Вернутся к фанфику

Глава 68. Разрыв

13 октября 2026, 18:26
      Весна закончилась, и пришло жаркое лето.       Кагуя вернулся в Коноху с севера, одетый в плотный чёрный плащ. Из-за этого плаща его остановили бдительные стражи Конохи и осторожно попросили снять его. Увидев, кто скрывается под плащом, его давние товарищи удивлённо улыбнулись и бросились крепко обнимать его.       — Кагуя, ты в последнее время куда-то исчезаешь, словно призрак. Где ты был всё это время?       — Это секрет; я не могу просто так вам рассказать, — улыбнулся тот.       — Тц, ну ладно, не говори. В прошлый раз ты так быстро ушёл, мы даже не успели попрощаться!       При этих словах Кагуя слегка помрачнел. Вспоминая тот конфликт, он всё ещё испытывал обиду. Даже когда Хаширама позвал его обратно, он не мог не думать о том, что произошло в тот день, и не хотел его видеть. Не желая тратить время зря, он взялся за несколько сложных миссий. Когда Кагуя получил сообщение от Дайсуке, он как раз находился в одной из северных стран на задании. За это время его обида рассеялась, и в нём вновь вспыхнула тоска по Хашираме, поэтому он и вернулся в Коноху.       Эта перемена в Кагуе осталась незамеченной его приятелями — он был уже не ребёнком и умел скрывать эмоции внутри себя.       После нескольких шутливых обменов репликами они помахали ему на прощание и пообещали встретиться с ним в изакае через несколько дней. Кагуя направился к дому Учиха. Он позвонил в звонок, и дверь тут же открыла Рэйко. Увидев Кагую, она на мгновение замерла, затем улыбнулась:       — Кагуя-сама, вы вернулись! Входите скорее, на улице очень жарко.       Тот вошёл и небрежно спросил:       — Как дела дома?       — Дома всё хорошо. Ничего серьёзного не случилось.       — Совсем ничего?       — Вот разве что Мизуки лечится дома уже больше полумесяца. Врач сказал, что на её выздоровление потребуется больше двух месяцев.       Кагуя притворился удивлённым:       — Что произошло?       — Она случайно задела книжный шкаф, когда прибиралась, и он упал на неё.       Рассказывая это, она проводила Кагую в гостиную и подала ему чай и закуски. Когда она уже хотела уйти, он остановил её:       — Не уходи, давай поговорим ещё. Мизуки лечится, а кто её заменит?       — К нам пришла девочка, моя родственница по имени Ханако. Она немного медлительна, но умелая и быстро учится. Уже как несколько дней она присматривает за Хаширамой-сама.       — А как он? Он работает? Когда он обычно возвращается? Как дела у Коцуру? Он нормально учится? Наверное, ему очень некомфортно без Мизуки, — продолжал расспрашивать Кагуя, однако про Мадару он молчал.       Рэйко ничего не оставалось, как выборочно отвечать на вопросы:       — Возможно, Хаширама-сама вернётся днём. Если вы торопитесь его увидеть, можно послать сообщить ему о вашем возвращении. Если он узнает, наверняка быстро придёт.       Кагуя покачал головой и задал ещё несколько вопросов. Рэйко не могла уйти, поэтому ей оставалось только попытаться ответить на них все. Но тут неожиданно Кагуя спросил:       — Мадара планирует усыновить Рюсея? Что сказали старейшины?       — Из-за этого у главы семьи возникли разногласия с остальными… — В этот момент она осознала, что сказала, и замерла, увидев улыбку на губах Кагуи. — Я оговорилась, — помотала она головой. — Глава семьи просто пошутил… Как он может сейчас усыновить молодого господина Рюсея? Он ведь ещё так мал.       Кагуя рассмеялся:       — Мал? В самый раз… Когда он научится говорить, он сможет сразу законно называть его отцом, как и мечтает Мадара! — Он резко встал, и Рэйко, увидев гнев в его глазах, подсознательно отодвинулась от него назад. Кагуя посмотрел на неё сверху вниз и сказал: — Мышление Мадары поистине наивно.       После этих слов он потерял интерес к разговору и направился к двери.       — Рэйко, попроси кого-нибудь приготовить мне воду для купания… Я умираю от жары в этом плаще. Моя комната готова?       — Да, конечно, всё как обычно.       Это соответствовало его ожиданиям.       — Спасибо за ваши старания, — кивнул он.       — Господин, вы слишком льстите нам. Это всего лишь наш долг.       Рэйко глубоко вздохнула, медленно поднялась и вышла, чтобы привести в порядок кое-какие дела. Её сердце бешено колотилось, словно смутно предчувствуя конец мирных двух недель в доме Учиха.         

***

      Весть о возвращении Кагуи дошла до Мадары. Услышав это, он был невероятно удивлён, не ожидая столь быстрого его возвращения. Ранее ему сообщили, что Кагую пригласили на север для убийства местного даймё, владевшего обширными территориями. Этот даймё, узнав, что за его голову назначена награда, тоже нанял для своей защиты высококлассного джонина из Страны Ветра. Логично было предположить, что Кагуя либо вовсе откажется от миссии, либо потратит на неё значительное время. Мадара не ожидал, что он решит эту проблему так быстро.       Конечно, это также означало и то, что между Кагуей и Дайсуке действительно существует связь.       Мадара не вернулся домой сразу, решив задержаться в своём кабинете, чтобы Хаширама успел встретится с Кагуей первым.       При мысли о Хашираме выражение его лица мгновенно изменилось. Их отношения с того дня остались прежними. Они вели монотонную жизнь, спали в одной комнате, но на раздельных постелях. Сначала они ужинали вместе с Коцуру, как и договаривались, но потом тот, похоже, не выдержал их размолвки и просто перестал приходить на ужин, предпочитая ходить к Харуки. Количество разговоров между ним и Хаширамой можно было пересчитать по пальцам одной руки.       Они словно вернулись к самому началу их отношений, став двумя подростками, которые во время ссоры не говорят друг другу ни слова. Раньше он молчал из-за своего юношеского темперамента, а теперь — потому что не знал, что сказать. А когда всё-таки начинал разговор, то чувствовал сильную усталость. Измученный, Мадара пил много вина, хранившегося в их погребе, но алкоголь нисколько не помогал.       Сам того не осознавая, он просидел так много времени, разглядывая небо за окном. Увидев, что уже засияли звёзды, Мадара встал и направился домой.         

