Вернутся к фанфику
Глава 63. Возвращение к сыну
1 октября 2026, 18:16 Харуки открыл глаза; на улице только-только рассвело. Он инстинктивно взглянул вбок, но там никого не было. Харуки сел, вспомнив, что он вернулся в дом Сенджу вместе с Тобирамой — глава клана Учиха пришёл в себя, и дяде больше не было смысла там оставаться.
За те несколько дней, что он провёл дома, он привык к тому, что рядом с ним спит Коцуру, но теперь, когда место рядом пустовало, было бы ложью сказать, что он не грустит по этому поводу. Харуки поднялся и вышел в гостиную, где обнаружился уже завтракающий Тобирама.
— Ты проснулся, — кивнул тот ему. — Почему ты расстроен? Скучаешь по Коцуру?
Понимая, что ему не удастся это скрыть от Тобирамы, Харуки кивнул:
— Я не привык к тому, что его нет рядом.
— К некоторым вещам тебе придётся привыкнуть, — многозначительно сказал Тобирама.
Служанка принесла еду Харуки; он выпрямился и сел почти так же, как дядя. Тот заметил нотку разочарования на лице мальчика и продолжил:
— После сегодняшних занятий можешь пойти в дом Учиха. В конце концов, ты приёмный ребёнок главы клана Сенджу, а твоя мать больна; вполне естественно, что ты будешь присматривать за ней у постели.
Услышав это, глаза Харуки загорелись, и он воскликнул:
— Я понял!
Тобирама строго посмотрел на него:
— Надеюсь, ты сможешь сделать это так, чтобы мне не пришлось выслушивать от старейшин.
— Я понимаю.
Тобирама наконец слегка улыбнулся:
— Приятного аппетита. Я пошёл в деревню.
Харуки, получив хорошие новости, стал гораздо веселее. Время пролетело незаметно, и, как только занятия в академии закончились, он в сопровождении Юки отправился в дом Учиха. Рэйко не удивилась его приходу — Тобирама заранее сообщил им об этом.
Харуки бросил свою сумку и побежал к Коцуру в детскую. Тот, прижавшись к колыбели, наблюдал за крепко спящим Рюсеем. Услышав, как открылась дверь, он повернулся, жестом велел быть тише и сказал:
— Говори тихо, Рюсей спит.
— Ты самый шумный человек в этом доме, — парировал Харуки. Он подошёл к колыбели и посмотрел на маленького Рюсея. — Ты же не смотрел на него целый день, правда?
— Я пришёл сюда только после того, как закончил задание от учителя! — с гордостью заявил Коцуру.
— Это вполне естественно, нашёл чем гордиться, — охладил его энтузиазм Харуки.
Он заметил, что с появлением Рюсея брат изменился. Раньше он много плакал, а теперь вдруг стал вести себя как настоящий старший брат. Харуки сперва чувствовал себя от этого непривычно, но потом подумал, что это хорошо, что у Коцуру есть кто-то, кто составит ему дома компанию.
В отличие от Харуки, у того не было в голове таких серьёзных мыслей. Он усмехнулся и почесал затылок:
— Харуки, ты говоришь так по-взрослому.
Тот ущипнул Коцуру за щеку и посмотрел на порез от осколка на его запястье, с которого уже сняли повязку.
— Рана наконец-то зажила… Кстати, мне нужно пойти проведать матушку. А ты пока оставайся здесь и присматривай за ним.
Харуки вышел из комнаты и направился в заднюю часть дома, в комнату Хаширамы. Мизуки открыла дверь на его стук и была приятно удивлена его приходу.
— Я пришёл навестить свою матушку, — сказал Харуки.
— Вы пришли как раз вовремя. Хаширама-сама только что проснулся. Пожалуйста, побудьте здесь с ним, пока я схожу за лекарством.
Харуки кивнул и прошёл за ширму. Хаширама сидел на софе, глядя на сад за окном и погрузившись в себя, и даже не повернул голову, когда Харуки встал рядом. Его чувства к Хашираме были очень сложными. Он уже много узнал и понимал, что не может винить мать в её безразличии, но он был ещё мал, и такая холодность вызывала у него неловкость.
Харуки взял себя в руки и тихо сказал:
— Матушка, я пришёл.
Хаширама очнулся от оцепенения и наконец увидел его.
— Привет. Тебя послал Тобирама? Что случилось?
— Дядя Тобирама сказал, что раз мама больна, мой долг — позаботиться о ней.
— Я в порядке, скоро всё будет хорошо. — Хаширама подумал, что раз Харуки здесь, он мог бы проведать и Коцуру с Мадарой, и тут же понял, что этого и хотел Тобирама. Показав на чайник, он сказал: — Налей мне чаю.
Харуки налил ему чашку. Хаширама сделал пару глотков и отставил её.
— Теперь мне лучше. Иди проведай Коцуру.
Харуки украдкой взглянул на Хашираму, удивившись его расслабленности.
— Мама, пожалуйста, береги себя, — с лёгкой улыбкой сказал он.
— Хорошо, — кивнул Хаширама.
Харуки закрыл за собой дверь, и в комнате снова воцарилась тишина, а Хаширама вновь уставился в окно, погружённый в свои мысли. Небо за окном пылало красками заката.
***
Вернувшись в детскую, Харуки обнаружил, что там стало немного оживлённее. Перед колыбелью стоял Мадара в хаори Хокаге. Повернувшись и увидев его, его улыбка стала шире. — Харуки, ты вернулся? — Дядя Тобирама сказал, что мама плохо себя чувствует, и я должен быть у её постели. Мадара, естественно, понял, что на самом деле имел в виду Тобирама, и фыркнул: — В нём ещё осталась хоть капля человечности. — Отец, дядя Тобирама очень хорошо ко мне относится, — едва слышно произнёс Харуки. Из уважения к чувствам сына Мадара промолчал. Коцуру так и наблюдал за Рюсеем, и когда тот зевнул, с восторгом воскликнул: — Отец, смотри! Рюсей зевает! Мадара склонился над колыбелью. Как бы сильно он ни страдал из-за обстоятельств его появления на свет, ребёнок не должен отвечать за действия взрослых. Сонный Рюсей был очарователен, и взгляд Мадары смягчился. — Ты был почти таким же — как маленький котёнок. С закрытыми глазами пытался найти молоко, — с улыбкой сказал он. Коцуру широко раскрыл глаза, услышав такой факт о себе. Харуки, заинтригованный, спросил: — Отец, а я каким был? — Ты был покрепче. — Мадара протянул к младенцу руку и вытер стекающую из его рта слюну. — Позовите кормилицу, а то он сейчас заплачет. — Откуда ты узнал, что он голоден? — спросил Коцуру. — Иди и позови кормилицу. — Я пойду! — Харуки поднял руку и выбежал из комнаты. Когда кормилица пришла, Рюсей уже нетерпеливо тёрся об одеяло. Мадара вышел, чтобы не смущать женщину, а Коцуру, увидев, с каким энтузиазмом Рюсей сосёт грудь, выбежал в коридор и сказал Мадаре: — Ты был прав, Рюсей так хорошо ест. В глазах Мадары появилась улыбка. — Конечно, я же его отец, — он взъерошил волосы сына. — Иди поиграй с Харуки, пока Тобирама не прислал за ним. Сам же он пошёл к Хашираме. Тот был у себя в комнате и принимал лекарство. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — спросил Мадара, снимая хаори. Хаширама поставил чашу с лекарством и ответил: — Ощущения те же. — Он дотронулся до живота. — Рана зажила, но моя чакра ещё восстанавливается… Как обстоят дела в деревне? — Райкаге отдал приказ об отводе части своих войск. После долгого мира кому хочется воевать? — Да, это верно. — Хаширама немного подумал и продолжил: — А как же Деревня Песка? — Если Казекаге не глуп, то больших проблем быть не должно. Джинчурики не так-то легко контролировать, к тому же я отправил к их границе Мито — с её техниками запечатывания она должна справиться. Хаширама закрыл лицо руками. — Если бы не я… это должен был быть ты… — Всё в порядке, не волнуйся, — Мадара погладил его по ладони. — Тебе сейчас нужно сосредоточиться на выздоровлении. Несмотря на эти слова, Хаширама всё ещё хмурился. Увидев это, Мадара не смог удержаться: — Вместо того чтобы думать о других, тебе следует побеспокоиться о себе. — О чём мне беспокоиться? — пробормотал Хаширама себе под нос. Мадара поджал губы. