Вернутся к фанфику

Глава 54. Справедливость для Комацу

9 сентября 2026, 18:25
      Перед третьим раундом турнира нужно было провести жеребьёвку, чтобы определить пары соперников для поединков один на один, места проведения которых держались в секрете. Кагуя после первых двух раундов испытывал давление, сравнимое с нахождением на миссии — поскольку его противниками были талантливые шиноби из разных деревень, они отличались от тех, с кем он сталкивался ранее. Ему даже пришлось временно объединиться с Тихиро и тренироваться с ним.       А ещё он с удивлением обнаружил, что в Хогецу стало гораздо больше ниндзя.       Экзамен на Чунина был очень ожидаемым событием, привлёкшим даймё и разных заинтересованных лиц из окрестных городов, поэтому возросшее количество шиноби не привлекало особого внимания. Что действительно заставило Кагую понять, что что-то не так, так это то, что он увидел здесь представителей Конохи, которые изначально не прибыли сюда вместе с ними, а Изуна, наоборот, несколько дней назад куда-то пропал.       Тихиро тоже не был дураком и заметил это. Толкнув Кагую локтем, он спросил:       — Ты чувствуешь, что что-то не так?       — Даже ты это понял? — саркастически заметил Кагуя.       Тихиро проигнорировал его реплику. Он понял за время общения с Кагуей — чтобы ладить с ним, не выходя из себя, ему придётся немного уступать.       — Хочешь узнать, почему? — Кагуя поднял бровь и взглянул на Тихиро.       — Какую гениальную идею ты придумал на этот раз?       Взгляд Кагуи скользнул по улице, и он заметил человека, несущего свиток, а это означало, что он связан с заданием. Скорее всего, там был какой-то приказ.       Кагуя жестом предложил Тихиро следовать за ним — до начала третьего раунда оставался всего один день, и они решили воспользоваться возможностью размять мышцы и суставы. Кагуя и Тихиро слились с толпой на оживлённых улицах Хогецу, выжидая момент для бесшумного и незаметного нападения.       Бросив несчастного шиноби в укромном переулке, где он должен был очнуться, они со свитком перебрались в другое скрытное место. Кагуя беспокоился — шиноби никак не могли оставлять свитки незашифрованными, и этот явно не был исключением. Тихиро с победной улыбкой выхватил свиток из рук Кагуи:       — А теперь отойди в сторону и смотри, как гений выполняет свою работу.       Он развернул свиток и увидел своим бьякуганом узоры чакры. Кагуя, стоявший в стороне, увидел несколько ручных печатей, формирующихся на его ладонях, и затем на свитке медленно появились слова. Они были зашифрованы, и Тихиро, весьма опытный в этом деле, начал расшифровывать их слово за словом:       — Плакат с объявлением о розыске S…S-ранга? Это из Конохи?       Кагуя насторожил уши.       — Что дальше? — нетерпеливо спросил он. — Давай читай скорее.       — Учиха Мадара… сбежал в город Хогецу. Если его найдёте… во что бы то ни стало… — Тихиро тяжело сглотнул. Он поднял взгляд на Кагую, и, как он и предполагал, лицо того в этот момент невероятно побледнело. — Это твой старший брат, да?       — Он мне не брат, — холодно сказал Кагуя. Он произнёс это тихо, но его тон заставил Тихиро отшатнуться.       — Ладно, ладно… ты же знаешь, что мне плевать на ваши разборки Учиха, — Тихиро, вспомнив истории о клане Учиха, которые ему рассказывали старейшины, почувствовал, будто нечаянно встряхнул пороховую бочку. Он свернул свиток и вложил его в руку Кагуи. — Нам не следует в это вмешиваться.       — Я знаю.       С его нынешними способностями Кагуя ничего не может сделать с Мадарой.       — Что он здесь делает? Неужели он собирается стать нукенином? Может, он прибыл сюда с намерением навредить Хашираме-сама?!       — Нет, — Кагуя покачал головой. — Это не его цель.       Хоть в одном он мог доверять Мадаре — в том, что он не причинит вреда Хашираме.       — Что тогда он хочет?       Кагуя нахмурился. Целью Мадары был не Хаширама, значит, это должен быть враг. Он вспомнил показания Рокуги о нападении на Коноху. Очевидно, то было делом рук не только нукенинов — в этом участвовала и Страна Ветра.       — Его цель… возможно, Казекаге… — тихо пробормотал Кагуя. —Здесь сделать свой ход будет проще, чем в Стране Ветра.       Тихиро нахмурился. Неужели это всё и правда связано с убийством человека уровня Каге? Может, им просто вернуть свиток? Ему очень хотелось притвориться, что он ничего не знает.       — Мы не можем здесь ничего сделать, — сказал он. — Быстрее выбрось эту штуку и пойдём обратно.       И он практически силой потащил Кагую к замку. Было ясно, что Экзамен на Чунина не пройдёт спокойно.       

***

      В подвале замка стоял Изуна, глядя на связанного человека в маске АНБУ — под ней скрывался подчинённый Мадары. Во время допроса Изуна оставил здесь только Момоку и одного из членов клана Хьюга — они встали позади него.       — Где Мадара?       — Не имею представления.       — Но ведь ты пришёл сюда, чтобы передать ему это?       Изуна бросил на стол перед собой финансовую отчётность. Он бегло просмотрел её и с удивлением увидел имена Рето и Дайго Учиха. Это была половина той отчётности, которую искал Мадара. Вопрос заключался в том, откуда она взялась и почему до сих пор не попала в его руки?       — Вы уже и сами всё сказали, — усмехнулся подчинённый Мадары. — Вот доказательство.       — Почему бы тогда просто не передать улики Конохе! — требовательно воскликнул Изуна.       Шиноби лишь ещё раз усмехнулся и замолчал. Изуна не снял маску с его лица; было весьма вероятно, что за ней был кто-то из его знакомых, и он пока не хотел заходить слишком далеко.       — Довольно. Заприте его здесь. Это подождёт до завтрашнего финала.       — Мадара, скорее всего, появится там, — сказал Хьюга.       Изуна знал, зачем Мадара пришёл сюда — он хотел отомстить. Он хотел заставить Рето заплатить за содеянное и добиться справедливости для Комацу.       — Стоит ли нам сообщить Рето? — тихо спросила Момока.       — Зачем? Пусть грызутся между собой.       Изуна прикрыл глаза, вспоминая, каким подавленным был Хаширама после смерти Комацу, и вышел из подвала, направляясь вместе с отчётностью в его комнату.       

