Вернутся к фанфику
Глава 42. Беда не приходит одна
19 августа 2026, 22:15 Вскоре в одно утро Хаширама узнал некую новость и пошёл будить Кагую, который был на выходном.
— Мама… что случилось? — сонно спросил тот.
Хаширама улыбнулся:
— Не расслабляйся. Почему ты всё ещё спишь? Пора вставать. Ты уже не ребёнок; твои товарищи будут над тобой смеяться.
Кагуя хотел возразить, но, увидев улыбку Хаширамы, всё-таки встал с постели. Хаширама, поскольку стоять для него было слишком утомительно, сел и наблюдал, как Кагуя с помощью Мизуки наводит утренний туалет и на глазах превращается из заспанного ребёнка в подающего надежды молодого ниндзя.
— Сейчас не время расслабляться, — сказал он. — Раз ты выбрал АНБУ, ты должен как следует выполнять свои миссии, — он достал его маску и жестом показал надеть её. — Отправляйся в штаб-квартиру за заданием. В последнее время я немного беспокоюсь о Стране Молнии.
— Что там случилось? — с любопытством спросил Кагуя, но затем понял: — Это связано с Мизутани-нии-сан.
Хаширама кивнул:
— Я обещал ему, что если найду хвостатого зверя, то верну его…
— Всё плохо? — тихо спросил Кагуя.
— Если в общем, дела обстоят не очень хорошо. Мы отправим несколько человек, чтобы лично проверить его. Кагуя, для тебя это будет хорошая практика, — Хаширама положил руку ему на плечо. — Нужно будет ещё собрать разведывательную информацию.
— Я уверен, что справлюсь!
— Давай сначала поедим, а потом пойдёшь.
Кагуя заметил, что Хашираме тяжело, и подал ему руку, чтобы помочь дойти до гостиной. Закончив трапезу, он вышел из дома. Хаширама смотрел ему вслед, и, как только он скрылся из виду, его улыбка тут же померкла. Он позвал Рэйко и попросил её приготовить карету, но вместо того, чтобы сесть в неё, вернулся в дом.
— Мадара ещё здесь?
— Да, Мадара-сама дома.
Рэйко собиралась уже пойти позвать его, как тот появился собственной персоной. На его скуле был синяк.
— Что случилось? — спросил Хаширама.
— Повздорили вчера с Изуной.
— Давай поговорим в моей комнате.
Отношения Мадары и Изуны испортились ещё с тех пор, как Таджимы не стало, и никак не могли наладиться. Хаширама чувствовал, что их отношения только ухудшаются, и в центре конфликта был… он сам?
Почему именно он? Может быть, из-за помешанности Мадары? Ради безопасности Конохи Хаширама чувствовал себя обязанным расспросить его о причинах и следствиях произошедшего — он мог быть уверен, что Мадара ответит на его вопросы честно.
Они зашли к нему в комнату, и Хаширама лёг на низкую кушетку с подушками — так было гораздо удобнее в его положении, нежели сидя.
— О чём ты хочешь спросить? — заговорил Мадара.
— Что именно произошло?
— Старейшины клана хотели познакомить Изуну с девушкой из клана Хьюга. Изуна узнал об этом и разозлился на меня ещё до того, как я успел что-то объяснить, — принялся рассказывать Мадара. — Изуна сказал… что старейшины привели девушку к нему в комнату.
— В комнату? — нахмурился Хаширама.
— Если это была молодая госпожа семьи Хьюга, как она могла ждать его одна в его комнате? Я заволновался и послал людей узнать, где она была прошлым вечером. Оказалось, она была на семейном банкете; так как же она могла быть у Изуны?
— Раз ты так говоришь… то какой вывод? — Хаширама пристально посмотрел на Мадару. — Ты хочешь, чтобы Изуна всё же женился на девушке из клана Хьюга? Или чтобы он женился во второй раз на девушке Учиха?
— Нет! — тут же возразил Мадара. — Они просто устроили встречу с ней; решение всё ещё за ним. Если ему не нравится эта девушка, я не буду его заставлять. Да и думаешь, Изуна позволит мне?
В сердце Мадары словно застряла заноза. С тех пор как отношения Изуны и Мизутани распались, тот так и не нашёл себе новую пару. Теперь он проводит дни дома и даже иногда общается с Хаширамой… Хоть Хаширама и раньше, бывало, обменивался с Изуной парой слов, он ни разу не заказывал ему одежду или не чинил её до смерти отца, в то время как самому Мадаре это делала Рэйко. Хотя разум подсказывал ему, что Изуна не станет делать ничего такого — он лишь сочувствовал Хашираме в его бедственном положении — интуиция подсознательно отвергала любого мужчину, приближавшегося к Хашираме.
Тот опустил голову и задумался, размышляя над сказанным Мадарой. Действительно, Изуна больше не был тем мальчиком, который слепо следовал примеру брата.
— Ну и каково твоё отношение к этому? Изуна ослушался тебя и даже напал… Что ты испытываешь по этому поводу?
Мадара нахмурился, услышав слова Хаширамы, в которых явно чувствовался намёк на фаворитизм.
— Почему тебя так беспокоят дела Изуны?
— Потому что он сын твоего отца. Тебя удовлетворяет этот ответ?
— Сын отца… Он всегда был сыном моего отца, все эти годы, но почему… Хаширама, тебе не кажется, что ты слишком заботишься об Изуне?
— На что ты намекаешь, Мадара?! — крикнул Хаширама.
Мадара хотел сказать что-то ещё, но, бросив взгляд на беременный живот Хаширамы и выступившую испарину на его лбу, глубоко вздохнул и закончил этот разговор:
— Ни на что… считай это просто бреднями. Что касается Изуны, он мой брат, я ничего ему не сделаю. Даже если у него много обид на меня, он всё равно надёжнее тех стариков.
— Да, так будет лучше всего. Ты должен понимать, что Коноха сейчас находится в критическом положении, и она не может позволить себе погрузиться в беспорядки, — медленно произнёс Хаширама, глядя на Мадару.
— Коноха… Снова Коноха, ладно, — пробормотал себе под нос Мадара. — Ты всегда думаешь о ней… — Он взял Хашираму за руку; тот попытался вырваться, но Мадара крепко держал его. Он поцеловал тыльную сторону его ладони, от чего Хаширама нахмурился, но, прежде чем он успел сделать выговор Мадаре, тот внезапно сказал: — Ты готов заботиться об Изуне ради Конохи, почему ты не можешь заботиться обо мне? Я ведь тоже часть Конохи, Хаширама, — сказал он, вставая и целуя его.
Из-за своего лежачего положения Хаширама не имел другого выбора, кроме как пассивно принять его поцелуй. В это же время руки Мадары уже вовсю ласкали его в паху, умело трогая чувствительные места Хаширамы через одежду.
— Мадара, остановись, — тяжело дыша, сказал Хаширама.
— Нет, я не остановлюсь, — Мадара ласково лизнул его ухо. — Хаширама, я так много сделал в последнее время… ты должен мне награду. И… ты тоже этого хочешь, не так ли?
Хоть Хаширама и хотел опровергнуть его слова, но его постепенно встающий член не позволял ему произнести что-то против.
Он принял женский облик — с полной грудью, ещё сильнее выступающим животом и уже влажным лоном между ног. Мадара залюбовался телом Хаширамы в солнечном свете; его взгляд скользил по гладкой коже, мягкой груди, красивым изгибам. Он прижался лицом к грудям и стал сосать соски, заставив их встать торчком. Хаширама запрокинул голову назад — давно не испытываемое удовольствие от ласк груди ещё больше увлажнило его лоно.
Рука Мадары скользнула вниз, к выпирающему животу с синеющими через кожу венами. Мадара нежно погладил его и спустился туда с поцелуями, дразня пупок Хаширамы кончиком языка, вызвав у того дрожь по позвоночнику, а затем его рука скользнула ему между ног.
Это давно не посещаемое им место фонтанировало прозрачным нектаром любви. Мадара развинул его ноги и опустился между ними на колени. Тёмно-красная плоть блестела от смазки, и это всё было отчетливо видно сейчас, при свете дня, что было необыкновенно эротично. Хаширама чувствовал на себе тёмный, страстный взгляд Мадары, и стыд заставил его подсознательно сжаться изнутри: ощущение от разглядывания его интимных мест было более неприятным, чем то, что он был раздет догола.
— Если ты собираешься это сделать, поторопись! — прикрыв глаза, попросил Хаширама.
Мадара не ответил ему, и Хаширама, собиравшийся снова заговорить, вдруг вздрогнул от того, что язык Мадары начал лизать его пещерку, а сам он поднял ноги Хаширамы себе на плечи, поддерживая его за талию одной рукой. Его слегка шершавый язык царапал нежные внутренние стенки, и Хаширама дрожал от этого ощущения, поджимая пальцы ног. Чем сильнее он постукивал ногами по спине Мадары, побуждая отпустить его, тем больше тот разводил его ноги в стороны, проникая своим языком глубже, изредка облизывая внешние лепестки. Открыв глаза, Хаширама увидел свои задранные ноги и голову, находящуюся между ними.