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Хаширама, ты что, тайком следил за Кагуей? Что он тебе сказал? — Он мне ничего не говорил, — категорически отрицал Хаширама. — Я просто пытался уговорить его вернуться, но он отказался. — Ты явно что-то от меня скрываешь! Если бы я не узнал, что АНБУ сообщили тебе о местонахождении Кагуи, ты бы всё это время скрывал это от меня? — А как же вы с Тобирамой? Если бы я сам не узнал, как долго вы с Тобирамой планировали это от меня скрывать?! — Мы делали это ради твоего же блага. Ты был в положении, как ты мог отправиться в такую даль?! Как только ты оправишься после родов, Кагуя сам вернётся! — Это дело моё и Кагуи, но, похоже, у вас с Тобирамой в этом вопросе одинаковые интересы! — Но меня волнует твоё здоровье! Ты представляешь, как я боялся? Ты тогда потерял столько крови… Главное, чтобы с тобой всё было в порядке, — Мадара достал документ о наследовании, который всегда носил с собой, и положил его на стол. — Послушай, это то, чего ты хотел. Хаширама, мои чувства к тебе очевидны. Ты понимаешь их? Хаширама глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он взял документ, развернул его и внимательно изучил. Рожая, он умолял Мадару позаботиться о Кагуе, а теперь даже не помнил, что тогда говорил. Если бы Мадара не напомнил ему сегодня, он бы совсем забыл об этом. Его взгляд упал на печать в конце. Эта печать была самой важной частью указа о наследовании; без неё, что бы Мадара ни написал, всё это не имело бы никакой ценности. — Это… Мне нужно отправить сообщение Кагуе, — взволнованно произнёс Хаширама. — Да, конечно, ты рад это видеть, — Мадара скрестил руки, чувствуя себя опустошённым. — Мадара… — Хаширама посмотрел на него, не решаясь что-либо сказать. — Я привык к этому, — иронично усмехнулся тот. — Ничего страшного, если ты хочешь сообщить об этом Кагуе, но, боюсь, он не вернётся. Хаширама замолчал. Учитывая глубоко укоренившуюся обиду Кагуи на Мадару, это было вполне возможно. — Давай передадим документ о наследовании старейшинам клана и поместим его в святилище, — предложил он. — Я не возражаю. Коцуру ещё мал; он не знает, что я ничего ему не оставил. — Харуки позаботится о нём. Он — наследник клана Сенджу. — Клана Сенджу… — Мадара холодно усмехнулся. Только Хаширама мог сказать такое ему в лицо и остаться после этого в живых. Разговор между ними зашёл в тупик, и в комнате повисла неловкая тишина. Её нарушил Коцуру, постучавший в дверь: — Отец, матушка, ужин готов. Мы с братом уже поели. Услышав его радостный тон, Мадара выдавил из себя улыбку: — Ладно, пусть Мизуки принесёт сюда еду. После того, как ужин был подан, ни Хаширама, ни Мадара больше не поднимали предыдущую тему.***
В Конохе наступил разгар лета. Прошло больше месяца с тех пор, как Хаширама родил. Мадара всё ещё выполнял обязанности Хокаге под его обликом. Он шёл к кабинету Хаширамы, улыбаясь всем, кто встречался ему на пути, ведь надо было поддерживать правдоподобный образ. Это совершенно вымотало Мадару, не привыкшего к такому, и, едва зайдя в кабинет, он тут же вернул лицу обычное мрачное выражение. — Хотя бы попытайся сохранить приличный имидж моего брата, ублюдок, — тут же отреагировал Тобирама, уже сидевший в кабинете. Мадара холодно посмотрел на него и принял свой настоящий облик. — Теперь ты доволен? — Быстро превращайся обратно, — нахмурился Тобирама. — Вдруг кто-нибудь зайдёт? — Ты просишь слишком многого. Тобирама злобно посмотрел на него, но решил, что бесполезно с ним спорить. — Вот документы тебе на сегодня, — он показал на стопку листов на столе и встал, уступая ему место. — Как восстанавливается Хаширама? — Ничего нового, — Мадара сел и хмуро пролистал одну из папок. — Что именно Кагуя сказал Хашираме? Ты всё ещё не хочешь мне рассказать? Тобирама сделал вид, что не слышит: — Я пошёл. — Какой смысл держать это в секрете? — Мадара с грохотом бросил стопку документов, которую держал в руке, на стол; она накренилась, и часть из них посыпалась на пол. — Думаешь, я сам не узнаю?! — Подними то, что уронил, — сказал Тобирама. Мадара злобно зыркнул на него, и тут его взгляд упал на лежащий на листах бумаги открытый свиток. Он прочитал его, и его лицо помрачнело ещё больше. — Кто сказал тебе вернуть сюда Изуну?! — резко спросил он. — Что? — Тобирама схватил свиток и взглянул на него. В нём говорилось о том, что Изуна, находящийся на границе со Страной Молнии, отзывается назад в Лист. — Я ничего не знаю об этом. Возможно, такое решение принял Хьюга или кто-то ещё… Эти вопросы решаю не я один. — Мы не об этом договаривались. Ты обещал мне, что постараешься отсрочить его возвращение до окончания войны! Тобирама потёр виски. — Я же сказал, что право принятия решений в этом вопросе не полностью в моих руках. Изуна, видимо, использовал свои связи с кланом Хьюга, а ты, как глава Учиха, об этом не знал. И ты меня обвиняешь в халатности? Ладно, я сам с этим разберусь. Мадара подумал о Рюсее и нахмурился. — Если он вернётся, виноват будешь ты. Если он посмеет переступить черту, ты знаешь, что я сделаю. — Он вдруг улыбнулся: — Теперь ты хотя бы расскажешь мне, что сказал Кагуя. — Зачем тебе это нужно? — со вздохом произнёс Тобирама. — Кем ты себя возомнил по отношению к Кагуе? Даже если бы я тебе сказал, даже если бы ты знал, что он сказал, что бы ты мог сделать с этим мальчишкой? Если с Кагуей что-нибудь случится, брат никогда тебя не простит! Ты всё ещё хочешь знать, что он сказал? Мадара сжал кулаки и, стиснув зубы, ответил: — Можешь идти. Тобирама указал на листы на полу: — Убери это, — и ушёл, прихватив с собой свиток. Мадара присел на корточки, чтобы собрать разбросанные по полу документы, но на половине не удержался и снова бросил их на пол. Каждый раз, когда всплывает прошлое, он ничего не может сделать!***