***

      Хаширама открыл дверь и, увидев, что за ней стоит Изуна, уже собирался закрыть её, но тот шагнул вперёд, просунув одну ногу внутрь.       — Хаширама, позволь мне объяснить. Мне нужно кое-что тебе сказать.       Он пригляделся к Хашираме — тот выглядел гораздо измождённее, чем несколько дней назад, словно много ночей подряд плохо спал.       — Что ты хочешь сказать? — потерев виски, спросил Хаширама.       — У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, — с энтузиазмом отозвался Изуна.       Хаширама мгновение поколебался, но отступил в сторону, чтобы впустить его. Войдя, Изуна почувствовал затхлость воздуха и вздохнул.       — Ты совсем не проветривал здесь?       — Говори, зачем пришёл.       — Хаширама, я знаю, ты обвиняешь меня в превышении полномочий за то, что я доложил в деревню о Мадаре.       — Ты слишком много об этом думаешь. Я тебя в этом не виню, — отрицал Хаширама.       — Сколько всего ты от меня скрывал? — Изуна чувствовал себя чуть ли не беспомощным. — Я не просто твой пасынок или любовник — у меня есть обязанности перед деревней! Да, я недоволен твоим фаворитизмом по отношению к Мадаре в личном плане, но… ты должен понимать, что я должен учитывать ещё и интересы деревни и своего клана.       Хаширама молча смотрел на Изуну с непринятием во взгляде. Тот положил принесённые с собой записи на стол.       — Эту вещь хотел заполучить Мадара; я не знаю, откуда она взялась. Может быть, ты мне расскажешь?       Хаширама очень хорошо знал, что это такое. Он открыл их и быстро пролистал страницы, обнаружив на некоторых подпись Рето. Эта книга вместе с той, которую ему дал Мадара, содержала записи обо всех убийцах Комацу. Все они были убийцами, уничтожившими половину построенной им Конохи и косвенно став причиной смерти Комацу.       Хаширама не смог вынести нахлынувшей на него вмиг слабости и сел, сжав кулаки и подрагивая плечами. По его лицу текли слёзы, капая на пожелтевшие страницы книги. Изуна опечалился; видя слёзы Хаширамы, он понял, что уже проиграл.       Он зашёл ему за спину и начал поглаживать его волосы. Среди чёрных прядей он заметил пару седых волос.       — Хаширама, ты слишком много работаешь последнее время, — нахмурившись, вздохнул Изуна.       Хаширама не ответил — он пытался сдерживать слёзы, но они всё равно капали на книгу, а плечи дрожали от подавлямых рыданий. От этого сердце Изуны сжалось ещё сильнее. Он протянул ладони к его лицу и закрыл Хашираме глаза:       — Пожалуйста, не печалься, умоляю тебя…       Его пальцы стали мокрыми от слёз; длинные ресницы щекотали его кожу. Изуна склонился и обнял Хашираму сзади, продолжая утешать:       — Хаширама, не надо. Они заплатят за это.       Тот продолжал молчать. Тревога по поводу Мадары и понимание правды не позволяли ему ответить Изуне. В конце концов, тот больше не мог этого выносить — он оттащил Хашираму от стола и обнял его.       — Комацу… Комацу… — задыхаясь от горя, произносил Хаширама.       Изуна заставил его замолчать поцелуем — он ревновал даже к погибшему ребёнку, ревновал к тому, что тот мог настолько полностью завладеть мыслями Хаширамы, и к тому, что вспоминая о ребёнке, Хаширама вспоминал и о Мадаре тоже.       Изуна отнёс его на постель и даже немного грубо опустил на неё — только так он мог привлечь его внимание.       — Хаширама, посмотри на меня… посмотри на меня! — прорычал он ему в ухо, а затем покрыл жестокими поцелуями его шею, оставляя на ней красные отметины.       Его долго подавляемые ревность и желание вырвались наружу. Он порвал одежду Хаширамы, лёг на него сверху, придавив к постели, и сразу вошёл в него.       Изуна больше не хотел задавать вопросы; сейчас физическая близость была лучшим способом выразить свои эмоции. Они переплелись в страстных объятиях, и на какое-то время в комнате раздавался лишь первобытный, примитивный разговор их тел.       

***

      На рассвете Изуна привёл себя в порядок, стоя перед постелью Хаширамы. Тот закрыл лицо рукой, так что Изуна не мог разглядеть выражения его лица.       — Я пошёл на место проведения Экзамена, — тихо сказал Изуна. — Если ты плохо себя чувствуешь, не ходи туда, просто дождись результатов… Мы добьёмся справедливости в деле Комацу, но не сейчас.       — Хорошо, иди, — устало сказал Хаширама.       Изуна был прав. Увидев Рето, он наверняка не сможет сдержать эмоции. Отправить Изуну туда было лучшим решением.       — Хаширама, ты хочешь мне что-нибудь сказать? — спросил Изуна с проблеском надежды. Он не знал, что именно хочет услышать, но сердце велело ему задать этот вопрос.       Хаширама глубоко вздохнул и сказал:       — Мадара невиновен. Это старейшина Тайчи предал Коноху. Он заключил сделку с Дайго Учиха.       Изуна был совершенно ошеломлён словами Хаширамы.       — Мадара тебе это сказал?       — Ему нужен был толчок, чтобы заставить старейшину Тайчи ослабить бдительность… — продолжил Хаширама, но Изуна прервал его:       — Ты просто веришь Мадаре на слово?       — Он показал мне вторую половину финансовой книги…       — Её можно подделать! Старейшина Тайчи был ранен! — недоверчиво воскликнул Изуна, полный сомнений. Он просто не мог в это поверить. Неужели Мадара и Тайчи всё это время манипулировали им? — Хаширама, как ты можешь абсолютно доверять словам Мадары? Получается, старейшина Тайчи нарочно сделал так, что пострадали его люди? Хаширама, ты даже ходил к нему извиниться за задержку ареста Мадары. Ты видел его своими глазами. Как ты можешь предполагать, что он пытался заманить Мадару в ловушку, рискуя собственной жизнью, только из-за непроверенных слов!       — Изуна… почему ты не можешь доверять Мадаре чуть больше… — Хаширама закрыл глаза — он не знал, что сказать. Он понимал гнев Изуны — никому не понравится, когда после всех затраченных усилий ему говорят, что он был всего лишь фигурой в этой игре.       Изуна отступил назад.       — Я не оставлю это так. Если ты действительно хочешь доказать невиновность Мадары, то предоставь больше реальных доказательств, вместо того, чтобы… вместо того, чтобы клеветать на старика! — Он повернулся и направился к двери; перед тем, как выйти, он остановился и сказал: — Хаширама, ради Конохи, тебе не следует идти на соревнование. Если Рето умрёт, будет ещё больше неразберихи.       С этими словами Изуна захлопнул дверь и направился во двор замка, где его ждали Сарутоби, Кагуя, Момока и другие. Взяв себя в руки, он сказал:       — Хаширама слишком устал за последние дни. Он сейчас отдыхает и прибудет на место проведения Экзамена чуть позже. Пойдёмте, — затем он перевёл взгляд на Момоку: — Ты останься здесь с Хаширамой — мало ли что.       Они с Тобирамой уже предвидели эту ситуацию и обсудили это. Если Хаширама не сможет контролировать себя, то для предотвращения смерти Рето им придётся остановить его любыми средствами.       Момока кивнула и повернулась к Кагуе:       — Малыш, давай не опозорься там!       — А ну не сглазь! — рассердился Кагуя. — Вот увидишь — я выиграю этот Экзамен.       — Не говори чушь! — недовольно сказал Тихиро. — Экзамен будет за мной!       — Я тебя побеждал!       В последнее время их перепалки стали обычным явлением, что, как ни парадоксально, разрядило атмосферу. Изуна повёл свою группу к месту проведения турнира. Момока проводила их взглядом, и, убедившись, что они отошли далеко, свистнула, дав сигнал дюжине членов клана Сенджу в масках АНБУ — это был запасной план Тобирамы. Затем Момока направилась в комнату Хаширамы.       

