Вернутся к фанфику
Глава 67. Мадара между двух огней
7 октября 2026, 16:45 Поисково-спасательная команда, отправленная Хаширамой, встретилась с командой Мадары, многие из которой были ранены, и отправила в Коноху дополнительную информацию.
Оказалось, что они успешно нашли клинок Тоцука и должны были тихо вернуться в столицу, чтобы вернуть его даймё, однако их местонахождение было обнаружено, и они попали в засаду в лесу. Большинство врагов было убито; остался самый грозный — неубиваемый демон Какузу. Чтобы не терять времени, Мадара приказал своей группе уходить. Покидая место битвы, они услышали позади себя взрыв. Мадара и Какузу исчезли, оставив после себя частично разрушенную взрывом скалу и груду трупов. Они пытались найти Мадару, но внизу скалы была река с сильным течением, и его уже унесло.
Узнав об этом, Хаширама почувствовал огромное облегчение. Он достаточно верил в Мадару и знал, что просто скала и бурный поток воды не смогут убить его.
Хаширама приказал прислать подкрепление, чтобы встретить группу Мадары и вернуть меч Тоцука даймё, и вернулся домой.
Был полдень; Коцуру ещё не вернулся из академии. Хаширама пошёл проведать Рюсея. Тот в основном ел и спал; плакал он редко, и в целом был довольно спокойным ребёнком.
Вернувшись домой, Коцуру удивился тому, что Хаширама уже здесь.
— Твой отец, скорее всего, вернётся домой через несколько дней, — сказал тот.
— Ты говорил то же самое несколько дней назад, — недовольно отозвался Коцуру. Он не скрывал своей неприязни к Хашираме, зная, что тот великодушен и не обратит внимания на его грубость.
— В этот раз я не лгу.
— Правда? — Коцуру поднял бровь.
— Давай заключим пари, — сказал Хаширама с улыбкой. — Проигравший должен будет пробежать двадцать кругов вокруг Конохи.
Коцуру подозрительно посмотрел на него — в последнее время Хаширама вёл себя иначе. Однако, раз он готов заключить пари, значит, он уверен в себе. Коцуру подошёл к нему и серьёзно сказал:
— Давай поклянёмся на мизинчиках и договоримся о конкретной дате.
Хаширама поднял мизинец.
— Как тебе три дня? Если он вернётся через три дня, тебе придётся пробежать двадцать кругов.
— Идёт, — Коцуру зацепился с ним мизинцем. — А если отец не вернётся в течение трёх дней, тебе придётся пробежать сто кругов!
Хаширама лишь усмехнулся. Это удивило Коцуру, и он пробормотал:
— Над чем ты смеёшься?
— Ни над чем. Я просто вспомнил кое-что.
Хаширама вернулся в свою комнату. Глядя на неловкий, но в то же время пышуший азартом вид Коцуру, он почему-то вспомнил Мадару из прошлого. Оказалось, что они действительно очень похожи. Тогда Мадара казался весёлым, но неуклюжим парнишкой.
Хаширама закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
***
В горах, в сотнях миль от Конохи, Мадара только что свернул оленю шею. Он разжёг в пещере костёр и зажарил разделанное мясо, чтобы наконец досыта наесться. Последние дни были для него довольно тяжёлыми. Хоть он и использовал кунай, скребя им о склон горы, чтобы смягчить удар, при падении он сломал ребро. Ему пришлось быть осторожным в движениях, чтобы сломанная кость не пробила лёгкое. Выбравшись на берег, он шёл, пока не нашёл эту укромную пещеру. Сейчас он должен находиться в Стране Молнии, которая назначила за его голову награду. Чтобы не создавать себе проблем на обратном пути, Мадара ушёл глубоко в горы и леса, намереваясь использовать местность в качестве укрытия, чтобы незаметно вернуться в Коноху. Если всё пойдёт по плану, он сможет добраться до деревни через три-четыре дня. Пока Мадара возился с дровами в костре, он вспомнил кое-что: всего в нескольких десятках миль отсюда находилась новоприобретённая территория клана Учиха. Оттуда он и свяжется с Конохой.***
Весенний дождь лил воду на черепицу домов. Дайсуке слушал ритмичный стук капель за окном. Он и его гость сидели так уже долгое время, но так и не начали разговор. Как человек, повидавший многое в жизни, Дайсуке не должен был быть нетерпеливым, но сложившаяся ситуация не позволяла ему тратить время на пустое. Он наполнил чашку Изуны чаем, наблюдая, как над ней поднимается пар, и вздохнул: — Изуна, о чём ты сейчас думаешь? Скажи хотя бы мне правду. Сидящий напротив него Изуна поднял на него сверкающие на мрачном лице глаза. Его манера поведения даже напомнила Дайсуке Мадару. — Сказать вам правду? Мне нечего вам сказать. Лучше расскажите вы, что вы думаете. — Изуна, это ты слил информацию о клинке Тоцука? Тот ещё больше помрачнел и сердито ответил: — Это всё, что вы хотели узнать? Думали, я раскрыл местонахождение клинка, что и привело к ситуации с Мадарой? Реакция Изуны отличалась от той, что ожидал Дайсуке, но вместо того, чтобы сразу поверить Изуне, он стал настаивать: — Да, именно об этом я и думал. Теперь мне интересно, действительно ли ты это сделал. — Нет, это не имеет ко мне никакого отношения, — категорически опроверг предположение Изуна. — Если бы я действительно хотел убить Мадару, я бы предпочёл столкнуться с ним лицом к лицу. Я бы не стал совершать такой подлый поступок. Его ответ немного смягчил Дайсуке, но его брови по-прежнему оставались нахмурены. В конце концов, учитывая ожесточённые отношения между братьями, было логично его подозревать. — У АНБУ есть какие-нибудь зацепки по этому делу? — Кражу сокровища даймё не так уж сложно провернуть, как можно подумать. Охрану несут шиноби из дворца даймё. Все они — люди со своими желаниями. Хотя привлекательность сокровищ даймё не так велика, как хвостатых зверей, это всё равно редкие артефакты, а в столице много людей, привыкших к обману и предательству. Однако на установление личности настоящего подозреваемого по этому делу потребуется много времени. — На этот раз речь идёт о Мадаре… — Я не единственный, кто его ненавидит. О Мадаре по-прежнему ничего не было известно, и это наполняло сердце Изуны сложными чувствами. Он, несомненно, ненавидел брата, но в этот момент, когда жизнь или смерть Мадары были под вопросом, в него смутно закралось и беспокойство за их род. Он помнил как ту холодную снежную ночь, так и дни юности, проведённые с братом. Однако возможности братского взаимопонимания и примирения между ними больше не существовало. Мадара больше не испытывал к нему никаких братских чувств. Пока Изуна молчал, Дайсуке продолжал наблюдать за ним. Он видел, как эти двое росли, и теперь не мог не чувствовать печали. — В конце концов, вы с Мадарой братья, — серьёзно сказал он. — Зачем вам ссориться из-за постороннего человека… Изуна очнулся от своих мыслей и тут же прервал его: — Нет. Не втягивайте Хашираму в мои отношения с Мадарой. Моя ненависть к нему… не только из-за этого. Он довёл отца до смерти, этого нельзя отрицать. Разве вы не помните? Клан Учиха стал таким исключительно из-за Мадары. Если бы он этого не сделал, я бы до сих пор был ему хорошим братом! При мысли об этом у Изуны заболело сердце. Да, он