Тобирама, тем временем, направился на северо-восток Конохи, где находился дом Изуны, размышляя, как разрешить этот вопрос. Действия Изуны на этот раз были явно спланированы; в свитке говорилось, что его только-только переводят обратно, но кто знает, может, он уже прибыл в Коноху? Если Изуна вернулся, он наверняка остановится у себя дома. Тобирама распахнул дверь в него ногой. Дом был пуст, пол и мебель покрыты пылью — всё явно указывало на то, что его хозяина давно здесь не было. Но Тобирама на этом не остановился; он пошёл в кабинет Изуны и принялся шарить там по стенам и мебели. Наконец, он наткнулся на потайной механизм; он щёлкнул, активировавшись, и из открывшегося хода вылетело более десятка кунаев. Тобирама увернулся от них — как и ожидалось, это был Изуна. Он давно не видел младшего из двух братьев Учиха. Изуна выглядел крайне неважно: сильно похудел, в глазах полопались сосуды, на лице виднелись боевые шрамы. Он выглядел так, словно жил буквально из последних сил. — Ты вот так взял и вернулся?! — хмуро спросил Тобирама. — А что, вы ожидали, что я вернусь, когда вы с Мадарой этого захотите? — фыркнул Изуна. — Не думай, что я не знаю о сделке между вами. — Итак, ты вернулся. Что ты намерен делать? — Я отец этого ребёнка! — взревел Изуна. Он чувствовал, что сходит с ума просто думая о том, что его не было рядом с Хаширамой в такой важный момент, а роды, к тому же, были очень тяжёлыми. — Ты не имеешь права так говорить с тех пор, как Мадара избил тебя почти до смерти! — холодно сказал Тобирама. — Имею ли я право так говорить — решать не тебе и не Мадаре, а Хашираме! Он не отрицал этого, не отрицал передо мной, что ребёнок мой. Я вернулся, чтобы увидеть его. — Довольно! Мой брат ещё не оправился, а ты уже собираешься устроить ему неприятности? — Тобирама крепко схватил Изуну за воротник. — Предупреждаю, веди себя прилично. — Тобирама, не ожидал я от тебя такого! Что ты мне тогда сказал, помнишь?! Тот ничего не мог ему на это сказать. — Ты знаешь, что Мадара хочет тебя убить? — с непроницаемым выражением лица сказал он. — Если ты умрёшь, как мой брат сможет предстать перед твоим отцом… Прежде чем Тобирама закончил говорить, Изуна бросил что-то на землю, и поднялся столб дыма. Когда дым рассеялся, тот обнаружил, что Изуна исчез.***
Мадара сидел в кабинете Хокаге. Он смотрел на документы, но никак не мог на них сосредоточиться. Строки плыли перед его глазами, теряя смысл. Почему Изуна выбрал именно это время для возвращения? Чего он хочет? Неужели нужно и правда убить его, сломать ему шею, чтоб он отказался от своей страсти к Хашираме? Мадара питал глубокую неприязнь к Изуне. Много лет назад он и представить себе не мог, что будет так к нему относиться. Но… когда он думал о своём доме, о Хашираме и детях, Мадара испытывал непреодолимую тревогу по поводу возвращения Изуны. Он ясно понимал, что не может убить его — он был его родным братом. Если он убьёт Изуну, Хаширама никогда его не простит. Именно потому, что он это понимал, Мадара так сильно ненавидел его возвращение. Изуна играл с огнём на такой тонкой грани просто потому, что был уверен — Мадара не посмеет его убить! Хоть Тобирама уже ушёл, чтобы разобраться с этим, Мадара всё ещё не мог оставить эти мысли. Его сердце необъяснимо колотилось, словно он боялся сам не зная чего. Внезапно дверь распахнул Тобирама и ворвался внутрь. Его тревожное и сердитое выражение лица явно не указывало на то, что он решил вопрос с Изуной. И действительно, Тобирама сказал: — Я нашёл, где Изуна остановился, но он был готов к этому и сбежал. — Неужели ты не мог лучше подготовиться?! Изуна, он… ты даже не знаешь, где он сейчас?! — Нет. Поэтому и сообщаю тебе об этом первым. Будь осторожен, чтобы он не пришёл искать моего брата. Его состояние сейчас ещё плохое, поэтому не позволяй ему учинять ещё большие неприятности. — Ты сам допустил промах, а теперь ожидаешь, что я исправлю его за тебя, — недовольно сказал Мадара. Тобирама подавил гнев. В конце концов, это была его ответственность, и теперь, когда всё вышло из-под его контроля, он действительно должен был дать Мадаре объяснение. Хоть он и издевался над ним, на его лице читалась тревога. Мадара продолжил: — Расскажи мне всё, что произошло после твоей встречи с Изуной. Тобирама рассказал о случившемся, и выражение лица Мадары ещё больше помрачнело, взгляд стал ещё более враждебным. Он отбросил документ, что держал в руках, не в силах больше сосредоточиться ни на едином слове. — Как бы Изуна ни хотел увидеть моего брата, он будет соблюдать правила приличия, — сказал Тобирама. — Не волнуйся. Мадара не мог избавиться от тревоги в сердце. Взглянув на стол, заваленный бумагами, он резко встал. — Я возвращаюсь. Ты отвечаешь за решение этих вопросов! Тобирама, осознавая свою ошибку, подавил возражения и промолчал. Мадара принял облик Хаширамы и вышел из кабинета.***
Он безрассудно побежал домой, не заботясь о сохранении имиджа Хаширамы, что удивило Рэйко, открывшую ему дверь. Не успела она с ним даже поздороваться, как Мадара спешно направился на задний двор. Она последовала за ним маленькими шажочками, чтобы посмотреть, не случилось ли чего-нибудь, о чём она не знала. Мадара подошёл к двери Хаширамы и распахнул её. Тот отдыхал, закрыв глаза и положив одну руку на столик. Услышав открывшуюся дверь, он резко распахнул глаза и обнаружил стоящего в дверном проёме Мадару, который, не моргая, смотрел на него. — Что случилось? — спросил он. — …Ничего, — ответил Мадара, снимая хаори и шляпу. — Сегодня всё в порядке, поэтому я вернулся пораньше. Когда он сел, Хаширама заметил у него на лбу мелкие капельки пота. Мадара, даже бежавший домой, совсем бы не вспотел, если бы ситуация не была напряжённой. Рэйко, которая следовала за ним до комнаты, не нашла ничего необычного и ушла, полная подозрений, также озадаченная поведением Мадары. Видя, что тот не желает отвечать на вопросы, Хаширама налил ему чашку чая. Неожиданно Мадара спросил: — Как дела дома? — Ничего нового, — небрежно ответил Хаширама. — Я встал, принял лекарство, потом отдохнул и прогулялся. — Где ты гулял? — спросил Мадара очень странным тоном. — В саду. Как сегодня дела в Конохе? Мадара обычно рассказывал ему о важных делах. Сегодня же он вернулся и сразу начал расспрашивать Хашираму о ситуации дома. Это было очень странно. Тот молчал и смог немного успокоиться, выпив чаю. Его взгляд по-прежнему был прикован к Хашираме — он проверял, не растрёпаны ли его волосы и одежда, выискивая любые следы возможной встречи с Изуной. Погружённый в эти мысли, Мадара сглотнул и сказал: — Сегодня… ничего важного не было. — Должно быть, это правда, иначе ты бы не вернулся так рано. Мадара молчал, просто глядя на Хашираму и постепенно успокаиваясь. На данный момент он не проявлял никаких необычных признаков, что означало лишь то, что Изуна его ещё не нашёл, но… что будет завтра, послезавтра? Подумав об этом, Мадара снова заволновался. Он налил себе ещё чашку и выпил всю залпом. Хаширама посмотрел ему в глаза, и когда тот встретился с ним взглядом, то отвёл его, уставившись куда-то в сторону. — Мадара, что тебя беспокоит? Почему бы тебе просто не рассказать мне? — Нет, меня ничего не беспокоит, — категорически отрицал тот. — Что такого секретного случилось, что ты не можешь мне сказать?! Судя по твоему поведению, очевидно, что что-то не так! — настаивал Хаширама. Мадара замер. В этот момент зашла Мизуки. — Хаширама-сама, пора принять лекарство. — Положи его туда, — Хаширама смягчил тон, но он всё ещё звучал несколько строго. — Сначала выпей лекарство, а потом я