***

      Соревнования, тем временем, продолжались. По сравнению с двумя предыдущими раундами поединки один на один были проще, но уровень опасности в них возрос.       В отличие от деревенских отборочных турниров здесь не будет никаких поблажек. Одна ошибка может привести к трагедии, которую не сможет предотвратить даже судья, а присутствующие даймё будут только рады кровопролитию. В их глазах ниндзя — всего лишь инструменты, и чем они острее, тем лучше. Если же они сломаются, их просто заменят другими.       Некоторые Каге явно были заинтригованы отсутствием Хаширамы. Один из них спросил Изуну:       — Что случилось? Где ваш Хокаге?       — Хокаге плохо себя чувствует.       — В последнее время я много слышал о его недомоганиях, — небрежно заметил Эй.       — В конце концов, он рожал, — сказал Бьякурен, поджав губы. — Ведь роды бывают для женщин вопросом жизни и смерти, не так ли?       — Хокаге — не женщина.       — Вам, Каге, не пристало сплетничать о таких вещах, — холодно сказал Изуна. — Если у вас есть какие-то сомнения в силе Хокаге, могу заверить вас, что дружеский спарринг — это отличный способ улучшить отношения.       — О, помощник Хокаге зол, — улыбнулся Рето. — Но это понятно, учитывая ваши отношения, вы ведь мачеха и пасынок.       Изуна на это ничего не ответил. Затем воздух наполнился удивлёнными вздохами — начался бой генинов с применением масштабных техник. Чтобы защитить зрителей, вокруг поля боя был возведён барьер. Поединок вступил в свою самую захватывающую фазу, и Казекаге, Мизукаге и прочие перестали разговаривать и сосредоточили своё внимание на бойцах.       В данный момент сражались Тихиро и кукловод из Суны, и ситуация в бою зашла в тупик. Боевой стиль Тихиро был неэффективен против марионеток, а кукловод опасался бьякугана и лишний раз не атаковал.       Наконец, Хьюга собрал всю свою силу и с помощью бьякугана и Мягкого кулака атаковал настоящее тело кукловода — тот не выдержал атаки и рухнул на землю.       В следующем поединке сошлись шиноби из Ивы и Кири, и развернулась битва копий и щитов. К этому времени наступил полдень; нещадно палило солнце.       После обеда настал черёд поединка Кагуи. Его первая же атака была быстрой и решительной, и, когда осела пыль, шиноби из Суны лежал на земле, поверженный. Даже Муу был поражён этой скоростью.       — Я верно помню — у этого парня нет кеккей генкай?       — Он не унаследовал ни шаринган, ни мокутон.       Изуна молчал, хотя ему тоже было любопытно, как Кагуе удалось победить.       Соревнования были в самом разгаре, когда кто-то попытался пройти сквозь барьер, окружающий Каге. Охранник Казекаге шагнул вперёд, чтобы узнать, что случилось. Изуна услышал лишь:       — Учиха… Мадара прибыл…       В следующий момент барьер разлетелся на части. Сверху опустился длинный меч; его странное лезвие напомнило Изуне оружие Мадары.       Столкнувшись с такой внезапной атакой, четверо Каге отреагировали по-разному. Эй нахмурился, Бьякурен и Муу отошли в сторону. Цель этого меча была совершенно ясна — Рето. Это пришёл Мадара, чтобы отомстить.       — Неужели ты думаешь, что я это так оставлю?! — взревел Рето.       — Рето, неужели, став Казекаге, ты забыл правила шиноби? — усмехнулся под маской Мадара. — Сейчас это вопрос только между нами.       Рето мгновенно взвесил все за и против и прыгнул прочь, за ним помчался Мадара — их фигуры молниями пронеслись по воздуху. Охранники Рето хотели броситься в погоню, но Изуна внезапно преградил им путь.       — Разве вы не знаете, что это поединок один на один? — пронзил он их ледяным взглядом. Возможно, ему следовало бы пропустить их, но, вспомнив слёзы, которые Хаширама вчера проливал ему на ладони, он встал перед ними. — Если вы недовольны, мы с вами можем затеять ещё один раунд.       Он активировал Мангекё Шаринган, и его вращающиеся томоэ заставили охранников отступить. Изуне было совершенно всё равно, чем закончится битва Мадары и Рето; в тот момент его волновал только Хаширама, который всё ещё находился в особняке главы города.       Тем временем остальные зрители и участники турнира ничего не заметили. Экзамен на Чунина продолжался.

***

      Кагуя и Тихиро снова стояли лицом друг к другу.       Они были покрыты шрамами предыдущих битв, но их боевой дух был исключительно высок, а в жилах кипела кровь. Ликующие возгласы вокруг подливали масла в огонь.       — Эй, я уже знаю наперёд, что ты затеваешь, — сказал Тихиро.       — Интересно, с чего ты такой смелый? — холодно фыркнул Кагуя. Он поднял взгляд на трибуны, где находились места Каге, но был разочарован — Хаширамы всё ещё не было.       В этот момент прозвучал судейский свисток; взгляды Кагуи и Тихиро столкнулись. Кагуя оттолкнулся ногами и бросился к противнику. Сначала столкнулись их кулаки, затем последовал яростный обмен ударами в рукопашном бою. Атмосфера турнира достигла своего пика; крики болельщиков с трибун прекрасно перекрывали звуки битвы неподалёку — пока Кагуя и Тихиро вели свой финальный бой, продолжалась и борьба Мадары и Рето.       

***

      Хаширама ждал Тобираму на заднем дворе замка. Вот почему ещё он не пошёл на арену — Момока сказала, что сегодня прибудет Тобирама. Он мог проигнорировать слова Изуны, но не мог отказать брату в его просьбе.       Тобирама, прибыв, взглянул на лицо Хаширамы и сказал:       — Ты очень неважно выглядишь — опять взвалил на себя кучу работы?       — Неправда, — категорически отрицал Хаширама.       На столе лежали две финансовые книги. Тобирама взял их, пролистал и вздохнул:       — Наконец-то это дело подошло к концу.       — Мадара уже начал бой с Рето.       — Рано или поздно это должно было случиться. Ты понимаешь, что это значит?       — Обстановка между странами вот-вот изменится.       — Я рад, что ты это понимаешь… — Тобирама с облегчением вздохнул. — Нет ни вечного мира, ни вечной войны… По сравнению с тем, с чего всё начиналось, ты уже значительно продвинул мир шиноби вперёд.       — Но у людей всегда есть эгоистичные желания, и у Конохи тоже.       — Верно. Прежде чем отправиться сюда, я приказал задержать старейшину Тайчи. Теперь нам осталось только договориться с остальными четырьмя Каге.       Хаширама вздохнул и надел хаори.       — Я готов. Пошли.       Тобирама, держа в руках отчётности, последовал за ним. После Экзамена на Чунина им предстоит столкнуться с новым порядком в мире шиноби — это мирное, но в конечном итоге застойное состояние не могло продолжаться долго. Люди по своей природе эгоистичны, и каждая из Пяти Великих Стран хотела быть номером один, иметь больше контроля и управлять большими ресурсами. Он был рад, что Хаширама это понимал и не будет идеалистически потакать этим жадным личностям. Теперь, возможно, их границы будут постоянно подвергаться нападениям.       Даймё будет рад этому и деревня тоже — только битва может подтолкнуть людей к прогрессу, и только через боль войны люди могут понять ценность мира.         

