резиденцией Учиха в Конохе, где сохранились многие интерьерные решения Таджимы, и Мадара специально попросил её сохранить дом в его первозданном виде. Рэйко подозревала, что это просьба Хаширамы. Комната, где тот должен был жить, располагалась в углу дома и выходила на лес. Она была настолько уединённой, что не походила на место, подходящее для проживания господина, но Хашираме она нравилась. Вчера прошла самая многолюдная церемония со дня основания Конохи — объявление Первого Хокаге. Вся деревня праздновала с большим размахом. Страны Ветра и Молнии даже отправили своих посланцев для участия в этой церемонии. Хаширама Сенджу, в расшитом хаори, был объявлен Хокаге перед тысячами людей. Домой он вернулся только на рассвете, уставший. Он много пил во время ночного застолья и только сейчас смог выйти на свежий воздух, а уже через два часа ему нужно было приступать к работе. Многие вопросы теперь, с появление Хокаге, требовали переопределения, а это означало, что каждый клан и каждый отдельный шиноби будут бороться за власть на собраниях Конохи. Именно это больше всего расстраивало Хашираму. Когда он вошёл в дом, Рэйко посмотрела на его состояние и спросила: — Хаширама-сама, приготовить вам отвар, чтобы стало легче? Тот молча кивнул. Пока он плёлся на задний двор, Рэйко пошла в комнату для слуг и разбудила спящую Мизуки, а затем пошла готовить похмельный отвар. Когда он сварился, она пошла с ним на задний двор и увидела в комнате Хаширамы Мизуки, молча махавшую ей рукой. Рэйко вгляделась в сумрак комнаты и сначала удивилась, увидев на полу какое-то белое пятно, но потом поняла, что это уснувший Хаширама в своём хаори Хокаге. Она поставила отвар на стол и прошептала Мизуки: — Так дело не пойдёт… Мизуки так же шёпотом сказала: — Но как мы вдвоём сможем поднять Хашираму-сама… — Вызов других слуг может его потревожить… — Где Мадара-сама? — Разве ты не знаешь, что он ещё не возвращался… В этот момент выражение лица Мизуки изменилось; она смотрела куда-то за спину Рэйко. Та оглянулась и увидела бледного Мадару, который тоже был сильно пьян. Рэйко подала ему отвар от похмелья; Мадара выпил всё залпом и сказал: — Принесите два одеяла и не пускайте сюда других слуг. После того, как Мизуки с Рэйко принесли одеяла, они убежали обратно в свою комнату, оставив Мадару наедине с Хаширамой. Он сел, положив голову Хаширамы себе на ноги и укрыв его двумя слоями одеял. Измученный алкоголем и усталостью, тот совершенно не осознавал, что происходит, в то время как голова Мадары, которая болела так, будто вот-вот расколется, благодаря отвару уже прошла. Он смотрел на Хашираму. Светлело, и падающий из окна свет чётко освещал его черты, оставляя лишь небольшую тень там, где падали волосы Мадары. В этот момент, пока Хаширама спал у него на коленях, ему хотелось многое сделать с ним, многое сказать ему, но он просто смотрел на него, даже не касаясь. Он оставался в этой позе долго; так долго, что захотелось спать, а ноги онемели. Солнце уже полностью взошло, и в ветвях деревьев пели птицы. Свет упал на веки Хаширамы. Мадара заметил, что его глазные яблоки начали двигаться, и заслонил рукой его глаза от солнца. Через некоторое время ресницы Хаширамы задрожали, и он открыл глаза. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке после похмелья и пробормотал что-то о том, как мало у него времени, затем ещё спросонья оттолкнул руку Мадары и встретился с ним взглядом. Он безучастно смотрел ему в глаза, и после секундной паузы лицо Мадары потемнело. Это словно разбудило Хашираму; он закрыл лицо руками и сел, тут же почувствовав боль во всём теле от того, что спал на полу. Но что Хаширама счёл ещё более непростительным, так это то, что он заснул у Мадары на коленях. Тот в это время стучал по своим ногам, чтобы разогнать кровь. Хаширама встал, не сказав ни слова. Он опять так безжалостен, подумал Мадара. Возможно, ничто из того, что он делал, не могло впечатлить Хашираму, но он уже достиг цели, о которой раньше и мечтать не смел. Казалось бы, к чему теперь придираться? — Комната Кагуи готова, — сказал он. — Он может переехать в любое время. Прошло десять дней с тех пор, как он дал то обещание Хашираме. Несмотря на занятость делами Конохи в связи с избранием Хокаге, он всё же нашёл время подготовить всё к переезду Кагуи. — Когда он сам захочет переехать, он сделает это, — ответил Хаширама. Он немного привёл себя в порядок и открыл дверь, находясь в приподнятом настроении. — Ты собираешься идти работать? — спросил Мадара. В ответ Хаширама просто шагнул вперёд за дверь, проигнорировав его вопрос. Мадара ударил кулаком по полу, но это не возымело никакого действия, кроме боли в костяшках. Немного отдохнув, Мадара тоже пошёл по делам. Место, куда он направлялся, было не центром Конохи, где заседали чиновники, а тюрьмой, расположенной в отдалённом уголке Конохи. Здесь содержались заключённые, будь то нукенины из Конохи или опасные шиноби из других стран. Здесь же содержались и Изуна с Мизутани — в целях безопасности их камеры находились далеко друг от друга. Условия содержания в камерах временных заключённых были сносными и обеспечивали элементарное человеческое достоинство. Когда Мадара пришёл, охранники как раз раздавали завтрак. Изуна и Мизутани вели себя очень хорошо, поэтому Мадару без проблем пропустили в камеру брата для визита. Изуна висел на балке вниз головой и качал пресс. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, увидев брата. — Позволь мне вытащить тебя. Хаширама стал Хокаге, и в результате переговоров ты можешь быть освобождён из тюрьмы. Изуна спрыгнул с балки и сел на кровать. За эти дни он сильно похудел, но был очень спокоен на вид. Он предположил, что показания Мизутани не разошлись с его собственными, иначе Мадара не стоял бы тут так невозмутимо. Это придало ему уверенности, и он спросил: — А как же Мизутани? — Его мы не можем сейчас осовободить. Он же джинчурики, и прежде чем его выпустят, нужно ещё многое расследовать. Однако он поручил Мито заняться вашим разводом. Когда Мадара произнес слово «развод», Изуна почувствовал облегчение. Мадара заметил это и нахмурился. — Тебе от этого легче? Изуна прожёг его взглядом. — Дни, когда я жил ради тебя, наконец-то закончились. С этого момента я больше ничего для тебя не сделаю. — Я и не против. Изуна, большая часть того, что мы отныне будем делать, будет ради Конохи и клана Учиха. В это время к ним подошел тюремщик и постучал ложкой в соседнюю дверь. — Семнадцатый, эй, иди сюда со своей миской… — Просто отвратительно слышать это от тебя. Как только Изуна это сказал, он увидел, как Мадара открыл глаза с рисунком Вечного Мангекё, и ощущение пространства и времени словно исчезло. По его спине заструился холодный пот. Он попытался активировать свой Мангекё Шаринган, но против силы Мадары тот был практически бессилен. В следующую секунду он вернулся в реальность. — Восемнадцатый! — раздался голос стражника. Изуна бессильно опустился на кровать. Его сердце билось как бешеное, а взгляд был пустым, устремлённым в пол. В этот краткий миг он был мал, словно муравей, совершенно не осознающий размеров людей. Он вздохнул и почувствовал, как Мадара нежно коснулся его плеча. — Изуна, что бы ты ни говорил, я всё равно тебе благодарен, — раздался его спокойный голос. — Хотя я, возможно, и злюсь, я всё равно отношусь к тебе как к младшему брату… Я знаю, ты ненавидишь меня, но я подожду твоего решения, а пока поешь. С этими словами Мадара неторопливо вышел за дверь. Изуна сжал кулаки.***