***

      В этот самый момент Хаширама, глядя на стоящего перед ним Кагую, потерял дар речи — он не ожидал увидеть сына так скоро. Кагуя сидел в гостиной, наблюдая, как выражение лица Хаширамы меняется от безразличия к удивлению, и улыбнулся:       — Мама, я вернулся. Ты так удивлён меня увидеть?       — Кагуя… Почему ты вернулся? Разве я не велел тебе ждать…       — Мама, всё в порядке, я уверен, что в этот раз со мной всё будет хорошо, — уверенно сказал тот.       Заметив его спокойное поведение, Хаширама спросил:       — Ты поддерживаешь связь с кем-то в Конохе?       — Есть несколько старых друзей, — Кагуя не стал вдаваться в подробности. — Мама, я и так редко возвращаюсь. Ты хочешь меня прогнать только потому, что я тебя не предупредил? — надул он губы.       — Что за ерунду ты несёшь! Раз ты говоришь, что всё в порядке, конечно, я не буду тебя выгонять.       Коцуру, ставший ещё более молчаливым с того дня, сегодня снова ушёл к Сенджу, чтобы повидаться с Харуки. Хаширама гадал, какой будет реакция Мадары, когда он увидит Кагую. Немного подумав, он сказал:       — Кагуя, давай пойдём ко мне в комнату? Там выпьем и поболтаем. Ты теперь совсем взрослый, и тебе можно пить, — улыбнулся он.       — Давай выпьем здесь, зачем идти в комнату? Рэйко, мы с мамой хотим сакэ, скорей принеси!       Хаширама понял, что он не упустит возможности встретиться с Мадарой, и сперва замер, обдумывая, как быть, но всё же пошёл у Кагуи на поводу. Если между ними опять что-то случится, он сможет защитить сына от Мадары.       — Мама, может попросить принести Рюсея? — спросил Кагуя.       — Рюсея?       — Мне немного любопытно узнать о нём. Хочу посмотреть, как у него сейчас дела.       Он улыбнулся, словно ему было и правда искренне любопытно. Хаширама всегда был беспомощен перед его улыбкой, поэтому попросил служанку принести Рюсея.       Тот только что проснулся и был в приподнятом настроении. Когда кормилица принесла его, он крепко сжимал в пальчиках игрушку, но почти сразу она выпала из его рук и покатилась к ногам Кагуи. Тот поднял её и сказал кормилице:       — Поднеси Рюсея сюда, чтобы я посмотрел на него.       Та со смиренным видом подошла к Кагуе, слегка наклонившись, чтобы тому было удобно. Он посмотрел на ребёнка и сказал:       — Как я и думал. Все дети примерно одинаковые — пухленькие и хорошенькие, как маленькие обезьянки.       — Ты совсем не был похож на обезьянку, ты был похож на ребёнка, — усмехнулся Хаширама. Его глаза, полные нежной привязанности, смотрели на Кагую.       — Мама, кто был красивее в детстве: он или я?       — Конечно, ты, — ответил Хаширама с ласковой улыбкой.       — Я тоже так думаю.       Затем он просто забрал Рюсея из рук кормилицы. Глядя на малыша, внутренне он презрительно усмехнулся. За эти годы он неоднократно наблюдал, как появлялись эти дети один за другим, и даже самая сильная злость в нём утихла. Эти дети, конечно, вызывали ярость, но по-настоящему отвратительны были те, благодаря кому они появились.       Он ненавидел даже мать, но всё-таки Хаширама оставался Хаширамой. В его чувствах к нему было столько же любви, сколько и ненависти, которая искупалась слезами Хаширамы.       Кагуя смотрел на ребёнка со спокойным и безмятежным лицом. Время от времени он поднимал взгляд, разговаривая с Хаширамой и внимательно наблюдая за его глазами. В его взгляде восемь десятых составляла любовь и ещё две десятых — беспокойство. О чём же беспокоился Хаширама?       Кагуя прекрасно знал, что он не желает снимать завесу, скрывающую правду.       Время шло незаметно. Тут в коридоре послышался шум, и он спросил:       — Мама, уже так поздно, почему Коцуру до сих пор не вернулся?       — Он… ушёл к Харуки.       — Да? У них такие прекрасные братские отношения. Нам нужно было позволить им быть вместе…       Хаширама нахмурился, и в этот момент вошёл Мадара. Он посмотрел на Кагую, который всё ещё держал Рюсея на руках. Тот поприветствовал его и сказал:       — Старейшина Дайсуке сказал, что у меня будет ещё один племянник, поэтому я вернулся, чтобы увидеть его. Надеюсь, мне будут рады.       — Кагуя… — Хаширама кашлянул и посмотрел на Мадару, лицо которого оставалось бесстрастным.       — Как тебе могут быть не рады? — спросил он. — Хаширама очень рад, что ты вернулся. Раз уж ты так почтителен к нему, тебе лучше остаться здесь и не уходить совсем.       Кагуя слушал его с отвращением в сердце, но при Хашираме не хотел ругани, поэтому спокойно сказал:       — Я уже совсем взрослый. Бессмысленно целыми днями сидеть рядом с матерью. — Он улыбнулся Хашираме: — Мама, ты же знаешь, чем я занимался в это время, правда?       Выполненные им задания, какими бы сложными ни были, не опозорили его родителей.       — Ты всегда был моей гордостью, — ответил Хаширама.       Мадара подошёл к нему и обнял. Хаширама повернулся к нему и, увидев в его глазах бесконечное собственничество, нахмурился. С того момента, как Мадара вошёл, атмосфера в комнате стала натянутой — как он и предполагал, их встреча не закончится хорошо. Мадара крепче сжал его плечо, и тот лишь вздохнул про себя.       — Мадара, Кагуя вернулся, и я очень этому рад. Ты тоже должен позаботиться о нём… — прошептал он ему на ухо и убрал руку Мадары со своей талии.       Тот поцеловал Хашираму в волосы и сказал:       — Если ты счастлив, то и я счастлив. — Он взглянул на выпивку на столе. — Раз уж вы пьёте, еще одна чашка ничего не изменит.       Увидев эти интимные действия между Мадарой и Хаширамой, Кагуя мысленно стиснул зубы, но внешне остался спокойным.       — Ты очень повзрослел всего за несколько месяцев, — сказал Мадара.       — Если стоять на месте, долго на поле боя не продержишься. Только постоянно совершенствуясь, можно стать победителем, верно? — многозначительно произнёс Кагуя.       — Ты прав. Если мы не будем топтаться на месте, то не о чем будет сожалеть в смерти, — Мадара редко соглашался с Кагуей.       Принесли бокал и Мадаре, и Хаширама наполнил для всех чаши. Рюсей вёл себя хорошо, но, увидев знакомого ему Мадару, начал капризничать и лепетать, словно хотел, чтобы тот взял его на руки.       — Кагуя, ты наверное устал держать его. Позволь мне позаботиться о Рюсее, — сказал Мадара.       — Я не устал, держать такого малыша довольно приятно.       — Кагуя, пусть Мадара подержит его, он всегда хорошо ладит с детьми, — вмешался Хаширама, взял ребёнка из его рук и передал Мадаре.       Как только Рюсей устроился в его объятиях, то рассмеялся. Кагуя посмотрел на это и вдруг сказал:       — И правда. Удивительно, насколько Рюсей ласков с Мадарой. В конце концов… — он сделал паузу, поскольку знал личность отца ребёнка ещё до того, как об этом узнал Мадара. В этот момент атмосфера в комнате стала крайне напряжённой. Кагуя поднял бокал и продолжил: — Ой, я чуть не сказал то, чего не следовало говорить. Накажу себя штрафной.       Мадара позвал кормилицу и попросил её унести Рюсея, чтобы покормить. Когда в комнате остались только они трое, Мадара посмотрел на Кагую и сказал:       — Чем младше ребёнок, тем он невиннее. Он всегда помнит, кто был к нему добр.       — Это, безусловно, правда, — тихонько усмехнулся Кагуя, наклонившись ближе к Хашираме с милой улыбкой. — Поэтому я больше всего люблю свою мать. Сейчас только она относится ко мне хорошо.       Хаширама крепко сжал кулаки под широкими рукавами, вспомнив события прошлых лет, и заставил себя поднять свой бокал и сделать небольшой глоток.       — Тогда тебе следует хорошо относиться к ней и больше не причинять боли, — сказал Мадара.       Улыбка Кагуи исчезла, а его взгляд, устремлённый на него, наполнился презрением. Мадара встретил его, не говоря ни слова. Между ними, разрываемый противоречиями, оказался Хаширама. Если бы не он, непременно произошла бы драка.       В такой обстановке еда совсем потеряла свой вкус, и даже алкоголь мало помогал. Хаширама пил довольно скоро и много, словно это был единственный способ игнорировать напряжённую атмосферу. В результате он перепил, и Мадаре пришлось помочь ему добраться до комнаты. Кагуя вернулся в свою.       — Тебе не нужно было так много пить, — тихо сказал Мадара, поддерживая Хашираму, от которого разило выпивкой.       — Замолчи… Вы с Кагуей… вы что, думаете, я дурак?       — Лучше бы так и было.       — Я тоже так думаю… — с тоской произнёс Хаширама. — Вы двое намеренно пытаетесь вырвать мне сердце? — спросил он, когда они оба упали на татами в комнате.       — Тебе следует спросить об этом Кагую. Я не хотел говорить ему такое…       — Но что может сделать Кагуя… что? У него больше нет отца. Неужели ему надо всё забыть? — воскликнул Хаширама, дёргая Мадару за одежду. — Никто не посмеет ему этого сказать, и я тоже не могу…       — Да-да! Разве я и так этого не знаю? — с горечью произнёс Мадара. — Разве я недостаточно уступчив к нему? Хаширама, чего ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я умер от его рук?!       — …Нет, я не хочу, чтобы ты умер… — Хаширама покачал головой, обнимая его. — Мадара, ты не можешь умереть…       Услышав это, тот содрогнулся.       — Хаширама… повтори ещё раз… ты действительно не хочешь, чтобы я умер от рук Кагуи?       Тот, по-прежнему находясь в его объятиях, покачал головой:       — Мадара, ты не можешь умереть. Если ты умрёшь… Харуки с Коцуру будут ненавидеть меня до конца своих дней.       Сердце Мадары, которое только что согрелось, снова похолодело от этих слов. Он обнимал Хашираму, слушая его пьяные бредни и не в силах распознать собственные эмоции. Причина, по которой он не мог умереть, была проста. Ради своих детей он действительно не может умереть от рук Кагуи, иначе это будет просто очередной цикл ненависти.       Мадара погладил пьяного Хашираму по голове, отнёс его на постель и молча вышел из комнаты.