***

      Когда Кагуя очнулся, он был очень недоволен, обнаружив себя лежащим рядом с Тихиро. Ещё больше его расстроило то, что он услышал знакомый властный голос:       — Разве это экзамен? Это же просто натуральная битва! Они так сильно бьют друг друга, неужели они все такие идиоты? — голос Каори звучал как ночной кошмар.       В этот момент Тихиро тоже очнулся, и Кагуя ясно увидел в его глазах отчаяние. После того, как они закончили выслушивать придирки Каори, Кагуя смутно почувствовал, что в замке что-то не так. Люди снаружи торопливо сновали туда-сюда — очевидно, что-то произошло на Экзамене после того, как они потеряли сознание.       Кагуя был ранен в левую руку, а Тихиро — в ногу, поэтому Кагуе пришлось оставить Хьюга здесь, а сам он, несмотря на боль в ране, встал и выглянул наружу.       Как он и ожидал, атмосфера здесь совершенно преобразилась: в замок и из него постоянно входили и выходили шиноби, все до зубов вооружённые. Кагуя обошёл Каори и её ирьёнинов, чтобы они его не заметили, и зашёл в холл. Момока, охранявшая дверь, увидела его и с удивлением воскликнула:       — Кагуя, ты уже очнулся?       — Что случилось?       Взгляд Кагуи скользнул по Момоке и устремился в соседнюю комнату. К его удивлению, там были Изуна, Тобирама и Хаширама. Ещё больше его поразило то, что там сидел и Мадара — совершенно невредимый.       Выражение лица Кагуи изменилось, однако, к их удивлению, он оказался спокойнее, чем они ожидали. Войдя в комнату, он сначала посмотрел на Хашираму и спросил, прервав их разговор:       — Мама, что здесь происходит?       Мадара сидел на своём месте с бесстрастным выражением лица. Хаширама не знал, с чего начать, и Тобирама решил прийти ему на помощь:       — Кагуя, ты только что очнулся, ты ранен — тебе нужно отдыхать. Иди пока к себе, а мы тебе объясним всё позже.       Взгляд Кагуи скользнул по присутствующим в комнате. В этот момент он чувствовал себя совершенно потерянным и беспомощным. Слова, которые Хаширама когда-то сказал ему, в свете его связи с Мадарой, казались ему пощёчиной. Как он мог поверить, что матери наплевать на Мадару?       И, как будто этого было мало, пока Хаширама защищал его, у него ещё и были отношения с Изуной. Видимо, он не знает истинного лица Хаширамы.       — Мама, тебе нечего мне сказать?       Хаширама встретился взглядом с Кагуей — в глазах его сына блестели слёзы — и потерял дар речи.       — Кагуя, мы обсуждаем важные вопросы, касающиеся деревни, — снова заговорил Тобирама.       — Да, это, должно быть, очень важные дела, — со слезами на глазах ровно ответил тот.       — Кагуя, позволь мне объяснить тебе, — Мадара встал и медленно направился к нему. На его лице были следы от ран, оставленные Рето, и эти розовые порезы придавали его серьёзному выражению лица ещё более пугающий вид. Кагуя, однако, не выказал никакого страха, встретив убийственную ауру Мадары саркастической улыбкой.       — Кагуя, всё это ради стабильности Конохи. В деревне был предатель, а я был приманкой. Теперь эта проблема решена, — рука Мадары легла на плечо Кагуи. — Поздравляю с победой на Экзамене. Хаширама гордится тобой. Тебе сейчас лучше отдохнуть.       — Не веди себя как заботливый старший брат, — усмехнулся Кагуя и оттолкнул руку Мадары.       Тому, казалось, было всё равно, но его слова были совсем не тем ответом, который Кагуя хотел услышать. Его взгляд был прикован к Хашираме. Тот не выдержал и встал, направившись к нему, но, как только он подошёл, Кагуя сказал:       — Мама, я был упрям. Продолжайте говорить о своих делах, как говорили. Я верю, что ты дашь мне ответ.       Он медленно вышел из комнаты обратно в холл. Момока, обеспокоенная выражением лица Хаширамы и состоянием Кагуи, начала объяснять ему:       — Это очень сложный вопрос… В общем, в Конохе был предатель, который вступил в сговор со Страной Ветра, чтобы напасть на Коноху. Всё, что произошло с кланом Учиха после этого, было сделано для сбора доказательств. Теперь доказательства найдены, но ситуация между странами не определена. Кагуя… тебе нужно быстрее прийти в себя и стать важной силой для Конохи.       Эти слова никак не могли достучаться до сердца Кагуи. Глядя на бледное небо за окном, он чувствовал, будто пол под ним плывёт. Может, он просто находится в кошмарном сне?       В полубессознательном состоянии Кагуя вернулся в больничную палату. Тихиро ждал от него новостей.       — Кагуя, что случилось? — спросил он, увидев его растерянный вид.       — Всё это было подстроено… — пробормотал тот себе под нос, глядя на свои ладони.       Его вид был пугающим. Тихиро налил ему чашку чая и силой вложил её в руки Кагуи. Он сел рядом с ним, наблюдая за меняющимся выражением его лица, и спустя время всё-таки спросил:       — Что там произошло? Я выглядывал в окно, и там явно готовятся к войне!       Тихиро больше беспокоило то, что должно было произойти на политической арене, нежели возвращение Мадары. Кагуя пришёл в себя и сказал:       — Мадара победил Казекаге. Он не убил его, но… Рето точно недолго осталось.       — Страна Ветра не проглотит это оскорбление.       — Это зависит от того, что доложит заместитель Казекаге… Учитывая, что в Конохе есть два бойца уровня Каге, как ты думаешь, что будут делать остальные?       — Коноха… будет представлять для них угрозу.       — Но они не пойдут на нас открыто — провоцировать Коноху было бы нерационально, — продолжил Кагуя, подхватив мысль Тихиро. — Сейчас мы можем только ждать — вот и всё, что я знаю.       Тихиро сидел на кровати, совершенно ошеломлённый тем, как быстро изменилась ситуация. Он попытался подумать и о семейных делах Кагуи, но тот явно был не в настроении для таких разговоров. Тихиро махнул рукой и лёг.       Кагуя тоже улёгся, подняв руку к потолку и рассматривая повязку на своей ране. Он знал, что у него ещё есть козыри, и подсознательно прикоснулся к векам глаз. В этой битве он не использовал ни силу глаз, оставленную ему отцом, ни Режим Мудреца, которому его научила мать. Только Хаширама знал часть этих козырей; в этом была его сила. Сегодня он победил, и это только начало.       Внезапно Кагуя сел, напугав Тихиро.       — Чего ты?       — Да так, ничего, — Кагуя сжал и разжал кулак. Вернётся ли Мадара или завоюет Изуна Хашираму, он будет полагаться на то, что дали ему родители, чтобы победить их обоих. Таков был наказ его отца перед смертью — он должен был защитить свою мать. — Тихиро, я просто чувствую, что могу стать ещё сильнее. Ты ещё увидишь, как я преодолею всё на своём пути.       На губах Кагуи уже сияла улыбка, а взгляд светился решимостью.       — Задавака, — пробормотал Тихиро. Он уже привык к таким перепадам его настроения и просто вежливо сказал: — Удачи.       Кагуя только тихонько усмехнулся.

***

      Изуна остался в Хогецу, чтобы завершить здесь все дела Конохи, в то время как Хаширама и Тобирама отправились обратно в деревню вместе с Мадарой. Теперь, когда обе части финансовой книги оказались у него на руках, с этими доказательствами он мог объединиться со старейшинами, которые были на его стороне, чтобы вернуть контроль над кланом Учиха. Изуна это прекрасно понимал, поэтому и предложил остаться в Хогецу, чтобы обеспечить плавный переход власти и избежать позора.       Перед отъездом Мадара даже поговорил с ним.       После окончания Экзамена Изуна не вернулся в особняк главы города, поэтому Мадаре ничего не оставалось, как искать брата неподалёку от военного лагеря. Были сумерки, и Изуна наблюдал за возведением оборонительных сооружений. Заметив Мадару, он молча ждал, пока тот начнёт разговор.       — Изуна, я должен поблагодарить тебя.       Услышав такую ​​прямую признательность, Изуна испытал смешанные чувства. Он повернулся к Мадаре и спросил:       — За что ты меня благодаришь?       — Спасибо, что остановил стражников Рето.       Если бы Изуна не остановил их, Мадаре было бы гораздо сложнее победить Казекаге. Именно из-за отсутствия подкрепления Рето потерял уверенность — ведь это могло также отражать волю остальных трёх Каге. Жаль только, что Тобирама прибыл так невовремя и не дал ему убить его.       — Мне не нужна твоя благодарность, — холодно сказал Изуна.       — Ты собираешься остаться здесь ещё на несколько дней? — внезапно спросил Мадара.       — А что, нужно вернуться в Коноху и терпеть унижение перед старейшинами? —ощерился Изуна. — Думаю, ты знаешь, что я чуть не исключил тебя из списка членов клана. Да, это заставило старейшину Тайчи поверить, что ты в отчаянии, но когда эти интриги раскрылись, я теперь выгляжу смешно, Мадара.       Услышав гнев в словах Изуны, тот сказал:       — Я заглажу твою злость и обиду.       — Хех… хочешь подсластить пилюлю? Ты что, делаешь мне подачку? — Изуна испепеляюще посмотрел на Мадару, думая в этот момент и о Хашираме. Неужели в его глазах он так же жалок? Всё, что Хаширама делал, было просто проявлением милосердия? Как раз тогда, когда он был готов доказать свою состоятельность, как раз тогда, когда он думал, что сможет заменить Мадару, стало ясно, что всё, что он делал, было нелепо!       — Ты это заслужил, — Мадара понимал, что Изуна зол и унижен — его усилия были растоптаны. — Кроме того, даже если бы ты не внёс предложение об исключении меня из клана, это сделали бы другие старейшины.       — Чепуха, — Изуна едва сдержал злобный смех. Он смотрел на Мадару, своего брата, по стопам которого шёл всё своё детство, а в юности восхищался им, но теперь… всё изменилось, и никогда не вернётся на круги своя. — Можешь идти, — Изуна отвернулся. — Мне больше нечего тебе сказать.       — Изуна, я всё тебе компенсирую, — снова с уверенностью сказал Мадара и ушёл.       Изуна, прислушиваясь к его затихающим шагам, пробормотал себе под нос:       — Компенсируешь? Мадара… Я заставлю тебя пожалеть об этом.       Он смотрел на закатное небо и думал о Хашираме, которого намеренно избегал последние несколько дней. Тот выглядел бледным и замученным. Мадара вернулся, но разве Хаширама не должен радоваться? Что его тревожит? Думая об этом, Изуне хотелось побежать к нему и поговорить, спросить: Хаширама, испытываешь ли ты ко мне хоть малейшую привязанность?       Он знал, что не осмелился бы спросить, опасаясь, что ответ разобьёт ему сердце.       