— Перестань… просто сделай это… войди уже быстрее… — тщетно просил он.
Тем временем его влагалище продолжало выделять смазку, и из-за этого движущийся в нём язык издавал мокрые непристойные звуки. Мадара, наблюдая, как тело Хаширамы разгорается от желания, убрал его ноги с плеч, повернул к себе спиной и спустил с себя хакама, прижавшись членом к влажной промежности. Он смотрел вниз, как влагалище Хаширамы медленно поглощает его член, увитый венами, в свои скользкие внутренние стенки. Чувствуя, как тёплая плоть окутывает его, Мадара шумно выдохнул. Он раздвинул половые губы Хаширамы и начал ласкать его клитор; тот даже начал подаваться ему настречу.
Опасаясь навредить детям в утробе, Мадара сдерживал свои толчки, быстро найдя чувствительные места внутри Хаширамы и задевая их снова и снова. Тот сдерживал свои крики; с каждым толчком его грудь колыхалась, их плоть сталкивалась друг с другом, издавая тихие шлепки. Губы Мадары тоже были при деле — они целовали плечи и затылок Хаширамы; он покусывал их, зарывшись лицом в его волосы. Их слабый свежий аромат смешивался с запахом пота, разжигая в Мадаре неистовую страсть.
В тот самый момент, когда эти двое были глубоко поглощены желанием, Мадара внезапно поднял Хашираму и поднёс его ближе к зеркалу, оперев на туалетный столик. Глядя на своё отражение, Хаширама видел, как между его широко раздвинутых ног внутри растянутой дырочки виднелось угрожающее орудие, основание которого блестело от влаги. Как такое маленькое отверстие могло вместить такую огромную штуку?
Хаширама не хотел смотреть, но тайные вуайеристские желания всё же взяли верх. Он видел свою грудь, испещрённую следами ласк, широко растянутое вокруг члена влагалище и капающую из него на столик смазку. Эта возбуждающая сцена заставила Хашираму инстинктивно сжаться, и в этот момент Мадара с тихим криком вошёл в него и замер, извергая горячее семя внутрь.
Хаширама тяжело дышал; его лоно волнообразно сжималось. Член Мадары вышел из него, и на столик вытекли сперма вперемешку со смазкой. Мадара повернул его на бок, приподняв одну ногу, и стал ласкать его клитор.
— Хаширама… тебе хорошо? — спросил он.
Хашираму прошило ошеломляющее удовольствие, и он лишь ахнул в ответ. Его ненасытное лоно открывалось и закрывалось, словно пульсируя, и хотелось сейчас же заполнить его снова.
— Быстрее… Хочу ещё, ещё!
Он протянул руку назад и обхватил член Мадары, который от движений его руки постепенно увеличивался в размере. Как и хотел Хаширама, он прижался к его пещерке и снова вошёл в неё, всю мокрую от их жидкостей. Мадара медленно толкался внутрь с хлюпающими звуками, одновременно мня грудь Хаширамы и пощипывая его соски.
Тело Хаширамы блестело от пота, что делало его ещё прекраснее. Мадара целовал его словно святыню, пока они оба не достигли кульминации. Он всё ещё был несколько неудовлетворён, и пока Хаширама отходил от оргазма, принялся тереть свой член между его грудей, чувствуя себя на седьмом небе. Это опьяняющее ощущение заставило его снова эякулировать, и его семя забрызгало лицо и грудь Хаширамы.
Мадара принёс воду и тщательно вытер его тело, а после переодел его в чистое. Затем Хаширама мирно уснул, а Мадара вздохнул с облегчением и задумался о том, как быть с последствиями вчерашних событий. Дело было довольно… хлопотным.
***
Изуна был полон решимости на этот раз не разговаривать с Мадарой. Он избегал встреч с ним и демонстрировал это своим подчинённым. Несколько старейшин клана встретились с ним, пообедав наедине, но в этом вопросе нет места компромиссу — таков был ответ Изуны им. Выражая свою позицию, он также не забыл поинтересоваться девушкой, которую встретил тогда в своей комнате. У неё была яркая внешность — длинные чёрные волосы, выразительные черты лица, и она говорила имя Мадары… всё это вместе вызывало подозрения. Однако, ни послав подчинённых собрать информацию, ни тайно прощупывая старейшин, Изуна так и не смог получить ответа. Но у него были и другие дела — скоро Мито предстояло рожать. Это было секретной информацией. Тот факт, что джинчурики Девятихвостого беременна, несомненно, вызвал бы панику, если бы об этом стало известно, поэтому запечатывающие техники для родов пришлось организовать в тайне. Если Девятихвостый выйдет из-под контроля, то единственными в Конохе, кто мог бы защитить деревню, были он, Хаширама и Мадара… но Хаширама в его нынешнем состоянии никак не сможет помочь. Думая о его беременнности, Изуна ещё больше был аккуратен в мерах предосторожности по подготовке к родам Мито. Её резиденция находилась на окраине Конохи недалеко от квартала Учиха. Это было весьма выгодное расположение, поскольку так была меньше вероятность затронуть большинство жителей Конохи в случае выхода ситуации из-под контроля и быстрее прийти на помощь. Также её дом был окружён защитными техниками. Когда Изуна вошёл внутрь, он, как и ожидал, увидел там Каори Сенджу. Та взглянула на него и продолжила процеживать растолчённое снадобье в миску. — Как обстоят дела? — Осталось ещё несколько дней. Её эмоции стабильны, а чакра в хорошем состоянии… — Каори тихо вздохнула и крикнула в другую комнату: — Мито-сан, тебя пришёл проведать Изуна! Оттуда раздался голос Мито: — Изуна? Я сейчас, конечно, не очень-то хорошо выгляжу, чтобы принимать гостей. Изуна пошёл туда и сел перед ширмой, скрывающей Мито. — Ничего страшного, я просто пришёл проверить. Всё в порядке? — Вроде бы всё хорошо. Конечно, это у меня впервые, и я могу чего-то не знать… Кстати, что насчёт Хаширамы? У него двойня, так что ему, должно быть, очень тяжело. — Он хорошо себя чувствует. Изуна через ширму поговорил с Мито о делах деревни. Она, похоже, была в хорошем настроении, что успокоило Изуну. Он собирался встать и попрощаться, но Мито остановила его: — Изуна, я знаю, что у тебя есть точная информация… Я хотела бы узнать, как сейчас Мизутани? Изуна, помолчав, ответил: — Я знаю, ты волнуешься за него, но… сейчас не время. Мы отвезём тебя к нему после родов. — Я знаю… но мне приснился сон, который меня очень встревожил… — Мито-сан, я всегда восхищался тобой. Ты всегда такая рассудительная и невероятно сильная… Так что не слишком верь снам. Ты же знаешь, что это всего лишь твои подсознательные тревоги. Как член клана Учиха, я немного разбираюсь в гендзюцу и снах. — Если так… — замялась Мито, — извини, что отняла у тебя время. — Пожалуйста, не говори так, — вздохнул Изуна и попрощался с Каори: — Оставляю всё на тебя. Он покинул территорию дома Мито, добавив вокруг него ещё один слой защитных техник, и направился домой. Небо сильно потемнело, и начался дождь, который всегда вызывал у него чувство тревоги.***
Дождь продолжался несколько дней и принёс с собой лёгкую прохладу. Кагуя вернулся с миссии. Его ботинки были покрыты грязью, а форма ниндзя промокла насквозь; даже его довольно жёсткие, обычно торчащие в стороны волосы свисали мокрыми прядями. Увидев его растрёпанное состояние и мрачное выражение лица, встретившая его Мизуки прошептала: — Что случилось? Миссия провалилась? Кагуя скривился: — Я не могу рассказать тебе, это секрет. Где мама? Мне нужно ей кое-что сказать. — Хаширама-сама отдыхает в своей комнате, но… Кагуя-сама, вам сначала нужно принять ванну и переодеться. Кагуя не терял времени и быстро искупался, прежде чем пойти к матери. Когда он открыл дверь, Хаширама читал. Из-за беременности его ноги заметно распухли, и Кагуе стало его жаль. Он сел рядом и спросил: — Мама, как ты себя чувствуешь? — Да как я могу себя чувствовать? Просто ем да сплю каждый день, — Хаширама отложил книгу. — Что случилось? Мизуки сказала, что у тебя есть какой-то секрет, который ты хочешь мне рассказать. Лицо Кагуи мгновенно изменилось, став удручённым. — Мизутани… брат Мизутани… он… Хаширама сжал руку Кагуи. — Всё? — спросил он. Кагуя просто кивнул и опустил голову. — Восьмихвостый теперь официально принадлежит Деревне Облака. Мы с капитаном вернулись с вещами Мизутани-нии. — Твой капитан отдавал приказ о неразглашении? Кагуя кивнул и тут же прикрыл рот рукой. — Мама, я думал, что тебе сказать это было можно… — Не будь я Хокаге, ты бы совершил ошибку, рассказав мне об этом, — Хаширама вздохнул и отпустил руку Кагуи. — В следующий раз будь осторожен, чтобы не давать повода для сплетен. А насчёт этого дела… ни в коем случае нельзя