***

      На следующий день с утра Кагуя сначала отправился в АНБУ, чтобы сдать отчёт о миссии. Затем, получив новое задание, которое было только через несколько дней, он пошёл навестить Дайсуке.       Тот уже ждал его прихода. Слуга проводил Кагую в чайную комнату, где сидел старейшина. Он выглядел постаревшим с тех пор, как они виделись в последний раз. Дайсуке часто общался с ним в письмах, и Кагуя был глубоко тронут этим — в конце концов, Таджима давно умер, и лишь немногие действительно заботились о нём.       Он почтительно поклонился:       — Старейшина Дайсуке, я пришёл к вам.       Тот посмотрел на него и улыбнулся. В его ранних воспоминаниях Кагуя был лишь младшим сыном в семье, избалованным Таджимой. Тот всегда беспокоился, что он будет уступать своим двум братьям, но теперь беспокоиться было не о чем — репутация Кагуи возросла, и он достиг значительного положения в мире шиноби. Однако все думали, что он просто Кагуя, не зная, что он Учиха. Без шарингана, который сразу определил бы его клан, его уважали просто за его личность.       Дайсуке попросил Кагую сесть и сказал:       — Я не ожидал, что ты вернёшься так быстро. Я думал, что миссия на севере займёт гораздо больше времени.       — Да, это была сложная задача, но она оказалась не такой трудной, как я себе представлял. Иногда, если знаешь, как использовать определённые вещи, можно легко достичь даже сложной цели. В конце концов, мы охотники, а охотники охотятся не только с луками и стрелами; они используют также ловушки и стратегии.       — Хорошо сказано, — Дайсуке прихлопнул в ладоши. — Итак, каково твоё мнение о ситуации в Конохе сейчас?       — Коноха на данный момент — важнейшая военная сила в Стране Огня. Между некоторыми кланами в деревне существуют разногласия, но под руководством Хокаге они ещё могут объединиться. Клан Учиха — это основа Конохи; клан Сенджу в последние годы приходит в упадок и не может сравниться с ними по уровню процветания. Мадара действительно очень силён, но его сила не позволит Учиха стать ещё сильнее.       Дайсуке внимательно слушал. В этот момент вода на плите закипела, и он заварил чай.       — …Но это к лучшему. Война только что закончилась. Нам нужно посмотреть, что произойдёт в других странах. Те, кто раньше был на пике славы, сейчас уже стареют, и в то же время есть немало молодых людей, которые стремятся действовать.       — Ты что-нибудь об этом слышал?       — Нет смысла говорить о том, что ещё не определено, — сказал Кагуя, отпивая чай. — Давайте лучше поговорим о Мадаре… Сейчас между ним и моей матерью довольно напряжённые отношения.       — Напряжённые? — Дайсуке посмотрел на Кагую с недоумением.       — Да, — тот задумчиво смотрел на чайные листья в своей чашке и внезапно сменил тему: — Есть ли какие-нибудь новости об Изуне?       — В последнее время он ищет какой-то метод анализа крови; я слышал, это секретная техника ниндзя Тумана… — нахмурившись, сказал Дайсуке. — Он, наверное, что-то задумал.       Лицо Кагуи похолодело, когда он услышал слова «анализ крови». Он не ожидал, что Изуна настолько отчается, чтобы потянуть за собой репутацию всего клана.       — В таких делах нельзя оставаться пассивными. Продолжайте следить за ним, а я постараюсь узнать мнение Мадары. Он наверняка очень хочет покончить с этим до того, как Изуна заговорит.       Дайсуке отпил чаю и вздохнул. Если Изуна действительно найдёт этот метод, клан снова погрузится в хаос.         

***

      После того как Хаширама очнулся от пьяного сна, он, похоже, забыл, что сказал Мадаре, так как больше не упоминал об этом. Однако благодаря алкоголю они преодолели барьер, стоящий между ними, и снова начали разговаривать. С тех пор они стали использовать выпивку, чтобы оживить вечера, и количество алкоголя в подвале особняка Учиха постепенно уменьшалось.       В доме царил мир, и у Хаширамы даже стало меньше дел, поэтому он часто оставался дома с Кагуей. Для шиноби хорошая схватка бывает эффективнее разговоров, поэтому однажды он потащил Кагую, безмятежно отдыхавшего в саду, в горы. Там, в знакомых Кагуе с детства лесах, они вступили в «партизанскую войну».       Хаширама затаился в листве, держа наготове лианы и ожидая, когда его сын начнёт атаку. Кагуя не разочаровал его — вспыхнула чакра, и острая молния прорезала листья, нацелившись прямо на Хашираму. Лианы бросились преграждать ей путь, но под воздействием разрушительной чакры быстро почернели. Увернувшись в сторону, он даже почувствовал запах гари, исходящий от его слегка обуглившихся волос.       Кагуя не проявлял к нему никакой пощады, и осознание этого вызвало улыбку на губах Хаширамы. Он сложил ручные печати, отчего земля под ногами Кагуи задрожала. Тот отпрыгнул в сторону, и лианы устремились за ним. Кагуя нанёс по ним удар.       — Ты должен понять — хитрые уловки бесполезны против абсолютной силы, — сказал Хаширама.       Внезапно на Кагую упала тень. Подняв глаза, он увидел сжимающийся вокруг него огромный мешок. Он пытался пробить его своей чакрой молнии, но, ударив по нему, почувствовал, будто упал в неизвестное пространство. Хаширама хлопнул в ладоши, и всё вокруг потемнело. Кагуя рухнул на землю. Открыв глаза, он увидел перед собой Хашираму с самодовольной улыбкой на лице.       — Кагуя, как ты?       — Ты зашёл слишком далеко, — недовольно сказал тот. — Использовать такую технику! Решил поиздеваться над слабым?       — Девиз ниндзя — достичь цели, независимо от того, с каким врагом ты столкнёшься, — Хаширама поднял его с земли и отряхнул с него пыль. — Поэтому, когда ты встречаешь такого сильного шиноби, как я, лучший вариант — убежать.       — Это ведь ты сам заставил меня драться! — фыркнул Кагуя.       — Ха-ха-ха, просто шучу, просто шучу, — Хаширама отпустил его и продолжил: — Ты стал значительно лучше. К тому же, ты ведь даже не использовал всю свою силу, правда?       — Ты даже об этом знаешь? — Кагуя ещё раз фыркнул.       — Я твоя мать, как я могу чего-то о тебе не знать? Ладно, уже поздно. Пойдём обратно.       По мере того, как они шли вниз по горной тропе, перед ними раскидывалась Коноха, словно гигантская шахматная доска, с чётко прочерченными линиями улиц. Отсюда были хорошо видны кварталы основных кланов — Сенджу, Учиха и Хьюга. Кагуя, глядя на теперь уже внушительные размеры Конохи, улыбнулся:       — Я побывал во многих деревнях ниндзя, но Коноха по-прежнему самая красивая.       — Неужели? — Хаширама от души рассмеялся, чувствуя прилив гордости. Кто бы мог подумать, что много лет назад здесь была лишь крошечная деревенька всего из нескольких домов? Даже первоначальные оборонительные стены были просто наспех возведены им с помощью мокутона. Теперь же Коноха могла в любой момент возводить оборонительные укрепления, чтобы отражать атаки других шиноби, и всё это было скрыто за барьером, совершенно незаметным для окружающих.       — Да. Коноха так прекрасна… — Кагуя с некоторой грустью вздохнул. — Когда нам стоит разрешить Цукими приехать в гости?       Услышав это имя, сердце Хаширамы затрепетало.       — Давай вернём её насовсем.       Неожиданно Кагуя покачал головой:       — Посмотрим позже.       Хаширама заметил его выражение лица и лишь вздохнул про себя. Затем он начал говорить с Кагуей о других вещах, больше не упоминая о Цукими. Он прекрасно понял невысказанный посыл сына: независимо от обстоятельств, должно пройти некоторое время, прежде чем он захочет вернуться и остепениться.         

***

      Они вернулись в дом Учиха, и как только вошли в сад, услышали детский смех.       В доме было жарко, и Коцуру, который очень любил Рюсея, вынес его на веранду, которая выходила на пруд. Когда с него дул ветер, он приносил лёгкую прохладу, которая не повредила бы здоровью ребёнка.       Когда Хаширама и Кагуя вернулись, Коцуру, державший Рюсея на руках, перестал смеяться. Увидев пыль и пот на их лицах, он понял, что они ходили тренироваться. Коцуру считал, что с ним и Харуки обращались далеко не так хорошо, как с Кагуей, судя по тому, как они болтали и смеялись. Хоть он и убеждал себя, что в этом нет ничего особенного, вид этого всё равно вызывал у Коцуру чувство обиды.       В этом мире истинную зависть вызывает не то, что есть у других, но нет у тебя, а совершенно разное отношение, несмотря на схожие обстоятельства.       — Рюсей, здесь слишком много народу, пойдём поиграем в саду.       С этими словами Коцуру спрыгнул с террасы и направился к пруду. Хаширама услышал это и посмотрел ему вслед.       — Ты весь вспотел, иди сперва искупайся, — сказал ему Кагуя.       Хаширама кивнул и пошёл в дом, а Кагуя зашёл на террасу, не отрывая мрачного взгляда от Коцуру.