расскажу, — сказал Мадара и поднёс снадобье Хашираме; тот сделал глоток и сосредоточил свой взгляд на нём. — Мы с Тобирамой не позволяли Изуне вернуться в деревню, удерживая его на границе со Страной Молнии. По этим словам Хаширама понял, что в данный момент его беспокоит. Мадара поджал губы и не стал продолжать — некоторые вещи теряют смысл, когда их произносят вслух. — Хорошо, я понял, — сказал Хаширама. С того момента, как они дали имя ребёнку, он знал, что это завяжется узлом в сердце Мадары, от которого он никогда не сможет избавиться. Хаширама отложил лекарство, желая что-то сказать, но взгляд Мадары тут же проследил за ним. — Пей его. Хаширама выпил снадобье залпом, после чего сказал: — Ты слишком волнуешься. Я больше не хочу иметь с ним ничего общего. — Я просто исключаю такую возможность. — Не волнуйся, Мадара, — подчеркнул Хаширама. — Я могу это гарантировать. Мадара посмотрел на него — в этот момент тот излучал чистую искренность, а выражение его лица было необычайно мягким, какого Мадара давно не видел. — Я верю тебе. Ты мой, и ты не будешь иметь ничего ни с кем другим… Хаширама слегка улыбнулся: — Да, ты должен мне поверить, я больше не буду иметь ничего общего с Изуной. Прошлое… осталось в прошлом. Какие-то слова вертелись у Мадары на языке, но он сдержался. То, в чём он не хотел признаваться самому себе. Стоит ли ему спросить? Почему Хаширама вообще связался с Изуной? Когда начались их отношения? Действительно ли Хаширама никогда не испытывал чувств к Изуне и это была просто месть ему, или…? Всё это мучило его во снах. Знание всей правды, будь то подтверждение или отрицание, в любом случае ножом вонзилось бы ему в сердце. Губы Мадары шевельнулись: — Хаширама… почему… Почему всё это произошло? Раз Хаширама теперь может с такой уверенностью гарантировать, что не свяжется с Изуной, значит ли это, что у него нет никаких чувств к нему? Но ведь ребёнок находится прямо в этом доме, в комнате неподалёку, так может, Хаширама просто отрицает свои чувства? Мадара замолчал. Хаширама увидел, как изменился его взгляд, в котором смешались сложные и переменчивые эмоции. Он не знал, что Мадара в этот момент переживал внутреннюю борьбу, лишь чувствуя, что атмосфера в комнате стала вязкой, как смола. — Мадара… ты хочешь что-то сказать? — Нет, ничего, Хаширама, мне нечего сказать. — Знать ответы на эти вопросы или нет — всё одно было бы невыносимо больно, а сейчас он не хотел ничего выяснять. Он окончательно подавил бурлящие в груди чувства и вопросы и улыбнулся Хашираме: — Если ты так говоришь, я не буду в тебе сомневаться. Уже пора ужинать. Пойдём в гостиную. Его улыбка была мимолётной, и Хаширама не увидел в ней особой радости.***
Впервые Изуна почувствовал, что Коноха ему незнакома. Или, скорее, он слишком привык к нахождению на границе со Страной Молнии. Там росли обширные леса; в них он сражался со многими вражескими шиноби. В течение многих дней, проведённых там, он всё ждал, когда его люди принесут ему новости из Конохи. Каждый день и каждую ночь, каждый раз, когда он просыпался разбитым от очередного кошмара, он ждал послания от Хаширамы. Он недоумевал, почему его имени нет в списке на ротацию, хотя его черёд уже подошёл. Чувствуя беспокойство, Изуна тайно отправил сообщение клану Хьюга, предложив отказаться от части своих достижений на войне, приписав их им, в обмен на возможность вернуться в Коноху. Так он наконец узнал, почему ему мешали вернуться в деревню. Причина этого, естественно, была связана с Хаширамой. Кое-кто не хотел, чтобы он беспокоил его до и после родов, поэтому они продлили его нахождение на фронте. Изуна прекрасно знал, кто стоит за этим: это были не кто иные, как Тобирама и Мадара, и с большой долей вероятности они что-то замышляли. К тому моменту, когда Изуна это осознал, он уже был в пути. У него не было терпения ждать помощи клана Хьюга; всё, чего он хотел сейчас — это как можно быстрее вернуться в Коноху. Времени оставалось так мало… Его ребёнок, возможно, уже родился, но ему не суждено было стать свидетелем этого волнующего момента. Это была его общая судьба с Хаширамой, плод их любви. Как он мог не быть рядом, чтобы защитить их? В этот момент Изуну уже не волновали чувства Мадары и Тобирамы. Он понимал лишь то, что его чрезмерно притеснили и даже лишили права первому увидеть ребёнка! Изуна бежал как мог, его одежда была насквозь пропитана росой и потом. К тому времени, как он приблизился к Конохе, молниеносный темп совершенно измотал его. Остатки рассудка подсказывали ему, что если он сейчас отправится на поиски Хаширамы, то, несомненно, окажется в невыгодном положении в бою с Мадарой. Не желая этого, Изуна прибыл в своё временное жилище. Он был осторожен — вместо того чтобы лечь спать в своей комнате, он спрятался в потайном отсеке, где была небольшая постель. Там измученный Изуна проспал необычайно долго, даже почувствовав лёгкую пульсацию во лбу по пробуждению. Как раз когда он собирался выйти и отыскать своих людей, снаружи убежища раздался шум. Изуна крепче сжал кунай, ожидая, пока враг откроет механизм. Как только в тайный проход хлынул солнечный свет, кунай Изуны вылетел наружу, и, пока враг отвлёкся, он выскользнул из прохода, увидев в комнате Тобираму Сенджу. Изуна тут же пришёл в ярость. Тобирама настаивал, что ему не следует идти к Хашираме — он был точно таким же, как Мадара! Эти мерзавцы зашли слишком далеко! Они пытались украсть два его единственных сокровища, и… один из них был его бывшим сообщником. — Тобирама, ты — двуличный ублюдок! — выругался Изуна. Если бы он не был братом Хаширамы, битва с ним была бы неизбежна. Преисполненный негодования, Изуна воспользовался случаем, чтобы покинуть своё пристанище — Тобираме, вероятно, потребуется много времени сориентироваться, пока не рассеется дым. Солнце ярко светило, улицы были полны народу. Изуна не хотел, чтобы его узнали, поэтому как ни в чём не бывало он снял шляпу с головы прохожего и надел на себя, а затем взял в ателье плащ и закутался в него. Таким образом, он стал выглядеть как проезжий шиноби, сопровождающий торговый караван в Коноху. Он мгновенно растворился в толпе и зашёл в бар. Держа в руках кувшин сакэ, он сидел в углу и слушал новости деревни. Здесь все любили посплетничать, и, внимательно прислушиваясь к разговорам, он узнал, что недавно произошло в Конохе. Несколько дней назад у Каори Сенджу случился очередной внезапный вызов. А в последнее время выражение лица Хокаге при приветствии людей стало довольно странным… Тот, кто это сказал, не уделил этому особого внимания, но Изуна неосознанно сжал кулаки. Он думал о том, что сказал Тобирама во время их спора. Значит, Хаширама всё ещё восстанавливался — стоит ли ему нарушать его покой? Но разве не вполне естественно, что отец ребёнка навестит и его, и его мать? Изуна с трудом помнил, когда в последний раз видел Хашираму. Человек, которого он любил, был так холоден к нему, и всё же