С тех пор, как в Конохе появился Хокаге, всё встало на свои места. Коноха была больше не просто маленькой деревней кланов Сенджу и Учиха — она выросла из нескольких соломенных хижин в огромную деревню, простирающуюся до самого горизонта. За последнее десятилетие Коноха превратилась в гиганта, заняв видное положение в современном мире шиноби. Когда Хаширама стал Хокаге, Тобирама, уже хорошо разбиравшийся во всех делах деревни, естественным образом стал его заместителем. В качестве противовеса глава клана Учиха стал капитаном сил безопасности, ответственных за поддержание закона и порядка в Конохе, и подчинялся непосредственно Хокаге. Конечно, чтобы держать обе стороны под контролем, административная система Тобирамы и силы безопасности Мадары были перемежаемы членами других кланов, живущих в Конохе. К этому времени наступила глубокая осень, но её холодные ветра не могли затмить жизнерадостную энергию обновлённой деревни Листа. Будучи Хокаге, Хаширама часто уходил рано и возвращался поздно. Он был занят встречами и чаепитиями с разными людьми, а также частенько показывал свои техники и тайдзюцу на тренировочной площадке для других шиноби. В один день дипломат, отвечающий за переговоры с остальными четырьмя великими странами, принёс хорошие новости: Совет Пяти Каге состоится в Стране Железа во время зимнего солнцестояния. В этой стране, также известной как Земля самураев, не было шиноби, и поэтому это было идеальным местом для переговоров.***
Хаширама опустил кисть, машинально нахмурил лоб и вздохнул. — Скоро я отправлюсь в Страну Железа. Мне нужно прибыть туда до зимнего солнцестояния. — Ладно, я подумаю, как организовать это, — ответил Тобирама. — Дела Конохи будут на время переданы советникам. А что насчёт Изуны? Ему надо бы заняться делом. — Я просил его заняться переселением оставшихся членов клана Учиха, и этот процесс почти завершён, — ответил Хаширама. В этот момент в дверь кабинета постучали. Стук был ровным и громким, и по его звуку можно было понять, что за дверью стоит Мадара. Тобирама потемнел лицом. — Входите, — отозвался он. Вошёл Мадара со свитком в руке. Он взглянул на Хашираму и, краем глаза заметив Тобираму, лишь коротко кивнул ему — очевидно, ему здесь совсем не рады. — У меня есть важная информация, — серьёзно произнёс Мадара и развернул свиток. — Здесь записаны важные разведданные, собранные нашими членами АНБУ за последнее время. Как всем известно, Совет Пяти Каге вот-вот положит конец неразберихе в мире шиноби, но многие всё ещё жаждут войны. Если какой-нибудь Каге подвергнется нападению во время Совета, конфликт между странами будет неизбежен. На сегодняшний день всё ещё действуют несколько отрядов ниндзя-наёмников, все они —нукенины из разных деревень. Сейчас, когда мир движется к стабильности, у них неизбежно возникнут трудности. — Итак, они хотят остановить Совет Пяти Каге, — подытожил Тобирама. — Вряд ли они нападут здесь, но во время дороги в Страну Железа это возможно. Местность сложная и разнообразная, а темнеет уже рано. Лицо Тобирамы помрачнело. — Тогда нам лучше разделиться на две группы, чтобы уменьшить риск засады. — Можно сделать так, — даже сейчас Хаширама не смотрел на Мадару, но тот уже привык к этому. — Но мы не можем исключить вероятность нападения на деревню, поэтому к её обороне тоже нельзя относиться легкомысленно. — Этот вопрос можно обсудить на завтрашнем собрании. Хаширама кивнул, и Мадара свернул свиток и положил его на его стол. Логично, что после завершения обсуждения ему следовало бы выйти и заняться другими делами, но он всё ещё стоял в кабинете. Тобирама хотел было уже в своей недружелюбной манере предложить ему выйти, но тут Хаширама сам спросил: — Что-нибудь ещё? Мадара взглянул на Тобираму и ответил: — Мне нужно кое-что с тобой обсудить, но, похоже, у тебя в последнее время нет на это времени. Они спали в разных комнатах; Хаширама уходил рано и возвращался поздно. Живя в одном доме, они почти не виделись. Хаширама понимал, что если не отпустит сейчас Тобираму, то, учитывая характер Мадары, тот, вероятно, скажет ему то, что хочет, напрямую при брате, поэтому, смягчив тон, сказал: — Тобирама, можешь идти. Тот злобно посмотрел на Мадару и вышел из кабинета. Мадара же пододвинул себе стул и сел напротив Хаширамы. — Я же обещал и уже подготовил комнату Кагуе. Когда он переедет? Хаширама уткнул взгляд в свиток. — Это его дом. Он может вернуться, когда захочет. — Значит, он не хочет возвращаться именно сейчас? Тогда я прикажу Рэйко и остальным быть наготове в любой момент. — Это всё? — спросил Хаширама, продолжая смотреть в свиток. Краем глаза он увидел, как Мадара встал и наклонился вперёд, перегнувшись к нему через стол. Хаширама не хотел показывать, что ему не всё равно на каждое движение Мадары, поэтому остался сидеть неподвижно. — Главное, что я хочу сказать тебе, Хаширама — я очень по тебе скучаю… — прошептал Мадара. — Я давно не видел тебя дома. Хаширама не ожидал, что тот скажет ему такое, поэтому всё же посмотрел на него, но Мадара тут же выпрямился и с улыбкой сказал: — Это всё, что я хотел сказать. Я ухожу. Когда Мадара вышел из кабинета, Хаширама выдохнул и закрыл свиток. Даже он ничего не мог поделать с этим бесстыжим человеком. Его ранний уход и позднее возвращение домой в эти дни были намеренными. Но если он окончательно порвёт с Мадарой, хрупкая система Конохи окажется на грани краха, поэтому ему оставалось лишь терпеть.***