допустить утечки информации. — Что такое? — Мито — она скоро родит… Я не ожидал, что ты вернёшься так скоро. Кагуя вдруг понял, почему Хаширама отправил его в Деревню Облака и велел остаться там подольше — чтобы избежать возможной атаки Девятихвостого. Хаширама похлопал его по плечу. — Ты можешь остаться у Тобирамы на следующие несколько дней. Вернёшься домой, когда я тебя позову. — А если не позовёшь, я что, должен буду остаться там навсегда? — раздражённо спросил Кагуя. Хаширама улыбнулся: — Как такое возможно? Просто… Мадара с Изуной в последнее время неспокойны, лучше тебе держаться от них подальше. — Мама… — Всё, хватит, слушайся меня, — Хаширама наконец сделал суровое лицо, отчего Кагуя сделался очень обиженным. — Я только вернулся, а ты уже пытаешься меня выгнать. — Ты же взрослый, перестань так себя вести! После долгих уговоров ему наконец удалось уговорить Кагую на время уйти пожить к Сенджу. После его ухода Хаширама уже не мог сосредоточиться на книге; он встал и потянулся. Если во время родов Мито всё пойдёт совсем плохо… даже ему придётся вмешаться. За окном моросил дождь, мрачное небо завесило Коноху пеленой тьмы. Закончив свои дела на сегодня, Мадара вернулся домой. Войдя, он заметил обувь Изуны — он всё ещё жил здесь. Это была словно последняя ниточка между ними, символизирующая, что Учиха никогда не будут разделяться, какие бы конфликты между ними ни были. Поскольку информация, которую он хотел сообщить, была первостепенной важности, Мадара, не теряя времени, направился прямо в комнату Хаширамы. Открыв дверь, он увидел, как тот нервно обернулся и посмотрел на него. — Ты знаешь? Хаширама молчал. Мадара, вспомнив, что Кагуя тоже был в той группе, догадался, что он нарушил запрет на неразглашение. Мадара достал из кармана два письма и сказал: — Одно для тебя, другое для Мито. Я передам ей, когда всё закончится. — Для меня? — озадаченно спросил Хаширама. — Ну да, ты же у нас Хокаге. Кроме письма, Мадара принёс ему сегодня разные документы по работе. Хаширама отложил их и с грустью открыл письмо, которое написал ему Мизутани. Когда он только узнал о его смерти, он ещё словно не до конца в это поверил, но увидев написанные от его руки слова на конверте, его сердце наполнилось неописуемой скорбью. — Я так и не выполнил данное ему обещание… — Рука Хаширамы задрожала, выронив письмо. — Успокойся, не читай пока его, — сказал Мадара, видя его эмоциональное состояние. Он взял письмо, намереваясь положить его на стол, чтобы Хаширама прочёл его позже. Тот откинулся на подушки; нахлынувшее чувство вины кружило ему голову. — Прочти его мне… — слабо прошептал он. Мадара согласился и начал читать вслух: — К тому времени, как вы получите это письмо, меня, скорее всего, уже не будет в живых… Хаширама прислонился к стене, чувствуя странное беспокойство, словно забыл что-то чрезвычайно важное. — Мне не на что обижаться; это всё моя вина, что я неправильно судил о людях. Простите меня за мой гнев по отношению к вам… Хаширама вдруг почувствовал холодок в животе. — Мадара, не читай дальше. — …не надо больше держать обещание мне. Что касается Изуны, вам следует… Голос Мадары внезапно оборвался; он резко встал, не произнеся ни слова. Его лицо исказилось до неузнаваемости, и в следующее мгновение он побежал к двери. — Мадара, остановись! — крикнул Хаширама. — Невозможно! Вот ублюдок! Мадара распахнул дверь и исчез из виду Хаширамы. Мизуки, подбежавшая на шум, спросила: — Что случилось? — Изуна вернулся? — Да. — Чёрт возьми. Хаширама чувствовал, как его сердце бешено колотится. Он вспомнил, что сказал ему тогда Мизутани: что Изуна любит его и что ему следует быть с ним осторожнее. Он подумал, что тот не в себе, и не поверил в это. Но Мадара… Мадара убьёт Изуну, он ведь давно сошёл с ума!***
В этот момент мысли Мадары были на редкость ясны. Он сразу понял, где найти Изуну — его обувь была в прихожей, значит, сам он, должно быть, в своей комнате; ему нужно добраться туда как можно скорее, а потом… резко и что есть силы ударить Изуну об стену! Изуна, который практиковал каллиграфию в своей комнате, не успел среагировать. Он почувствовал, как на его руке сомкнулась железная хватка, и прежде чем он успел вытащить кунай, его с огромной силой ударило об стену спиной — он проломил её и упал в коридор. Слуги, пришедшие посмотреть, в чём дело, испуганно закричали. Изуна рванулся к Мадаре и схватил его; они, сцепившись, катались по полу в пыли и обломках. Мадара ударил Изуну по носу и взревел, ткнув письмом прямо ему в лицо: — Ты, ублюдок, как ты смеешь желать Хашираму! Сколько уже, чёрт возьми, ты думаешь о нём?! Изуна сначала опешил. Он взглянул на запылённое письмо, и знакомый почерк заставил его нахмуриться. Это письмо Мизутани Хашираме? То, чего Изуна когда-то боялся больше всего, всё-таки дало о себе знать — Мизутани не забыл о своей ненависти к нему даже на смертном одре! Изуна стиснул зубы, переведя взгляд на Мадару, чьи глаза налились кровью от ярости, словно тот хотел сожрать его заживо. Но какое право имел Мадара устраивать такую истерику? Он что, муж Хаширамы? Он был ему никем! Всего лишь мятежный зверь, совершивший предательство после смерти отца! Шок от разоблачения мгновенно сменился гневом. Мадара считает себя частью семьи Хаширамы и отвергает любого, кто приближается к нему, но он даже не задумывается, достоин ли он, чтобы стоять рядом с ним! Он заставил Изуну пожертвовать собой один раз, а сейчас строит заговор, пытаясь использовать его во второй раз, чтобы за его счет сформировать брачный союз с кланом Хьюга и укрепить своё собственное положение! Изуна сплюнул кровавую слюну в лицо Мадаре. — Мне нечего тебе сказать! Он приподнялся и ударил Мадару локтем; тот отразил удар и, в свою очередь, ударил Изуну в лицо. — Так ты признаёшься? Я так и знал! — усмехнулся Мадара. — Вот почему ты так ненавидел меня. Я думал, тебя волнует клан, но оказалось, ты просто сам хотел быть с ним! Изуна ответил Мадаре ударом ноги, и они снова сцепились, словно два диких зверя в человеческом обличии, в комнате, усеянной опилками и обломками стены. Когда они уже собирались применить техники, чья-то рука схватила Мадару за запястье, толкнула его вперёд и заломила руку за спину. Это знакомое прикосновение заставило Мадару замереть, не осмеливаясь пошевелиться. — Что вы делаете?! — крикнул Хаширама. — Вы собираетесь сражаться насмерть прямо здесь? Мадара, очнись! То, что написано в письме, абсолютно невозможно! — Затем он повернулся к Изуне и сказал: — Изуна, уходи! — Почему я должен уходить? Это он должен уйти! — взорвался Изуна. — Он правда считает себя хозяином этого дома? — Изуна, ну давай, попробуй! Сверкнул шаринган Мадары, и в комнате повисла страшная атмосфера. Хаширама почувствовал неладное и инстинктивно закрыл глаза Мадары руками — больше всего он боялся, что сын Таджимы умрёт из-за него. Но как человеческая рука может контролировать силу шарингана? Изуна почувствовал силу, давящую на него, и уже собирался использовать свой Мангекё Шаринган, когда Хаширама сказал: — Изуна, иди! Умоляю тебя! Его голос словно пробудил Изуну от угара битвы. Он искренне хотел сразиться с Мадарой насмерть, пусть даже уступал ему в мастерстве, потому что не мог терпеть, как тот снова и снова попирает его достоинство, однако мольба Хаширамы заставила его одуматься. Изуна стиснул зубы от гнева, прорвал блокировку шарингана Мадары своим и ушёл. — Ты всё ещё будешь это отрицать? — Мадара ударил кулаком по полу. — Что Изуна не испытывает к тебе чувств? А ты… ты наверняка тоже хочешь использовать его, чтобы избавиться от меня! — Его охватило отчаяние, и Мадара резко отдёрнул от себя руку Хаширамы. — В такой ситуации ты ещё и защищаешь Изуну! — Я защитил его, потому что не мог стоять и смотреть, как ты его убиваешь! Мадара, ты пришёл к нему с письмом, получил ответ Изуны, и что потом? Что ты хочешь сделать? Заставить своего соперника исчезнуть? Даже если он твой брат, даже если это всего лишь слова одного Мизутани?! — кричал Хаширама. — Ты ведь знаешь, в каком состоянии он был? Он ненавидел Изуну, он считал, что между ними был кто-то третий! И он думал, что я — наиболее вероятный кандидат… Но как это возможно? Разве ты не знаешь, как Изуна изначально относился ко мне? — Почему это невозможно? — Мадара поднялся с пола и