пошёл на такой риск, родив их ребёнка. Даже если связь между ними была тонкой, как ниточка, как он мог не пойти и не навестить Хашираму? В голове Изуны роилось множество мыслей. Не успел он оглянуться, как уже выпил два кувшина сакэ. Когда он вышел из бара, уже сгущались сумерки. В этот момент Коноха показалась ему незнакомой. Все направлялись домой, но… где же его дом? Чувствуя себя совершенно опустошённым, Изуна шёл по улицам; мимо него сновали прохожие. Его пошатывало из-за выпитого, а неопрятная одежда и перегар привлекали к нему внимание. С наступлением темноты Изуна наконец добрался до стен поместья Учиха. Это больше был не его дом. Его не ждал там отец, у него не было братьев, которым он мог бы доверить свою жизнь, и даже его возлюбленный был в чужих объятиях. Изуна бесшумно взобрался на стену и спрыгнул в сад на траву, стараясь быть предельно осторожным независимо от того, есть там Мадара или нет. Подойдя к окну Хаширамы, он обнаружил, что внутри кромешная тьма, а его самого не было видно. Он не мог не почувствовать небольшого разочарования. Изуна по очереди стал обыскивать каждую комнату в поисках возможных мест, где мог бы находиться Хаширама, и, наконец, увидел зажжённую свечу в ранее неиспользуемой комнате; там сквозь стекло виднелись фигуры двух людей. Хаширама всегда был легко узнаваем, а второй человек тоже был хорошо знаком Изуне. Мадара держал в руках что-то, словно обнимая. Изуне достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, что в таком положении можно держать только младенцев. Это его ребёнок! Его ребёнок сейчас в руках Мадары, а Хаширама… Хаширама стоит рядом с ним! Изуна чуть было не бросился в окно, но голос Мадары привёл его в чувство: — Хаширама, Рюсей точно не будет как Комацу… Я позабочусь о нём. Рюсей — это его ребёнок? За долгие дни, проведённые в Стране Молнии, он часто думал о том, как назвать своего малыша. Он рассматривал множество имен, но никак не мог определиться: Кейтай, Котаро, Рёдзи, Хидето… Затем он подумал о том, что может родиться девочка, и придумал ещё несколько женских имен. Это было практически единственным источником его радости, а теперь… он узнал, что его ребёнка зовут Рюсей. Мадара сам выбрал это имя? Зачем?! Он же явно не настоящий отец ребенка! — Комацу… — тихо вздохнул Хаширама. — Мадара, я верю в тебя. С Рюсеем всё будет в порядке… Давай сходим как-нибудь к Комацу вместе. Изуна почувствовал, как у него подкосились колени. Слова Хаширамы поразили его прямо в сердце, в ушах зазвенело. Неужели он только что молчаливо признал, что Рюсей — сын Мадары? Хаширама никогда не отрицал, что Рюсей был ребёнком Изуны, почему же он изменил своё мнение сейчас? Изуна отступил назад. Он больше не может здесь оставаться, иначе сойдёт с ума! Он повернулся и исчез в темноте, охваченный смятением и унынием. Уход Изуны не вызвал никаких изменений в комнате — Хаширама и Мадара совершенно не заметили его визита. Хаширама посмотрел на Мадару, державшего на руках ребенка — сейчас у него исчезли с лица суровость и холод, и он походил на обычного отца. Мадара заметил взгляд Хаширамы, и он согрел его сердце. Он слегка улыбнулся и положил спящего ребёнка обратно в колыбель, затем взял Хашираму за руку и повёл его в их комнату.***
Возвращение Изуны было подобно камню, брошенному в пруд — он пошёл ко дну, оставив лишь рябь на воде. Даже Тобираме потребовалось несколько дней, прежде чем он наконец расслабился и вздохнул с облегчением. Его подчинённые обыскивали всё вокруг, но Изуна сохранял высокий уровень профессионализма как шиноби, и никто не смог его найти. Неужели он покинул Коноху? Этот вопрос не давал Тобираме покоя, но со временем он был вынужден принять это и отослал сообщение Мадаре. Посыльный передал его Рэйко. Та слегка улыбнулась, преподнесла гонцу небольшой подарок, после чего отправилась искать Мадару. Настроение того в последние дни было переменчивым. С того объяснения его отношения с Хаширамой значительно улучшились, но Рюсей простыл, и это сильно его тревожило. Он уделял делам деревни всего полдня и рано возвращался, чтобы быть рядом с Рюсеем. Видя это, Хаширама приказал приносить документы ему и сам занимался ими. — Мадара-сама, Тобирама-сама передал вам сообщение, — раздался через дверь голос Рэйко. — Что случилось? — недоброжелательно спросил Мадара. Рэйко открыла дверь в комнату Рюсея. Мадара стоял на страже у колыбели и смачивал губы младенца влажным полотенцем. Повернувшись к Рэйко, он сердито посмотрел на неё: — Говори. — Тобирама-сама сказал, что Изуна Учиха покинул Коноху. — Он ушёл?! — воскликнул Мадара с удивлением, и на его лице появилась искорка радости. — Он уверен? — Абсолютно. Мадара на мгновение задумался над этой новостью и сказал: — Пусть наши люди перепроверят. Рэйко ушла, оставив Мадару одного с Рюсеем. Пока младенец болел, Мадара оставался с ним на ночь, так как тот кашлял ночами напролёт. Немного утешало его то, что Рюсей почти не плакал, а обычно лишь немного всхлипывал, в отличие от рыдающих в младенчестве Харуки и Коцуру. -Теперь ты наконец в безопасности… — тихо сказал Мадара, касаясь лица Рюсея и широко улыбаясь. Через некоторое время дверь в комнату с грохотом распахнулась. Мадара обернулся и увидел Коцуру, вспотевшего от быстрого бега. — Отец, я сдал экзамен! Я сдал экзамен! — крикнул он. Мадара улыбнулся ему, затем жестом, призывающим к тишине, указал на Рюсея. Коцуру высунул язык: — Прости, я забыл… как поживает мой брат? — Рюсей сегодня чувствует себя лучше. А где Харуки? Мадара был счастливее всех, узнав, что Коцуру может сдать экзамен в академию, ведь там его сыновья могли бы видеться чаще. Харуки, который так ждал результатов его экзамена, просто не мог не пойти с ним. Коцуру надул губы: — Брату Харуки дали дополнительное задание, и он попросил меня пойти домой первым, чтобы сообщить тебе хорошие новости. Он скоро будет здесь. Мадара велел повару приготовить какое-нибудь изысканное блюдо — Харуки редко возвращался сюда, поэтому, конечно же, он должен был его порадовать. Сегодня был действительно хороший день для семьи Учиха. Коцуру пошёл в гостиную, а Мадара — в комнату Хаширамы, чтобы напомнить ему, что пора ужинать. Хаширама сидел на софе, столик перед ним был завален документами. Он поднял взгляд на Мадару и бесцветно спросил: — Как дела у Рюсея? — Температура спала, теперь нужно только вылечить кашель. Всё будет хорошо. — О, это замечательно. Хаширама небрежно внёс несколько исправлений в документ и потянулся. Его глаза были безжизненными, как и с самого дня родов; ничто, казалось, не могло поднять ему настроение. Мадара взял ручку из его рук и сказал: — Коцуру сегодня сдал экзамен, и Харуки тоже навестит нас. Я попросил кухню приготовить роскошный ужин. — Чтобы поздравить Коцуру? Хаширама выпрямился, потирая плечи. Теперь он чувствовал себя лучше, однако в груди ощущались тяжесть и стеснение из-за вырабатывающегося молока, и в мужском облике это