когда-то подавлял свои желания, ведь Хаширама был его мачехой и он никогда не сделал бы ничего, что унизило бы отца. Но потом всё вышло из-под контроля… Размышляя об этом, Изуна, поколебавшись, задал вопрос: — Старейшина, я хочу спросить: если клан узнает, что Рюсей — мой ребёнок, смогу ли я вернуть его себе? Дайсуке на мгновение растерялся. — Этот вопрос неизбежно поднимет скандал внутри клана. Ты уверен, что хочешь это сделать? Хаширама-сама этого не потерпит… У него с Мадарой нет официальных отношений. Если ты это сделаешь, и всё станет известно… — Он даже не смел представить, что произойдёт. Изуна стиснул зубы и отвернулся. — Я просто хотел уточнить. В этот момент за окном послышалось воркование голубя. Изуна приподнял бровь, встал и открыл окно. На подоконник сел голубь. Изуна забрал у него из лапы небольшую записку, развернул её и прочитал: «Местонахождение Мадары установлено…» В его сердце мелькнула искорка радости, даже если он не хотел признавать этого, но он быстро погасил её. Изуна разорвал записку в клочья и сказал: — Мадара передал весть через моё владение; он скоро должен прибыть в Коноху. Дайсуке с облегчением вздохнул — безопасность Мадары была для него хорошей новостью. Увидев это, Изуна не захотел продолжать разговор и попрощался, игнорируя любые попытки старейшины уговорить его остаться.***
Владение Учиха в Стране Молнии быстро передало новости о Мадаре в Коноху, а сам он не собирался терять время, восстанавливаясь от ран, и после передачи сообщения сразу отправился домой. Хоть он и был физически истощён, настроение его было приподнятым. Поприветствовав часового на сторожевом посту Конохи, он направился прямо домой. Его встретила Рэйко и проводила до комнаты. Заметив, что Мадара идёт медленнее обычного, она спросила: — Может, позвать врача? — Да, пусть придёт клановый врач. У меня сломано рёбро, и оно ещё не полностью зажило. Рэйко тут же умчалась, а Мадара попросил Мизуки принести ему Рюсея. Как только он вернулся, тихий особняк Учиха ожил. Рэйко оперативно раздала указания наготовить еды и передать сообщения о возвращении Мадары — помимо Хаширамы, об этом были также уведомлены старейшины клана и АНБУ. Закончив с этим, Рэйко проводила спешно прибывшего кланового врача в комнату Мадары. Тот снял одежду, позволив врачу осмотреть его раны. Рюсей в это время был на руках у Мизуки. Его круглые глаза метались по сторонам, и Мадаре это показалось забавным. — Интересно, о чём думает Рюсей. Он протянул руку, чтобы подразнить его. Крошечные пальчики Рюсея сначала цеплялись за его указательный палец, а потом он открыл рот и укусил его, словно узнав по знакомому ощущению. Он что-то невнятно бормотал, чем ещё больше порадовал Мадару, полностью развеяв усталость от долгого пути. Клановый врач прописал ему травяное лекарство, затем коснулся сломанного ребра: — Я наложу тугую повязку. Не забывайте принимать лекарство три раза в день, не пропуская. Мадара кивнул и велел унести Рюсея. После того, как ему наложили повязку, он попросил Рэйко принести горячую воду, чтобы обтереться. После обеда на него навалилась усталость, и он уснул. Когда Хаширама вернулся, Мадара всё ещё спал. Хаширама на цыпочках вошёл в комнату. Обычно бдительный, тот сразу же просыпался, но на этот раз никак не отреагировал. Хаширама сел и принялся наблюдать за ним, не желая будить. Во сне острые черты Мадары сгладились; он просто мирно спал с безмятежным выражением лица, не тревожимый сновидениями. Этот образ вызвал у Хаширамы чувство ностальгии. Он напомнил ему о том, как он относился к Мадаре до того, как между ними началось всё это — он казался таким же молчаливым, надёжным и заслуживающим доверия. Хаширама ненавидел его и любил, точно так же как безумие и надёжность противоречиво сосуществовали в Мадаре. Погружённый в воспоминания, Хаширама не замечал течения времени. Мадара проснулся и, открыв глаза, увидел, что тот смотрит на него, но как будто сквозь него. Мадара потёр глаза, и это тут же вернуло Хашираму в чувство. — Добро пожаловать домой. Ты, наверное, устал после дороги. Мадара приподнялся, и Хаширама протянул ему одежду. Заметив бинты на его теле, когда одеяло сползло с него, он спросил: — Ты ранен? Почему ты не остался там, чтобы залечить раны? — Я не такой уж и хрупкий. К тому же, меня и так не было долго — дети, должно быть, волнуются. — Они не знают, что ты пропал. Я им об этом не рассказал. — Они всё равно слишком много будут об этом думать, они ведь уже не маленькие. Хаширама вспомнил, как Коцуру пытался разузнать о Мадаре, и слегка улыбнулся: — Коцуру действительно пытался выведать о тебе, но мне удалось его обмануть. — Это не так-то легко. Этот мальчишка тебе не перечил? — Он очень рассудительный, зачем ему перечить мне? Мадара почувствовал облегчение. Он посмотрел на небо за окном и спросил: — Ты сегодня рано? — Сегодня никаких особенных дел не было, поэтому пришёл домой пораньше. Мадара подумал, что, раз у него было время смотреть на него, пока он спал, значит, он вернулся ещё раньше. Мадара опустил голову и улыбнулся. Он не ожидал, что после этой миссии Хаширама будет относиться к нему лучше. Увидев его улыбку, тот спросил: — Что тебя так развеселило? Мадара закончил одеваться, встал и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. — Просто рад вернуться. Как дела в деревне? — Ничего особенного. — Хорошо. Они вышли из спальни и направились в гостиную, чтобы обсудить последние события. Пока они разговаривали, из академии вернулся Коцуру. Узнав в прихожей у Рэйко, что Мадара вернулся, он вскрикнул и побежал внутрь, даже не снимая обуви. Открыв дверь в гостиную и увидев там отца, он не удержался и бросился к нему. Мадара встал и поднял его на руки, терпя боль от раны. — Папа, ты такой безответственный! Тебя так долго не было, я так волновался… Что это за миссия такая длинная! — жаловался Коцуру. Мадара опустил его на пол и с улыбкой сказал: — Это была обычная миссия, просто заняла немного больше времени, чем ожидалось. Коцуру явно ему не поверил. — Отец, ты выглядишь так, будто тебе очень больно. Ты где-то ранен? С этими словами он попытался поднять на Мадаре одежду. Тот быстро принял суровое выражение лица и оттащил от себя сына. — Что это за разговоры? Как ты ведёшь себя со своим отцом? Он усадил надувшегося Коцуру рядом с собой, но тот, хоть и принял недовольный вид, был вне себя от счастья. — Это произошло как раз за три дня, — произнёс Хаширама. Услышав это, Коцуру тут же вспомнил о пари, которое они заключили между собой. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Мадара. Коцуру встал и сказал: — Я сейчас вернусь! Затем он поспешно выбежал. — Что происходит? — озадаченно спросил Мадара. Хаширама улыбнулся и рассказал ему о пари. — Я постарался немного отвлечь его, иначе он мне не поверил бы, что ты скоро вернёшься. Не ожидал, что он действительно сдержит своё обещание. Затем Хаширама вспомнил, что Харуки собирается сдавать экзамен, и рассказал об этом Мадаре. Тот кивнул: — Как и следует ожидать от моего ребёнка, он обязательно без проблем сдаст его. В этот момент Рэйко объявила, что прибыли старейшины Учиха. — Тогда я пока пойду к себе, — сказал Хаширама. Действительно, его присутствие во время разговора старейшин с Мадарой было бы неуместным. Мадара кивнул и проводил его взглядом; на его лице всё ещё была улыбка. Он не видел Хашираму много дней, и возможность спокойно поговорить после воссоединения была для него невероятно приятна. Однако, когда вошли старейшины, его улыбка исчезла — с ними вместе зашёл и Изуна. Мадара поприветствовал всех и спросил: — Изуна, когда ты планируешь вернуться в своё владение? А он-то недоумевал, почему Изуны там не было. Когда он спросил об этом распорядительницу имением, та ответила, что Изуна ушёл за покупками. Это ещё тогда показалось Мадаре странным — ему не было необходимости ходить по магазинам лично. И вот неожиданно он увидел Изуну в Конохе. Услышав тон Мадары, остальные старейшины клана мысленно прокляли Дайсуке. Они знали, что Мадара не будет рад встрече с Изуной, и не могли понять, почему верховный старейшина решил подразнить его таким образом. — Я вернулся в Коноху, чтобы отчитаться о своей работе, — ответил Изуна. — После этого я вернусь. — Сколько дней ты находишься в Конохе? — Прошло всего несколько дней, — завуалированно сказал Изуна. — Я пришёл поздравить тебя с тем, что ты пережил это испытание, брат. — Спасибо за заботу, — сухо ответил Мадара. — Что вас сюда привело? — спросил он у старейшин. Дайсуке, как всегда бесстыжий, тут же ответил: — Мы тут подумали, раз ты вернулся и сезон цветения сакуры уже почти наступил, почему бы нам всем не собраться вместе и не отпраздновать твоё спасение? — Хорошо, это можно устроить. Мадара уступил, и тон Дайсуке стал ещё более восторженным, в то время как Изуна отстранённо наблюдал за ним, совершенно не понимая, зачем Дайсуке втянул его во всё это. Может, чтобы смутить Мадару? Он не считал Дайсуке настолько глупым. Или, может, он хочет, чтобы он сказал Мадаре несколько приятных слов? Он просто не мог этого сделать. Мадара и старейшины клана обсуждали организацию праздника, как внезапно Дайсуке сказал: — Мадара, на самом деле… Изуна очень волновался за тебя. Вы же братья. Когда мы узнали, что ты упал со скалы, на него было страшно смотреть. Изуна злобно посмотрел на него — ему хотелось зашить старейшине рот. Мадара тоже, казалось, был не в восторге от слов Дайсуке и ничего не сказал. — Ладно, раз мне больше нечего здесь делать, я пойду, — сказал Изуна и вышел, невзирая на попытки Дайсуке остановить его. Проводив его взглядом, Мадара посмотрел на старейшину и усмехнулся: — Тебе есть что ещё сказать? — Мадара, вы же братья, почему вы не можете помириться? — Я устал, поэтому прошу прощения, но не смогу больше составить вам компанию. Не дав Дайсуке возможности что-либо сказать, он вышел из комнаты и направился в сад. В коридоре он ударил кулаком по стене. Пути назад между ним и Изуной уже не было, но почему эти совершенно чужие им люди постоянно вмешивались в их отношения? Он и так пощадил жизнь Изуны именно из братской любви! Мадара вздохнул, замедлил шаг и подошёл к двери Хаширамы. Он колебался, решая, заходить ли, но, к его удивлению, дверь открылась сама. Хаширама, стоящий в дверном проёме, спросил: — Что случилось? Когда я уходил, ты был доволен, почему ты сейчас так зол? — Потому что кто-то вмешивается в мои дела, — входя в комнату, ответил Мадара. — Кто вмешивается? Расскажи мне. Мадара замяллся — в дело был вовлечён Изуна, и он не хотел рассказывать об этом Хашираме. Тот, заметив это, сказал: — Раз не хочешь об этом говорить, я не буду тебя заставлять. Мадара, старейшины все-таки старые люди, так что не принимай это близко к сердцу. Мадара, услышав этот совет, ещё больше разозлился на Дайсуке и остальных. — Именно потому, что им не хватает сил сражаться на поле боя, а сидеть дома без дела, видимо, скучно, они и осмеливаются вмешиваться в семейные дела главы клана. Мы с Изуной уже не сможем наладить наши отношения. Почему они постоянно испытывают моё терпение? Разве этого владения недостаточно, чтобы удовлетворить аппетит Изуны? Он всё-таки выплеснул свой гнев, и Хаширама был поражён, не ожидая, что это касается Изуны. — Изуна тоже здесь? — Ты знал, что он вернулся? — ответил вопросом на вопрос Мадара. — Ты его видел? Он злился всё сильнее; он знал, что как только Изуна вернётся в Коноху, он пойдёт на всё, чтобы увидеть Хашираму. Услышав тон Мадары, Хаширама понял, что тот снова что-то неправильно понял. Он взял его за руку и сказал: — Успокойся. Я видел Изуну, но ничего больше не было. — Чего именно он пытается добиться?! — Мадара проигнорировал его, выдернув руку из ладони Хаширамы. — Он даже притворился, что за него заступаются старейшины. Неужели он думает, что я забуду, что он сделал?! — Он тяжело дышал, всё ещё обиженный на брата. Хаширама понял, что Изуна пришёл сюда со старейшинами, и спросил: — Что они сказали? Мадара усмехнулся: — Дайсуке сказал, что Изуна волновался за меня и попросил меня подумать над этим, сказав, что братьям не следует быть в таких отношениях. Но неужели это исключительно моя вина? Это просто смешно. — А что, если Дайсуке говорит правду? Если Изуна действительно волновался за тебя, Мадара? Что думаешь? Мадара поднял на него взгляд. Он не мог представить, что слова Дайсуке могут быть правдой, а теперь эти же слова исходили из уст Хаширамы… Тот вздохнул и продолжил: — Изуна действительно переживал за тебя. Узнав о твоём падении со скалы, он продолжал сжимать свиток, не говоря ни слова. — Он сделал паузу, вспомнив тогдашний конфликт между Изуной и Тобирамой, и добавил: — Я не знаю, о чём он думал, но… это похоже на правду. — Ты его защищаешь! — сердито воскликнул Мадара. — Что за колдовским зельем он тебя опоил?! — Он испепеляюще посмотрел на Хашираму с болью в сердце и непроизвольно отступил на шаг назад. При виде обиженного лица Хаширамы Мадара почувствовал себя неловко, но уже не хотел отказываться от своих слов, и резко отвернулся. — Почему я ненавижу Изуну? Разве ты не знаешь причину? Хаширама, я не хочу слышать ни слова о нём из твоих уст. — Мадара! — хриплым голосом остановил его Хаширама. То, что произошло в прошлом, нельзя было изменить, и ему нечего было сказать. Они оказались в тупике: Хаширама не мог произнести ни слова, а Мадара не мог смягчить тон. Прежняя радостная атмосфера полностью исчезла. Хаширама подумал, что ему действительно не стоило упоминать имя Изуны при Мадаре, но он забылся. Он стиснул зубы, присел и спустя долгое время сказал: — Мадара, тогда зачем ты пришёл ко мне сейчас? Слова Хаширамы обрушились на него ведром ледяной воды. И правда, после всего сказанного, что