Мадара покинул Коноху и побежал обратно в деревню Учиха, не останавливаясь. Теперь здесь осталось всего несколько семей, и все они жили в доме главной семьи Учиха. То же самое происходило и в деревне Сенджу — тенденцию к сближению было уже не остановить. Мадара прибежал сюда, чтобы найти Изуну. Изуна, вышедший к этому времени из тюрьмы, что-то писал в своей бывшей комнате. Мадара подошёл к его двери и постучал. — Чего ты от меня хочешь? — спросил Изуна из-за двери. Он не собирался приглашать Мадару войти, но тот сам открыл дверь и сделал это. — Ты отдыхал много дней. Пора снова приступить к своим обязанностям. — Я думал, что все эти дни работал на клан, но оказалось, что в глазах его главы… я ничего не делал? — с сарказмом сказал Изуна. — Последние дни ты исполнял свои обязанности в клане Учиха, но у тебя есть дела и в Конохе. Теперь ты обладаешь Мангекё Шаринганом, что делает тебя ценным активом для деревни. Когда оборона Конохи будет уязвима, тебе придётся взять на себя ответственность. — Что происходит? У нас что, надвигается война? — Совет Пяти Каге. Изуна, времена хаоса скоро закончатся. — К моему удивлению, этот день действительно настал, — пробормотал Изуна себе под нос. Мадара объяснил ему суть альянса нукенинов и заключил: — Нам нужно отправить несколько элитных бойцов на защиту Хаширамы, плюс есть шиноби на заданиях, поэтому Конохе необходимо будет поддерживать определённый уровень боеготовности. Когда он упомянул Хашираму, выражение лица Изуны немного смягчилось. Он перестал спорить с Мадарой и сказал: — Ладно, я могу вернуться. — Раз мы пришли к общему мнению по этому вопросу, значит, мой визит был не напрасным. Можешь собирать вещи и возвращаться в деревню. Ты вернёшься в тот дом? Изуна взглянул на документ, в котором только что писал — там перечислялось имущество, которое он собирался передать бывшей жене. — Я уже отдал его Мизутани. — Тогда тебе следует вернуться в дом Учиха и жить там, иначе старейшины скажут, что я плохо обращаюсь с братом, — сказал Мадара и вышел за дверь.***
Лошади ехали по извилистой горной дороге; высоко в небе висела полная луна. Шёл третий день с тех пор, как Хаширама покинул Коноху. Согласно первоначальному плану, он и Тобирама разделились на две группы и выступили ночью, стараясь скрыть своё местонахождение. Учитывая это, он взял с собой всего четверых сопровождающих, и все пятеро выехали из Конохи верхом. Передвигались они по ночам, а днём отдыхали в гостиницах. К третьему дню у всех, кроме него и Момоки, проступила лёгкая усталость, но и она пожаловалась: — Здесь слишком сложные дороги. Хаширама-сама, вы правильно читаете карту? Угрызаемый совестью, Хаширама достал карту и сверился с ней. — Должно быть, да… — Он снова взглянул на карту, освещаемую лунным светом, и с облегчением вздохнул. — Я же сказал, всё в порядке. Может, здесь никто не живёт, поэтому и дорога сложная. — Сколько нам ещё ехать до Страны Железа? — спросила Момока. Хаширама оглянулся на неё. Прекрасная Момока уже не сияла так, как в начале пути — она тоже начинала уставать. Хаширама смягчился: — После этой ночи мы должны добраться до неё. Как только пересечём границу, у нукенинов не будет ни единого шанса напасть, и мы сможем вернуться к привычному распорядку дня и хорошенько отдохнуть. — Хорошо бы… — пробормотала Момока. Лунный свет освещал горную тропу. Насколько мог видеть Хаширама, кругом простирались лишь пышные верхушки деревьев и скалистые склоны. Поскольку ездить верхом в горах было трудно, Хаширама, Момока и остальные были вынуждены часто спешиваться и вести лошадей под уздцы. Он слышал только шелест листьев на ветру и звуки птиц и животных, доносимые до его ушей ночным ветром, но было такое чувство, будто за ними следят. Так они прошли больше десяти миль, пока не достигли каньона. Добравшись до него, они оживились — засада в этом месте обернулась бы серьёзной катастрофой. Осторожно продвигаясь, они достигли середины каньона, и тут услышали звук падающих камней. Оглянувшись, они увидели, как с вершины каньона падает труп. Хаширама тут же начал складывать ручные печати. Одновременно с обеих сторон каньона появилось несколько человек; некоторые из них тоже складывали печати. Огненный дракон с рёвом помчался к ним, но тут из земли перед ними выросли двое массивных врат, окружив их и блокируя атаку. Момока и остальные запрыгнули на врата, призванные Хаширамой, и начали стрелять кунаями во врагов внизу. Хаширама тоже не остался без дела: из склонов каньона по обеим сторонам проросли лианы, создав препятствие для нападавших, однако они хорошо знали свою цель и продолжали атаковать. Сражаясь, Хаширама всё ещё думал о трупе, который в начале и заставил их насторожиться. Время от времени до него доносились крики раненых противников, и он внезапно понял, что кто-то тайно им помогает. На Хашираму напали четыре фигуры в масках, явно владеющие групповым тайдзюцу. Их безжалостные, свирепые атаки не оставляли ему времени на формирование печатей, и он только кувыркался по земле, уклоняясь от их ударов, и сам не мог попасть по ним, оставляя в земле ямы от своих кулаков. Находясь в меньшинстве, Хаширама поставил себе первоочередную задачу — увести своих спутников отсюда. В один момент сплошные атаки противника были внезапно прерваны брошенным в них трупом. Хаширама воспользовался этим и запрыгнул на призванные им врата. Складывая печати, он наблюдал за тем, кто ему помогал. Человек в расписанной чернилами маске принимал на себя атаки, предназначашиеся Хашираме, что позволило тому мобилизовать свою чакру и сформировать гигантского древесного дракона. — Эй! Прорывайтесь из окружения и ждите меня в Стране Железа! — крикнул Хаширама своим людям. Он не был уверен, поняли ли они его, потому что как раз в этот момент с неба ударила молния прямо в его дракона, оставив на нём обугленные следы. Хаширама побежал в сторону к ущелью, ведя за собой дракона и отвлекая внимание врага, который метал в него кунаи, огонь, молнии… всё сразу. В какой-то момент он почувствовал внезапный прилив поддержки сзади, обернулся и увидел двух огненных драконов, столкнувшихся в воздухе. Его древесный дракон рассыпался под этой атакой, но Хаширама продолжал бежать, слыша шаги позади себя; было ясно, что тот, кто помог ему, тоже бежал за ним. Одно имя мелькнуло в сознании Хаширамы, и он чуть было не выкрикнул его вслух, но сдержался. Выбравшись из каньона, он оказался в самой выгодной для него местности — в лесу. Хаширама увидел, что Момока и остальные, похоже, уже были здесь, судя по вытоптанной траве на опушке, и почувствовал себя спокойнее. Он обернулся на преследователей и махнул человеку в маске, давая ему знак уходить глубже в лес. После этого Хаширама активировал Режим Мудреца и высвободил десятки лиан, атаковавших противника. Тех, кто не успел уклониться, они пронзили насквозь. Ночной ветер носился по каньону, разнося запах крови. К удивлению Хаширамы, тот человек в маске не убежал, а ждал его. Увидев, что Хаширама закончил и направился в глубину леса, он тоже побежал вперёд. Показалась вторая волна преследователей, и Хаширама увидел, как из рукава незнакомца вылетело несколько кунаев, каждый со взрывным талисманом, и они ускорились. Позади них раздались взрывы, и этот человек в маске, намеренно или случайно, встал за Хаширамой, заслонив его от большинства щепок и обжигающего жара. Остаток пути они бежали молча. Чем глубже они уходили в лес, тем меньше проникало сквозь ветви лунного света и тем труднее было определить