схватил его за плечо. — Хаширама, ты ничего не понимаешь! Изуна давно изменился! Разве ты не чувствовал его отношения к тебе? Почему отец тогда отдалился от меня? Почему между нами были конфликты? Разве ты не знаешь? Когда дело касается ревности, мы с отцом одинаковы! Хаширама отступил на шаг. Слова Мадары показались ему почти абсурдными. Он оттолкнул его руку и отвернулся. — Твой отец не такой, как ты. Вы двое совершенно несравнимы! — Ну конечно, отец дорог тебе больше всех, а я — ничто, хоть и сделал так много! Хаширама, почему ты не видишь, сколько я сделал? Неужели я не так хорош, как отец? Почему ты не даёшь мне шанса, одного шанса… — Низкий, хриплый голос Мадары был подобен стону раненого зверя. — Мне так много хочется тебе сказать, так много чувств, которые я хочу тебе выразить. Я хочу заботиться о тебе, я хочу быть добрым к тебе… Хаширама, пожалуйста, не причиняй мне больше боли, хорошо? Я потратил так много времени, чтобы наконец стать здесь главным, чтобы обладать тобой, но… даже Изуна! Даже Изуна смог добиться твоей заботы, твоего внимания… даже осмелился подумать о тебе неподобающим образом! — Перестань! — Хаширама, почему ты не можешь меня как следует выслушать? — Я больше не хочу этого слышать. Изуна ни при чём… Я найду доказательства, чтобы ты убедился в этом. Измученный ссорой с Мадарой, Хаширама хотел уйти, но тот обхватил его талию и положил руки на живот. Хриплый голос Мадары, пахнущего кровью и пылью, раздался в его ушах: — Хаширама, что нужно мне сделать, чтобы ты увидел мои истинные чувства и принял меня? Хаширама покачал головой; в его мыслях всплыло имя Таджимы. Он стиснул зубы, отдёрнул руки Мадары и сделал два быстрых шага вперёд. — Я больше не хочу говорить с тобой об этом. Мадара, ты должен был хорошенько подумать о последствиях, когда довёл своего отца до смерти! — Я… я не хотел доводить его до этого, Хаширама. Я отказался от его глаз. Ты не можешь, не можешь винить меня во всём этом… — Он догнал Хашираму и схватил его за руку. — Но он мёртв! И ты забыл, что сделал потом? — От тех самых невыносимых воспоминаний глаза Хаширамы покраснели от подступивших слёз. — Ненавижу тебя. Мадара потерял дар речи. Это переплетение противоречий, причин и следствий обречено было быть неразрешимым. Пути назад уже не было, и если бы ничего этого не случилось, он бы сейчас не разговаривал с Хаширамой. Мадара с силой потянул его на себя; тот попытался вырваться из его хватки, но почувствовал острую боль в животе и начал терять равновесие. Хаширама инстинктивно ухватился за стену и сполз вниз. Мадара подхватил его на руки и крикнул: — Рэйко! Приведи Сенджу Каори! Та тут же послала кого-то за ней и распорядилась, чтобы в доме быстро навели порядок. Мизуки тем временем поручила приготовить лекарство и вскипятить воду. Мадара был в панике. Он уже растратил слишком много эмоций и теперь лишь изредка повторял имя Хаширамы. Тот чувствовал словно сквозь пелену постоянный шум в ушах, нахмурился и сказал: — Перестань шуметь… Мадара тут же замолчал, крепче прижав к себе Хашираму. Они вернулись в его комнату, и Мадара снял с него кимоно и уложил в постель. Хаширама съёжился под одеялом; Мадара, глядя на его бледное лицо, не удержался и погладил его по щеке. Хаширама не хотел открывать глаз, желая забыть их предыдущий спор. Мадара вышел из комнаты. — Каори Сенджу — где она? — Она ушла присматривать за Мито-сама, — ответила Рэйко. — Её местоположение — секрет. — Я займусь этим сам. А ты позаботься о Хашираме. И Мадара выбежал из дома, даже не успев привести себя в порядок.***
С приближением срока родов Мито Каори почти всё свое время проводила в её доме, постоянно наблюдая за ней, чтобы предотвратить выход Девятихвостого из-под контроля. Остальным нужен был пропуск, чтобы войти сюда, и ответственным за это являлся Изуна. Мадаре нужно было найти его, получить разрешение пройти, а затем отправить Каори к Хашираме. Конечно, он мог бы обратиться к другим врачам, но ни один из них не был так надёжен, как она, и была высокая вероятность, что они раскроют беременность Хаширамы. Мадара горел изнутри от тревоги, пока бродил по улицам Конохи, размышляя о том, куда мог деться Изуна. Из-за ситуации с Мито он определённо не мог уйти далеко. Мадара обшаривал взглядом людей, пока не заметил одного из подчинённых Изуны. Он спрыгнул с крыши, схватил его за ворот и спросил: — Где Изуна? — Я не знаю! — испугался тот. — Мне нужно обсудить с ним кое-что важное. Когда увидишь его, скажи ему об этом. Мои обиды на него — ничто по сравнению с этим! Шиноби замялся и сказал: — Изуна-сама находится на форпосте на западной границе Конохи. Затем он почувствовал, как хватка на его воротнике ослабла, и Мадара исчез из виду, бросившись прямиком к сторожевому посту. Изуна увидел его издалека и, чтобы остальные не услышали их разговор, сделал ему знак в сторону и направился туда. Мадара увидел это и сменил направление движения. Наконец, они встретились на поляне в лесу за границей Конохи. — Что ты здесь делаешь? Хочешь продолжить? — строго спросил Изуна. — У меня нет времени спорить с тобой об этом. Мне нужен пропуск к Мито, чтобы попасть к Каори Сенджу. — Что с Хаширамой? — Это не твоё дело, — равнодушно сказал Мадара. — Раз не моё, зачем ты ко мне пришёл? Мадара, подумай, прежде чем говорить! — сказал Изуна, но всё же бросил ему жетон. — Пошли кого-нибудь туда. Мы с тобой ещё не закончили. Он мог усложнить жизнь Мадаре, но никогда не станет делать этого Хашираме. Мадара поймал жетон, отбросил его в сторону, и его подчинённый, которого он взял с собой, тут же схватил его и побежал к дому Мито. Теперь здесь остались только они вдвоём. — Теперь тебя никто не остановит, даже Хаширама, — издевался Изуна. — Ты собираешься продолжать безумствовать? Мадара холодно посмотрел на него — из столкновения их взглядов можно было высекать искры. В следующее мгновение они сцепились, взмыв в воздух. — С меня хватит, — стиснув зубы, процедил Изуна. — Какое право ты имеешь? Отец дал тебе глаза, и что ты с ними натворил? Какое право ты имеешь требовать, чтобы я не делал того, не делал сего… Я искренне сожалею, что умолял отца за тебя! Гнить в тёмной слепоте и безнадёжности — вот что было бы правильно для тебя! В этот момент Мадара ослабил хватку, и Изуна, не успевший сдержаться, рванулся вперёд. Мадара мощно врезал Изуне по корпусу; в тот же миг тот превратился в клубы белого дыма и ударил с другой стороны. Мадара заблокировал удар, но его сила заставила его отступить на несколько шагов. — Когда все тебя бросили, я был единственным, кто поддержал тебя перед старейшинами! Когда отец тебя ненавидел, я умолял его за тебя! — Изуна не прекращал атаковать ни на секунду. — Без меня ты бы всё ещё стоял здесь и кричал, что Хаширама твой?! Зверь! — Заткнись! — взревел Мадара, широко распахнув глаза. Изуна почувствовал, будто его силы оказались заперты; он попытался использовать Мангекё Шаринган, но всё произошло слишком быстро, и кунай Мадары уже упёрся ему в шею. — Если бы я действительно хотел, тебя бы уже давно не было, — яростно произнёс Мадара. — Любой другой на твоём месте был бы уже мёртв! Только ты… Изуна поднял голову, прислонившись к клинку плотнее, и Мадара выронил кунай. Изуна вырвался из его хватки, и они возобновили бой. Никто из них не использовал техники; они дрались на кулаках, выплёскивая свои эмоции. У обоих на лицах уже наливались синяки. — Если у тебя хватит смелости, убей меня! — сплюнув кровавую слюну, крикнул Изуна. — Ты уже и так развалил клан! Кулак Мадары ударил его по щеке, пустив кровь. Изуна занёс ногу, пытаясь сломать ему руку, но Мадара оказался быстрее, нанеся ему мощный удар в живот. — Мне нужно вернуться и проверить состояние Хаширамы. У меня нет времени тратить его здесь! — Мадара, трус! Не осмелишься взять на себя вину за убийство собственного брата?! — взревел Изуна, плюясь кровью. Его переполняла ярость; разрыв в силе между ним и Мадарой был гораздо больше, чем он себе представлял. — Мито скоро рожать, и если что-то пойдёт не так и нас не будет, ты хочешь, чтобы Хаширама взял это в свои руки? — прорычал в ответ Мадара. — Мы разберёмся, когда всё это закончится! Его слова охладили гнев Изуны — он должен был подумать о Мито. Он вытер кровь с уголка рта, глядя вслед удаляющемуся Мадаре, и сердито ударил кулаком по земле. Он не мог победить его. Как бы он ни старался, но всему, чему он научился в жизни, его обучил Мадара. Он даже не мог защититься от его атак. Эта суровая реальность удручала больше, чем что-либо другое.***