он всё ещё здесь делает? Он даже не понимал, зачем изначально пришёл в комнату Хаширамы. В этот момент из коридора послышались торопливые шаги и крик Коцуру: — Я пробежал двадцать кругов, папа! Мне нужно тебе кое-что сказать! Мадара подошёл к двери и сказал: — Я… хотел сообщить тебе, что клан устроит праздничный банкет у нас дома. — Хорошо, я понял, — отозвался Хаширама. — Теперь можешь уйти. Мадара вышел, и Коцуру, стоявший за дверью, спросил: — Папа, что случилось? Ты плохо выглядишь. У тебя болит рана? — Ничего страшного, — небрежно ответил Мадара. — Иди сначала искупайся, ты весь вспотел. Будь осторожен, не простудись. Хаширама сидел, прижав лоб к руке — голова всё ещё гудела после спора с Мадарой. Тот знал об их отношениях с Изуной, и хотя он принял Рюсея как своего, этот факт нельзя было стереть из его сердца. Хаширама был слишком наивен — некоторые вещи просто нельзя было преодолеть. Сюда же относится и конфликт между Мадарой и Кагуей. Хаширама почувствовал, как ужасно щиплет глаза, и вот уже слёзы ручьём потекли по его лицу. Он закрыл глаза руками, но они всё равно просачивались сквозь пальцы.***
Какие бы разногласия между людьми не возникали, жизнь продолжалась. Когда ты не можешь просто расстаться с человеком, следует снова встретиться с ним лицом к лицу, как будто ничего не произошло. В честь спасения Мадары был организован банкет, и Рэйко справилась с его организацией очень эффективно. Она раздала слугам премии за возвращение господина, и они работали ещё усерднее обычного, даже без особых указаний со стороны Рэйко. Деревья сакуры наконец-то великолепно расцвели под солнечными лучами, получив подпитку от весенних дождей. Этот благоприятный знак принёс всем радость. Банкет проходил не в помещении, а на открытом воздухе, чтобы было удобно любоваться цветущей сакурой. Члены клана Учиха прибывали один за другим, и вскоре сад наполнился людьми. Слуги по очереди приносили из дома напитки и еду, за Мадару поднимали тосты. Хаширама сидел с другой стороны от него в компании Коцуру. Тот не чувствовал никакого стеснения, сидя рядом с ним, полностью заразившись радостной атмосферой праздника. Здесь было ещё несколько детей; они были не очень близки с Коцуру, и увидев его сидящим рядом с Хокаге, все они завистливо смотрели на него. Увидев эти взгляды, Коцуру украдкой взглянул на Хашираму. Выражение лица того было безразличным, совершенно не таким, как в день возвращения Мадары. Как такое холодное выражение могло быть уместным в такой день? Коцуру сравнил поведение Хаширамы до и после и чувствовал, что что-то не так, но не мог спросить его об этом. Тут прибыл Изуна; Коцуру тут же встал и помахал ему рукой. Мадара при виде этого помрачнел, однако в окружении такого количества людей он не стал бы ругать его. — Коцуру, почему ты так невоспитанно себя ведёшь? — пришлось ограничиться лишь внушением. Тот высунул язык и сказал: — Это же дядя Изуна. Мадара залпом выпил бокал вина. Изуна тоже взял бокал и поднял тост за него: — Брат, я здесь, чтобы поздравить тебя. Моя радость по поводу твоего благополучного возвращения такая же, как и у всех остальных. Было трудно понять, правда это или ложь, и выражение лица Мадары стало сложным. Он никак не ожидал, что Изуна скажет это настолько искренне. Их бокалы чокнулись, и Мадара сказал: — Спасибо. Присаживайтесь, давайте все вместе насладимся цветением сакуры. Все эти деревья посадил сам Хаширама, и за прошедшее время они прекрасно разрослись, став живописной достопримечательностью этого места. В этот момент подул лёгкий ветерок, и лепестки с них посыпались вниз. Многие из них попали в бокалы с вином, и эта изящная картина ещё больше подняла всем настроение. Внезапно Коцуру что-то вспомнил и незаметно для окружающих убежал в дом. Спустя короткое время Хаширама увидел, как он несёт сюда Рюсея. Он тут же поменялся в лице и подошёл к нему, привлекая внимание некоторых гостей. Проследив за ним взглядом, Изуна замер, заворожённо глядя на Рюсея, которого держал Коцуру. — Зачем ты принёс сюда его?! — тихо спросил у него Хаширама, прикрывая их собой от взглядов собравшихся. — Здесь так красиво, почему Рюсей должен оставаться в комнате один, только со своей кормилицей? Его так жалко! — возразил мальчик. — Рюсей другой. Он не может появляться перед всеми. Быстро верни его обратно. — Почему? Разве он не твой ребёнок? От этих слов лицо Хаширамы побледнело. Пока он молчал, сзади раздался голос Мадары: — Что вы здесь делаете? Увидев Рюсея, он наконец понял, почему Хаширама преградил Коцуру путь. Заметив изменение в выражении лица отца, мальчик наконец понял, что сделал что-то не так. — Мне жалко Рюсея, он лежит там в этой комнате один… — прошептал он. — Коцуру, ты ничего не понимаешь, — Мадара посмотрел на Рюсея — тот не спал, оцепенело сося палец. Он был невинен, но мир взрослых действительно был сложным. — Мадара, что вы там стоите, как дураки! Идите выпейте! — крикнул кто-то из гостей. К его крику присоединились ещё несколько шумных пьяных глоток: — Мадара-сама, идите выпейте! Мы ещё даже не выпили ни глотка, вас ждём! Продолжать прятать ребёнка было бы неудобно. Хаширама взглянул на Коцуру, затем просто взял Рюсея из его рук и открыто пошёл к столу. Мадара хотел было отругать сына, но, увидев, что тот едва не плачет, сдержался и лишь вздохнул. Когда Изуна увидел, как Хаширама несёт Рюсея к ним, он не мог не спросить: — Кто этот ребёнок? Хаширама молчал, но Мадара провозгласил, глядя на Изуну: — Это ребёнок, которого я собираюсь усыновить. Его зовут Рюсей. Коцуру слишком одиноко, поэтому я хочу подарить ему младшего брата. Мадара совершал множество возмутительных поступков, поэтому это не было чем-то особенным. Среди собравшихся разгорелся оживлённый разговор. Мадара сел, обхватил за плечи одного из старейшин и спросил: — Когда, по-вашему, будет удобно уладить этот вопрос? Я уже жду, когда он в первый раз назовёт меня папой. Старейшина неловко усмехнулся, не зная, как ответить. Изуна сидел в этой шумной толпе, и его сердце словно окунули в ледяную воду, а по голове ударили обухом; в ушах всё гудело. Он смотрел на Мадару, и если бы гнев в его сердце мог вырваться наружу, огненный шар поглотил бы Мадару в одно мгновение. Старейшины клана были крайне обеспокоены. Они думали, что этот ребёнок — внебрачный сын Мадары и Хаширамы, и не понимали, что нашло на Мадару; зачем так открыто поднимать этот вопрос именно сейчас? А как же репутация их клана? Дайсуке, единственный из них знавший правду, взял Изуну за руку, искренне опасаясь, что тот может совершить сейчас что-нибудь импульсивное. Мадара тем временем продолжил: — У меня особая связь с этим ребёнком; нам суждено быть отцом и сыном. Он красив и обладает хорошим характером. Я уверен, что он понравится старейшинам. Изуна оттолкнул руку Дайсуке и громко спросил: — Какое прошлое у этого