направление. Всякий раз, когда Хаширама собирался пойти не туда, незнакомец молча возвращал его на верный путь. Пусть личность этого человека была ему неизвестна, он почему-то верил в указанное им направление. Тьма и плащ скрывали фигуру незнакомца, и Хаширама не мог соотнести его с кем-то знакомым, но интуиция подсказывала, что этот человек не опасен для него. — Ты… АНБУ? Тебя послал Тобирама? — спросил он. Тот не ответил, продолжая раздвигать густые ветви деревьев рукой, чтобы проложить себе путь. — Если ты не из Конохи, то откуда? Почему ты нам помогаешь? Снова не получив ответа, Хаширама посмотрел на руку мужчины. Тот истекал кровью, но молчал. Сам Хаширама вышел из боя с несколькими небольшими ранами. Когда наступил рассвет, они наконец вышли из глубины леса. Сквозь просветы в верхушках деревьев пробивался слабый свет, и теперь Хаширама отчётливо видел одежду мужчины. Она была абсолютно чёрной, и если бы Хаширама не чуял запах крови, он бы даже не заметил, что кровотечение на руке так и не остановилось. Плечи под плащом были явно подбиты, делая их странно широкими. Единственное, что он мог определить точно, это его рост — он был немного ниже Хаширамы. Да, это была очень удачная маскировка, но Хаширама был несколько недоволен этим. В чём же причина такой скрытности? — Эй, ты кто? — Хаширама протянул руку, чтобы схватить его, но незнакомец оказался чуть более проворным, чем ожидалось. Он быстро повернулся, сделал три шага в сторону растерянного Хаширамы и остановил его рукой в перчатке, а затем, вздохнув, бросил на землю дымовую шашку. Хаширама закашлялся, а когда дым рассеялся, человек в маске уже исчез. Через четверть часа он вышел из леса и отправился на место проведения Совета. Поиски таинственного человека пришлось временно прекратить.***
Он долго ждал на почтовой станции в одном из городов Страны Железа, пока не прибыли Момока и остальные. — Хаширама-сама! — воскликнула она. — Как так получилось, что вы прибыли раньше нас, хотя уходили последним? — Это значит, что я — Хокаге, а вы — всего лишь мои подчинённые. Этот ответ был слишком расплывчатым, поэтому Момока продолжила расспросы: — Хаширама-сама, кто был тот таинственный человек? — Он не ответил мне, а затем скрылся. Момока нахмурилась: — Я думала, что он из АНБУ и тайно нас защищает, но оказалось, что нет. В какой из стран есть шиноби такого уровня? Возможно, он первоклассный нукенин, нанятый Тобирамой-сама? Принимая во внимание привычку брата подстраховываться, Хаширама, погладив подбородок, протянул: — Это вполне возможно… Однако, если они хотели разобраться в ситуации, им придётся подождать прибытия второй группы и спросить об этом самого Тобираму. Сейчас их первостепенной задачей было отдохнуть в гостинице. Когда Хаширама объявил об этом, Момока тут же побежала туда, намереваясь принять ванну и лечь спать. После тяжёлой ночи Хашираме не спалось. Искупавшись, он лежал в своём номере, всё ещё размышляя о личности таинственного человека, и засыпая, также думал о нём. К тому времени, как Хаширама проснулся, благовония в его комнате уже догорели. Он спал очень долго — весь день и всю ночь — и проснулся на рассвете следующего дня. Повар в гостинице только начал разжигать печь, и, несмотря на свой высокий статус, ему пришлось немного подождать, прежде чем он смог позавтракать. В столовой к нему подошла зевающая Момока. Она принюхалась и сказала: — Хаширама-сама, от вас так вкусно пахнет… — Это гостиничные благовония. — Разумеется, в моей комнате ничего такого нет… — недовольно сказала она и цокнула. — Гостиница очень щедра на дары знати. Такие успокаивающие специи очень дороги. За три дня перед зимним солнцестоянием Хаширама и его спутники прибыли на место встречи. Они были первыми, поэтому Хаширама имел приоритет в выборе комнаты расположения. Среди комнат, предложенных пяти Каге, лучшие даже имели собственный горячий источник. Момока этому позавидовала, но из-за своего положения она могла пользоваться только общественными банями. Чиновники Страны Железа, решив показать своё гостеприимство, отвели делегацию Хаширамы в престижный бордель. Здесь их ждали не только красивые женщины, но и изысканная кухня. Хашираму с его спутниками провели в тихий, уединённый павильон. Перед ними сидела великолепная таю, облачённая в богатые наряды, с изысканной грацией играющая на сямисэне. Её чарующий голос дополнял прекрасную еду, и даже Момока, несколько недовольная местом, невольно погрузилась в музыку. Две компаньонки таю исполняли танец, и делегация наблюдала за грациозными движениями их стройных фигур. Незаметно сумерки сменились поздним вечером, и это место ощущалось маленьким раем посреди хаоса. Слуги пришли подать еду повторно и открыли дверь, и в этот же момент чиновник, льстиво улыбавшийся Хашираме, внезапно выхватил катану, подав этим сигнал своим сообщникам, которые тоже обнажили мечи. Выпрыгнув наружу, Момока увидела лишь отвесные скалы кругом — они были окружены. Мокутон здесь использовать было нельзя — иначе пострадают невинные люди. Прекрасно зная это, убийцы обрушили на них свои катаны, а Хаширама мог защищаться лишь базовой техникой мокутона и тайдзюцу. Внезапно снова появился тот человек в маске. Его кунай полоснул холодным лезвием по шее одного из убийц, и из раны брызнула кровь. Благодаря его появлению Хаширама внезапно обрёл поддержку; они прижались друг к другу спина к спине. — Момока, начинай эвакуировать людей, — приказал он. В конце концов, именно он, как Хокаге, являлся настоящей целью этих людей, а все остальные — лишь препятствия к ней. Подавляющее большинство убийц было вооружено длинными мечами — очевидно, среди них были и самураи-предатели из Страны Железа, проникшие сюда с намерением убить Хашираму до начала Совета Пяти Каге. По сравнению с ним, чьи возможности маневрирования на небольшой площади были ограничены, стоящий позади него человек был гораздо более расслаблен. Его глаза видели сквозь слепые зоны противника и наносили точные удары, в то время как Хаширама полагался в основном на свою силу. В ходе сражения некогда изящные павильоны и башенки борделя были разрушены. Когда удар Хаширамы в прыжке пробил в крыше большую дыру, у него наконец-то появилось пространство для манёвра. Он сложил ручные печати, и в комнате выросло множество ползучих лиан. Поскольку людей уже эвакуировали, Хашираме не нужно было беспокоиться о том, что он случайно заденет кого-то. Тем временем незнакомец в маске продолжал пожинать жизни напавших. В чёрном плаще он выглядел устрашающе, подобно богу смерти. Когда тех уже почти не осталось в живых, Хаширама внезапно услышал голос Тобирамы: — Не позволяйте никому уйти! Чтобы впустить его, Хаширама проделал дыру в своих лианах, и Тобирама сразу выстрелил кунаем в человека в маске. — Тобирама, он свой! — воскликнул