Мадара вернулся домой. Каори уже была там и разговаривала с Хаширамой в его комнате. Когда Мадара открыл дверь и вошёл, он сразу же столкнулся с её гневным взглядом. — Если вы не можете мирно жить с главой клана, то, пожалуйста, отпустите его! — раздражённо сказала она. — У меня есть ещё дела, я пойду. Она не хотела больше разговаривать с Мадарой, поэтому оттолкнула его и вышла. Взгляд Хаширамы упал на щёку Мадары; рана на ней, несомненно, была результатом очередного конфликта между ним и Изуной. К счастью, на нём не было другой подозрительной крови, поэтому Хашираме не нужно было беспокоиться о безопасности Изуны. Сейчас он ощущал лишь невероятное истощение. — Вы с Изуной снова поссорились? — спросил он, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Нет, — тут же возразил Мадара. Он вытащил из кармана письмо, вызвавшее эту бурю, и положил его рядом с Хаширамой. — Вот твоё письмо. Он держал его в руке, когда дрался, а потом небрежно сунул в карман, так что оно уже сильно помялось и его было трудно прочитать. Мадара опустился на колени перед Хаширамой, разглаживая его руками и глядя на написанное, и его всё ещё не отпускал гнев. Лицо его было чрезвычайно мрачным, и Хаширама с первого взгляда мог понять, о чём он думает. — Я же сказал, что проведу расследование и узнаю правду. — Разве это не очевидно! — Мадара усмехнулся, но тут же увидел, как сейчас выглядит Хаширама — цвет его лица ещё не восстановился. Он провёл по своему лицу ладонями и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Прости… Держи письмо. Отдохни, я займусь другими делами. Хаширама не ответил. Он лежал, отвернув голову, и смотрел на мрачное небо за окном. В его голове всё ещё звучали размышления об их ссоре. Наконец, Хаширама повернулся и взял письмо Мизутани. На этот раз он хотел прочитать его сам. Обида и горечь, когда-то жившие в Мизутани, исчезли, оставив лишь оцепенение от унылой жизни. Взгляд Хаширамы, дочитавшего письмо, упал на последнюю фразу. Он ущипнул себя за лоб… Когда всё дошло до такого, и что ему чувствовать? Безразлично принять любовь к себе? Отнестись к этой неэтичной эмоции как к чему-то нормальному? Он не мог сделать ни того, ни другого. Хаширама откинулся на подушки и закрыл глаза, думая: «Если бы только Таджима был всё ещё с нами».***
За пределами дома Коноха оставалась всё той же Конохой. Мадара запрыгнул прямо на ограду дома и стоял там, наблюдая за людьми. Его появление привлекло несколько взглядов прохожих. Мадара, глава клана Учиха, запятнанный кровью и весь в пыли, стоящий на стене — было бы странно не удивиться такому. Когда он уже собирался расставить сторожевые посты, внезапный звериный рёв потряс всю Деревню Скрытого Листа. Мадара тут же посмотрел в сторону, откуда доносился звук: там располагался дом Мито. Рёв напугал всю деревню, и ниндзя Конохи один за другим запрыгивали на высокие стены, глядя в том направлении. Некоторые ещё не осознали происходящего, другие же уже поняли: случилось худшее. Мито в беде — Курама вышел из-под контроля. Но на самом деле худшее было ещё впереди. Раздался оглушительный хлопок, и главные ворота Конохи взорвались. Дым клубами поднимался в небо. Ладони Мадары вспотели — это была атака врага. У Конохи был богатый опыт отражения вражеских атак, поэтому, когда первый шок утих, все шиноби приступили к выполнению своих обязанностей. Генины и чунины отвечали за эвакуацию населения, а джонины разделились на две группы: одна отправилась противостоять врагу, а другая, искусная в запечатывающих техниках и гендзюцу, последовала за Мадарой, чтобы сразиться с Девятихвостым. Уходя, Мадара приказал своим людям защитить Хашираму и отвести его в безопасное место. Ужасающий хвостатый зверь находился в лесу к западу от деревни, запертый в небольшом пространстве, ограниченном ниндзюцу. Чтобы сбежать, он раз за разом бился своим телом об угол пространства. — Почему нас ведёт в бой не Хокаге-сама? — с тревогой спросил Сарутоби, следуя за Мадарой. — Если бы он был здесь, мокутон значительно облегчил бы поимку Девятихвостого. — Старые раны Хаширамы снова дали о себе знать… — сказал Мадара и поджал губы. — Я возьму на себя ответственность за это дело. — Мадара-сама, при таком количестве людей… — нерешительно начал Сарутоби. — Изуна должен сейчас там держать оборону. Не стоит недооценивать Учиха. Запрыгнув на дерево, он активировал Вечный Мангекё Шаринган, и его взгляд прошёл через лесные заросли, видя, как чакра зверя крепнет, а хрупкий барьер уже на грани разрушения. Мадара повернулся к стоящим позади него и сказал: — Те, кто умел в создании барьеров, отправляйтесь во все четыре стороны света, — он указал направления, куда им нужно идти. — Надо расширить зону барьера. По его приказу несколько человек покинули группу и разбежались в разные стороны. В этот момент барьер внезапно разрушился. Мадара смотрел на бешено развевающиеся хвосты Курамы с рьяно колотящимся сердцем. — Те, кто силён в техниках иллюзий, отвлеките внимание Курамы. Не позволяйте ему узнать точное местоположение Конохи, иначе он отомстит, — продолжил он. — Вон там лес; пусть Курама выместит свой гнев на нём. Для создания такой иллюзии требовалось определённое место, и кто-то должен был сначала отвлечь внимание хвостатого. Они прибыли на место сражения, где Лис в данный момент бился с людьми, охранявшими барьер. Изуна, вооружившись гигантским сюрикеном Фуума, время от времени наносил ему ранения, однако ему было слишком сложно сдерживать Девятихвостого. Когда Изуна уже находился в критическом состоянии, Мадара вытащил из свитка огромный веер и заблокировал удары когтей зверя. — Приготовьтесь активировать гендзюцу вместе со мной. Мадара резко подпрыгнул вверх, к голове Курамы, и в тот же миг остальные поддержали его. Гендзюцу превратило всё вокруг в пугающее пространство. Увидев Мадару, Курама взревел: — Я знаю тебя! Изуна, наблюдавший за происходящим со стороны, почувствовал, как у него перехватило дыхание. Ужасающая сила, которую он ощущал, была самой поразительной, чем всё, что он испытывал раньше; казалось, само время остановилось здесь. То, что Мадара собирался сделать, было, пожалуй, даже сложнее, чем убить Лиса. Его Вечный Мангекё Шаринган действовал как ключ, открывая ядро Девятихвостого. Чакра Курамы могла бы сокрушить его, но непрекращающееся чёрное пламя Аматэрасу пожирало её. Мадара словно попал в необычное царство — в сердце хвостатого зверя. Огромное чудовище снисходительно посмотрело на него. — Ты всего лишь насекомое. — Тогда тобой будет управлять насекомое, — холодно сказал Мадара. Его чёрное пламя шаг за шагом приближалось к Девятихвостому. Именно в этот момент он осознал… здесь была и чакра Мито Узумаки. — Эта женщина в отчаянии, — сказал Девятихвостый с холодной улыбкой. — Мито! — крикнул Мадара в сторону Курамы. — Ты меня ещё слышишь? — Она ничего не слышит! — прорычал Лис. В темноте раздался прерывистый голос Мито: — Мизутани… Мизутани… Я плохо о тебе заботилась… У… у меня не осталось семьи… — Мито! Подумай хотя бы о своём ребёнке! Мизутани больше нет, но у тебя остался ребёнок! Ты собираешься бросить его на смерть? — кричал Мадара. — Мито, проснись! Подумай о нём! — …Ребёнок? — раздался голос Мито откуда-то из чакры Девятихвостого, и среди её багряного цвета появился слабый отблеск светло-голубого. Это дало Мадаре проблеск надежды. — Да, у тебя ещё есть ребёнок… Мито, ты помнишь Харуки? Вот такой же ребёнок… Разве ты не хочешь сначала увидеть его? Даже если ты не хочешь жить, дай ему хотя бы шанс! — Ребёнок… Я хочу выбраться! Но… я не могу! — донёсся изнутри Лиса отчаянный голос Мито. — Она в моей ловушке, прекрати тут кричать! Чакра Девятихвостого хлынула на Мадару, словно волна крови. Ему казалось, будто всё его тело горит огнём, но чёрное пламя всё ещё защищало его, тихо пожирая чакру Девятихвостого вокруг него. — Ты ничего мне не сделаешь, — спокойно сказал Мадара и направился прямо к огромному лису. Он пронзил его рукой, охваченной Аматэрасу, проникая в него всё глубже. Девятихвостый издал скорбный вопль и резко отскочил; в этот же момент