было ещё неприятнее. — Да, теперь он может ходить в академию. — Там он станет более самостоятельным… Это будет для него хорошо. — Он указал на одежду рядом с собой: — Дай мне хаори. Мадара надел его на него и затянул пояс. Хаширама неловко заёрзал в его объятиях, и тот прижал руку к его груди. — Разве женщиной тебе не будет удобнее? Хаширама взглянул на него и опустил руку Мадары. — Посмотрим; может, позже. Они вышли и в прихожей встретили Харуки, который, казалось, немного подрос за время своего отсутствия. Поприветствовав друг друга, они пошли в гостиную, где Коцуру рассеянно играл с чашкой. Харуки бросил ему маленькую коробочку, завёрнутую в парчу, со словами: — Это тебе подарок. Коцуру рассмеялся, и они все сели за стол. Мадара по очереди расспросил Харуки и Коцуру об их учёбе. Хаширама же спросил: — Харуки, как у вас с Тобирамой дела? — Дядя Тобирама хорошо обо мне заботится, — ответил Харуки. — Он находит время, чтобы проверить мою учёбу, а ещё учит меня техникам в свободное время. Хаширама кивнул, слушая его и глядя на выражение лица Мадары. — Похоже, у вас и правда всё в порядке. Мадара, ты наконец-то можешь расслабиться. Тот сидел, наблюдая за Харуки. Его сын действительно стал более рассудительным и даже сделал похвалу в адрес своего учителя. Как отец, он больше всего хотел видеть именно это, хотя… к этому моменту Харуки уже был усыновлён Сенджу. Мадара вздохнул: — Что ж, тогда я рад… Коцуру, теперь твоя очередь рассказать мне, как прошёл экзамен. Коцуру разливался соловьём о своей триумфальной победе, и Мадара с трудом сдерживал улыбку. Так они весело болтали; семья Учиха наслаждалась редким семейным ужином и в полной мере ощущала этот чудесный момент.***
После того, как они съели десерт и поболтали, от Сенджу пришли забрать Харуки домой. Братья неохотно попрощались друг с другом, а Мадара отвёл Хашираму в сад. Летняя жара у пруда ощущалась гораздо приятнее. Хаширама прислонился к беседке, прикрыв глаза, и слушал шум ветерка и плеск воды. В пруду квакали лягушки. Мадара, глядя на отражение луны в воде, сказал: — Через несколько дней Коцуру сможет пойти в академию. — Верно. Тогда они с Харуки снова смогут составлять друг другу компанию. Они сидели рядом, наслаждаясь безмятежным покоем, которого им давно не хватало. — Я не ожидал, что время пролетит так быстро, — вздохнул Мадара. — Да, время летит. В мгновение ока Харуки и Коцуру уже достигли возраста поступления в академию, а Кагуя… почти год отсутствовал дома. Подумав об этом, Хаширама закрыл глаза. Лунный свет падал на его лицо. Приглядевшись к нему, Мадара спросил: — Ты устал? — Наверное, да. Уже поздно… — Пойдём обратно в дом. Скоро здесь станет прохладно. Погрузившись в свои мысли, они медленно вернулись в комнату. Хаширама открыл дверь, и Мадара обнял его сзади, заводя внутрь. Хаширама сперва слегка напрягся, но потом расслабился. За последние дни к нему вернулись силы, и он снова был способен на постельные битвы. Мадара поцеловал его в затылок, положил руку ему на пояс и прошептал: — Можно я его развяжу? С молчаливого согласия Хаширамы он развязал пояс и отбросил его в сторону. Его рука скользнула между одежд Хаширамы и огладила его талию. — Как твоя грудь, не болит? — Тебе лучше сразу сказать прямо, чего ты хочешь. Мадара тихонько усмехнулся. Они, спотыкаясь, скрылись за ширмой и рухнули на постель. Хаширама сел на Мадару, наблюдая за улыбкой на его лице, и принялся его раздевать. Тот пристально смотрел на его действия; его улыбка даже граничила с кокетством. Длинные, тонкие пальцы Хаширамы вырисовывали узоры в паху Мадары, а затем он обхватил его постепенно встающий ствол и умело начал ласкать. Дыхание Мадары участилось, его взгляд на тело Хаширамы становился всё горячее. Хаширама не понимал, почему вдруг почувствовал такое желание заигрывать с Мадарой; возможно, потому что он слишком много подавлял в себе, и в эту ночь ему просто хотелось дать волю своим чувствам. Он посмотрел на Мадару, улыбнулся, а затем медленно опустил голову. Тот аж перестал дышать. Он увидел, как Хаширама открыл рот, медленно приблизился к его члену, и наконец поглотил его губами. Внезапно оказавшись в окружении тёплого, влажного рта, Мадара судорожно вздохнул; кровь с новой силой прилила к паху. Ловкий язык Хаширамы скользил по головке, и чувствительная плоть взорвалась от удовольствия. Перед глазами Мадары будто разрывались фейерверки. Встав на колени, Хаширама ещё глубже заглотил член. Мадара наблюдал, как его плоть постепенно проникает всё дальше, пока почти полностью не скрылась между губ Хаширамы, а головка не зашла в его горло. Хаширама периодически сглатывал, туго обхватывая горлом кончик члена, обводил языком вены на его стволе — каждое движение вызывало волны удовольствия в Мадаре. В момент оргазма он с низким рыком толкнулся бёдрами вперёд, и из него выплеснулось семя. Хаширама попытался выплюнуть его, но часть всё равно попала ему в горло, а часть — на лицо. Мадара, не дав ему опомниться, притянул его к себе и прижался всем телом. Его руки ласкали его, скользя от груди к талии, и, наконец достигнув интимной зоны. Он тут же почувствовал там скользкую влажность; ввести пальцы внутрь почти не потребовало усилий. — Хаширама, ты такой мокрый… когда ты успел? — прошептал он. Губы Хаширамы приоткрылись, и из них вырвались подавляемые стоны. Они звучали так сладко, что желание Мадары стало ещё твёрже. — Ты намок, когда лизал мой член? — шептал он на ухо Хашираме. — Наверняка ты думал… о том, как он окажется внутри тебя… мой размер… он вполне устраивает тебя, не так ли? Он вставил ещё один палец, и теперь одновременно три пальца проникали в Хашираму, а другой рукой Мадара мял его ягодицы. Чувствуя, что готов, он с низким рычанием вынул пальцы и резко заменил их своим членом, шлёпнув мошонкой о ягодицы Хаширамы и сразу же проникая до самого основания. Хаширама вскрикнул и сжался изнутри. Продолжая шептать ему всякие пошлости, Мадара с яростным напором брал его, раз за разом проникая в его тело. Нахлынувшее желание начисто смыло весь их рассудок; постельная битва продолжалась до тех пор, пока в утреннем воздухе не раздалось кукареканье петухов. Мадара проснулся, когда солнце уже поднялось высоко в небе. Яркий солнечный свет прошёл сквозь ширму и осветил его лицо. Бурная ночь истощила его, оставив совершенно без сил и энергии. Хаширама же продолжал спать. Мадара с улыбкой тихонько встал с постели, не желая будить его, быстро оделся и отнёс в деревню документы, которые Хаширама уже просмотрел. Тобирама был сильно раздражён: — Почему ты так опоздал?! Он оглядел Мадару с ног до головы. Увидев его растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, но в противовес этому довольное выражение лица, Тобирама нахмурился — было совсем не похоже, что он не мог уснуть от чего-то плохого. — Я проспал… поэтому и опоздал. Увидев едва скрываемую улыбку его на губах, настроение Тобирамы испортилось вконец. Если бы он, как мужчина, не понял смысла слов Мадары, он был бы полным дураком!***