***

      Карета ехала в Коноху днём ​​и ночью, и деревня становилась всё ближе. Подняв занавеску в очередной раз, Хаширама увидел дым, поднимающийся из дымоходов Конохи.       — Скоро прибудем, — сказал Мадара. — Я уже отправил весточку в деревню, чтобы сообщить Каори о твоём приезде.       Хаширама кивнул:       — Надеюсь, у неё найдётся на меня время.       Он чувствовал, что у него совсем нет энергии с тех пор, как он прибыл в Хогецу. Сначала он думал, что это из-за недостатка отдыха, но после того, как Мадара закончил поединок с Рето, он наконец-то смог хорошо выспаться, однако симптомы никуда не исчезли. Его организм испытывал проблемы, настолько серьёзные, что у него даже не хватало сил расспросить о том, что произошло после боя Мадары и Рето. Ради здоровья Хаширамы было решено отправиться обратно в Коноху на карете.       Он планировал посетить Каори ещё в Хогецу, но из-за неотложных дел в деревне она покинула город на два дня раньше них, поэтому встреча затянулась до настоящего времени.       Заехав в Коноху, Мадара и Хаширама разделились: Мадара направился к родовому залу Учиха, а Хаширама — в больницу.       — Как ты дошёл до такого состояния? — воскликнула Каори, едва его завидев.       Хаширама лишь улыбнулся, хотя сам не понимал, чему.       Каори покачала головой, попросила его вытянуть запястье и стала слушать на нём пульс. Её брови нахмурились:       — Невозможно…       — Что такое?       — Ты уверен… э-э, нет, я имею в виду… вы с Мадарой всё это время поддерживали связь?       — …Верно, это так, — кивнул Хаширама.       Каори помрачнела и выжидающе посмотрела на него, словно недоумевая, почему до него так медленно доходит. В конце концов, она вздохнула и повернулась к столу, записывая что-то в рецепте.       — Хаширама, раз уж ты спишь с Мадарой, ты должен бы знать, что некоторые вещи от тебя не зависят. Хоть он и говорит, что принимает противозачаточное, он мог тебе солгать.       Выражение лица Хаширамы мгновенно изменилось после этих слов.       — Это невозможно! — воскликнул он, встав. Его сердце бешено колотилось. Слова Каори означали… что он беременен, и он прекрасно знал, что Мадара держал своё обещание. Это означало, что отцом ребёнка был Изуна!       — Хаширама, успокойся… Послушай меня внимательно. Ты должен хорошо понимать своё состояние, поэтому, пожалуйста, не упрямься и не делай глупостей. Всё из-за этого ублюдка Мадары! Мы же обо всём договорились, так почему?! Какое же он ничтожество!       Каори продолжала ругать Мадару на все лады, и её слова вызывали тупую боль в его сердце. Мадара не такой. Настоящая причина этой беременности… в нём самом, в его отношениях с Изуной.       Хаширама вытер холодную испарину, выступившую на лбу. Он даже не мог представить, что сделает Мадара, если узнает об этом. Он поймёт, что всё это значит, он обязательно спросит его, от кого он забеременел. Что он тогда скажет? Назовёт ли он имя Изуны?       — Я же чистил… я всегда очищал себя, — пробормотал Хаширама, закрывая лицо руками.       Каори, видя его растерянность, пришла в ещё большую ярость. Она встала и положила руку ему на плечо.       — Хаширама, успокойся. Тобирама точно не будет сидеть сложа руки.       Её слова, наоборот, напугали его, и он схватил её за руку.       — Нет, мы не должны позволить этому обостриться.       — Хаширама! — Каори недоверчиво посмотрела на него. — Ты собираешься просто принять это? Вряд ли ты хочешь ещё одного ребёнка, не так ли?       — Мы можем сделать аборт? — тихо спросил Хаширама. — Никому об этом не сказав… Должен же быть… способ сделать это, верно?       Каори, поджав губы, наблюдала за паническим выражением лица Хаширамы; в ней горела ярость по отношению к Мадаре. Хаширама хотел уладить всё мирным путем, минимизировать ущерб, но… глава клана Сенджу снова и снова получает удары в спину от Учиха, как она могла проглотить это оскорбление? Мадара нарушил их соглашение; это был идеальный момент, и она считала, что Тобирама воспользуется им, чтобы напасть на Мадару.       Самое главное сейчас было — заставить Хашираму на время отложить свои опасения по этому поводу. Каори вздохнула и выдавила из себя улыбку:       — Кем ты меня считаешь? Я же Сенджу Каори. Я выпишу тебе лекарство, чтобы помочь оправиться.       Хаширама смотрел на неё, не зная, верить ли ей. Каори убрала рецепт в стол.       — Я понимаю, что тебе сейчас неудобно будет принимать лекарство. Если эта Рэйко увидит его, она может догадаться, для чего оно. Вот что я сделаю: я буду высылать тебе его, по одной дозе в день, прямо в твой кабинет.       — Это должно оставаться в секрете, — Хаширама решил ещё раз подчеркнуть это.       Каори кивнула, заварила ему чай и, чтобы отвлечь его, поговорила с ним о других вещах. Когда Хаширама успокоился, она проводила его до двери.       — Не волнуйся, всё разрешится, — сказала она.       Хаширама улыбнулся и кивнул ей, а затем, немного поколебавшись, вернулся в резиденцию Учиха.