ребёнка? Мадара, ты не собираешься объяснить? — Он повернулся к Рюсею, лежащему на руках у Хаширамы, и его сердце облилось кровью. Его сын был так близко, а он даже не имел права держать его на руках. От ненависти он стиснул зубы и продолжил: — Сначала Коцуру, теперь Рюсей. Ты усыновляешь детей одного за другим. Почему бы тебе просто не жениться на какой-нибудь женщине и не завести своего ребёнка? Мадара посмотрел на него с ледяной улыбкой. — У меня нет желания жениться на женщине, и причины… мы все знаем. Если ты будешь продолжать спорить, убирайся отсюда. Тебе здесь не рады. — Это и мой дом тоже! Думаешь, ты, как глава клана, можешь самовольно изгнать собственного брата? — Изуна вышел из-за стола, повысив голос. Их спор привёл остальных в чувство, и гости собрались вокруг — кто-то за Мадарой, кто-то за Изуной — в то время как старейшины в центре оказались в самом затруднительном положении. Если эти двое продолжат свой спор, репутация клана будет полностью разрушена! Изуна не оставил Мадаре места для возражений — в любом поколении Учиха не было принято выгонять брата без причины. Однако он не собирался спускать это просто так. — Ты должен понять, что я имею в виду, Изуна. Слишком откровенные слова поставят старейшин в затруднительное положение. Скажу лишь одно: некоторые вещи тебе не принадлежат, так что даже не думай о них. Проигравшие должны просто молча смириться с результатом! Изуна был в ярости. Он схватил Мадару за воротник, но тот лишь холодно смотрел на него — он был уверен, что сможет победить Изуну. Старейшины тут же разняли их. — Что должно случиться, чтобы вы остановились? — вздохнул Дайсуке. — Разойдитесь и прекратите спорить! — Мадара, давай поговорим об этом, когда ребенок подрастёт, — посоветовал другой старейшина. — Да, куда так спешить? — вздохнул кто-то сбоку. — Довольно, Изуна, — сказал Мадара. — Ради всех собравшихся здесь я могу забыть о твоём неуважении к старшему брату сегодня, но убирайся отсюда немедленно! — Почему я должен?! — крикнул Изуна, глядя на Мадару налитыми кровью глазами. — Я проявляю неуважение к своему брату? Мадара, как ты смеешь так говорить?! Когда отец тебя отчитывал, кто заступался за тебя перед ним? Когда ты ослеп, кто заботился о тебе? Ты всё это забыл, и теперь ты… тем более, Рюсей… Изуна замялся, собираясь раскрыть истинное происхождение Рюсея, но внезапно раздался голос Хаширамы: — Изуна, остановись! Давайте закончим сегодняшний праздник. Позвольте мне, как их мачехе, уладить ссору между ними. Старейшины наконец нашли своего спасителя. Изуна смотрел, как Хаширама держит ребёнка и пристально смотрит на него, и не мог произнести ни слова. Его охватила паника; он боялся, что Хаширама встанет на сторону Мадары. Если так, то что с ним станет? Неужели всё, что он сделал, было лишь фарсом в глазах Хаширамы? Люди постепенно расходились, остались лишь нескольких старейшин и сами участники конфликта. Коцуру стоял в стороне, ошарашенный спором между Изуной и Мадарой. Он и представить себе не мог, что конфликт между его отцом и дядей настолько остр. Проследив за взглядом Изуны, он увидел Хашираму. Тот стоял между ними двумя и держал на руках Рюсея. Коцуру охватило непонятное чувство тревоги. — Мизуки, отведи Коцуру в комнату! — Хаширама не забыл о нём и отдал приказ увести его. — Почему я не могу быть здесь? Я тоже имею право знать! Рюсей — мой младший брат! Дядя Изуна, почему ты не позволяешь отцу обеспечить ему достойный статус! — кричал Коцуру. — Ты же знаешь Рюсея, ты даже просил меня передать ему подарок! Мадара крикнул: — Мизуки, сейчас же отведи молодого господина обратно в его комнату! — Отец! Почему?! — Что значит «почему»? Не глупи, Коцуру! Я не хочу тебя наказывать! — кричал Мадара. Глаза Коцуру покраснели от слёз. Он оттолкнул Мизуки и подбежал к ним. — Отец! Ты такой неразумный! Ничего хорошего из всего, что связано с этим человеком, никогда не выходит! — говоря это, он сердито смотрел на Хашираму. Мадара, не выдержав больше, шагнул к нему и ударил по щеке. — Что за «этот человек»? Это твоя мать! Не смей так разговаривать со своей матерью! У Коцуру звенело в ушах от пощёчины. Мадара никогда прежде так с ним не обращался. Слёзы текли ручьём по его покрасневшему от удара лицу. Хаширама встал перед Мадарой, взглядом давая знак Мизуки, которая тут же потянула Коцуру к дому. — Мадара, успокойся! Это же Коцуру! Рюсей у него на руках тихо всхлипывал. Хаширама держал его одной рукой, а другую положил на грудь Мадары, чтобы тот не бросился за Коцуру. — Этот… этот сопляк! Я его слишком избаловал! Как он мог такое сказать! — Ха, Мадара, это твой ребёнок, — усмехнулся Изуна, наблюдая за происходящим. — Посмотри на него! Он ненавидит тебя, ненавидит то, что ты его породил! Он просто ещё не знает, что его отец — самый ужасный из всех людей. — Изуна! Моё терпение к тебе имеет предел! — Ну так убей меня! — взревел тот. — Вы двое сведёте нас, стариков, с ума! — Дайсуке встал между двумя разъярёнными братьями, и Хаширама сказал ему: — Быстрее уведите Изуну! Дайсуке не смел медлить. Он отвёл Изуну в сторону и сказал: — Ты хочешь, чтобы Учиха стали посмешищем в Конохе? Вам обоим надо успокоиться. — Отпусти! — Изуна всё ещё смотрел на Мадару, а Хаширама стоял перед ним, держа Рюсея, лицом к Мадаре. — Хаширама, ты слышал, что он сказал? Не я начал первый! В отчаянии Хаширама отдал Рюсея в руки одного из старейшин и попытался оттащить Мадару отсюда. Когда тот хотел увернуться, его опутали лианы Хаширамы. Дайсуке и ещё один старейшина, держащий Изуну, увидели эту возможность уйти и запрыгнули на стену вместе с тем. Старейшина, державший Рюсея, также отдал его служанке и удалился. Вопрос между Хаширамой и Мадарой могли решить только они сами; присутствие посторонних было неуместно. — Хаширама! — сердито воскликнул Мадара. — На этот раз ты напал на меня из-за Изуны! Ты! Что он сделал не так? Он просто влюбился в человека, который по несчастью стал его мачехой. Все его ошибки были совершены ради него, столько лет прошло рядом с ним… Когда-то он думал, что это принесёт ему счастье, но теперь… Хаширама снова, как тогда ради своего сына, а теперь ради его брата, напал на него. Последняя нить рассудка Мадары оборвалась. Он бросился к Хашираме, с силой схватив его за плечи. — Хаширама, неужели твоё сердце сделано из камня? — Мадара, я сделал это ради тебя, — спокойно сказал тот, глядя в его налитые кровью глаза. Мадара грубо толкнул его к стене. — Ради меня? Что именно было ради меня?! Если ты действительно хочешь сделать что-то ради меня, ты должен выйти за меня замуж! Помнишь свидетельство о браке, которое ты разорвал?! Помнишь?! Этот давно забытый факт всплыл в памяти Хаширамы, и он потерял дар речи. — Если бы ты вышел тогда за меня и стал моим официально, наши дети могли бы… — Мадара подумал о Коцуру, и его сердце сжалось от сожаления и боли. Упрёк