***

      Вернувшись домой, Мадара столкнулся в коридоре с врачом.       — Что случилось?       — Коцуру-сама… он поскользнулся и упал с крыши, держа на руках Рюсея-сама, — с трудом произнёс врач.       — Как они?! — услышав это, Мадара тут же в тревоге схватил его.       — У молодого господина Коцуру сломана правая рука… К счастью, Кагуя-сама был рядом и быстро подхватил молодого господина Рюсея. Благодаря крепкому здоровью молодого господина Коцуру он должен поправиться примерно через месяц, — объяснил врач дрожащим голосом.       Мадара нахмурился.       — Кагуя тоже был там?       — Да, слава богу, что был Кагуя-сама, иначе кто знает, чтобы было бы с таким малышом, как Рюсей-сама, — вздохнул врач.       Мадара отпустил его и сказал:       — Завтра Рэйко доставит вам домой плату. Можете идти.       Тот вздохнул с облегчением, кивнул и ушёл, оставив Мадару стоять на месте с неопределённым выражением лица. Он немного подумал, а затем пошёл в комнату Коцуру, но дверь в неё была закрыта. Мадара постучал в дверь и услышал раздражённый голос сына:       — Я же говорил, что со мной всё в порядке, не беспокойся обо мне!       — Коцуру, это я, — сказал Мадара и толкнул дверь.       Увидев, что это отец, Коцуру быстро вытер слёзы здоровой рукой.       — Папа… прости… я чуть не уронил Рюсея.       — Ладно, перестань плакать, — вздохнул Мадара. — С Рюсеем всё в порядке. Расскажи мне, что именно случилось?       От этого вопроса Коцуру совершенно потерял дар речи; его губы дрожали. Спустя долгое время он наконец произнёс:       — Я не знаю, что случилось… Я играл с Рюсеем в саду и был очень осторожен. Но, видя, какая хорошая погода, я почему-то забрался на крышу… и тут… я не ожидал увидеть мох на черепице, и не знаю, как я упал.       Чем больше он говорил, тем больше сожалел о своём импульсивном поступке, дёргая себя за волосы. Видя его в таком состоянии, Мадаре стало его жалко. Он пресёк дёргание волос и сказал:       — Достаточно того, что ты понимаешь, что это было неправильно. Просто будь осторожен, больше так не делай.       Даже после этих слов Коцуру побледнел, закрыл лицо руками, и по его щекам потекли слёзы.       Мадара напоследок утешительно похлопал его по плечу, поняв, что тому нужно переварить всё внутри себя, и ушёл. За последние несколько месяцев характер Коцуру стал более вспыльчивым и непредсказуемым, но в его глазах он всё ещё оставался тем самым плаксой и добрым ребёнком.       Мадара пошёл проведать Рюсея. Тот даже не осознавал, какой опасности подвергся, и крепко спал на руках у кормилицы. Увидев это, Мадара немного успокоился и пошёл искать ещё одного участника сегодняшних событий — Кагую.       Кагуя всегда любил поболтать с Хаширамой в его комнате, и этот раз не стал исключением. Когда Мадара пришёл туда, дверь ему открыл Хаширама.       — Коцуру упал и сломал руку, а ты просто его игнорируешь?       Из комнаты тут же раздался голос:       — Как ты думаешь, кто позвал врача? Это Коцуру не пустил мать в комнату, а ты тут начал её допрашивать? Мадара, ты с ума сошёл?       — Ладно, Кагуя, перестань, — сказал Хаширама с ничего не выражающим лицом.       Мадара поджал губы.       — Прости… Я пришёл поговорить с Кагуей.       — Какое отношение это имеет к нему? — Хаширама с подозрением посмотрел на него.       — Поскольку он спас Рюсея, я хотел бы лично поблагодарить его. Хорошо, что ты здесь.       Хаширама отошёл в сторону и пропустил его. Кагуя сидел на софе и поедал сухофрукты с сердитым выражением лица.       — Я хочу поблагодарить тебя, — продолжил Мадара. — Если бы не ты, с Рюсеем могло бы случиться несчастье.       — Ты закончил? Если да, то уходи, — сказал Кагуя.       — Нет, мне нужно кое-что ещё сказать, — ответил Мадара, садясь напротив него. — Я несколько дней думал, как это обсудить, и сейчас идеальный момент.       — Хочешь дать ему достойный статус?       — Ты по-прежнему так же умён, как и раньше.       Кагуя взглянул на Хашираму и сказал:       — Я не возражаю. Он всё же ребёнок моей матери. Лучше, чтобы это произошло сейчас, чтобы с ним не было, как с Коцуру, которого усыновили уже в сознательном возрасте, и теперь он всё время так себя ведёт.       Мышцы на лице Мадары слегка дёрнулись. Хаширама подошёл к Кагуе и положил руку ему на плечо.       — Кагуя, не говори так…       — Если бы он не был таким невоспитанным, я бы и не говорил. Как смеет этот сопляк так с тобой разговаривать?! — Кагуя сердито ткнул в Мадару. — Ты ведь не в первый раз его видишь? Ты когда-нибудь преподавал ему уроки воспитания?       Каждый раз, когда Хаширама видел, как Мадара и Кагуя противостоят друг другу, он чувствовал себя совершенно бессильным что-либо сделать. Его слова лишь усиливали их неприязнь. Говорить слишком много было ошибкой, но и молчать тоже.       — Это моя вина, что я не воспитывал его должным образом, но разве характер Коцуру можно полностью списывать на него?! Он ещё ребёнок. Ты забыл, что говорил ему на могиле отца? — Мадара глубоко вздохнул, закрыл глаза и продолжил: — Забудь об этом, давай не будем говорить о том, что было. Что сделано, то сделано, нет смысла об этом говорить.       — Но разве твоя обида не осталась? Тебе не кажется, что это слишком тяжело проглотить? Мадара, я начинаю тобой восхищаться. Неужели ты можешь стерпеть всё, лишь бы сохранить эти отношения? — Кагуя громко рассмеялся и встал. — Я правда не против, если ты дашь Рюсею фамилию. Я уже спас его, так зачем заставлять его страдать в будущем… Мама будет убита горем, — Кагуя подошёл сзади к Хашираме, обнял его и выглянул на Мадару из-за его спины. — Мама, я не могу видеть тебя убитой горем.       Мысли Хаширамы были в полном смятении, и он на автомате накрыл своей ладонью руки Кагуи.       — Я пойду к себе, — сказал тот и ушёл.       Слова Кагуи оставили Хашираму в смешанных чувствах. Спустя какое-то время он сказал:       — …Я ходил к Коцуру, но он не пустил меня в комнату.       — Прости… — Мадара вздохнул. — Это моя вина, что я не воспитал его должным образом, из-за чего он так грубо с тобой ведёт.       Он закрыл глаза, думая о плачущем Коцуру. От чего он страдал? Он прекрасно знал, от чего. Он мог сделать для Коцуру всё, но не мог контролировать чувства Хаширамы.       Тот внезапно заметил слабый серебристый блеск в густых волосах Мадары, не удержался и провёл по ним пальцами.       — Что такое? — напрягшись, спросил Мадара.       Хаширама молчал. Он раздвинул пальцами его чёрные пряди и увидел несколько серебристых волос, спрятанных под ними.       — Я увидел седину в твоих волосах.       Мадара помолчал, но затем усмехнулся:       — В такие моменты ты правда обращаешь внимание на такие вещи?       — Не знаю, почему меня это так беспокоит.       Хаширама ещё раз провёл пальцами по волосам Мадары и сел рядом. Тот улыбался, но в его улыбке читалась горечь. Он смотрел на Хашираму, слегка наклонив голову, так, словно видел нечто непостижимое.       — Что? — спросил тот.       — Я тоже не знаю.       Они разговаривали, но так, словно общались загадками, и, хоть и сидели лицом к лицу, их взгляды избегали друг друга.       Мадара налил Хашираме чашку чая, а затем наполнил свою.       — Странно ли иметь седые волосы? — с печальным лицом спросил он. — Хаширама, сколько лет прошло с нашей встречи?       — Тридцать лет? Тридцать лет… этого времени достаточно для мальчика, чтобы постареть и поседеть.       — Не просто тридцать лет, — Мадара опустил голову и отпил чай. — Даже Кагуя вырос, он уже совсем взрослый. Хаширама, только ты… твоя внешность никогда не изменится?       — Возможно, — Хаширама посмотрел на свои руки.       — Даже если у меня появится ещё больше морщин и поседеют все волосы, ты не изменишься. Состарюсь только я, — говоря это, Мадара рассмеялся. — Если подумать, это довольно смешно.       — Что тут смешного?       Мадара молчал, опустив голову и разглядывая свои руки, и впервые ощутил ужасающую силу времени. Его всё ещё можно было считать находящимся в расцвете сил, но что будет через несколько лет? Он станет таким же, как его отец. Будет ли он испытывать ту же тревогу? Но у отца была любовь Хаширамы, а у него самого… что было у него?       Мадара даже не смел об этом думать.       Он встал, собрал рукава и сказал:       — Ничего, я просто хотел поднять настроение, посмеявшись. Уже темнеет, я пойду к себе.       Хаширама молча наблюдал, как Мадара уходит, желая позвать его, но не в силах произнести ни звука.