Мадара, преодолевая боль от нахождения руки в Девятихвостом, резко дёрнул её на себя, вырвав из недр Лиса Мито, окружённую бледно-голубой чакрой. — Мито, возвращайся со мной. Коноху не уничтожить Девятихвостому, а тебе ещё нужно родить ребёнка. Мито смотрела на него со слезами на глазах. Сила Девятихвостого постепенно угасала, и он снова был взят под контроль внутрь её тела, напоследок издав громкий рёв. У Мадары внезапно ослабли ноги, и он рухнул на колени в мокрую траву, продолжая крепко сжимать руку Мито Узумаки. По лесу разнёсся её крик — у неё отошли воды. Мадара, однако, был слишком слаб, чтобы что-либо предпринять. Его чакра была полностью исчерпана, и, если бы не материнский инстинкт Мито, Девятихвостому, возможно, удалось бы поглотить его. В этот момент к ним подбежали остальные и окружили их. — Сначала… стабилизируйте её чакру и приведите Сенджу Каори… — Мадара задыхался, его одежда была мокрой от пота. — Мито… не теряй сознание, подумай о Конохе… подумай о своём ребёнке… Единственным ответом ему был крик Мито. Мадаре помогли отойти в сторону его подчинённые, и вскоре появилась Каори, которая как раз направлялась сюда, когда покинула дом Учиха. — Быстрее, отнесите её на ровное место, в дом! — спокойно приказала она, и Мито перенесли туда. Её дом был теперь была полуразрушен. Каори попросила подпереть упавшую ширму, а сама продолжала уговаривать Мито тужиться. Крики женщины и запах крови несколько смутили шиноби. — Тужься! Тужься! Головку уже видно! Изуна приказал приготовить горячую воду и полотенца. Найти всё необходимое в этом полуразрушенном месте было сложно, но человеческая изобретательность всегда безгранична. На чан с водой выдохнули огненного дракона, и пламя быстро нагрело его вместе с водой, а в качестве тряпок пошли куски одежды. Изуне вдруг пришла в голову мысль: — Как Мито потеряла контроль? — Разве сейчас самое время об этом спрашивать?! — сердито крикнула Каори. Но Мито, которая по-прежнему усердно тужилась, выкрикнула одно-единственное слово: — Письмо! — Письмо? Кто его доставил?! — Изуна внезапно понял, что происходит. Он бросился к Мадаре, отдыхавшему неподалёку, схватил его за плечо и требовательно спросил: — Кто-то доставил письмо Мито. Это кто-то из твоих людей? — Это невозможно! — Рокуги! — выкрикнула имя Мито. — Чёрт возьми! — Изуна с силой толкнул Мадару на землю. — Почему он вообще ещё жив?! Мадара был ошеломлён и не мог поверить, что один из его подчинённых — шпион. Он, пошатываясь поднялся с земли. — Что ты хочешь сделать? — нетерпеливо спросил Изуна. — Он… Хаширама, — Мадару захлестнула волна беспомощности. — Я послал их защитить Хашираму… — Ты…! Изуна, не договорив и ни на секунду больше не задержавшись здесь, побежал в сторону Конохи. Если с Хаширамой что-нибудь случится, он будет сражаться с Мадарой не на жизнь, а на смерть.***
Во время эвакуации людей Рэйко собирала слуг, а Мизуки бросилась помочь Хашираме собраться — поскольку они направлялись в общее убежище, им нужно было быть осторожными, чтобы никто не заметил ничего странного в его фигуре. Но когда Мизуки открыла дверь в его комнату, она увидела, что тот уже встал и переоделся в наряд и доспехи шиноби. Доспехи сидели на нём не очень хорошо — Хаширама всё ещё поправлял их. Увидев это, Мизуки затараторила: — Хаширама-сама, скорее снимите это. Вы правда хотите идти в бой в таком состоянии? — Я — Хокаге. Мизуки, беспокоясь о нём, обхватила его за руку и стала умолять: — Хаширама-сама, пожалуйста, не делайте этого. Если с вами что-нибудь случится, ни Рэйко, ни я не сможем пережить гнев Мадары-сама. Её слова заставили Хашираму засомневаться. Видя его колебания, Мизуки продолжила: — Мадара-сама уже отправился в бой. Давайте сначала сопроводим людей в убежище. Но как только она закончила говорить, звуки битвы снаружи, казалось, стали приближаться. Хаширама сказал: — Принеси мне хаори. Мне нужно прикрыться. Мизуки покачала головой, и Хаширама настоял: — Принеси его мне! Видя, что он принял решение, Мизуки не осмелилась ослушаться. Она накинула хаори на плечи Хаширамы, и оно скрыло его фигуру. Рэйко, увидев, что он переоделся, побледнела: — Хаширама-сама, вы собираетесь вступить в битву? — Вы с Мизуки отнесите Харуки в убежище. Я сражусь с ними здесь. И ещё… если увидите Кагую, передайте ему, что я попросил его оставаться в укрытии и не выходить! Отдав приказ, Хаширама запрыгнул на стену ограды, и его фигура быстро привлекла внимание коноховцев и врагов. — Хокаге прибыл! — Это Хаширама Сенджу! — Убейте его! — раздался крик врага. Хаширама сложил руки, и под его глазами появились две тёмно-зелёные метки. Его руки быстро задвигались, образуя печати, и из-под земли вырвались лианы, атаковав группу врага. Джонины Конохи тоже вступили в бой: Акимичи, владеющий Техникой расширения, увеличился в несколько раз, хлеща ближайших врагов лианами; Хатаке, управляющий собаками-ниндзя, координировал свои действия с товарищами для атаки… Хаширама внимательно следил за битвой, управляя лианами и используя другие древесные техники, помогая своей команде и не давая никому к ним приблизиться. — Хаширама Сенджу, ты не собираешься биться сам? Ты что, считаешь нас недостойными себя?! — крикнул кто-то из врагов. Хаширама не ответил ему, продолжая двигать лианы в Режиме Мудреца, не давая противнику приблизиться к нему. Коноха, долгое время наслаждавшаяся миром, вновь была охвачена войной. Некоторые дома сгорели дотла, а каменные мостовые были разрушены выросшими из них лианами. Воздух был наполнен запахом крови и гари. Вдали от поля боя были возведены линии обороны для защиты убежищ. Ни один шиноби Конохи не отступил бы в тот момент, поскольку позади остались их семьи. Дома можно было восстановить, но их павшие близкие будут погребены навеки, поэтому у них не было иного выбора, кроме как сражаться насмерть. Время летело незаметно. Под методичным командованием Хаширамы противники были либо убиты, либо ранены. Убедившись, что ситуация под контролем, Хаширама медленно выдохнул. Он убрал лианы и спрыгнул вниз, помогая ниндзя Конохи быстрее завершить бой. Когда подошло подкрепление, Хаширама замер, услышав рядом голос человека в маске: — Хаширама-сама, вам бы нужно отдохнуть — вы ведь носите ребёнка Мадары-сама. — Кто ты? — нахмурился Хаширама. Как этот человек мог вдруг так приблизиться к нему, да ещё и… знать такие вещи! Человек подошёл ближе, по-видимому, опасаясь, что ветер разнесёт их голоса. — Я здесь по приказу Мадары-сама, чтобы защитить вас. Услышав, что это подчинённый Мадары, Хаширама должен был расслабиться, но инстинкты дали о себе знать, и он почувствовал неладное. В следующее мгновение между пальцами мужчины мелькнул холодный блеск, и в тот же миг он ощутил позади себя волну жара. На него напали с обеих сторон.***
— Рокуги, чего ты всё ещё колеблешься? Рокуги посмотрел на человека, стоявшего вдалеке в клубах дыма. Он знал, что тот был беременен и кто отец детей, и именно поэтому колебался. — Когда дело зашло так далеко, ты же не остановишься, не так ли? Мы вместе делали всё, чтобы посеять раздор между Мадарой и Изуной. После всего сделанного ты и правда собираешься отступить? — Я не колеблюсь, мне просто нужно напомнить тебе, что ты мне обещал. Не говори больше ничего и не раскрывай никому их секрета! — хрипло ответил Рокуги. — Ты про то, какие отвратительные вещи совершил Мадара? — усмехнулся мужчина. — Мог ли мой кузен предвидеть этот день? Его союз с Сенджу был ошибкой с самого начала. Скольких членов клана убили эти Сенджу? Нам судьбой предначертано быть кровными врагами. Эта Коноха, она мне просто отвратительна… — Хватит болтать, пошли. Рокуги не хотел слышать его тирады о Мадаре. Он посмотрел на Хашираму, вздохнул и пошёл впереди своих товарищей. Он хотел подобраться к Хашираме поближе, а потом…***