Хаширама. — Что?! — Разве это не АНБУ, которого ты послал? — Я понятия не имею, кто он! В этот момент человек в маске увидел возможность уйти, но Тобирама заметил это и преградил ему выход. — Кто ты? Я не позволю тебе уйти, пока ты не раскроешь свою личность. — Тобирама, он дважды помог мне… — сказал Хаширама. — Отпусти его. Он подошёл к брату, оттолкнул наставленный им на незнакомца кунай, схватил того за руку и намеревался увести. Но тот всё равно быстро атаковал — в скорости ни один ниндзя не имел ему равных. Хаширама услышал звук упавшей на землю маски; он повернул голову и увидел лицо Мадары. Тобирама скривился, но всё равно попросил остальных сложить оружие. Хаширама и Мадара смотрели друг на друга, замерев, а затем Хаширама отпустил его руку. — Получается, мне просто необходимо было приехать сюда, — как ни в чём не бывало сказал Мадара. Хаширама вспомнил о его двойной помощи и молчаливом взаимопонимании в развернувшейся здесь битве. Он не знал, что сказать, поэтому просто развернулся и ушёл. Когда Мадара увидел, что Хаширама уходит, его первой реакцией было последовать за ним, но Тобирама, стоявший рядом, остановил его. — Подожди-ка, мне нужно тебя кое о чём спросить, — сказал он с недовольным выражением лица. Мадара огляделся, а затем, скрестив руки, посмотрел на него. — Ты уверен, что хочешь задать свой вопрос здесь? Воины Страны Железа один за другим прибывали на место происшествия, тут же была и Момока Сенджу с остальными — им тоже было очень интересно, зачем сюда пришёл Мадара. В этот момент в коридоре появилась ещё одна группа воинов Страны Железа. Их предводитель обнажил свой самурайский меч; он выглядел недовольным поднятым шумом. — Подожди меня снаружи, — сказал Тобирама Мадаре и вышёл к нему. — Сенджу-сама, вы, шиноби, слишком громко шумите! — сказал самурай. — Фудзивара-сама, именно на это я и хотел вам пожаловаться. Почему ваши чиновники пригласили Хокаге Конохи на угощение, а потом позволили напасть на него наёмникам? Даже в вашу страну, где нет шиноби, проникли нукенины? Это непохоже на мирные переговоры. Думаю, вам лучше дать мне разумное объяснение, — прямо возразил Тобирама. Он сделал знак, и его подчинённые вытащили умирающего чиновника из-под завалов. Тобирама указал на него и продолжил: — Я прибыл сюда, намереваясь встретиться с братом, но служащий на почтовой станции сказал, что этот господин пригласил Хокаге, чтобы принять гостей от имени вашей страны. Но, как видите, это было тщательно спланированное убийство. Если бы Хокаге не был достаточно силён, эта встреча закончилась бы, даже не начавшись. А что это значит? Это значит, что Хокаге погиб бы из-за вашей страны, и Совет Пяти Каге тоже не состоялся бы из-за вашей страны. Думаю, вы должны дать мне стоящее объяснение. Агрессивный тон Тобирамы заставил Фудзивару, собиравшегося призвать его к ответу, изменить выражение лица. Разгребать последствия такого события было явно не по плечу такому мелкому самурайскому лидеру, как он. — Тобирама-сама, мы, разумеется, дадим вам объяснение… А теперь, прошу, передайте мне этих людей, и мы допросим их и получим ответ. — Результат не так уж важен. Важно не допустить повторения подобного инцидента. — Да, конечно. Допросы и пытки нужны именно для того, чтобы заставить раскрыть своих сообщников и дальнейшие планы, — сказал Фудзивара. — Если вы волнуетесь за это, можете поручить своим подчинённым работать со мной, — видя, что Тобирама непрост в общении и суров, он постарался звучать как можно искреннее. Тобирама дал согласие и приказал Момоке заняться этим. Пока он со своей группой добирался сюда, на них тоже напали — оказалось, что противник тоже разделился на две группы, и они с Хаширамой одновременно попали в засаду. Тобирама примчался сюда этим вечером, что позволило ему успеть вовремя. Чего он не ожидал, так это того, что этот Мадара тоже придёт сюда, причём самовольно. Мысль о Мадаре заставила Тобираму потемнеть; удовольствие, которое он испытывал, сокрушая Фудзивару своим красноречием, исчезло. Он вышел из борделя, чьи расписные павильоны превратились в руины. Мадара ждал снаружи, среди деревьев. — Что-то важное? — неодобрительно глядя на Тобираму, спросил он. — Учиха, как ты мог бросить деревню и прийти сюда! — сердито воскликнул Тобирама. — Мы так не договаривались. Как же твои обязанности главы клана?! — Конохой теперь командует Изуна. Он пробудил Мангекё Шаринган и более чем способен справиться с любой ситуацией, — спокойно сказал Мадара. — Кроме того, сейчас в деревне находится Узумаки Мито из-за Мизутани… Тобирама был почти позабавлен этим объяснением Мадары. — Коноха — это не только твоя деревня. Ты консультировался с кем-нибудь, прежде чем уйти? — Нужно было принять решение быстро. В конце концов, есть ли сейчас что-то опаснее для Конохи, чем угроза убийства Хокаге? — холодно сказал Мадара. — Я очень недоволен тем, как сопровождали Хашираму. Ты же знаешь силу альянса нукенинов, но задействовал так мало людей. Как ты собирался защитить Хокаге с такой горсткой людей? — Хашираме вообще не нужна особая защита. — Хе, это твоя слепая уверенность в брате? Ты знаешь, сколько людей в Альянсе нукенинов обладают кеккей генкай и сколько там владельцев опасных техник? Именно поэтому я и рванул сюда из Конохи. Даже Тобираме пришлось признать, что Мадара прав. — Если у тебя было какое-то недовольство, ты мог высказать его в самом начале! — Хаширама бы ни за что не согласился, — парировал Мадара. — Ты ведь не думаешь, что он бы согласился на моё присутствие здесь? Тобирама не нашёлся, что на это сказать. — Я сообщу о тебе Стране Железа, но помимо защиты Хаширамы, ты не должен делать ничего лишнего. Скандал, который ты устроил, ещё не дошёл до других четырёх Каге. Не очерняй репутацию Хокаге Конохи, эта встреча очень важна. Мадара саркастически рассмеялся: — Ладно… но что бы ты не говорил, это не меняет того факта, что мы с Хаширамой — муж и жена. — Хватит! — перебил Тобирама, и Мадара понял, что дальше спорить с Тобирамой по этому поводу бесполезно, поэтому побежал к гостинице. Его движения были подобны стреле, выпущенной из тетивы — разговор с Тобирамой исчерпал всё его терпение.***