***

      Кагуя остался дома ещё на несколько дней, а затем отправился в Страну Ветра на миссию. На этот раз Хаширама не испытывал беспокойства, потому что Кагуя пообещал ему вернуться сразу после неё.       Тот факт, что Мадара получил одобрение от него на усыновление Рюсея, оказал тонкое, но глубокое влияние на старейшин.       Весть об этом дошла до Изуны спустя несколько дней, и, не раздумывая, он в панике бросился обратно в Коноху. Он знал, что Хаширама не остановит Мадару, или, скорее, даже с радостью воспользуется этим, но жертвой при этом станет его, Изуны, ребёнок. Он не мог просто стоять и смотреть, как это произойдёт!       На обратном пути Изуна всё думал о том, как поговорить с Хаширамой, но его холодность заставляла его ощущать, что, возможно, он даже не даст ему шанса увидеться вновь. Вот насколько он предвзят к нему по сравнению с Мадарой!       Они оба были сыновьями одного отца, так почему же Мадара, который довёл его до смерти, получил такое особое отношение? Неужели Хаширама уже совсем этого не помнит?       Изуна вернулся в Коноху, когда уже была ночь. Он обошёл сторожевые посты и направился к дому Дайсуке. Перебравшись через ограду, он совершенно по-разбойничьи разбил окно и ворвался внутрь. Дайсуке проснулся, и, прежде чем успел зажечь лампу, сильная рука схватила его за воротник нательной рубашки. Он всмотрелся и увидел в темноте исказившееся лицо Изуны.       — Ты обещал мне, ты обещал!       — Изуна, что привело тебя сюда в этот час…?       — Ты мне солгал! Старый дурак! — злобно воскликнул Изуна.       — Нет… я уже отправил тебе письмо… — возразил Дайсуке, приподнимаясь и глядя на растерянного Изуну. — Успокойся, давай всё обсудим.       Изуна, тяжело дыша, некоторое время смотрел на него, прежде чем отпустить его воротник. Дайсуке зажёг лампу и увидел растрёпанного с дороги Изуну, пристально глядевшего на него налитыми кровью глазами.       — Знаешь, даже Кагуя согласился на это, — вздохнул он. — Я думал, что смогу использовать его, чтобы выиграть немного времени… но я не ожидал…       — Кагуя… — Изуна не мог поверить, что тот согласился. — Как он мог!       — Да, я тоже думал, что это невозможно… — Дайсуке немного подумал и продолжил: — Но у меня ещё есть способ… Если за это возьмётся Хаширама, то, возможно, Мадара… сможет позволить тебе забрать Рюсея.       — Абсолютно невозможно, — Изуна опустился на колени, уронив плечи. — Хаширама тоже никогда на это не согласится…       — Не совсем… Есть одна вещь, в которой Хаширама точно не откажет.       Изуна был в смятении. Дайсуке стал единственной опорой, на которую он мог рассчитывать. Он должен был воспользоваться этим последним шансом, иначе его сын в итоге будет называть Мадару отцом.       

***

      Хаширама сидел в своём кабинете; на столе перед ним лежали документы, которые должны были быть утверждены сегодня. Тут раздался стук в дверь.       — Входите.       Вошедший оказался не подчинённым, которого как раз ожидал Хаширама, а тем, кто, как он думал, никогда не придёт к нему сюда — Дайсуке Учиха. Он встал перед столом Хаширамы и сказал:       — Хаширама-сама, мне нужно было навестить вас по некоторым вопросам, и… эти вопросы неуместны для обсуждения в резиденции Учиха.       Хаширама посмотрел на старика. Из-за череды произошедших событий ему не нравился этот старейшина, но он знал, что Дайсуке поддерживает Кагую, к тому же не мог отказать в просьбе поговорить наедине. Хаширама встал и жестом пригласил Дайсуке сесть. Когда они оказались лицом к лицу, тот сделал нечто неожиданное.       Он отодвинул стул, опустился на колени перед Хаширамой и склонил голову.       — Хокаге-сама, есть одна просьба, которую я должен вам озвучить.       Хаширама был ошеломлён его действиями, и в его сердце возникло дурное предчувствие.       — Что случилось? Сперва встаньте и поговорим.       — Если вы не согласитесь со мной, то почему я должен вставать? Я подвёл Таджиму-сама и клан Учиха. Это единственный способ искупить мою вину.       — Да что произошло?!       — Вы же знаете, чем Мадара занимается в последнее время — он полон решимости усыновить Рюсея, — Дайсуке вдруг поднял взгляд на Хашираму и воскликнул: — Но вчера! Изуна внезапно ворвался ко мне домой и сказал, что Рюсей — его ребёнок! Хаширама-сама, вы понимаете, что это значит?!       Хаширама отступил на шаг назад, не отвечая на слова Дайсуке. Тот продолжил:       — Тогда, когда Мадара сказал в додзё, что хочет на вас жениться, все старейшины клана были в шоке. За эти годы между вами произошло столько всего, но мы никогда не представляли, что даже Изуна… — Дайсуке вежливо посмотрел на Хашираму, но тот почувствовал пробежавший по телу холодок. — И теперь… умоляю вас! Умоляю! Не позволяйте ему проверить кровь Рюсея. Он полон решимости сделать это! Хаширама-сама, если это станет известно… Вы — Хокаге Конохи, и все мы были свидетелями ваших достижений. Теперь все называют вас Богом шиноби, но что же клан Учиха? Братья воюют друг с другом, принуждают свою мачеху к браку — такие преступления! Как мой клан предстанет перед нашими предками? Как мы предстанем перед миром!       Лоб Дайсуке с грохотом ударился о пол перед ногами Хаширамы. Тот был потрясён и убит горем от этих слов, побледневший и едва держащийся на ногах. При виде кровоточащего лба Дайсуке он смог лишь хриплым голосом сказать:       — Прекратите… пресмыкаться. Вставайте. Давайте обсудим, как выбраться из этой ситуации.       — Изуна говорит, что хочет вас видеть. Вы придёте или нет?       Дайсуке поднял голову. По его лбу текла кровь, и это было ужасное зрелище. Руки и ноги Хаширамы сделались ледяными; он оцепенело кивнул. В глазах Дайсуке мелькнул проблеск удовлетворения.       — Так когда? И где?       — Пусть он сам решит, — бросил подавленный Хаширама.       — Нельзя откладывать. Изуна у меня дома. Если вы хотите разрешить этот вопрос, приходите ко мне домой и поговорите с ним.       Хаширама кивнул и, пошатываясь, пошёл за своим хаори. Но, надевая его, он вдруг подумал, что эмблема Конохи на нём слишком ярко-красная, и положил его на место.       — Идите первым вперёд, я пойду сразу за вами.       Дайсуке вытер со лба кровь, прикрыл его повязкой и направился к двери.       Хаширама, переодевшись в гражданскую одежду, вышел не через главный вход, а вылез из окна и тоже направился к дому Дайсуке.         