Хаширама повернул голову и рукой блокировал острый клинок в руке Рокуги. Лезвие пронзило его кожу — очевидно, оно было отравлено, однако яд почти не подействовал на него. Хаширама сильно пнул Рокуги, и тут его снова окатила волна жара сзади. Лианы позади него шевельнулись, пытаясь блокировать атаку, но боль в спине подсказала Хашираме, что он потерпел неудачу. Она обильно кровоточила; тело пыталось исцелиться, но боль не проходила. Хаширама, корчась, стоял на одном колене, терзаемый как травмой, так и спазмами в животе. Однако сейчас было не время для отдыха. Шестеро врагов уже вступили с ним в бой; в самый последний момент Хаширама откатился в сторону. Его чакра быстро истощалась, пытаясь восстановить его тело и заставляя его работать на пределе возможностей. Видя, что его окружили, шиноби Конохи бросились ему на помощь. Хаширама пригнулся, чтобы уклониться от их кунаев, но был безжалостно настигнут вражескими молниями. Даже крошечное прикосновение молний могло вызвать онемение, которое распространялось по всему телу через нервные соединения. Хаширама чувствовал, как его движения замедляются, и, что хуже всего, двое врагов уже приближались. — Приготовьтесь к смерти, Хаширама Сенджу, — холодно сказал Рокуги, глядя на него неподвижным, словно мёртвым взглядом. Хаширама нашёл в себе силы поднять руку для отражения его атаки, а затем нанёс ему удар кулаком в живот, используя его как щит, чтобы блокировать атаку другого противника. У того были глаза Учиха, и он выглядел гораздо старше него. Хаширама метнул в него шесть брёвен, сотворённых мокутоном; враг увернулся, и тут кто-то из шиноби Конохи с помощью техники сорвал с него маску, обнажив изуродованное шрамами лицо. — Это ты! — Хаширама тут же узнал его. Этот человек был никем иным, как отступником клана Учиха, ставшего лидером Альянса нукенинов. Долгие годы он скрывался, и вот наконец прибыл в Коноху, чтобы отомстить. Его звали Учиха Дайго, и он был кузеном Таджимы. — Да, это я, Хокаге-сама, — Дайго посмотрел на Хашираму, на разрушения, царившие в Конохе. Открывшееся перед ним зрелище вызвало на его безжалостном лице подобие довольной улыбки. — Смотри — место, о котором ты мечтал, теперь разрушено. — Дух Конохи вернёт это место к жизни. — Под твоим руководством? Хаширама, а осмелишься ли ты выдать всем своё истинное лицо? — издевался Дайго. — Например, признаться, что беременен… — Дайго, ты мне обещал, — прервал его Рокуги. — В такой момент всё ещё придерживаешься своего принципа? — Не впутывай его. Хаширама, видя, что два его противника в разногласии, не упустил возможности. Он бросился в атаку, быстро формируя печати, и их обоих атаковали лианы. Уникальная техника мокутона не позволяла шарингану Учиха копировать себя, но с его помощью они явно видели все движения, тем более что Хаширама уже не был таким ловким. Дети в его утробе был смертельным бременем на поле боя. Дайго воспользовался этим, постоянно целясь ему в живот, что вынуждало Хашираму защищаться. — Бог шиноби? Даже бога шиноби можно легко победить из-за его слабости, — усмехнулся Дайго. — Зачем ты присоединился к Мадаре… Прежде чем он успел договорить, Рокуги приставил клинок ему к горлу и перерезал его. — Я предупреждал тебя не порочить его репутацию, — холодно сказал он. Дайго злобно смотрел на Рокуги, зажимая рану на горле. Чувствуя, как его жизнь стремительно ускользает, он начал складывать ручные печати. Хаширама, наблюдая за этим, взревел: — Всем разбежаться! Бегите! Одновременно он поднялся в воздух и призвал врата Расёмон, чтобы защитить население и деревню от того, что будет дальше. Тело Дайго испустило яркое сияние, и с оглушительным грохотом самоуничтожилось с силой, сравнимой с Шаром Хвостатого Зверя. Хаширама повернулся к взрыву спиной, опутав себя лианами, чтобы защитить живот. Он всё же упал вниз, прорвав несколько лиан своим телом, и покатился по земле; всё, что Хаширама мог сделать в этот момент — пытаться защитить своих детей в утробе. Когда он, наконец, остановился, всё внутри пульсировало от боли, и он закашлялся кровью. Прибыв сюда, Мадара и Изуна увидели совершенно опустошительную картину. Ещё недавно процветающая Деревня Скрытого Листа была практически разрушена, и они до сих пор не знали, кто в этом виноват. Мадара бросился к месту взрыва с полным отчаяния рёвом. Кругом были руины и бесчисленные тела шиноби, распластанные по земле. Те, кто отделался лёгкими ранениями, уже искали своих товарищей и помогали тяжелораненым. Мадара неустанно осматривал одного раненого за другим, и это был самый отчаянный момент в его жизни; он не знал, где Хаширама, его судьба была неизвестна. Те, кто мог использовать теневых клонов, старались откопать раненых из-под завалов; собаки-ниндзя тоже участвовали в поисках. Шаринган Мадары сканировал округу, и, заметив остатки Расёмона, он побежал туда. Увидев Рокуги, которому придавило ноги, Мадара замер. Его подчинённый истекал кровью и корчился на земле. Взглянул на него, он тихо позвал: — Мадара-сама… Кинувшись сюда, Мадара думал, что допросит Рокуги, а затем убьёт, но, столкнувшись с ним лицом к лицу, лишь сжал кулаки. Сейчас нельзя было тратить время на предателя. — Допросите его позже, — отдал он распоряжение. — Он на юго-востоке! — вдруг громко крикнул уже связанный Рокуги, и из его глаз потекли струйки кровавых слёз, оставляя дорожки на запылённом лице. Мадара замер, а затем быстро побежал в направлении, указанном Рокуги, и, наконец нашёл Хашираму под частично обрушившейся стеной. Это было весьма удачно: стена не раздавила его, а, напротив, защитила от летящих песка и камней. Мадара едва сдерживал дрожь в руках, поднимая Хашираму, и обнаружил под ним жидкость, совсем не похожую на кровь. Мадара, уже испытавший однажды подобное, схватил Хашираму за запястье, вливая в него свою чакру, и отнёс его к Каори. Она находилась в импровизированном госпитале, в который превратили какой-то сарай, куда по одному вносили раненых шиноби для оказания первой помощи. Мадара прорвался сквозь толпу и прошептал ей: — У Хаширамы отошли воды! — Кто-нибудь, поставьте мне чистую палатку! Хокаге нужна срочная помощь! — прорезал шумную обстановку пронзительный голос Каори. По её приказу и благодаря вмешательству Изуны всё было быстро сделано. Изуна стоял снаружи на страже, пока Мадара поддерживал циркуляцию чакры Хаширамы, по-прежнему бывшего без сознания. Чтобы заставить его очнуться, Каори яростно трясла его, била по лицу и кричала со слезами: — Хаширама-сама, очнитесь! Пожалуйста, очнитесь! Мадара крепко сжимал его руку; в этой холодной руке были все его надежды. Наконец, Хаширама очнулся, и, поняв, что происходит, побледнел. — Если станешь женщиной, роды будут легче, — сказала Каори. Хаширама с трудом превратился в женщину, широко расставил ноги, а затем изо всех сил начал тужиться, стремясь вытолкнуть детей из своего чрева. Потеря околоплодных вод крайне затрудняла это дело, поэтому Каори положила лекарство под язык Хаширамы и приказала Мадаре: — Не останавливай свою чакру! Используй все свои силы, чтобы поддержать его! Чакра Мадары была почти исчерпана в битве с Девятихвостым и так и не восстановилась до конца. По сравнению с бледным Хаширамой он был бледен и измотан не меньше. Боль в каналах чакры заставляла его крепко сжимать губы; внешние звуки отдавали скрежетом металла по барабанным перепонкам. Всё перед глазами Мадары было как в тумане; единственное, что поддерживало его — холодная рука, которую он держал. — Тужься, вдохни поглубже, тужься! — командовала Каори. За сегодня она принимала уже вторые роды и действовала по накатанной. Она пристально смотрела на раскрытие шейки матки, наблюдая, как постепенно появляется головка ребёнка, явно недоношенного. Все в этой палатке боролись со смертью, и каждая минута приближала к ней, особенно детей. Спустя какое-то время родился первый ребёнок. Каори подозвала свою помощницу, чтобы та провела его осмотр, но настоящие трудности были ещё впереди. Жизнь второго ребенка почти полностью была в руках бога смерти.***