С наступлением сумерек у маленьких шиноби в академии закончились занятия. Коцуру стоял у ворот и ждал, вытягивая шею в сторону здания академии. Наконец, появился тот, кого он ждал. Харуки, одетый в костюм с гербом клана Сенджу, вышел в сопровождении ещё двух детей. Завидев Коцуру, он повернулся к ним и сказал: — Сегодня я с вами не пойду. Увидимся завтра. — А, это, должно быть, тот самый парень из клана Учиха. Ты так о нём переживаешь. — Это логично — у семей Сенджу и Учиха есть родственные связи. Даже если между ними нет кровной связи, они всё равно считаются родственниками, — сказал другой мальчик. — Вы слишком много болтаете, — со смехом сказал Харуки. — Давайте идите скорее домой, а то я расскажу тётушкам, что вы сбежали в додзё смотреть, как дерутся другие, вместо того чтобы пойти домой после занятий. — Так вот какая у тебя дружба, — первый мальчик широко раскрыл глаза и поспешно побежал домой. Харуки отмахнулся от них и подошёл к Коцуру. — Я всё слышал! — крепко обнимая его, воскликнул тот. — Они такие болтуны, я им потом преподам урок, — Харуки потрепал брата по волосам. — Что случилось? Ты даже ждал меня сегодня… К этому моменту Коцуру был полон обиды. Он думал, что, начав посещать занятия, сможет каждый день после школы ходить домой с Харуки, однако их уроки начинались не в одно и то же время. За исключением некоторых, которые проходили вместе, они почти не общались. Даже время окончания занятий у них было разным, не говоря уже о том, что домашнего задания задавали много, и после уроков ему почти всегда приходилось сразу идти домой, чтобы всё успеть. А иначе, если он завалит учёбу, те самые ребята из клана, которые завидовали, что его усыновил сам глава, наверняка бы над ним смеялись. — Прошло уже несколько дней с нашей последней встречи, я хотел поговорить, — сказал Коцуру. Они дошли до перекрёстка, откуда в разные стороны шли дороги к кланам Учиха и Сенджу. Харуки потянул брата к ближайшей лавке, заказал там сладостей и разделил их с ним. — Что случилось, Коцуру? — Мне вчера приснился… брат Кагуя, — Коцуру немного поколебался, но всё же использовал привычное обращение вместо «дяди». — Как думаешь, он вернётся? Уже осень, и даже Рюсей так подрос. Новый год уже скоро… Вернётся ли Кагуя? Будучи старше, Харуки знал обо всём, что произошло в их семье, больше, чем Коцуру. Если бы он был Кагуей, он бы точно не захотел возвращаться в такой дом. Харуки покачал головой: — Я не провидец, откуда мне знать… В любом случае, если он захочет вернуться, он вернётся. — Кстати, я давно не видел дядю Изуну… хотя все остальные уже вернулись с войны, — с любопытством заметил Коцуру. Великая война ниндзя между Конохой и двумя другими странами наконец-то подходила к концу. Она значительно отличалась по масштабу от предыдущих: после долгого периода мира мало кто хотел видеть всю страну превращённой в поле боя, даже сами воюющие, поэтому все стороны конфликта ограничивались военными действиями лишь в приграничных регионах. Торговля и другие связи продолжались как прежде; тем не менее, Коноха всё же понесла некоторые потери — к памятнику павшим героям на кладбище Конохи добавилось множество новых имён. — Дядя Изуна — очень искусный ниндзя, по мастерству уступающий только отцу. Причина, по которой он не возвращается, должно быть, в том, что его присутствие на границе имеет решающее значение! Коцуру кивнул, выглядя растерянным. Харуки вытер сахар с уголков его губ и сказал: — Ладно, пора по домам. Поменьше ешь сегодня на ужин, иначе у тебя будет вздутие живота, и ты не сможешь уснуть. Коцуру неохотно попрощался с ним. Хотя Харуки тоже испытывал некоторое нежелание идти в дом Сенджу, постепенно он преодолел это чувство. Тобирама что-то изучал в гостиной. Увидев Харуки, он отложил книгу: — Ты сегодня поздно. Харуки немного поколебался, а затем пересказал всё, что Коцуру рассказал ему сегодня. — У Изуны там своя миссия, твой ответ верен, — Тобирама был несколько удивлён такому вопросу. — Я просто поинтересовался. Всё-таки… отношение матери к дяде Изуне странное, — произнося это, Харуки опустил глаза. С возрастом он больше не мог игнорировать некоторые вещи. — Хорошо. Не рассказывай об этом направо и налево. Изуна… у него сейчас не очень хорошие отношения с Мадарой — в конце концов, некоторые старейшины всегда поддерживали именно его на должность главы клана. Запомни это: если увидишь его, не подходи к нему слишком близко, — серьёзно сказал Тобирама. Харуки был ошеломлён суровой реальностью, которую только что услышал. Тобирама продолжил: — Его характер не позволит ему ничего с тобой сделать, но… продемонстрировать свою силу он вполне может. Сказав это, Тобирама посмотрел на Харуки в ожидании его реакции. Он видел, что племянник всё больше и больше становился похожим на члена семьи Сенджу, и даже придирчивые старейшины были очень довольны его поведением. Умный, послушный и воспитанный ребенок от крови Хаширамы и с риннеганом был тем преемником, о котором они мечтали. — Я… я понял. Тобирама похлопал его по плечу: — Это всего лишь самый худший сценарий, так что тебе не стоит слишком волноваться. К тому же, теперь за тобой весь клан Сенджу. Харуки кивнул и выпрямил спину. Раньше к нему никогда не относились как к взрослому. Тобирама взглянул на часы, хлопнул в ладоши и сказал: — Ладно, пора ужинать.***
Коцуру по пути домой проходил мимо магазина игрушек и, подумав о Рюсее, достал свои карманные деньги и купил ему медвежонка. Когда он уже собирался расплатиться, сзади раздался голос: — Какое совпадение. Считай это подарком от меня. Он узнал говорившего, обернулся и воскликнул: — Дядя Изуна, ты вернулся! Тот слегка улыбнулся многозначительной улыбкой: — Да, я наконец-то вернулся… Расплатившись и получив упакованного медвежонка, он спросил: — Коцуру, ты уже учишься в академии, почему ты всё ещё играешь с этими детскими игрушками? — Это не для меня, это для моего младшего брата. — Рюсею это нравится? — Он обвёл рукой товары в магазине: — Что ещё ему нравится? Скажи, и я куплю, пусть это будет подарок для него… — Рюсей ещё совсем малыш! Он даже переворачиваться ещё не умеет. Видя, что Коцуру идёт на контакт, Изуна продолжил спрашивать: — Как вы поживаете, как Рюсей? — Мы живём все вместе как семья, но жаль, что тебя с нами нет. Ты никогда к нам не приезжаешь, — пробормотал Коцуру. — Я тоже этого хочу! — искренне сказал Изуна, но тут же сдержал себя. — Однако мне нужно защищать вас от Страны Молнии, ничего не поделаешь. — И то правда. — Коцуру вышел из магазина вместе с Изуной. — Тогда, дядя Изуна, тебе нужно будет как следует поприветствовать Рюсея позже, чтобы он тебя простил. Изуна замялся. Видя, что они уже приближаются к дому, он спросил: — Были трудные роды, когда он появлялся на свет, верно? Как он сейчас? — У него всё отлично. Плачет он нечасто, обычно только от голода, — деловито говорил Коцуру тоном заботливого старшего брата. — Он ест всё больше и больше. Тётя Каори говорит, что, за исключением того, что он растёт медленнее, чем другие дети, с ним всё в порядке! — Это хорошо… — Изуна с облегчением вздохнул. — Твоей матери… нравится Рюсей? — Маме.? — Коцуру задумался. Он не знал, хорошо или плохо Хаширама обращается с Рюсеем. Хоть он и был холоден, но его отношение к детям было намного лучше, чем раньше, поэтому он кивнул и сказал: — Маме, должно быть, Рюсей очень нравится! — Правда? Отлично! Изуна в волнении сжал кулаки — его ожидание и уход в затишье окупились, когда Коцуру произнёс эти слова. — Мы дома! — воскликнул мальчик. Не услышав ответа Изуны, он обернулся и обнаружил, что тот исчез. Если бы не игрушка у него в руках, он бы подумал, что дядя ему приснился.***