***

      Увидев Хашираму, Изуна не смог сдержать своей радости, но затем понял, что с ним что-то не так.       — Хаширама, что случилось? — спросил он.       — Я пришёл, как ты и хотел, так зачем спрашивать, что случилось… Разве ты не знаешь, что? — в его взволнованном состоянии это прозвучало агрессивно.       Изуна побледнел и тут же замолчал. Увидев это, Дайсуке сказал:       — Изуна, Хокаге прибыл! Что ты хотел ему сказать? Разве ты вчера не угрожал мне тем, что сделаешь Рюсею проверку крови? Не ты ли сказал, что раз Мадара довёл тебя до этого, то ты не будешь себя ограничивать? Что, забыл все те угрозы, которые ты высказывал?!       Изуна резко очнулся, вспомнив цель сегодняшней встречи, и спросил:       — Хаширама, что ты скажешь по поводу желания Мадары усыновить Рюсея?       — У меня нет возражений по этому поводу, — холодно ответил тот, даже не взглянув на Изуну.       — Почему?! Ты прекрасно знаешь, что Рюсей — мой. Мы с тобой были так близки! Хаширама, ты разве не помнишь?       — Ты просто напоминал мне Таджиму! — прямо сказал Хаширама. — Изуна, я же говорил тебе, что нам следует расстаться. Не надо меня больше беспокоить.       Ему было всё равно, что Дайсуке здесь. Его отношения с Мадарой наконец-то стабилизировались, а теперь всё снова может пойти наперекосяк. Всё это было местью за то, что он спровоцировал Изуну, и, думая обо всём, что может произойти, сердце Хаширамы поневоле ожесточилось.       — Хаширама, почему ты так жесток ко мне? Неужели ты не боишься, что я раскрою наши отношения всему миру? — резко спросил Изуна. В его голове звучал только бессердечный голос Хаширамы, а его холодное лицо было подобно стальному ножу, медленно терзающему его сердце.       — Изуна, я просто надеюсь, что это заставит тебя понять, что между нами абсолютно ничего не может быть. Я говорил тебе и раньше, что ты должен жить; жить хотя бы ради своего отца. Возможно, ты не понял, что я имею в виду, и подумал, что у меня есть к тебе чувства, но… Изуна, это абсолютно невозможно.       Изуна опрокинул стол, сверкая глазами на Хашираму.       — Почему Мадаре это позволено?! — требовательно воскликнул он. — Ты забыл, что он привёл отца к смерти?!       От этих вопросов Хаширама побледнел, но его глаза засияли ещё ярче.       — Да, это то, что я должен твоему отцу. Но тебе я ничего не должен, Изуна. Тебе я вообще ничего не должен.       У Изуны зазвенело в ушах. Он посмотрел на Хашираму — человека, которым был одержим столько лет, и его глаза затуманились. Он так сильно сжал зубы, что прикусил губу до крови.       — Хаширама, ты правда… ни капельки…       — Абсолютно.       Хаширама безэмоционально смотрел на жалкий вид Изуны. Тот закрыл глаза, чувствуя себя так, будто в этот самый момент лишился жизни. Он не понимал, почему всё ещё дышит, почему всё ещё бьётся его сердце. Он желал, чтобы его жизнь оборвалась в этот же момент, однако жестокость мира такова, что никто не может взаправду умереть от разбитого сердца. По крайней мере, он, Изуна, не станет этого делать. Он всё ещё хотел жить и видеть, насколько безжалостен тот, кого он любил.       Дайсуке с холодным безразличием наблюдал за разворачивающимся перед ним абсурдным и трагическим фарсом.       — Хаширама, позволь мне забрать Рюсея. Позволь мне забрать его из Конохи, и я никогда не вернусь.       — Тебе следует поговорить об этом с Мадарой. Если я заговорю об этом, он сойдёт с ума, а этого нельзя допустить. Изуна, тебе нужно поговорить об этом с ним и умолять его позволить тебе забрать Рюсея.       — Ты хочешь, чтобы я его умолял?! Хочешь, чтобы я, настоящий отец Рюсея, умолял его?! — голос Изуны дрожал от шока и гнева. — Почему я должен его умолять? Это же наш с тобой ребёнок!       Однако Хаширама лишь смотрел на него, и в его глазах не было никаких эмоций. Эта холодность делала его совершенно непохожим на обычного Хашираму Сенджу.       — Я это устрою, тебе не о чем беспокоиться, — сказал он. — Однако, чтобы забрать Рюсея, ты должен сперва спросить его. Какие бы условия ни предложил Мадара, тебе нужно тщательно их обдумать.       — Абсурд! — сердито воскликнул Изуна.       — Что может быть абсурднее того, что происходит сейчас… — Хаширама впервые улыбнулся с момента входа в комнату и посмотрел в окно рассеянным взглядом, словно уже предвидел надвигающуюся бурю. Как отреагирует Мадара? Он даже представить себе не мог. Мадара будет ненавидеть Изуну, и его тоже.       Однако другого выхода не было. Даже если бы он не хотел вмешиваться, Дайсуке не оставил бы это просто так. Хаширама глубоко вздохнул — он был готов.

***

      Изуна не стал заставлять себя долго ждать и послал в резиденцию Учиха записку о своём визите. Она была оформлена очень аккуратно и имела личную печать Изуны, так что не было причин думать, что это подделка. Мадара посмотрел на письмо и даже по самым строгим меркам не нашёл причин для отказа. Он отбросил его в сторону и стал думать над этим, машинально разглядывая свой кабинет. Изуна просил о встрече в такой официальной форме, что у Мадары не было причин для отказа и, соответственно, не было выбора, кроме как встретиться с ним. Он не боялся самого факта встречи, но что действительно заставляло его колебаться, так это то, что приглашение было адресовано ему и Хашираме. Изуна просил о встрече, потому что давно не навещал официально свою мачеху и старшего брата, поэтому, если он согласится, он не сможет помешать ему встретиться с Хаширамой.       Мадара раздражённо постукивал пальцами по столу. Не в силах принять решение, он позвал Рэйко и сказал:       — Если Хаширама вернётся, пусть встретится со мной в кабинете.       Тот вернулся немного позже, и Рэйко передала ему слова Мадары. Хаширама не удивился, но понимал, что не может дать ему понять, что он в курсе ситуации — в противном случае Мадара точно откажется от встречи.       Хаширама пошёл в его кабинет и сел напротив него. Их отношения не были особо хорошими, но и холодными их назвать было нельзя; живя под одной крышей, они, казалось, просто привыкли к присутствию друг друга. Мадара ничего не объяснил, а вместо этого сунул ему визитную записку Изуны и спокойно спросил:       — Хаширама, что, по-твоему, мне делать с этим?       Тот развернул записку, быстро прочитал её содержимое и сказал:       — Раз Изуна так вежлив, ты, как его старший брат, не должен его игнорировать.       — Поэтому я должен с ним встретиться.       — Если не хочешь, то не встречайся, — добавил Хаширама и мысленно усмехнулся своим словам. Когда он стал таким? С одной стороны, он сам согласился на эту встречу, а с другой — втайне надеялся, что отказ Мадары избавит его от этого момента.       Пальцы Мадары постукивали по столу; мысленно он всё ещё взвешивал все варианты. Прошлые отношения Хаширамы и Изуны были для него как заноза, он опасался брата, но… Взгляд Мадары упал на визитку. Поскольку Изуна хочет встретиться с ним в такой формальной обстановке, если он откажется, тот не оставит это так просто, что может принести ещё больше проблем.       — Я отвечу Изуне конкретной датой. Давай решим этот вопрос как можно скорее — как насчёт завтра? — спросил Мадара.       Хаширама кивнул.       — Я пойду с тобой к Изуне завтра.       — Уже пора ужинать, пойдём.       Хаширама кивнул, но почувствовал укол грусти. Когда он встал, Мадара взял его за запястье и нахмурился:       — Ты в последнее время похудел.       — Слишком жарко — я мало ем.       Хаширама немного поколебался, но не вырвал руку из хватки Мадары, и они вместе пошли в гостиную. Хаширама искоса взглянул на него; полное незнание им соглашения между ним и Изуной вызывало боль в его сердце. Он никогда ничего не скрывал, но… на этот раз ему пришлось уступить. Ради репутации клана Учиха и ради Таджимы придётся принести в жертву Мадару. Хаширама шёл рядом с ним, прекрасно понимая, что такая возможность, скорее всего, больше никогда не представится.       