Мадары в адрес Хаширамы сменился вопросом к самому себе: — Я знаю… в конце концов, это снова моя вина, не так ли?! — Рёв Мадары перерос в горький полусмех, полуплач, надсадно звучавший в его горле. Хаширама слушал это и ничего не мог сказать. Он ни за что не мог согласиться на просьбу Мадары. Категорически нет. Иначе разве он не предаст Таджиму? И что тогда другие подумают о Кагуе? Даже если бы сам Кагуя попросил его об этом, он никогда бы на это не согласился. Смех Мадары продолжался долго. Хаширама решился, наконец, обнять его, но тот оттолкнул его. — Не надо. Нечего жалеть меня! — Мадара, я не… Хаширама посмотрел в его налитые кровью глаза — их безумное выражение причиняло ему невыносимую боль в сердце. Хаширама снова обнял Мадару и поцеловал его. Мадара, словно кровожадный зверь, терзал губы Хаширамы, и даже когда металлический привкус крови наполнил их рты, Хаширама не отступил. Мадара выдохнул, поднял его на плечо и унёс прочь из сада в свою комнату, бросив его на татами за ширмой. Он склонился над ним и начал рвать на нём одежду, под таким натиском превратившуюся в клочья. — Хаширама, это ты меня спровоцировал, — пробормотал Мадара. — На этот раз это ты виноват. — Что ты хочешь со мной сделать? — тихо спросил Хаширама. Мадара посмотрел на него. Что он мог с ним сделать? Его взгляд упал на обнажённую кожу Хаширамы. Хоть они были одного возраста, казалось, что его старение остановилось на определённом этапе — его тело было таким же зрелым и полным жизненной силы, как и десять, пятнадцать лет назад. Мадара смотрел на его упругую, гладкую кожу, на его всё ещё молодое тело. Оно было настолько прекрасным, что он не мог устоять перед желанием присвоить его, взять силой, если понадобится. Он повторил слова Хаширамы: — Что я хочу с тобой сделать? — и вдруг усмехнулся: — Что я могу хотеть с тобой сделать? Его пальцы ласкали кожу Хаширамы от бедра до лодыжки, обводя упругие мышцы. Он поднял стопу Хаширамы и погладил её. Изгиб его лодыжки был необычайно привлекателен в глазах Мадары, и он внезапно укусил за неё, оставив чёткий след от зубов, словно помечая его. — Хаширама, я могу многое с тобой сделать. Он поцеловал его икры; похоть и гнев смешались в нём, делая действия Мадары грубыми, но эротичными. Он целовал ноги Хаширамы снизу вверх, оставляя цепочку следов из укусов и засосов, и, наконец, вставил палец в его анус. Мадара увидел, как участилось дыхание Хаширамы, и больше не мог сдерживаться. Его палец ласкал мягкие, тёплые стенки, которые, в отличие от женского влагалища, крепко обхватывали его изнутри. Мадара начал грубо двигаться, потирая чувствительное место внутри. Хаширама отстранился. — От чего ты прячешься? — усмехнулся Мадара. Хаширама закрыл глаза, чувствуя себя так, будто его сердце пронзают иглами. Мадара обхватил его за талию и прошептал на ухо: — Да, там так тесно. Хочешь ещё? В анус Хаширамы проник второй палец, и он застонал. Тело Мадары прижалось к нему, обнажённая кожа тёрлась об его одежду, грубая ткань касалась его возбуждённых сосков. Хаширама прикусил губу, пытаясь подавить стоны, но его рот оказался захвачен поцелуем, и он обмяк, не в силах сопротивляться Мадаре, заражённый его сильным желанием. Ноги Хаширамы обвили Мадару; тот спустил с себя хакама и обхватил их члены, двигая по ним рукой вверх и вниз. — Хаширама, ты хочешь его? Тот, тяжело дыша, прошептал: — Возьми меня, Мадара… Я хочу тебя… Мадара вынул из него пальцы и толкнулся в тело Хаширамы; тот вскрикнул, принимая его в себя. Им обоим уже было всё равно на их ссору, и они погрузились в водоворот желания.***
Мизуки отвела Коцуру в его комнату. Не в силах больше сдерживать боль, он начал громко плакать, чем очень расстроил её. — Молодой господин Коцуру, пожалуйста, не плачьте, пожалуйста, — жалобным голосом упрашивала она. — Я ненавижу его, ненавижу папу! Почему… Мизуки, скажи мне, почему, почему я родился в такой семье? Какой ребёнок захочет родиться в такой семье? Лучше бы отец забил меня до смерти! Для чего я вообще живу?! — Коцуру опустился на колени, рыдая. Он не знал, как ещё выплеснуть свои гнев и горе, поэтому просто хватал всё, что попадалось под руку, и разбрасывал по сторонам. — Отец ударил меня! Почему? Только потому, что он мой отец? Почему я должен уважать такую мать… Почему?! Я ненавижу их обоих! Коцуру с трудом поднялся и толкнул столик на пол. Но этого было недостаточно: он бросился к книжному шкафу и начал его трясти. — Молодой господин Коцуру, осторожно! — увидев это, Мизуки тревожно вскрикнула и, не раздумывая, бросилась к нему. Но к тому времени Коцуру уже опрокинул шкаф, и Мизуки могла лишь попытаться удержать его всем телом. Но как такая хрупкая женщина может с этим справиться? С криком боли она упала вместе со шкафом. Коцуру был ошеломлён таким внезапным поворотом событий. — Мизуки, ты в порядке? — со слезами на глазах спросил он, глядя на неё, зажатую под шкафом. — …Быстрее… — просипела она. Её так сильно придавило, что она не могла говорить и вот-вот должна была потерять сознание. Коцуру приподнял шкаф — в конце концов, он был шиноби — отодвинул его и вытащил Мизуки. Увидев синяки на её коже, он так испугался, что перестал плакать. — Мизуки, как ты… Ты в порядке? Ответь мне… Та была без сознания. Коцуру поднялся и, спотыкаясь, пошёл к двери, но неожиданно наступил на осколок разбитого фарфора; его острый выступ вонзился ему в кожу. Коцуру вскрикнул от боли и быстро вытащил осколок, но уже выступила кровь. Ещё раз взглянув на Мизуки, он прикусил губу и, терпя боль и хромая, вышел из комнаты. — Отец… Мизуки потеряла сознание… Отец… Мадары нигде не было. Вместо этого его увидела служанка, протиравшая статуэтки, и позвала Рэйко. Та была в ужасе от увиденного. — Молодой господин, что произошло? Коцуру безудержно рыдал и обрывочными фразами повторял: — Мизуки… Мизуки потеряла сознание… Где отец… Где отец… Рэйко видела, как Мадара нёс Хашираму в комнату, и решила, что Коцуру не стоит об этом знать. — У главы семьи и Хаширамы-сама есть некоторые вопросы, которые им нужно решить… Я сейчас позову врача и перевяжу ваши раны… — Мизуки! Что нам с ней делать! — встревоженно воскликнул Коцуру. Рэйко указала на остальных слуг: — Я велела им присмотреть за ней, всё в порядке, всё хорошо. Услышав это, мальчик наконец немного успокоился, но, подумав о Мизуки, снова не смог сдержать слёз: — Она, должно быть, так меня ненавидит, это всё моя вина… Мне не стоило так злиться… — Всё в порядке… Молодой господин, не плачьте. Давайте сначала перевяжем рану. Увидев глубокую рану от осколка фарфора, руки Рэйко слегка задрожали. — Молодой господин, как вы могли быть таким неосторожным… — с болью в сердце сказала она. Сегодня произошло столько всего, настоящий хаос. К счастью, молодой господин Рюсей ещё мал и у него есть кормилица, которая за ним ухаживает, иначе, если бы оба молодых господина плакали, она бы не знала, как с этим справиться. Рэйко обработала ногу Коцуру и перевязала её, но тот всё ещё беспокоился о Мизуки. Ей ничего не оставалось, как пойти с ним к ней. Увидев, как врач хлопочет над Мизуки, Коцуру наконец почувствовал облегчение. — Доктор, Мизуки… она же не умрёт, правда…? — Как она может умереть?! У неё всего лишь сломана рука и обычные ушибы. Она потеряла сознание, потому что ударилась головой. Поправится через два-три месяца. — Два-три месяца… — услышав это, Коцуру побледнел. Он опустился на колени рядом с её постелью и заплакал: — Мизуки, мне так жаль, это всё моя вина, что я был таким непослушным… Я так тебе навредил… Услышав это, Рэйко расстроилась и понадеялась, что Харуки получит от неё сообщение и придёт как можно скорее.***