***

      Когда Мадара в последний раз покидал Коноху, он делал это тайком, ночью, и был ранен; теперь же он вернулся в родовой зал Учиха с высоко поднятой головой.       Будучи заранее проинформированными, старейшины уже его там ждали. Существование Мадары было кошмаром для клана Учиха — он обладал огромной силой и острым умом, но не мог контролировать свои желания. Замена его на Изуну принесла им облегчение, но кто мог предположить, что их лидер — старейшина Тайчи — совершит предательство?       Те, кто раньше поддерживал его, были охвачены неописуемым страхом. Они боялись, что Мадара вернётся и сведёт с ними счёты один за другим. В зале они увидели Тайчи в окружении АНБУ, и по сравнению с его обычным до этого приподнятым настроением старик выглядел гораздо более подавленным. Он смотрел на вход в святилище, и его страх перед прибытием Мадары отражал их собственный.       С закатом солнца атмосфера стала ещё более мрачной. Затем они услышали знакомые шаги и увидели на пороге Мадару. За ним стояли его подчинённые в масках АНБУ.       Мадара вошёл и улыбнулся, увидев их.       — Извините за опоздание, я заставил вас всех ждать.       — Мадара, начнём, — внезапно сказал старейшина Дайсуке.       Услышав его голос, подавленный Тайчи резко поднял голову и посмотрел на него. Его ниспадающие волосы скрыли выражение его лица, поэтому никто не заметил написанного на нём шока.       Мадара кивнул:       — Хорошо, я не буду церемониться, давайте сразу перейдём к делу.       Он вытащил из рукава два свитка, и по его сигналу в зал внесли длинный стол. Он развернул эти свитки на нём, жестом пригласив старейшин ознакомиться с записями. Лицо старейшины Тайчи побледнело. Он всё ещё не понимал, откуда Мадара взял эти записи. Тот продолжил:       — Содержание не нуждается в объяснениях; вы все знаете, что там написано. Тогда, чтобы старейшина Тайчи подумал, что его победа гарантирована, я притворился побеждённым его людьми и сбежал, получив серьёзные ранения… А ваш старейшина Тайчи, чтобы подставить меня, на самом деле ранил сам себя. Не удивляйтесь — если бы я хотел убить его, он бы сейчас не стоял здесь.       — Старейшина Тайчи… зачем вы это сделали? — недоуменно спросил кто-то. Тайчи и так был третьим по влиянию в клане после Мадары и Изуны, зачем ему было вступать в сговор с другими?       — Я не такой, как вы, — усмехнулся он. — Я не могу терпеть такое унижение, когда человек, одержимый главой Сенджу, правит Учиха. Думаете, он способен стать опорой клана? Тьфу! — он плюнул на пол. — Его уже не спасти! Если у вас ещё остался здравый смысл, не позволяйте ему вернуться на должность!       Мадара усмехнулся, но не стал возражать. Он лишь взглянул на старейшин и сказал:       — В его словах есть смысл. Изуна, я слышал, неплохо себя показал. Что касается меня, то мне нечем похвастаться.       Хоть Мадара и сам это сказал, никто не осмелился воспринять это всерьёз. Старейшины не были слепыми и глухими — они прекрасно знали, что Мадара сделал в Хогецу — победил самого Казекаге! Он обладает силой уровня Каге; если он захочет сделать что угодно, никто не сможет его остановить.       — Мадара, клан не может существовать без тебя, — раздался голос из толпы.       Старейшина Тайчи сердито посмотрел в ту сторону:       — Что он сделал для клана?! Только принёс унижение!       — А ты, предатель Конохи, что ты сделал ради Учиха? — холодно спросил Мадара. — Скормил ложь Рокуги?       — Ты…!       — Я обещал Тобираме, что отправлю тебя на суд Конохи, так что тебе не о чем беспокоиться… ты благополучно покинешь это место, — продолжил Мадара. — А как же твоя семья? То, что ты сделал, заставит их всех принять твой позор на себя!       — Всё, что я делал, я делал ради них!       — Но ты потерпел неудачу.       Их разговор заставил присутствующих обменяться взглядами. Мадара, победа которого была уже почти в его руках, наслаждался триумфом, в то время как остальные, глядя на пожилого старейшину Тайчи, не могли не почувствовать скорбь.       — Мадара, вопрос решён. Отправь старейшину Тайчи обратно к АНБУ, — из толпы вышел другой старейшина — это был тот, кто пытался помешать Изуне исключить Мадару из клана.       Тот кивнул ему:       — Мне нужно просто нужно было найти предателей в нашем клане. Что касается остального, вы можете решить и сами. В конце концов… сейчас у меня нет никаких полномочий.       Закончив говорить, Мадара встал, даже не посмотрев снова на старейшину Тайчи, и направился к выходу.       — Дайсуке, ты, негодяй, ты тоже в этом замешан! Хочешь спрятаться в толпе и остаться чистеньким?! — внезапно зарычал Тайчи.       Его слова заставили Мадару остановиться и обернуться на Дайсуке. Тот, закатав рукава, посмотрел на Тайчи со своим обычным серьёзным выражением лица.       — Тайчи, зачем ты пытаешься свалить это на меня? Почему бы тебе не спросить Мадару, кто дал ему эту книгу?       — Тьху! Мадара, не верь ему, он тоже в этом замешан! Это он подстрекнул меня к тому, чтобы послать людей на твою поимку…       — Я действительно презираю Мадару и могу сказать это ему прямо в лицо, — прервал его Дайсуке, сохраняя спокойствие. — Но не забывай, это я настоял на том, чтобы не исключать Мадару из клана — в конце концов, он сын Таджимы. Более того, я никогда не предавал Коноху. Как ты смеешь меня в этом обвинять?       Его слова и ледяной взгляд заставили Тайчи, который изначально намеревался перевернуть ситуацию в свою пользу, замереть в шоке.       — Старейшина Дайсуке, я вам, естественно, доверяю. Оставляю на вас разобраться с Тайчи, — сказал Мадара, продолжая идти к выходу.       Люди расступались перед ним; на самом краю толпы мелькнуло лицо Кагуи. Было ясно, что тот не хотел, чтобы Мадара знал о его присутствии.       Он вернулся домой, где Рэйко уже приготовила для него торжественный приём. Дорожки в саду были настолько чистыми, что на них не было ни единого опавшего листочка, а сама Рэйко в сопровождении слуг ждала Мадару в прихожей. Когда он вошёл, она опустилась перед ним на колени:       — Добро пожаловать обратно.       Мадара кивнул, оглядывая чистый и аккуратный дом, и одобрительно сказал:       — Ты отлично справилась, пока меня не было.       — Вы мне льстите. Горячая вода готова. Пожалуйста, примите ванну и переоденьтесь, чтобы смыть усталость от путешествия, — предложила Рэйко.       Мадара кивнул.       — Кагуя дома?       — Кагуя-сама вернулись вчера вместе с Хьюга Тихиро-сама, — ответила Рэйко с некоторым смущением. Они должны были приехать вместе, так почему же Кагуя вернулся первым?       Они шли по коридору, когда внезапно услышали громкий грохот — сквозь одну из дверей, выломав её, вылетел Тихиро и ударился о стену коридора.       — Кагуя! Что ты делаешь! — сердито крикнул Тихиро, поднимаясь на деревянных обломках двери.       К нему вышел Кагуя, одетый в свою обычную домашнюю одежду, как будто всё время был дома.       — Это всего лишь дружеский спарринг, почему ты такой слабак?       — Очевидно… — Тихиро собирался что-то сказать в ответ, когда внезапно заметил присутствие Мадары. Он тут же встал и произнёс: — Мадара-сама, здравствуйте.       Тот кивнул:       — Похоже, вы с Кагуей всё это время играли дома?       — …Д-да, да, — слегка возволнованно закивал Тихиро.       — Сейчас он не хозяин этого дома, — напомнил ему Кагуя, а затем, даже не взглянув на Мадару, принялся стряхивать с него пыль. — Пойдем в додзё — здесь слишком тесно!       — Пусть кто-нибудь здесь уберётся, — велел Рэйко Мадара и направился в ванную. Кагуя не хотел, чтобы он знал, что он тоже был в родовом зале, поэтому он сделает вид, что ничего не знает.       

***

      Кагуя полутащил, полунёс в додзё Тихиро, у которого всё ещё болела ушибленная спина после его внезапной атаки.       — Эй, да что ты делаешь?! — раздражённо спросил он. — Ты вдруг забрался в дом через окно! Где ты был?!       — Почему ты задаёшь столько вопросов? — нервно выпалил Кагуя и отпустил Тихиро.       Он был очень расстроен тем, что только что произошло. Мадара так нагло пришёл в святилище и с такой лёгкостью вернулся на своё прежнее место. А эти старейшины… словно флюгеры. Они говорили одно, когда лидером был Изуна, а теперь другое, когда пришёл Мадара! Неужели он снова станет главой клана Учиха? Кагуя не мог с этим смириться.       — Ты вымещаешь на мне свою злость! — Тихиро толкнул Кагую, сверля взглядом этого странноватого парня. — Если бы не Хокаге, я бы уже давно тебя побил!       — А ты сможешь меня победить? — рассмеялся Кагуя.       — Ты ненормальный! — вспыхнул Тихиро.       Недолго думая, он бросился на Кагую, и началась драка. Через какое-то время Тихиро воспользовался брешью в защите Кагуи и швырнул его на пол. Посмотрев на поверженного Кагую, он плюнул в сторону и ушёл.       Кагуя продолжал лежать на полу, чувствуя себя переполненным эмоциями. Кто мог понять его недовольство? Его мать металась между этими двумя; когда Мадара ушёл, пришел Изуна. Когда Изуна ушёл, вновь пришёл Мадара.       Что вообще творится в этом мире?!       Кагуя поднялся и ударил кулаком по полу.       — Как долго я должен это терпеть?       В этот момент он услышал шаги и тут же успокоился. В дверь додзё заглянула Мизуки.       — А где тот молодой господин из семьи Хьюга?       — Он… он ушёл.       Кагуя встал и медленно пошёл к Мизуки. Ей показалось, что в его глазах проявились рисунки каких-то спиралей. Она протёрла свои глаза и увидела, что всё было как обычно.       — Мама вернулась?       — Да, Мадара-сама приглашает вас поужинать.       — Ха, — усмехнулся Кагуя.       Мадара только что вернулся, а уже зазнался. Спустя год его отсутствия он снова стал испытывать отвращение от его поведения. Мизуки посмотрела на него с некоторой тревогой. Кагуя направился прямо в гостиную — он собирался найти свою мать.