Крики Каори и постоянное чувство растяжения и боли внизу казались сознанию Хаширамы невероятно далёкими. В последний раз он испытывал эту боль очень-очень давно, когда родился Кагуя. Тогда он рухнул на траву, а Мадара отнёс его во временное убежище, где он и родил сына. Он давно должен был это забыть, но сейчас воспоминание всплыло с необычайной ясностью: свирепость хвостатого зверя той ночью, опасная битва и почти исчерпанная чакра. Он думал тогда, что умрёт, но Мадара спас его, взяв его за руку и используя свою чакру, и помог ему родить Кагую. Именно поэтому он когда-то доверил сына Мадаре, но это оказалось всё равно, что впустить волка к себе в дом. До этого он ни разу не усомнился в намерениях Мадары, доверяя ему как близкому другу. Кто же знал, что его чувства к нему изменились уже тогда. Хаширама сейчас необычайно ясно и чётко, даже сквозь боль, видел перед собой это воспоминание, и ясно видел тогдашнее любящее выражение лица Мадары. Почему же он не заметил этого ещё тогда? Если бы он остановил всё это раньше, можно ли было избежать всех этих трагедий? Если бы он мог, он бы хотел вырвать свою руку из крепкой хватки Мадары прямо сейчас и умереть с этими трагическими воспоминаниями, вместо того чтобы впасть в бесконечное сожаление. Именно в этот момент слова Каори вмешались в мысли Хаширамы: — Родился… Да, ребёнок наконец родился. Хаширама ощутил давно утерянное чувство облегчения; его тяжёлый живот теперь был пуст, и он почти поверил, что может улететь из этого мира к небесам. Но последовавшая за этим боль вернула Хашираму к реальности. Неприятный запах в комнате, крепко сжатая правая рука и… неожиданно тихий ребёнок. Внезапно осознав это, Хаширама крепче сжал руку Мадары. — Почему плачет только один ребёнок, Мадара?! Тот даже не ответил. Его взгляд был прикован к лицу Хаширамы; он нежно погладил его по щеке, и его рука остановилась, оставшись там же. Каори взглянула на Мадару. — Он потерял сознание; должно быть, перенапрягся. — Каори… почему второй не плачет? — слабо спросил Хаширама. Бледная, та положила ребёнка рядом с ним. Крошечный ребёнок, гораздо меньше Кагуи при рождении, лежал с плотно закрытыми глазами и сжатыми кулачками. Хаширама даже не предполагал, что один из их детей никогда не увидит этот свет. Уже повсюду царит мир, и всё же дети умирают, даже не от войны. Хаширама дрожащей рукой коснулся ребёнка; по его лицу потекли слезы. — Выжил только один ребёнок, — сказала Каори. — Мадара, его нет… — тихо сказал Хаширама. — Ребёнка нет. — По правде говоря, он не был уверен, был ли он вообще жив внутри него, ведь даже самый первый крик не вырвался из его горла. — Мадара, ребёнок умер… — повторил Хаширама. — Мадара! Ребёнка нет! — снова крикнул он, но это был не столько призыв к Мадаре, сколько излияние отчаяния. — Ах…! — Каори, разглядывавшая Мадару, вскрикнула от удивления, когда его глаза внезапно раскрылись, и в них активировался шаринган. Мадара с трудом поднялся на ноги и увидел, как Хаширама плачет. Он почувствовал, будто задыхается; он посмотрел на молчащего ребёнка и осторожно поднял его. Его личико постепенно синело — кажется, невидимая рука смерти забрала его душу. Если бы его шаринган мог видеть сквозь жизнь и смерть, Мадара бы сразился и вырвал жизнь ребёнка из лап смерти. До конца ещё не придя в себя, Мадара подвесил ребёнка за ножку вниз головой, похлопал его и пальцами раздвинул ему рот, пытаясь убрать из горла слизь. После этого он снова шлёпнул его ладонью по попе, и в этот момент хрупкое тельце внезапно издало звук, похожий на мяуканье. Каори быстро выхватила его из рук Мадары и закричала: — Тёплую воду! Она окутала ребёнка своей чакрой, ополоснула и вытерла — всё это очень осторожно, так как она опасалась, что даже малейшее действие сверх меры может лишить его с трудом обретённой жизни. — Хаширама, с ребёнком всё в порядке… — Мадара обнял плачущего Хашираму. Его слёзы откликались у него в сердце, вызывая горькое, тянущее чувство. Всё, что он мог сделать — это гладить Хашираму по грязным волосам и утешать его: — Всё хорошо, с ребёнком всё хорошо… Каори наконец-то смогла перевести дух. Она села на пол, тяжело дыша, и украдкой вытерла слёзы. Все в этом помещении выложились на полную. Если бы она могла, то рухнула бы сейчас в постель, но суровая реальность подсказывала ей, что всё это ещё далеко от завершения.***
Оставшиеся силы Альянса нукенинов были полностью разгромлены. Их лидер, Учиха Дайго, погиб, как и многие другие, а оставшиеся, чьи личности держались в секрете, должны были подвергнуться допросу с пристрастием. Рокуги был одним из таких предателей. Его миссия состояла в том, чтобы распространять в деревне слухи, посеять раздор между кланами Сенджу и Учиха и настроить двух братьев Учиха друг против друга. Его судьбой должна была стать тайная казнь. Он был заключён в тёмном, лишённом солнца подземелье. Ему завязали глаза, и он чувствовал лишь спёртый воздух и зловоние своих уже начавших гнить ран. Рокуги прикоснулся к небольшой каменной плитке, тайно сунутой ему в руку. Высеченная на ней надпись передавала ему последнее послание в виде иероглифа, обозначающего луну. Намёк был ясен: его бывшие сообщники, чтобы избежать разоблачения, использовали его мать, Цукими, шантажируя его. Рокуги разломил плитку на несколько кусочков и проглотил их. Он не знал, продолжат ли его подельники свою деятельность по подрыву Конохи; сейчас единственное, что он мог сделать — защитить свою мать. Рокуги чувствовал, как осколки плитки падают ему в желудок, больно царапая пищевод. Как они будут выходить, лучше и не представлять, хотя, скорее всего, он не доживёт до этого. Рокуги ждал своей смерти. Стояла полная тишина, и вдруг в ней отчётливо раздались шаги. Они были немного неуверенными, по сравнению с обычной походкой этого человека, и взволновали Рокуги. — Мадара-сама… Он услышал, как открылась и закрылась дверь. — Не называй меня так, ты недостоин служить мне! Я никогда не причинял тебе зла и даже заглаживал твою вину после того, как тебя поранил Изуна. Я думал, ты это понимаешь! — Я не обижаюсь на вас. На самом деле, я всё это сделал ради вас. — Напал на Хашираму и детей… вот это ты для меня сделал?! — Мадара ударил кулаком по железной ограде. — Чтобы вы стали ещё более великим шиноби! — со всей серьёзностью возразил Рокуги. — Вы слишком много сил потратили на Хашираму Сенджу, и он тащит вас на дно. Ваши способности и амбиции не должны ограничиваться маленькой Конохой. Ваши таланты должны стать известны всем в мире! — Рокуги с трудом выполз из своего угла, его лицо исказилось от боли. — Посмотрите на самого себя сейчас! Коноха, Хаширама, даже Изуна — все они препятствия для вас… Если всё получилось бы, Дайго убил бы Хашираму Сенджу, вы убили бы Дайго, а затем Изуну, и тогда в Конохе не осталось бы никого, кто смог бы вам противостоять! — Ты сошёл с ума, Рокуги, — Мадара пристально вгляделся в его лицо. — Я собирался задать тебе несколько вопросов, но, похоже, в этом нет необходимости. — Мадара-сама, вы заслуживаете гораздо большего! — Рокуги выглядел так, будто сошёл с ума. Мадара помолчал, глядя на него, и сказал: — Палач придёт позже. Я заберу твоё тело и отнесу его твоей матери. — Мадара-сама, умоляю вас, пожалуйста, не тратьте больше свою жизнь попусту, умоляю вас… Тот отступил на шаг и задал свой последний вопрос: — Ты подделал письмо от Мизутани? — Нет, — категорически отринул это Рокуги. Мадара посмотрел на его безумный взгляд и продолжил отступать назад, говоря: — Похоже на то. Я не убью Изуну. Что касается твоих сообщников… тебе не нужно о них рассказывать. Коноха сама найдёт ответ. — Мадара-сама! Мадара-сама! Тот повернулся и ушёл, не оглядываясь, пока железные ворота тюрьмы не заглушили его голос. Оставшись один, Рокуги упал навзничь. Он вспомнил свои первые дни в качестве шиноби, когда ему посчастливилось следовать за Мадарой. В то время тот уже был гением клана Учиха; вершиной, на которую равнялась вся молодёжь. Изуне все завидовали из-за того, что у него такой брат. Брат, который мог научить лучшим техникам, который мог защитить в минуту опасности, строгий, но любящий — кто бы не хотел такого брата? Однажды Мадара спас его на поле боя, прикрыв собой; его одежда была пропитана кровью из раны в плече. Как он мог не доверить свою жизнь такому лидеру? Приближающиеся шаги прервали размышления Рокуги. Тяжёлая железная дверь распахнулась. Он не знал, чьи это шаги; это был не тот, кто привёл его сюда, и не тот, кто только что ушёл. Рокуги инстинктивно почувствовал опасность. Он хотел отступить в самую глубь камеры и съёжиться там, но не успел — кто-то схватил его за сломанную ногу и с силой потянул, подтаскивая к себе. Гость не проронил ни слова. Холодное лезвие рассекло горло Рокуги, издавшее булькающий звук. Словно переживая, что он испытывает недостаточную боль, незнакомец сжал рукой его перерезанное горло, выпуская кровь сильнее. — Ты умрёшь, и Мадара тоже умрёт, — произнёс он. Рокуги рухнул на пол, а посетитель ушел, даже не взглянув на тело.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!