Молниеносно прибыв к гостинице, Мадара вычислил комнату Хаширамы, но, как только он ступил на её крышу, то почувствовал опасность под ногами, и успел увернуться от пущенного сквозь крышу куная. — Не стой там наверху и не крадись! — раздался снизу голос Хаширамы. Мадаре ничего не оставалось, как спуститься с крыши, распахнуть окно и проскользнуть в комнату. Хаширама протирал свои кунаи и сюрикены и, даже не поднимая глаз, сказал: — Теперь ты можешь уйти. — Тебе не интересно, зачем я сюда прибыл? — Объясни это Тобираме. Это ваше разногласие, — холодно сказал Хаширама. — А ты?.. Я уже дважды сражался рядом с тобой. — И что я должен чувствовать по этому поводу? Можешь идти. — Хаширама, я пришёл сюда, потому что беспокоился о тебе. Сейчас здесь очень опасно. Как самый молодой Каге, ты — их главная цель. Хаширама наконец взглянул на Мадару. — Разве ты увидел недостаточно, чтобы понять, что я справлюсь? Мадара посмотрел на отполированное до блеска оружие перед Хаширамой. — Я всё равно не могу чувствовать себя спокойно… — Тогда нам больше не о чем говорить, — Хаширама спрятал оружие в сумку. — Пусть Тобирама организует твоё размещение. В нашей делегации он будет отвечать в основном за связи с чиновниками Страны Железа. Остальные Каге прибудут завтра и послезавтра. Ты будешь здесь как член АНБУ, чтобы обеспечить мою безопасность. Пусть Тобирама приставит к тебе несколько подчинённых — вы будете скрытно ото всех отвечать за охрану территории вокруг места проведения Совета. Мадара взглянул на холодное выражение лица Хаширамы и вынужден был признать, что сам во всём виноват. Ему хотелось обнять его и страстно поцеловать, чтобы смягчить, но разум подсказывал, что это лишь разозлит Хашираму ещё сильнее… Мадаре оставалось лишь терпеть. Он глубоко вздохнул и сказал: — Хорошо, я понял. Тобирама уже пошёл доложить обо мне. Сказав это, Мадара встал и собрался выйти из комнаты, но как только он обернулся, Хаширама внезапно окликнул его: — Подожди минутку. Мадара невольно ощутил прилив надежды. Он обернулся и увидел, как Хаширама встал, поклонился ему и сказал: — Я должен поблагодарить тебя. Если бы ты не пришёл, среди моих людей были бы жертвы. Мадара отступил на шаг и процедил сквозь зубы: — Неужели тебе обязательно быть со мной таким церемонным? Мы же муж и жена! Хаширама ничего не сказал, лишь молча посмотрел на него, словно отвергая. Мадара какое-то время смотрел на него, а затем наконец вышел из комнаты. Это было следствием его действий, и ему придётся с этим смириться. Мадара ударил кулаком по стене и, не обращая внимания на странные взгляды слуг в коридоре, открыл окно, поднялся на крышу и стал нести караул.***
Как и ожидалось, на следующий день в Страну Железа прибыли Цучикаге и Мизукаге. Цучикаге звали Ишикава, а Мизукаге — Бьякуреном. Оба были известными шиноби в своих странах; Бьякурен был даже старше Таджимы. На третий день почти одновременно прибыли опоздавшие Казекаге и Райкаге, сообщив о засаде на них. Райкаге Эй, слегка потрёпанный и с перевязанной рукой, был единственным из четырёх Каге, кто ранее встречался с Хаширамой. Он приподнял бровь и сказал: — Никогда не думал, что мы встретимся в такой обстановке. — Жизнь непредсказуема, но на этой встрече мы можем предотвратить повторение встречи на поле боя, — Хаширама протянул руку Райкаге и улыбнулся. Эй не протянул ему руку в ответ; вместо этого он сказал: — Я пока подожду и понаблюдаю за всем этим… Вынужден пока отказаться от доброты Хокаге. Сначала пусть пообщаются наши заместители. Хаширама получил мягкий отказ, но ему было всё равно. Он убрал руку, повернулся к Тобираме и сказал: — Брат, похоже, что возможность проведения этой встречи зависит от красноречия заместителей Каге. Перед началом встречи Страна Железа решила, что сначала пять стран должны провести предварительные переговоры друг с другом, чтобы понять точки зрения каждой, и только достигнув базового консенсуса между заместителями, стоило собраться уже самим Каге. Это была хорошая идея. Из Пяти Каге позиция Хаширамы по поводу прекращения войн была наиболее чёткой, в то время как остальные были более двусмысленны. Однако покушения Альянса нукенинов могли связать пятерых Каге воедино. После того, как Хаширама поручил Тобираме задачу по поддержанию контакта с другими заместителями Каге, у него на некоторое время появилось свободное время. На следующий день он просто отдыхал, избавляясь от усталости двухдневных сражений. Пятерым Каге предоставили лучшие комнаты, а в их ванные была проведена вода из горячих источников, от которой исходил запах серы. После ужина он вернулся в свою комнату, переоделся в юкату и решил окунуться в эту воду, чтобы снять усталость. В неё, вероятно, чтобы избавиться от запаха, слуга добавил специи, по-видимому, те же самые, что и раньше. Этот аромат принёс Хашираме умиротворение, и его беспокойство за Тобираму уменьшилось. Он верил в брата так же сильно, как и в себя. Тобирама, всегда умевший договариваться со столицей, давно готовился к этой встрече и, несомненно, принесёт ему хорошие новости. В таком состоянии Хаширама умиротворённо закрыл глаза. Боль от битв всё ещё не отпускала его мышцы; он был слишком напряжён последние дни. Его тело, лежащее в воде горячего источника, постепенно порозовело. Хаширама невольно застонал, и в этот момент ему показалось, что он вернулся в прошлое, когда они с Таджимой отрабатывали тактику в горах, и в результате обнаружили там горячий источник, оставивший о себе множество воспоминаний. Сознание Хаширамы постепенно угасало. Успокаивающий аромат погружал его всё дальше в воспоминания о далёком прошлом. Они с Таджимой в горячем источнике на горе. Таджима обнимает его в воде, их тела прижимаются друг к другу, а его грубые, но тёплые руки блуждают по его коже. Таджима целует его; лёгкая щетина на его лице колет Хашираму. Ему так хорошо… Он цепляется за Таджиму и обвивает его, как водоросль, словно растеряв в воде всю свою силу. Таджима целует его волосы с заворожённым видом, а его рука поглаживает члены их обоих, удовлетворяя их желания. Он стонет, Таджима задыхается, и, наконец, их голоса сливаются воедино… Затем Таджима прижимает его к краю источника, поднимает его ноги, вжимается между ними своим твёрдым членом, а затем входит в него…***
Как обычно, Мадара разложил в комнате Хаширамы успокаивающие специи, которые должны были снять его напряжение. За последние несколько дней тот устал от дороги и сражений, и хороший отдых был именно тем, что ему нужно. Он зажёг благовония и, как обычно, встал на стражу снаружи. Сегодня Хаширама собирался искупаться в горячем источнике, поэтому, возможно, Мадаре нужно будет отнести его обратно в постель, если он там уснёт. Но… эта мысль исчезла, когда Мадара услышал в комнате стон. Этот низкий, протяжный звук точно издал Хаширама. Глаза Мадары чуть не налились кровью в одно мгновение. Неужели кто-то вошёл в комнату Хаширамы, а он и не заметил? Он тут же выхватил кунай и ринулся туда, но там был только Хаширама, мастурбирующий с закрытыми глазами. Кунай в руке Мадары упал на пол. Он машинально закрыл дверь ванной и направился к Хашираме. Хоть вода источника и скрывала часть его тела, он видел, как левая рука Хаширамы щипала и играла с соском. Другая его рука была погружена в воду; видно было только, что она движется и гладит что-то. Мадара сглотнул и вошёл в воду прямо в одежде. Стонущий Хаширама, казалось, погрузился в прекрасный сон — его щёки раскраснелись, он потерялся в