***

      Хаширама вернулся домой в оцепенении. Мир вокруг него казался нереальным. Он не понимал, как оказался дома; только приветливый голос Рэйко вернул его к действительности.       — Хаширама-сама, добро пожаловать, — повторила она во второй раз, потому что первое приветствие он слышал будто через слой ваты.       Хаширама кивнул и слушал, как Рэйко продолжила:       — Кагуя-сама вернулся вчера, а Мадара-сама — не так давно.       — Понятно, — только и ответил Хаширама.       Его проводили в гостиную, где Мизуки приготовила для него чай и сладости. Сделать глоток горячего чая и съесть любимую сладость должно было быть приятно, однако Хаширама даже не почувствовал их вкуса — во рту у него ощущалась только горечь.       — Где Мадара?       — Мадара-сама пошёл принять ванну, — ответила Рэйко. — Вам подготовить купальню тоже?       — Давай сначала подождём Кагую, — ответил Хаширама.       Тот не заставил себя ждать и вскоре пришёл вместе с Мизуки.       — А где Хьюга? — удивлённо спросил Хаширама. — Я слышал, вы играли вместе, когда я вернулся.       Кагуя наконец-то нашёл себе компаньона, с которым мог стоять плечом к плечу, и это было единственным утешением Хаширамы в эти дни. Он высоко оценил способности Тихиро и сначала просто хотел дать ему несколько советов, но не ожидал, что тот подружится с Кагуей.       — Он очень привередливый, поэтому ушёл домой, — улыбнулся тот. — У тебя будет ещё много возможностей увидеть его, — Кагуя мысленно поморщился при мысли об этом, но не подал виду. Пока Хаширама наблюдал за ним, он тоже вглядывался в его бледное лицо. — Ты плохо выглядишь. Ты ходил к Каори?       Улыбка Хаширамы застыла.       — Я уже был там… — кивнул он.       — Что она сказала?       Хаширама опустил голову:       — Что ничего страшного, просто переутомление, и велела мне отдохнуть несколько дней.       Кагуя взял его за руку:       — Мама, пожалуйста, береги себя. Я буду волноваться, если ты заболеешь.       Сердце Хаширамы затрепетало при одной мысли о том, как Кагуя будет смотреть на него, если узнает о беременности, и он подсознательно коснулся живота свободной рукой. Неважно — чтобы скрыть это от Мадары, или ради Кагуи — этого ребёнка ни в коем случае нельзя было оставлять.         

***

      Хаширама не мог даже подозревать, что в это время в доме Сенджу внезапно объявилась Каори. К её удивлению, хозяина не было дома. Экономка предложила ей подождать в гостиной:       — Тобирама-сама отправился на встречу со старейшинами и, возможно, не скоро вернётся. Пожалуйста, подождите здесь.       — Да, только пожалуйста, передайте сообщение Тобираме-сама, что этот вопрос крайне срочный, — подчеркнула Каори.       Экономка слегка улыбнулась:       — Это как-то связано с Хаширамой-сама? — Каори кивнула, и она продолжила: — Я вас знаю. Вы практически его личный врач. Думаю, Тобирама-сама в таком случае закончит встречу раньше времени.       Это успокоило Каори. Она сидела в гостиной, попивая фирменный чай семьи Сенджу. Чайные листья в бледно-жёлтом настое встали дыбом. Увидев это, экономка слегка улыбнулась:       — Это хороший знак.       Каори выдавила из себя улыбку:       — Надеюсь, дело закончится благополучно.       — Хаширама-сама был хорошим мальчиком, но его жизнь сложилась далеко не идеально, — вздохнула экономка. Её семья служила клану Сенджу на протяжении многих поколений, со времён дочери даймё, вышедшей замуж за представителя клана. — Хоть мы и не ожидали, что всё будет всегда хорошо, но и представить не могли, что произойдёт столько всего… Тобирама-сама всегда сожалел об этом.       Каори опустила голову, вспоминая Хашираму, когда он только вышел замуж за Таджиму. В то время Хаширама был ещё молод, но уже смог продавить главу клана Учиха на свои условия. Такой могущественный шиноби вошёл в семью Учиха ради Конохи! После этого произошло много всего. Почти все дети Хаширамы появились на свет благодаря ей. А теперь… Мадара снова это сделал! Он нарушил их соглашение!       Спустя какое-то время по коридору эхом разнеслись размеренные шаги, и на пороге гостиной появился Тобирама. Он указал на небольшую комнату рядом:       — Давай поговорим там, Каори-сан. Проследи, чтобы никого не было поблизости, — дал он указание экономке.       — Поняла, — кивнула та, открыла комнату для Каори и Тобирамы и снова подала чай.       Тобирама сел напротив Каори и сказал:       — Давай сразу перейдём к делу. Что произошло?       — Хаширама-сама снова в положении, — с негодованием сказала Каори. — Он странно отреагировал: он не хочет ребёнка, но и не намерен использовать это против Мадары. О чём думает Хаширама-сама? Это такая прекрасная возможность, ведь Мадара дал клятву! Мы договаривались, что если он нарушит её, то будет разлучён с Хаширамой-сама. Разве не этого он всегда хотел?       Каори была настолько поглощена своим возмущением, что не заметила шокированного выражения лица Тобирамы. Он сразу вспомнил, о чём ему рассказал Кагуя. Тобирама никак не ожидал, что ситуация обострится до такой степени, и теперь ему нужно было придумать, как учесть чувства Хаширамы и при этом не дать Мадаре впасть из-за этого в ярость.       — Что ты ответила ему?       — Сначала я успокоила его, сказав, что ему нужно позаботиться о своём здоровье, но он хотел сделать аборт.       Тобирама тут же возразил:       — Ни в коем случае! Организм Хаширамы просто не выдержит такого испытания.       — Да, я тоже так думаю, — кивнула Каори. — Это следует использовать в качестве доказательства против Мадары, чтобы Хаширама смог оставить его и вернуться к Сенджу.       Тобирама задумчиво смотрел на Каори. Если бы отцом ребёнка был не Изуна, это, безусловно, было бы хорошим решением, но… его присутствие в этом уравнении внезапно всё осложнило.       Тобирама не удержался и спросил:       — Мадара ведь продолжал получать от тебя средство от зачатия?       — Да, а что?       — Есть ли вероятность, что оно могло стать неэффективным?       — Как такое могло случиться? Если только не принимать его!       Тобирама глубоко вздохнул и открыл ей правду:       — Я хочу, чтобы ты кое-что знала: ребёнок в животе Хаширамы… скорее всего, не от Мадары.       Каори была ошеломлена и даже не знала, что сказать.         