Дайсуке с ещё одним старейшиной вытащили Изуну из поместья Учиха и побежали до окраины деревни, где наконец отпустили его. — Вы!.. Вы!.. — Изуна был так зол, что едва мог говорить. Он злобно посмотрел на Дайсуке и с горечью произнёс: — Вы все на стороне Мадары! Вы знаете, что Рюсей — мой ребёнок! Он мой! Второй старейшина ахнул от шока. Дайсуке взглянул на него, не зная, что сказать, а затем перевёл взгляд на Изуну: — Ты хочешь умереть? Если бы Хаширама тебя не остановил, вы с Мадарой уничтожили бы половину Конохи! Как бы ты тогда смог встретиться лицом к лицу со своим отцом? — Разве не лучше было бы, если бы Мадара умер? Тогда Кагуя, которого вы все поддерживаете, по праву мог бы стать главой клана. — Но тогда клан Учиха погрузится в хаос! — Руки Дайсуке дрожали от ярости; он испепеляюще посмотрел на Изуну и ударил его по лицу. — Эта пощёчина — урок от имени твоего отца! Посмотри на себя! Какое право ты имеешь говорить о Мадаре? Вы оба сошли с ума! Что в Хашираме Сенджу такого хорошего? Он заставил вас, братьев, ополчиться друг против друга и лишил весь клан Учиха возможности гордо держать голову в Конохе! Ты… ты… Он, наконец, дал волю эмоциям, которые долго подавлял. Второй старейшина, увидев выражение лица Изуны, посоветовал ему: — Старейшина Дайсуке, пожалуйста, не стоит продолжать. Вы оба, успокойтесь и прекратите спорить. — Он очень боялся, что Изуна взбесится и без колебаний убьёт Дайсуке. Тот горько рассмеялся: — Изуна, давай, убей меня. Убей меня, и тогда я смогу пойти и рассказать Таджиме, какими ублюдками вы стали! — Слёзы текли по морщинистому лицу Дайсуке. — У Таджимы когда-то было два гордых сына. Мадара был его наилучшим преемником. Он говорил, что ты хороший брат, и что вы вдвоём приведёте клан Учиха к вершине. Таджима, ты должен это видеть! Вот они, твои два хороших сына! Эти два зверя! Изуна дрожал от ярости от его слов, но молчал. Дайсуке продолжил: — Вы с Мадарой разрушили клан из-за своего эгоизма! Если у тебя ещё осталась хоть капля сыновней привязанности к Таджиме, то убирайся отсюда прямо сейчас, возвращайся в своё владение, которое тебе дал Мадара! Оставь клану возможность выбраться! — Я пожертвую ради клана, но как же я? Моё дитя, моя любовь… — Тьфу! Твоя любовь… твоя любовь — это любовь к мачехе! — Осмелитесь ли вы сказать такое Мадаре?! — взревел Изуна. — Что вы пытаетесь мне доказать?! — У меня другие планы на Мадару, Изуна. Я прожил достаточно долго, но кое-что нужно ещё сделать. Твоего отца больше нет, он даже отдал свои глаза Мадаре — кто-то должен добиться справедливости за него. Кто-то совершил сэппуку, кто-то вступил в сговор с другими, чтобы предать Коноху, но я не такой человек. Я должен оправдать имя твоего отца! Изуна тяжело дышал, глядя на него. У этого старика в этот момент были необычайно яркие глаза, и этот блеск даже напугал его, но его разгорячённый разум всё же успокоился. — Я ухожу… Что вы мне дадите взамен, Дайсуке? — Я позабочусь о твоём ребёнке. Если Мадара не откажется от идеи усыновления, то, по крайней мере… я могу гарантировать, что ты сможешь забрать его. — …Договорились. Изуна посмотрел на него напоследок и ушёл. Дайсуке повернулся ко второму старейшине. — Это… — Я никому об этом не расскажу, — тут же ответил тот. — Тогда давай вернёмся домой, — Дайсуке глубоко вздохнул и посмотрел на небо. Солнце вот-вот должно было зайти. — Надеюсь, Кагуя нас не разочарует. Он — самый любимый сын Таджимы. — Да… Кагуя ещё растёт, а Мадара… он уже начал стареть, как мы. Дайсуке отвёл взгляд. — Да… ты прав, Мадара тоже стареет. Они направились к кварталу Учиха. Их жизни были подобны заходящему солнцу, в то время как Мадара, представляющий собой огромную силу, был подобен полуденному солнцу. Но даже оно рано или поздно зайдёт, и они ждали этого дня.***
Мадара выплеснул свою ярость и желание на тело Хаширамы, и после того, как удовольствие угасло, его охватила пустота. Он посмотрел на Хашираму, лежащего рядом. Глаза его были закрыты, грудь тяжело вздымалась, волосы налипли на мокрое от пота лицо. Мадара бездумно погладил его по волосам, разглядывая его лицо, морщинку меж бровей и искусанные губы. Опустившись взглядом ниже, на его покрытое следами тело, Мадара сел и невольно закрыл лицо рукой. — Что случилось? — спросил открывший глаза Хаширама спокойным тоном, словно ничего не произошло. Если бы его голос не был таким хриплым, Мадара, возможно, действительно так и подумал бы. Он взял одеяло, накрыл им Хашираму и оделся. — Ничего. Я пойду проверю, как там Коцуру. А ты отдохни. Может, мне позвать Мизуки? Хаширама покачал головой: — Мне просто нужно немного поспать. Услышав его спокойный тон, Мадаре даже захотелось спросить, почему он на него не обижен. После такого обращения разве это было бы не естественно? Почему Хаширама ведёт себя так, будто ничего не произошло?! Но вопрос застрял у Мадары в горле. Он быстро вышел из комнаты, словно спасаясь бегством, и направился к комнате Коцуру. Там он обнаружил, что её дверь распахнута настежь, а внутри убираются служанки. — Что случилось?! Слуги рассказали Мадаре обо всём случившемся, и тот, потрясённый, немедленно направился в комнату, где сейчас был Коцуру. Открыв дверь, он увидел там Харуки, стоявшего на коленях перед постелью брата. Коцуру разговаривал с ним, но, увидев вошедшего Мадару, тут же замолчал и даже отвернулся, отказываясь смотреть на него. Харуки выпрямился, незаметно похлопал Коцуру по руке, затем повернулся к Мадаре и поклонился. — Приветствую, отец. — Харуки, как ты тут оказался? — Рэйко попросила меня прийти и успокоить Коцуру, потому что у моих отца и матери в то время были дела… Отец, ты ведь уже знаешь, что произошло, правда? Его подчёркнуто вежливое поведение явно свидетельствовало о том, что он злится на него из-за Коцуру. Глядя на бинты на ноге младшего сына, Мадара почувствовал себя виноватым. Он опустился на колени перед его постелью и спросил: — Коцуру, ты всё ещё винишь меня? Тот поджал губы и промолчал. — Если молчишь, значит, винишь. Коцуру… ты знаешь, почему я тебя ударил? — Потому что я