Изуна спрятался в стороне, наблюдая, как Коцуру оглядывается в поисках него. Не найдя его, мальчик покачал головой и с подарком в руках вошёл за ворота. Сердце Изуны наполнилось от слов Коцуру теплом, которого он не чувствовал уже несколько месяцев. Для других это время пролетело быстро, но для него каждый день был испытанием. Вид Хаширамы и Мадары с Рюсеем на руках, стоящих рядом, разжёг в нем жгучую ревность. Но какое право он имел врываться, чтобы вернуть своего возлюбленного и сына? В ту холодную снежную ночь он был побеждён Мадарой и жалко рухнул в вырытую им яму. Если бы Хаширама не прибыл вовремя, он бы погиб там. Поэтому у него не оставалось иного выбора, кроме как бежать и найти временное убежище. В его памяти всплывали все события прошлого: детство, юность, жизнь после расставания с Мизутани, жизнь после осуществления желаний с Хаширамой… Наконец, Изуне захотелось узнать о своем ребёнке. Новости о беременности и родах Хаширамы должны были остаться в секрете; лишь немногие знали, что в семье появился еще один ребёнок. У Изуны не было недостатка в деньгах, поэтому он подкупил одну из служанок и заставил её рассказать всё о Рюсее. Только тогда он осознал огромную цену, которую Хаширама заплатил за рождение этого ребёнка, и этот факт разбивал сердце Изуны. Сам он в это время находился далеко, в Стране Молнии, не рядом с ним. Он чувствовал, что в этом отношении обидел Хашираму, и должен был загладить свою вину. Если бы у него была возможность, он бы посвятил Хашираме всё, что у него есть, чтобы заслужить его прощение. В этой муке время тянулось медленно. Он оставался на поле боя со Страной Молнии; некоторые его товарищи покинули передовую, некоторые были похоронены на этой земле, а другие были рядом с ним, удерживая эту территорию. Он сражался лицом к лицу с джинчурики Восьмихвостого и противостоял джонинам уровня немногим ниже Райкаге. На его теле появились шрамы, но они также способствовали повышению его навыков и боевых достижений. Клан Учиха ценил боевые заслуги. Как бы Мадара ни пытался подавить его, его солидные военные достижения стали для него опорой. Даже на передовой Изуна получал письма от нескольких старейшин клана; Дайсуке был одним из них. Более того, Дайсуке даже написал ему письмо, в котором писал о возможности назначения Кагуи наследником клана, чтобы проверить отношение Изуны к этому. Изуна не возражал. Когда-то он обучал этого мальчика и знал, насколько он подходит для этой роли. За время, пока Кагуя отсутствовал в Конохе, Изуна уже был наслышан о молодом ниндзя, совершающим трудные миссии и подвиги в пограничье Страны Земли. Без сомнения, этим молодым шиноби был Кагуя. Изуна подумал, что если бы тот стал главой клана, Хаширама… был бы очень счастлив. Учитывая это, он согласился на просьбу Дайсуке, отказался от своего права наследования и уступил своё место в очереди Кагуе. То, что Мадара тоже согласился на это, вызвало редкую улыбку на лице Изуны. В конце концов, Мадара редко терпел такие поражения — в большинстве случаев он полагался на свою силу и авторитет, но сейчас… он был бессилен перед некоторыми людьми и обстоятельствами. После окончания противостояния со Страной Молнии Изуна, посчитав бессмысленным оставаться на границе, в конце концов вернулся в Коноху по настоянию Дайсуке. Ступив на землю Конохи, первым, о ком он подумал, был Рюсей. Он не мог пойти в дом, ведь Мадара не позволял ему увидеть ребёнка, поэтому всё, что он мог сейчас сделать — передать подарок через невинного, наивного Коцуру. В голове у Изуны роились самые разные мысли, и он долго стоял в переулке, глядя на особняк Учиха, пока наконец не повернулся и не исчез в темноте.***
Рэйко уже ждала Коцуру у двери. — Коцуру-сама, вы снова тратите свои карманные деньги на игрушки для маленького господина? — Я за это не платил, — покачал головой тот. — Это дядя Изуна велел передать Рюсею. При упоминании Изуны улыбка Рэйко застыла, но, не желая, чтобы Коцуру что-то заподозрил, она тут же засуетилась: — Молодой господин, вы сперва уберите свою учебную сумку, а я позабочусь о подарке. Поскольку игрушка для совсем маленького ребёнка, её нужно тщательно постирать, чтобы маленький господин не подхватил какую-нибудь заразу. Коцуру согласился и передал подарок Рэйко. Он ушёл в свою комнату, а та с обеспокоенным выражением лица покрутила игрушку в руках. Лучше всего сообщить об этом Мадаре. Рэйко медленно подошла к его кабинету. После выздоровления Хаширамы Мадара перестал выполнять его обязанности. Сейчас он, в основном, управлял делами Учиха, а также руководил силами обороны Конохи. Стояла поздняя осень, приближался конец года; многие дела клана требовали участия Мадары. Последние два дня он провёл дома, работая над документами и редко выходя из кабинета. Рэйко постучала в дверь; изнутри раздался его голос. Она осторожно вошла и прошептала: — Мадара-сама, сегодня юный господин Коцуру… получил подарок от Изуны-сама для юного господина Рюсея. Что нам следует с ним сделать? Мадара поднял голову и посмотрел на неё. — Неужели мне нужно тебе об этом рассказывать? Мадара был раздражён. После окончания войны у него и Тобирамы не было никаких оснований и дальше держать Изуну на границе. Он уже получил документ, где говорилось, что Изуна скоро вернётся, но не ожидал, что так быстро. — Тогда… если молодой господин Коцуру спросит, что мне делать… — Изуна что, подарил какое-то уникальное сокровище? Ты обычно очень умна, почему же сегодня задаёшь такие глупые вопросы? Рэйко быстро сказала, что поняла, и выбежала из комнаты, словно за ней кто-то гнался. Мадара, всё ещё раздражённый, с силой швырнул на стол документ, который держал в руках, кипя от гнева. Дайсуке и ему подобные никогда не забывали напоминать ему, что у него есть брат, что они должны быть едины и не ссориться из-за пустяков. Такие легкомысленные замечания были совершенно отвратительны. Между ним и Изуной давно уже не было никакой возможности примириться! Ни один мужчина не потерпит, чтобы кто-то вожделел его любимого, даже если это родной брат.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!