наслаждении. Мадара уже было подумал, что использовал не те благовония. Не в силах противиться своему желанию, он наклонился ближе к Хашираме и прижал его к краю источника. Близость их тел не разбудила Хашираму и не заставила его сопротивляться. Мадара опустил голову и покусал его шею, а затем вместе с пальцами Хаширамы он засунул и свои пальцы в его уже раскрытый анус. Хаширама вскрикнул, и в воде всплыло белое мутное пятно. Из-за удовольствия от оргазма он размяк ещё больше. Мадара поднял его ноги, нетерпеливо спустил штаны под водой и, высвободив свой твёрдый член, вошёл им в Хашираму, не вынимая из него своих пальцев. Тот слегка нахмурился от сильного растяжения и открыл затуманенные глаза, всё ещё не приходя в себя. Он посмотрел Мадаре в глаза, улыбнулся и положил руку ему на плечо. Мадара почувствовал, как у него перехватило дыхание, и тут услышал, как Хаширама, прижавшись к нему, шепчет имя его отца. — Таджима… — прозвучал его тихий голос с интонацией избалованного ребёнка. Мадара стиснул зубы и начать двигать бёдрами. С каждым толчком в тугую, податливую плоть вместе с его стволом в анус захлёстывалась и вода. Он яростно толкался, выплёскивая в этих толчках свой гнев. Вода в бассейне снова и снова хлюпала от его движений; Хаширама повис на нём, покачиваясь в такт толчкам и трясь спиной о неровную стенку, но эта крошечная боль была ничтожной по сравнению с испытываемым им удовольствием и даже придавала особую пикантность. Он раздвинул ноги под водой и обхватил ими Мадару. Пуговицы на одежде того тёрлись о грудь Хаширамы, и его соски набухли от этого воздействия. Хаширама запрокинул голову и застонал, поджимая пальцы ног. Мадара практически сходил с ума в этот момент. Это был первый раз, когда Хаширама реагировал так на него, но, пока его тело упивалось удовольствием, сердце горело ревностью. Вся эта реакция была вызвана лишь тем, что Хаширама принял его за отца. Эта уступчивость, эта притягательность были предназначены только для его отца. Мадара сходил с ума от этой мысли. Он резко вонзал свой член в тело Хаширамы, ударяя по чувствительной точке, которая заставляла того кричать от малейшего прикосновения, не говоря уже о таких резких толчках. Хаширама двигал бёдрами ему навстречу, подстраиваясь под движения Мадары, и в конце концов снова излился. Мадара от сжатия ануса при оргазме также не выдержал и выстрелил семенем в его нутро, а затем обнял Хашираму и тяжело вздохнул, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, желая втереть его в свои плоть и кровь. Прекрасный сон Хаширамы был разрушен крепкими объятиями, и в этот момент любовная сцена из сна наложилась на реальность. Он услышал тяжёлое мужское дыхание возле своего уха, почувствовал, как щетина трётся о его шею. Хаширама непроизвольно обхватил человека рядом с собой, не понимая, сон это или явь. В следующее мгновение его вынесли из горячего источника, и он почувствовал, как грубые мужские руки разминают его ягодицы, и от этого из ануса стало вытекать семя. Хаширама попытался свести ноги, но обнаружил, что они обхватывают тело мужчины, а его член трётся о его грубую одежду. Тело Хаширамы, всё ещё погружённое в послевкусие оргазма, быстро отреагировало на это новым возбуждением. Чьи-то губы поцеловали его в щёку. Он открыл глаза, пытаясь отличить сон от реальности, но тут ему в глаза попали капли воды с волос; он моргнул и потёр их. Его бросили на кровать, и мужское тело придавило сверху. В этот момент Хаширама наконец ясно увидел, кто это. Это был Мадара. Мадара с мокрыми волосами, смотревший на него своими налитыми кровью глазами. Хаширама нахмурился и хотел пнуть его, но Мадара удержал его на месте. — Ты принял меня за моего отца… — Но ты не он, — возразил Хаширама. — Но ты всё равно удовлетворял себя. Ты принял меня за отца… а потом принял наслаждение от меня. — С головы Мадары стекали капли воды, прокладывая свой путь через его глаза и щёки. Уже невозможно было понять, это просто вода, пот или слёзы. — Ты думаешь о моём отце… — процедил Мадара почти сквозь зубы, — а я думаю о тебе… так посмотри в эти глаза… и позволь мне овладеть тобой. Закончив говорить, Мадара прижался к его губам в яростном поцелуе, словно хотел высосать его душу. Хаширама попытался оттолкнуть его, но ему не хватило сил — он уже дважды кончил и долго находился в расслабляющей серной воде. Он мог лишь смотреть на Мадару глаза в глаза — глаза Таджимы. Мадара вонзил в его мокрый, растраханный анус свой уже готовый к очередному раунду член, сходу проехавшись по чувствительной точке. Хаширама запрокинул голову назад, и Мадара проглотил в поцелуе стон, вырвавшийся из его горла. Он с силой толкался в его тело; кровать под ними поскрипывала в такт толчкам. Ноги Хаширамы были сложены пополам и прижаты к груди; он колыхался в море похоти, словно корабль, готовый в любой момент перевернуться. Мадара оставил в покое губы Хаширамы и зарылся головой ему в шею, вылизывая его кадык. Руки Хаширамы слабо лежали на плечах Мадары; оба они были мокрыми от воды и пота. Хаширама запрокинул шею назад, тяжело дыша. Мадара оторвался от его горла и посмотрел ему в глаза. Когда их взгляды встретились, Хаширама погладил его по щекам, коснувшись уголков глаз, и Мадаре показалось, будто его сердце разрезают ножом. Он зарычал и с новой силой стал вонзаться в тело под собой; слёзы капали из его плотно закрытых глаз прямо на лицо Хаширамы. Наконец, он извергнул семя, наполняя его им, и, тяжело дыша, прислонился к Хашираме, придавливая своим весом. Тот также кончил на одежду Мадары. Их тела были тесно прижаты, но сердца находились за тысячи миль друг от друга. Мадара лежал на нём и обнимал Хашираму, целуя его лицо, шею, грудь. После трёх эякуляций Хаширама не нашёл в себе сил оттолкнуть его, и в конце концов они так и уснули.***
Мадара проснулся первым. В комнате всё ещё витал мускусный запах страсти. Он посмотрел на спящего Хашираму и молча прибрался в комнате, затем наполнил таз водой и обтёр его тело, на котором виднелись следы от поцелуев Мадары. В прозрачной воде в тазу отражалось его лицо. Он посмотрел на отражение своих глаз и ударил по нему, а затем перевёл взгляд на спящего Хашираму. Тот нахмурился и явно не спал спокойно. Мадара разгладил морщины между его бровей, затем вылил воду из таза, снова зажёг успокаивающие благовония, собрал свои вещи и выскользнул из комнаты.***