не уважаю свою мать… — прохрипел тот. — Я был в ярости… из-за твоего дяди. Харуки тут же напрягся. Он вспомнил то, что подслушал, и мгновенно понял, почему Мадара был так зол. Вглядевшись в его лицо, он заметил, как отец устал. Мадара, не заметив изменения в выражении лица Харуки, продолжил: — У нас с твоим дядей много конфликтов, и на этот раз… я просто слишком разозлился. Плюс твоё неуважение к матери, поэтому я… — Так почему же ты рассердился на дядю Изуну? Что именно произошло между вами? — Коцуру, — внезапно вмешался Харуки, — это дело между ними, мы… не должны лезть в это. Мадара был удивлён его вмешательством. Коцуру тут же поднял голову и возразил: — Брат, ты не знаешь, но дядя Изуна сказал очень обидные вещи… Я совершенно не понимаю, что произошло… Харуки украдкой взглянул на Мадару, который поджал губы и молчал, сжимая кулаки, и ответил: — Коцуру, будь благоразумнее. Некоторые вещи мы поймём, когда повзрослеем. — Брат, ты… — Выражение лица Коцуру стало ещё более обиженным. Он не понимал, почему брат, который так его утешал, вдруг переменил своё мнение. — Убирайся! Я больше не хочу на тебя смотреть! — Коцуру! — Мадара нахмурился. — Ты понимаешь, что ранишь сердце Харуки?! Вспомнив свою сегодняшнюю ошибку, тот замолчал и робко посмотрел на брата, боясь, что тот действительно расстроится. Увидев это, Харуки щёлкнул его по носу и сказал: — Я уже генин, я не опущусь до уровня такого сорванца, как ты! — Ты нарываешься! — воскликнул Коцуру и одновременно позавидовал ему, а Мадара испытал радость за сына. — Выздоравливай скорее. С твоим уровнем мастерства ты тоже обязательно сможешь стать генином, — сказал Харуки. Коцуру посмотрел на свою ногу, ещё больше сожалея о своём безрассудном поведении. — Я знаю, что был не прав… Мизуки пострадала… — Я найду ей замену. Пусть она отдохнёт дома, пока полностью не выздоровеет, а потом сможет снова вернуться, — успокоил его Мадара. Конечно, такой вариант был наилучшим. Учитывая её многолетнюю службу клану, Мадара не станет вычитать этот простой из её жалования и предложит ей дополнительную помощь. Харуки снова принялся утешать Коцуру. Наблюдая за их взаимодействием, Мадара был несколько тронут. — Твой отец сожалеет о том, что произошло… — гладя его по голове, произнёс он. — Ты сможешь простить меня? Коцуру, немного поколебавшись, кивнул. Мадара воспользовался этим и продолжил: — С этого момента ты также должен уважительно относиться к своей матери. Но как только он это сказал, Коцуру тут же увернулся от его руки. Мадара посуровел, но, вспомнив о том, что сегодня пережил его сын, подавил свой гнев. — Коцуру, твоя мать уже защитила тебя сегодня. Подумай об этом хорошенько. — Затем он посмотрел на Харуки: — Ты здесь самый рассудительный, поговори со своим братом как следует. Харуки кивнул и проводил его взглядом. Затем он сказал Коцуру: — Брат, ты же знаешь, как сильно отец любит мать. Больше не выступай против него в этом. — Но мама нас совсем не любит! — Даже если твоя мать тебя не любит, она всё равно твоя мать… Она тебя родила, иначе… нас бы не существовало. — Мне совершенно всё равно! Они даже не спросили моего мнения, прежде чем родить меня! — Почему ты такой глупый?! — со смесью раздражения и удивления воскликнул Харуки. — Ты даже не представляешь, какие ошибки сегодня допустил! — Что я сделал не так? Я абсолютно ничего не сделал неправильно! — Всё ещё упрямишься! — нахмурился Харуки. — Ты… — Он запнулся, а затем переключился на Мизуки. — Ты обидел Мизуки, и всё ещё упрямишься! Коцуру сегодня совершал одну ошибку за другой, но не о всех он мог рассказать брату. Если он узнает об отношениях Хаширамы и Изуны, это вызовет новый скандал. Лучше подождать, пока Коцуру повзрослеет и сам всё поймёт. Услышав о Мизуки, тот тут же поник и опустил голову. Харуки сочувственно погладил брата по голове. — Ладно, не грусти. Я останусь сегодня с тобой. Выражение лица Коцуру немного смягчилось; он кивнул и слабо улыбнулся.***
Ночь пролетела быстро, и, когда Мадара проснулся, погода была ясная, а небо за окном — чисто-голубое. Он встал с постели; голова всё ещё немного кружилась. Вчера он вернулся в свою комнату и пил в одиночестве, не сказав ни слова Хашираме. Спали они в разных комнатах. Для некоторых вещей нужно время, чтобы их забыть, и их не так-то легко решить с помощью одной только похоти. Он вышел с заднего двора на передний и небрежно спросил у служанок: — Где Хаширама? — Хаширама-сама уже ушёл в деревню. Быстро перекусив, он отправился искать Дайсуке, который накануне увёл Изуну. Тот поднял настоящий переполох; кто знает, что он задумал? Мадара не мог позволить сойти этому с рук. Дайсуке, похоже, догадывался о его визите и уже ждал его дома. Мадара не стал с ним церемониться, и как только они сели в чайной, тут же спросил: — Где Изуна? — Я уже уговорил его уйти. Он всё ещё слишком импульсивен. Ведёт себя прилично только тогда, когда на него наорут, — сказал Дайсуке, отпивая чай. — Буду знать, — усмехнулся Мадара и уставился на Дайсуке. Он знал обо всех его уловках и не верил, что его так называемые уговоры принесут что-нибудь хорошее. — Он уже понял, что был неправ, и вчера покинул Коноху, — уважительно сказал Дайсуке. — Мадара, мне потребовалось много усилий, чтобы убедить его уйти. Я заставил его задуматься об интересах клана и всё ему объяснил. В конце концов… он не хотел, чтобы клан Учиха стал посмешищем в мире шиноби из-за ваших с ним распрей. — Если он такой рассудительный, то ему не стоило вчера ничего говорить, — усмехнулся Мадара. — Скажи мне, что ты сказал Изуне? — Это всё, — подчеркнул Дайсуке. — Конечно, я также обещал ему, что отложу усыновление Рюсея. — Отложишь?! — Мадара, я знаю, тебе всё равно, что говорят старейшины. Но ты должен понимать, что ты — глава клана Учиха, и усыновление ребёнка — дело непростое. Кагуя — твой наследник. Ты подумал о том, что будет с ним из-за твоих действий? — Ты хочешь защитить его интересы? — Он так спешно уехал, у меня даже не было возможности попрощаться с ним. — Хм… Как только он вернётся, ты сможешь видеться с ним сколько угодно, — сказал Мадара, покручивая в руках чашку с чаем. — Что ты об этом думаешь? — Думаю, Кагуя тоже очень хотел бы увидеть своего племянника, — сказал Дайсуке. Мадара стиснул зубы, услышав это, но тот сделал вид, что не замечает его недовольства, и продолжил: — Когда Кагуя вернётся, мы поговорим с ним об усыновлении. — Нам нужно его разрешение? — Мадара холодно посмотрел на Дайсуке. — Другие старейшины просто хотели, чтобы он вернулся, — сказал тот с улыбкой. — Так они будут в хорошем настроении и быстрее справятся с делом. — Хорошо, но помни, что ты сейчас сказал. Мадара встал, жестом показывая Дайсуке не подниматься, чтобы проводить его. Старейшина, нахмурив брови, смотрел на его удаляющуюся фигуру.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!