***

      Изуна вошёл в приёмную клана Учиха. Хоть он и смирился со своим поражением, вид сидящего там Хаширамы с безразличным выражением лица всё ещё вызывал у него боль в сердце, которая, возможно, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. В конце концов, кто может забыть то, что когда-то было между ними, и спокойно отпустить любовь? Половина его жизни была связана с Хаширамой — даже если бы он хотел забыть, как он мог бы это сделать?       Изуна глубоко вздохнул и медленно выдохнул, прежде чем войти в комнату. Он был одновременно в ясном сознании и в неком оцепенении, будто все его эмоции кто-то забрал. Затем он тщательно, с соблюдением этикета, поприветствовал своего брата и мачеху. Мадара и Хаширама тоже вежливо поприветствовали его. Изуна поклонился Мадаре и сразу перешёл к делу:       — Брат, я пришёл сегодня выразить своё почтение, потому что у меня есть просьба. Мы братья, рождённые от одной матери. После её смерти наш отец был занят делами клана, и ты заботился обо мне и моих братьях и как брат, и как отец. Эта любовь только крепла с каждой смертью наших братьев. У меня никогда не было возможности отплатить тебе за такую ​​доброту, и мне действительно стыдно.       Мадара был несколько удивлён таким искренним словам Изуны. Конечно, невозможно, чтобы их многолетняя братская связь была полностью стёрта из-за конфликта, однако он действительно не понимал, почему Изуна говорит это сейчас.       — Это был мой долг как старшего брата, Изуна. Говори прямо, что ты хочешь.       — Брат, моя благодарность искренна. Я помню также и то, как ты спасал меня на поле боя. За эти годы у нас было много конфликтов, но я не забыл это всё…       Мадара нахмурился, наполнившись нескрываемым раздражением, когда Изуна заговорил об этом. Да, когда-то братская связь между ними была искренней, но за эти годы они возненавидели друг друга. В конце концов, кто будет делить своего любимого человека с другим? Изуна должен это понимать, так в чём же смысл его сегодняшних слов?       Хаширама, заметив раздражение Мадары, посмотрел на него и положил руку на его ладонь, слегка похлопав по ней. Почувствовав тепло его руки, тот взглянул на него в ответ и смог подавить свои эмоции, ответив Изуне:       — Зачем же говорить такие вещи? Встань. Раз это чувство искреннее, не будь таким формальным.       — Я, твой глупый брат, хочу кое-что попросить у тебя, нии-сан.       Мадара посмотрел на Изуну, прищурив глаза.       — Скажи мне, и я подумаю над этим.       — Твой глупый брат умоляет тебя, нии-сан, дать ему усыновить Рюсея.       Мадара тут же пришел в ярость и встал.       — Это абсолютно невозможно! Я думал, ты сегодня скажешь наконец что-то нормальное, а не будешь изрекать несбыточные мечты! Это абсолютно невозможно, убирайся отсюда сейчас же!       Изуна остался невозмутим перед гневом Мадары и безэмоционально произнёс:       — Брат, я теперь без семьи и живу в отдалённом месте. После того, что было с Мизутани, у меня нет никакой возможности снова жениться! Брат, ты же знаешь, что Мангекё Шаринган может вызвать слепоту при чрезмерном использовании. Хоть сейчас у меня и нет этой проблемы, но я представляю себя в старости слепым, без кого-либо, кто бы обо мне заботился, на кого можно было бы положиться. Как это было бы печально!       — Это всё твоя вина! Найди себе женщину, пусть она родит тебе ребёнка! Если ты не можешь этого, я найду её за тебя, и пусть твой собственный ребёнок будет присматривать за тобой!       — Брат, я не могу этого сделать, — процедил Изуна сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел прямо на Мадару, глаза которого налились кровью, и продолжил: — Брат, успокойся и выслушай, что я хочу сказать.       — Убирайся!       Мадара оттолкнул столик перед собой в сторону. Он был сыт по горло поведением Изуны и хотел вышвырнуть его, но в этот момент встал Хаширама и схватил его. Гневный взгляд Мадары тут же обратился к нему, но Хаширама остался спокоен и сказал:       — Мадара, Изуна хочет сказать что-то ещё, почему бы не дать ему закончить?       — Он говорит чушь!       — Прояви хоть немного достоинства, как глава своего клана… Кроме того, Изуна и ты были связаны братством много лет. И по общественным, и по личным причинам ты должен его выслушать.       — Надеюсь, мой брат проявит милосердие, — безжизненно сказал Изуна.       Слова Хаширамы имели смысл. Даже если Изуна говорил чепуху, он должен был выслушать его. Мадара усмехнулся и снова сел — он хотел посмотреть, какую логику в своей просьбе сможет придумать Изуна.       — Брат, пожалуйста, ради нашей общей матери, позволь мне, твоему глупому младшему брату, усыновить Рюсея, чтобы я не был одинок и нищ в старости. Твой глупый младший брат будет вечно благодарен!       — Ты сам можешь завести ребёнка, — снова сказал Мадара.       — Твой глупый младший брат не сможет этого сделать.       Мадара усмехнулся:       — Что ты не можешь? Если ты не можешь найти жену, я найду её тебе сам.       Услышав эти саркастические слова, Изуна почувствовал внутри злость, но вслух сказал:       — Мизутани так и не родил за много лет, потому что… твой глупый младший брат не мог его оплодотворить.       Мадара широко раскрыл глаза, глядя на Изуну — он не ожидал от него таких слов!       — Что ты сказал?! Повтори! Кто подговорил тебя сказать такое?!       — Даже перед всем кланом твой глупый младший брат сказал бы то же самое, — настаивал Изуна.       — Лжец! — Мадара был в ярости. Изуна привёл ​​причину, которая полностью перечеркнула его возможность возражать!       — Почему ты говоришь, что твой глупый младший брат лжец? Это факт, что у Мизутани за много лет не было детей!       Мадара инстинктивно посмотрел на Хашираму и спросил:       — Ты веришь его лжи? Он хочет обманом лишить нас ребёнка!       Но в следующее мгновение сердце Мадары упало. Он увидел, как слегка дрожат сложенные руки Хаширамы, явно сдерживающего что-то внутри себя.       — Брат, ради нашего взаимного уважения, удовлетвори мою просьбу. В противном случае этот вопрос будет обсуждаться в клановом святилище, и тебе придётся согласиться, даже если ты этого не хочешь! — Глаза Изуны сверкали поразительно ярко; он полностью отбросил свою гордость, не оставив Мадаре возможности отказать. — Я уже говорил об этом со старейшиной Дайсуке.       — Ты…! — Мадара дрожал от ярости. Это было совершенно бесстыже со стороны Изуны. — Хаширама, ты веришь его чепухе?       Тот глубоко вздохнул:       — …Мадара, у нас нет выхода.       Он не мог выносить выражения лица Мадары и не смотрел на него, крепко сжимая кулаки, словно запечатывая в них свои чувства.       — Хаширама! — Мадара схватил его за руку. — Посмотри на меня! Что ты такое говоришь? Ты веришь Изуне?       Тот опустил глаза:       — Мизутани действительно много лет был бездетным.       Мадара про себя подумал: разве ты не знаешь, может или нет Изуна иметь детей? Но он никогда не смог бы произнести эти слова вслух.       Он переводил взгляд с Хаширамы на Изуну, оказавшись в замкнутом круге. Доказать ложь Изуны означало бы признать истинное происхождение Рюсея, но если признать, что он говорит правду, ему придётся отдать своего ребёнка Изуне, чтобы тот мог заботиться о нём в старости.       Мадара стиснул зубы.       — Вы двое… как вы могли! — От переполнявшей его ненависти он не мог нормально говорить. Он схватил Хашираму за руку и прошептал: — Хаширама, посмотри на меня. Посмотри на меня сейчас же!       Тот наконец встретился взглядом с Мадарой, увидев его налитые кровью глаза, и ощутил боль в груди, но его лицо оставалось бесстрастным.       — Хаширама, ты в самом деле решил помочь ему в этом… — низким голосом прохрипел Мадара с оттенком ненависти.       Хаширама инстинктивно хотел это отрицать, но слова застряли у него в горле.       — Мадара, я не… на его стороне, — эти слова прозвучали очень слабо.       Взгляд Мадары переместился на стоящего на коленях Изуну. Тот молча ждал его ответа, готовый вынести унижение «бесплодия», лишь бы получить от него определённый ответ.       В глазах Мадары постепенно зародилась убийственная жажда мести. Хаширама тут же схватил его за руку, а Изуна сказал:       — Брат, я готов заплатить любую цену, прошу лишь о пощаде в старости. Я готов служить тебе, как собака, посвятив себя служению тебе!       — Изуна, это ещё очень мягко сказано, — злобно усмехнулся Мадара. Он попытался вырвать руку из хватки Хаширамы, но тот наклонился ближе и прошептал ему на ухо:       — Мадара, ты не можешь этого сделать. Он твой брат. Ты не можешь его убить.       — Неужели мне позволить ему просто управлять мной? — с ненавистью выплюнул Мадара сквозь зубы.       Сейчас он жалел, что выбрал для встречи такую ​​тесную комнату — в ней он не мог свободно двигаться, не мог преподать Изуне урок и не мог вырваться из этой удушающей обстановки. Эта комната была наполнена обманом и злобой по отношению к нему. Как же ему хотелось задать вопрос Хашираме, спросить, чем он заслужил такие манипуляции! Мадара оттолкнул его в сторону и встал.       — Хорошо! Хочешь Рюсея? Я отдам его тебе! Но церемония усыновления всё равно пройдёт по плану. После этого мне будет всё равно, куда ты его отведёшь! — Он встал перед Изуной, посмотрел на него сверху вниз и продолжил: — Рюсей будет под твоей опекой. Ничего ведь страшного, если он будет называть тебя дядей, он всё равно позаботится о тебе в старости. Как тебе это, Изуна, ты доволен? — Мадара дико расхохотался.       