***

      В тот момент, когда Хашираму одолевали мысли о ребёнке, Кагуя вновь заговорил:       — Мама, ты обещала мне всё объяснить.       Хаширама вспомнил обещание, данное сыну ещё в Хогецу. Подняв глаза и увидев полный ожидания взгляд Кагуи, его сердце сжалось ещё сильнее.       — Ты и так знаешь всю историю про Мадару, — сказал он, с трудом выталкивая из себя слова.       Кагуя взял Хашираму за руку и прошептал:       — Мама, ты же знаешь, что это не то, что я действительно хочу знать, — он неосознанно крепче сжал его руку, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции. — Мама, ты же говорила, что ничего от меня не будешь скрывать. Почему ты общаешься с Мадарой так близко? Ты говорил, что это ради ваших детей, неужели это всё ложь? Я искренне верю каждому твоему слову, мама, — Кагуя едва сдерживал слёзы, выплёскивая сейчас то, что тяготило его сердце последнее время, наконец урвав время побыть с Хаширамой вместе. — Если ты просто скажешь мне, что ты ничего об этом не знал, я поверю тебе.       Увидев слёзы в его глазах, Хаширама протянул руку, чтобы вытереть их, но Кагуя отвернул голову.       — Мама, почему ты молчишь?       — Мы с Мадарой тайно связывались, потому что я искренне верил, что он бы так не поступил.       — Тогда каковы твои чувства к нему, мама? — настаивал Кагуя — именно это его по-настоящему волновало. — Мама, ты так к нему относишься потому, что дети не могут жить без отца, или потому что… потому что… — Ему вдруг стало трудно продолжать. Кагуя поджал губы и просто смотрел на Хашираму.       Тот не смог заставить себя сказать это. Он стиснул зубы, не желая обманывать Кагую, но и не в силах произнести успокаивающие его, но несправедливые для Мадары слова. По его молчанию Кагуя понял его позицию.       — Мама, я понимаю, — горько усмехнулся он. — Наверно, мне нужно порадоваться, что ты хотя бы больше не лжёшь мне? — Он встал. — Мама, я больше не ребёнок, я не буду плакать и устраивать истерики. Просто… мне нужно успокоиться.       Он вышел из гостиной, проигнорировав служанку, в которую врезался в дверях, и направился в свою комнату.       Хаширама смотрел, как он уходит, и опустил голову; его губы дрожали. Он не хотел делать больно Кагуе…       — Что у вас с Кагуей произошло? — внезапно раздался голос Мадары.       Хаширама поднял глаза и увидел его, стоящего на входе в гостиную. Если и были люди, которых он не хотел сейчас видеть, то это был Мадара.       Он прикоснулся ко лбу, почувствовав головную боль. Мадара, увидев его печальный вид, понял, что у Хаширамы с Кагуей случился конфликт, а, учитывая неприязнь к нему Кагуи, можно было предположить его природу.       — Давай я отведу тебя в твою комнату. Ты плохо выглядишь с тех пор, как мы вернулись из Хогецу, — серьёзно сказал Мадара, подходя к нему, чтобы помочь подняться.       Хаширама не отказался; он встал, опираясь на него, и они вдвоём ушли в его комнату. Мадара приготовил для Хаширамы чай и вручил ему чашку. Воцарилась такая тишина, что было слышно только их дыхание.       — Кагуя не может тебя принять, — наконец, сказал Хаширама. — Я не хочу снова ругаться с ним из-за этого… Я не хочу, чтобы Кагуя меня ненавидел и думал, что я плохая мать для него. Я уже и так слишком много ему должен.       Хаширама говорил тихо, задумчиво, словно сам с собой. Увидев его таким, Мадара опустился перед ним на колени и поцеловал его, не оставив Хашираме шанса сказать что-либо ещё. Тот всё же оттолкнул Мадару:       — Оставь это. Я просто хочу побыть один.       — Кагуя не будет тебя ненавидеть, — спокойно сказал Мадара. — Даже если ты этого не хочешь, я заставлю понять тебя и его, что его ненависть бесполезна. Я никогда тебя не отпущу, несмотря ни на что — будешь ли ты обо мне заботиться или считать меня дьяволом… — Хаширама поднял взгляд на Мадару, который снял с себя кимоно и снова подошёл к нему. — Тебе не стоит из-за этого переживать. Я не изменю своего курса. Ты можешь просто говорить мне и всем остальным, что ненавидишь меня, что я заставил тебя всё это сделать.       Говоря, он развязывал одежду на Хашираме. В глазах Мадары читалось спокойствие, словно проблемы Хаширамы для него ничего не значили, с искрами безумия. Хаширама рассеянно смотрел на него, и только когда тот потушил свет, понял, что он собирается сделать.       Мадара потянулся поцелуем к его губам; Хаширама отвернул голову, позволив ему коснуться лишь уголка его рта. Тьма скрывала выражение его лица.       — Так не пойдёт, — Мадара нашёл губы Хаширамы и поцеловал их. — Пусть Кагуя меня ненавидит.       И снова вовлёк его в поцелуй, не дав заговорить. Хаширама сначала не отвечал, но под ласками рук Мадары сдался. Их дыхание смешалось в темноте. Мадара присваивал свою добычу — теперь он вернул себе всё, что по праву принадлежало ему, будь то должность главы клана или Хаширама, лежащий под ним на постели.       Он понимал чувства Кагуи, он прекрасно знал о внутренних переживаниях Хаширамы, но что он мог поделать? Он слишком долго ждал этой победы — достаточно долго, чтобы зверь внутри него заточил свои когти; достаточно долго, чтобы у него накопилось много желаний, которые он хотел бы исполнить.       Почувствовав на губах солоноватый привкус, Мадара поцеловал Хашираму в веки и щёки, слизывая его слёзы, а затем в темноте комнаты раздвинул его ноги, коснувшись того заветного места, к которому стремился.       — Хаширама, я хочу завладеть тобой. Почувствуй эту боль, а потом скажи себе, что ты меня ненавидишь.       Губы Хаширамы слегка шевельнулись, но Мадара не мог разглядеть, что они произнесли «прости».       

***

      Когда Хаширама проснулся, Мадара уже бодрствовал. Их интимная связь прошлой ночью длилась долго, пока Хаширама не лишился чувств, и для него это было даже к лучшему — не нужно было думать о Кагуе или о ребёнке в своей утробе.       Мадара повернулся к нему и, не говоря ни слова, попытался поцеловать. Хаширама оттолкнул его лицо рукой.       Мадара, почувствовав пренебрежение в его жесте, встал и сказал:       — Раз тебе стало лучше, вставай и иди в деревню. Тобирама послал кого-то за тобой, но я его прогнал.       Хаширама взглянул на часы и понял, что времени уже много. Он встал, умылся и переоделся в хаори Хокаге.       — Как бы много у тебя не было дел, ты должен заботиться о своём здоровье, — наблюдая за его суетливыми движениями, сказал Мадара.       — Знаю, перестань ныть.       С этими словами Хаширама вышел из комнаты и направился в Башню Хокаге.       Прибыв в свой кабинет и увидев гору дел, скопившихся на столе, он посетовал:       — Почему так много всего накопилось?       — Так уж сколько дней тебя здесь не было? — раздался позади голос Тобирамы. Хаширама обернулся — брат выглядел довольно хорошо, хотя, похоже, не выспался. — Я и так обработал большую часть документов, иначе сейчас ты бы видел их как минимум в три раза больше.       — Ты и правда много поработал, — искренне произнёс Хаширама. Тот факт, что инцидент в Хогецу удалось разрешить так быстро, во многом объяснялся умелым сотрудничеством Тобирамы с другими Каге. — Мадара даже не ожидал, что ты так поддержишь его действия.       — Поддержу? — Тобирама поднял бровь. — Разве что в его мечтах. Я делал это ради Конохи. Этот Тайчи предал деревню, как я мог это стерпеть?       Ситуация с ним и так была достаточно напряжённой. У Великого Старейшины Учиха было больше козырей, чем он предполагал, и даже имея на своей стороне клан Сенджу и поддержку других, Тобираме всё равно пришлось попотеть, чтобы свалить его с ног. Но он никогда не расскажет об этом Хашираме, иначе этот идиот снова почувствует себя виноватым перед ним.       Хаширама увидел, что Тобирама пристально смотрит на него, осмотрел себя и спросил:       — Что такое? Со мной что-то не так?       Тобирама покачал головой:       — Нет, ничего… Ах да, я по дороге сюда увидел Каори. Она велела мне передать тебе это.       Он вручил Хашираме коробку с едой. Тот удивился:       — Что? Она попросила передать поесть? — Он открыл её и увидел внутри жидкое лекарство. — Тонизирующее средство… наверное. Каори постоянно говорит, что мне нужно хорошо заботиться о себе… В Хогецу я всё время был вялым, не знаю почему.       — Хорошо — по крайней мере, ты научился заботиться о себе, — улыбнулся Тобирама. — Я уж думал, что что-то не так.       Хаширама почувствовал себя немного смущённым его словами. Он отпил глоток лекарства, поморщившись от его горечи.       — Кагуя после турнира удостоился почестей, — продолжил Тобирама. — Хоть он и носит фамилию Учиха, старейшины клана думают о том, что в нём течет кровь рода Сенджу. Клан планирует устроить для него банкет и представить его некоторым людям.       Услышав имя Кагуи, Хаширама почувствовал ещё большую горечь во рту.       — Я не знаю, как теперь разговаривать с ним, — покачал он головой. — На этот раз я причинил ему сильную боль.       — Как между вами может оставаться какая-то обида? Ты обращаешься с Кагуей как с ребёнком. Кагуя видит это и пользуется; нужно поговорить с ним серьёзно.       Хаширама глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.       — Этого хотят и наши старейшины?       — Да, я имел в виду и это тоже. Кагуе полезно расширить свой круг знакомств, не так ли? — улыбнулся Тобирама.       Этот банкет был, по сути, наградой для Кагуи. На нём он сможет укрепить свои связи в семье Сенджу, и то, насколько хорошо у него это получится, будет зависеть от его способностей.       — Хорошо, тогда я ему скажу.       Хаширама всё ещё был несколько обеспокоен, но слова Тобирамы действительно были хорошей новостью для Кагуи. Он посмотрел на пустую чашу с лекарством и горько усмехнулся, снедаемый тяжестью долгов, которые он никогда не сможет оплатить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!