С помощью специй Хаширама проспал до рассвета и, если бы не боль в пояснице, он бы подумал, что всё пережитое прошлым вечером было всего лишь сном. Хаширама сел, провёл руками по лицу и невольно вспомнил, как вчера на него капали слёзы Мадары. Он покачал головой, встал и пошёл умываться. В столовой гостиницы он встретил Тобираму, который, похоже, уже давно его ждал. Видя, как нахмурен брат, Хаширама спросил: — Тобирама, как прошла твоя вчерашняя беседа с заместителями? — Намерения всех предельно ясны. Мир обязательно наступит, просто нужно обсудить вопрос разделения интересов, — сказал Тобирама, садясь рядом с Хаширамой. Он оглянулся и увидел, как в столовую спускается Ишикава со своим подчинённым Муу. Ишикава был одного поколения с Таджимой. Хаширама тоже обернулся и поздоровался с ним: — Приветствую, Цучикаге-сама, доброе утро. Ишикава сдержанно кивнул: — Я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. — Я с нетерпением жду этого, — ответил Хаширама. Он посмотрел на Тобираму и сказал ему: — Похоже, ситуация и правда неплоха, и мир в конце концов наступит. — Раз ты так говоришь, я, естественно, сделаю всё возможное, чтобы это произошло. — Спасибо тебе, —Хаширама похлопал брата по плечу. Разделение интересов не особо заботило его. Как бы много ни пришлось уступить, в конечном счёте ценность имел только достигнутый мир. Прекрасно зная намерения Хаширамы, Тобирама неоднократно шёл на уступки в ходе последовавших переговоров, что в конечном итоге привело к успешному Совету Пяти Каге. Он проходил во дворце Страны Железа; пять Каге сидели в центре зала и выдвигали различные требования, соответствующие интересам каждой страны. В это время Мадара находился за пределами дворца. Помимо него и ниндзя Конохи, назначенных ему в подчинение, там были охранники каждого из остальных четырёх Каге. Мадара стоял на углу крыши дворца, скрестив руки на груди, а его подчинённые, стоявшие позади него, говорили ему, что происходит на встрече, опираясь на свой чуткий слух. Все остальные также следили за новостями из зала дворца. Ситуация складывалась напряжённой. Требование Казекаге, чтобы Коноха уступила им территорию, а Суна получила тридцать процентов от запрашиваемой цены каждого из хвостатых зверей, за которых заплатят остальные деревни, едва не привело к мгновенному провалу переговоров. Мадара прислушался к ровному, чистому голосу Хаширамы внизу, разносившемуся по всему залу, и чувствовал его искренность. Улыбка тронула его губы, и он посмотрел на остальных. — Если когда-нибудь наступит мир, вы все будете благодарить этого человека. И активировал свой шаринган, лишив всех присутствующих дара речи от столь мощного выброса чакры. После короткой перебранки, вызванной предложением Казекаге, в остальном встреча прошла гладко. Когда пятеро Каге покинули зал, Мадара спрыгнул с крыши. Внизу его поджидал Тобирама. — Все Каге, присутствующие здесь, почувствовали твою чакру. Хочешь начать бой? — спросил он. — Они не посмеют, — Мадара смотрел в спины уходящим Каге. — Зачем сводить на нет мирные переговоры, которые мы уже провели? К тому же, увидев нашу силу, они поймут, что Коноха действительно способна ловить хвостатых зверей и продавать их. Всё действительно произошло так, как Мадара и ожидал. Достойная демонстрация силы помогла оценить масштаб возможностей Конохи. Как успешный миротворец, Страна Железа также получила выгодные предложения от пяти великих стран. В дату подписания перемирия был назначен банкет. Главный зал дворца Страны Железа начали украшать к нему, и все сияли от радости. Мадара же продолжал быть начеку. Следующие несколько дней прошли мирно, и пятеро заместителей Каге при содействии чиновников Страны Железа начали готовиться к отъезду. Подписание соглашения было всего лишь символической церемонией — все достигнутые договорённости уже были переданы во все великие деревни по специальным каналам. Главной головной болью Тобирамы как заместителя теперь была необходимость продажи хвостатых зверей. Помимо Восьмихвостого, который уже был уступлен Стране Молнии, остальных нужно было либо распечатать, либо захватить. Не было сомнений, что бремя захвата ляжет на плечи Мадары, Хаширамы и Мито.***
Церемония подписания соглашения проходила также во дворце Страны Железа, и на ней присутствовал даже её даймё. Слуги поднесли всем Каге по кубку изысканного вина, и тут вдруг позади Тобирамы внезапно появился Мадара. До этого он и остальные четверо охранников Каге прятались по углам зала, но, увидев разносчика вина, он почувствовал тревогу и, не выдержав, выскочил из укрытия и молниеносно выхватил бокал из руки Хаширамы. — Мадара! Что ты себе позволяешь? — возмутился заместитель Казекаге. — С этим вином что-то не так! Мадара хотел налить вино себе в ладонь, но Хаширама остановил его. — Мадара, у тебя есть какие-нибудь доказательства? — Ты явно мешаешь церемонии, — сказал кудрявый мужчина рядом с Райкаге. — Райкаге, Казекаге и я — все пили это вино. Какие могут быть проблемы, ведь оно налито из одного кувшина? — вмешался Бьякурен. — Ты не можешь предоставить никаких доказательств, Учиха Мадара, что ты делаешь? — Тогда я выпью этот бокал за Хашираму. — Какой смысл пить, если ты не Хокаге! — Мадара! — Хаширама протянул руку, чтобы остановить его, но тот уже выпил вино из кубка. Тут же из его рта хлынула струя чёрной крови. Он чуть не рухнул на пол, но Хаширама придержал его. — Что происходит?! — воскликнул он. — Тобирама, скорее найди врача. Ишигава, ещё не пригубивший вино, подозрительно посмотрел на свой кубок и вылил его на пол, но ничего не произошло. — Погодите-ка, моя чаша тоже не отравлена. Хокаге… пусть Бьякурен сначала проверит чашу в руке Мадары и яд, которым он был отравлен, иначе я заподозрю, что в вы, Коноха, творите что-то странное. Хаширама посмотрел на Мадару, изо рта которого сочилась ядовитая кровь, и спросил: — Как это понимать? — Иначе почему отрава была только в твоём бокале? Ведь ты на этом Совете во многом пошёл на уступки. Хаширама, может, ты жалеешь об этом? — У меня нет причин использовать жизнь Мадары, чтобы устроить такое, — Хаширама впервые заговорил так холодно с Каге. Они столкнулись взглядами с Цучикаге, и атмосфера резко накалилась. — Ладно, хватит спорить! — вмешался Бьякурен. — Я прикажу своим людям схватить этого слугу, он куда-то исчез… Что касается Мадары и яда… — Он подошёл к Мадаре, проверил извергаемую им кровь и вино в чаше и сказал: — Если я не ошибаюсь, этот яд — секретное средство из моей страны. Должно быть, это уловка Альянса нукенинов… Кроме чаши Хокаге вино всех остальных безопасно. Неудивительно — Хаширама был главной движущей силой этой встречи. Удастся покушение или нет, это всё равно может спровоцировать конфликт. Какая коварная уловка. С этими словами Бьякурен достал из рукава лекарство и скормил его Мадаре. Затем он обратился к Хашираме: — Яд очень сильный. Даже с противоядием он будет парализован в ближайшие несколько дней. Лучше всего отвезти его домой, чтобы он отдохнул, и чакрой прочистить каналы его тела. — Хорошо… Я понял… — Хаширама взглянул на всех присутствующих и провозгласил: — Мой подчинённый отравлен, поэтому я ухожу. Он взвалил Мадару себе на плечи и быстро покинул дворец.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!