Изуна свирепо посмотрел на него в ответ. Мадара перестал смеяться и встретил его взгляд.       — О, так ты больше не собираешься притворяться?       Изуна почувствовал себя так, будто Мадара ударил его по лицу. Он стиснул зубы, думая о том, ради чего он это делает, и сказал:       — Я, твой глупый брат, благодарен тебе за доброту, нии-сан!       — Пожалуйста.       Мадара не хотел больше говорить Изуне ни слова. Он посмотрел на бледного Хашираму, опустился перед ним на одно колено и спросил:       — Госпожа мачеха, теперь вы довольны?       Он хотел ранить Хашираму, но после этих слов почувствовал, как ещё больше задыхается здесь. Не желая показывать свою слабость перед Изуной, Мадара поднялся и повернулся, чтобы уйти.       Хаширама стоял на коленях, шокированный от этого обращения к нему, словно от удара дубиной по голове. Эти слова Мадары содержали не только злобу, но и означали полный разрыв с ним. Когда Мадара отвернулся, Хаширама хотел позвать его, но, как только попытался встать, у него подкосились колени, и он упал на пол. Перед глазами Хаширамы потемнело, и он потерял сознание.       Изуна услышал, как он упал, и тут же бросился к нему, но Мадара был быстрее. Бегло проверив состояние Хаширамы и увидев приближающегося Изуну, он свирепо посмотрел на него:       — Убирайся отсюда сейчас же! Тебе всё ещё нужен Рюсей?!       Изуна замер, вынужденный встать и повернуться, чтобы уйти.       — Приведите мне врача! — позвал Мадара.       Он отнёс Хашираму в его комнату и уложил на постель. Бессознательный, тот был бледен, глаза плотно закрыты, а брови нахмурены. Мадара смотрел на его лицо. Вокруг воцарилась зловещая тишина, настолько тихая, что можно было услышать звук собственного сердца — его борьбу, его боль — эхом отдающийся в груди, в то время как тот, кто всё это вызвал, оставался совершенно невозмутимым. Мадара смотрел на бледное лицо Хаширамы, и в нём поднималась обида.       Как он мог не испытывать её? Он вложил столько времени в их отношения, но в итоге ничего не добился. То, что, как он когда-то думал, могло связать Хашираму с ним, оказалось совершенно бесполезным.       Кулаки Мадары непроизвольно сжались, ногти впились в кожу, но боль не приносила облегчения.       — Хаширама, у тебя… у тебя вообще нет сердца, — пробормотал Мадара себе под нос и положил руку на его грудь, едва улавливая сердцебиение. Затем он переместил руку к шее Хаширамы. Тот, находящийся без сознания, совершенно не осознавал, что его жизнь сейчас во власти другого человека. Пальцы Мадары задержались на горле Хаширамы, поглаживая его подушечкой большого пальца, а затем сжали его, как он это делал с Изуной.       Приложить ещё немного силы, и Хаширама навсегда станет его. Время словно замерло. Но, наконец, рука Мадары отпустила его шею и легла ему на щёку, большим пальцем поглаживая его пересохшие губы.       В этот момент Хаширама открыл глаза. Он не сразу это сделал, почувствовав прикосновение пальцев Мадары к своей шее, и даже пожелал, чтобы они сжали её сильнее — если бы так и было, всё бы наконец закончилось.       Когда Хаширама открыл глаза, рука Мадары, гладившая его губы, остановилась, и тот молча убрал её.       — Изуна ушёл? — спросил Хаширама, и тут же осознал, что этот вопрос вызовет гнев Мадары; даже сам он не понимал, почему спровоцировал его этим вопросом.       Как и ожидалось, Мадара яростно воскликнул:       — Я прогнал его! — Этого было недостаточно, чтобы выразить его гнев, поэтому Мадара продолжил: — Хаширама, что именно ты с ним замышляешь?!       — Почему ты больше не называешь меня мачехой, Мадара? — спросил Хаширама, приподнимаясь.       Лицо того помрачнело ещё больше.       — Это то, чего ты хотел? Спровоцировать меня, Хаширама, это твоя цель?!       — Ты знаешь, что сделает Изуна, если ты доведёшь его до предела? — Хаширама не ответил на вопрос Мадары. — Он испортит репутацию клана Учиха!       — Это то, о чём следует думать мне, к тебе это не имеет никакого отношения! — сердито возразил Мадара       — Я вышел замуж за твоего отца. Я не могу позволить, чтобы репутация клана была испорчена тобой!       — Ха, значит, ты действительно так думаешь! — Мадара задумался и посмотрел на покрасневшее от спора лицо Хаширамы. — Где же твоё сердце?! Чтобы заставить Изуну замолчать, ты готов даже собственного ребёнка отдать! — Мадара самоуничижительно рассмеялся: — Ах да, я забыл — ты никогда не считал Рюсея своим. Он только мой ребёнок! Твой единственный сын — Кагуя, драгоценный Кагуя!       Хаширама не мог это опровергнуть. Их спор был похож на бесчисленные старые обиды, которые невозможно было просто взять и игнорировать.       Он вздохнул и сказал:       — Мадара, говори что хочешь. Но ты не можешь поднять руку на Изуну. Он не может умереть. Он твой младший брат, сын твоего отца. Если он умрёт, как я смогу посмотреть в глаза твоему отцу!       Мадара пришёл в ярость. Он схватил его за плечи и закричал:       — Хаширама! Посмотри на меня! Кто сейчас перед тобой?! Посмотри на меня! — Он взял его за подбородок, заставляя его смотреть прямо на себя. — Перед тобой я! Мой отец умер двенадцать лет назад! Двенадцать лет рядом с тобой был я! А рядом с ним в могиле лежит моя мать! Ты всё ещё считаешь себя госпожой Таджима Учиха?! — Мадара больше не сдерживался и выплёскивал всё свое негодование наружу. — Ты всегда был предан только ему, всегда всё делал с оглядкой на него, а задумывался ли ты когда-нибудь о моих чувствах? У меня тоже они есть, у нас есть дети, неужели тебе всё равно?       По его лицу текли слёзы, которых он, казалось, даже не замечал. Хаширама хотел вытереть их, но, когда он поднял руку, Мадара заблокировал её. Хаширама отвернулся, не давая ему увидеть наворачивающиеся уже на его глаза слёзы, и резко спросил:       — Мадара, разве ты уже не знаешь ответа?       — Хаширама, куда делось твоё сердце? Где оно?!       — У твоего отца! Мадара, ты должен всё это прекрасно знать.       Тот горько усмехнулся. В этот момент только смех мог удержать его от уныния. Он покачал головой:       — Ты отдал своё сердце отцу, оставив мне лишь оболочку. Хаширама, ты поступил правильно… Это твоя месть, твоё возмездие мне!       Хаширама молчал. Из коридора послышались торопливые шаги, и Рэйко сказала из-за двери:       — Господин врач, Хаширама-сама здесь…       Она только открыла дверь и тут же пожалела об этом. В следующее мгновение в неё полетела чашка и разбилась о дверь, которую она успела прикрыть.       — Убирайся отсюда! — крикнул Мадара.       Чашка с треском разлетелась по полу на осколки, и за дверью воцарилась тишина. Мадара повернулся к Хашираме, и голос в его сердце сказал отпустить его. Он горько усмехнулся. Он и представить себе не мог, что настанет день, когда он захочет его отпустить.       — Хаширама, уходи.       — Хорошо, — тут же согласился тот.       В комнате установилась тишина. Всё это казалось Мадаре фарсом, по итогу которого не было победителей, а было только двое проигравших. Отношения, длившиеся более десяти лет, наконец подошли к концу.       — Сейчас ты плохо себя чувствуешь. Подожди, пока поправишься, прежде чем уйти, — продолжил Мадара тоном хозяина, принимающего гостя.       — Я могу сделать это сейчас. Пусть кто-нибудь позовёт Тобираму.       — Хорошо, в таком случае я попрошу сейчас же послать за ним.       Мадара встал и вышел из комнаты. По-видимому, чтобы избежать гнева своих хозяев, все слуги удалились в сад — он увидел в гостиной только Ханако. При виде него она так испугалась, что встала на колени и опустила голову, не смея поднять взгляд.       — Пусть кто-нибудь позовёт Тобираму, — сказал Мадара.       Получив сообщение, тот быстро прибыл. Мадара не вышел его встретить, приказав служанкам проводить его в комнату Хаширамы.       Тот сидел на постели, погружённый в свои мысли. Тобираме пришлось дважды позвать его, чтобы он пришёл в себя.       — Брат, давай вместе уйдём отсюда. И больше никогда сюда не вернёмся, — сказал Хаширама.       Услышав это, Тобирама начал действовать с удивительной оперативностью, вызвав слуг семьи Сенджу и поручив Ханако сложить одежду и личные вещи Хаширамы. После короткого отдыха состояние того значительно улучшилось; он встал и переоделся в приличную одежду.       Мадара попросил Рэйко проводить их, и та, увидев необычное сопровождение Хаширамы, наконец поняла, что произошло. Она проводила их до выхода, бледная, как мертвец, и даже не могла заставить себя улыбнуться. Уходя, Хаширама сказал ей:       — Рэйко, отныне тебе придётся взять на себя заботу о Коцуру.       — Понимаю, Хаширама-сама, — ответила та.       Она наблюдала, как он вместе со своей свитой уходит, как они скрывались за домами Конохи один за другим, и, наконец, не в силах больше сдерживаться, опустилась на колени.       Иногда то, что кажется коротким, оказывается невероятно долгим; в других случаях то, что кажется мучительно долгим испытанием, оказывается мимолётным.Глядя на лазурное небо, Хашира ма повернулся к особняку Учиха, хранившему так много воспоминаний, и сказал Тобираме:       — Никогда не думал, что мне придётся однажды покинуть это место.       Образ Тобирамы в его глазах внезапно почему-то размылся. Хаширама помотал головой, его тело обмякло, и Тобирама подхватил его, поддерживая и взявшись за руку. Его брат не был слаб физически, но любой, кто полностью разорвал бы связь со своим прежним жизненным путём, был бы так измотан.       — Брат, всё в порядке, пойдём домой, — прошептал Тобирама.       

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!