Вернутся к фанфику
Глава 70. Кислотный дождь
13 октября 2026, 18:30 Хаширама прибыл к границе между Страной Огня и Страной Ветра. Холод внутренних районов Страны Огня здесь больше не ощущался; из пустыни дул горячий, сухой ветер.
Коноха всегда была начеку здесь, поскольку Страна Ветра была бесплодной территорией, и с давних времён разбойники часто приходили из пустыни, чтобы грабить города. Коноха возвела на границе с ней оборонительные сооружения, построив стену высотой около двадцати метров, чтобы защититься от ветра, песка и разбойников.
Хаширама подошёл к этой стене. Сделанная из камня, она уже была покрыта пятнами эрозии, вызванной ветром и песком.
— В последнее время здесь что-нибудь происходило? — спросил он у местного градоначальника.
— Погода в последнее время была довольно суровой. Ночью холодно, как зимой. В пустыне, наверное, можно замёрзнуть насмерть, поэтому сюда часто приходят бандиты. К счастью, у нас здесь дежурит Хьюга, и с помощью наёмников нам удалось выдержать нападения. Конечно, некоторые припасы всё же были разграблены.
Хаширама поднял взгляд на летящие вдали пыль и песок. В отличие от Страны Огня, здесь даже дышать было невыносимо.
— Вы составили карты местности?
— Все рисунки уже сделаны. По одному экземпляру мы оставили себе, а вторые уже отправлены в Коноху.
Хаширама кивнул:
— Я вместе с остальными установлю оборонительный барьер, чтобы хотя бы замедлить прибытие подкрепления врага.
— Неужели война действительно близко? — нахмурился градоначальник. Поведение Хаширамы его встревожило — в конце концов, никогда прежде Хокаге лично не приезжал на какое-либо подобное сражение.
— Мы ещё свяжемся со Страной Ветра от лица даймё, но… — Хаширама нахмурился, — боюсь, предотвратить это будет не так просто.
Как и сказал градоначальник, чувствовалась огромная разница температур днём и ночью. Трудно было представить, как жители Страны Ветра смогут прокормиться в таких условиях.
Они прибыли в особняк градоначальника, где Хирузен Сарутоби вручил Хашираме свиток из Конохи. Хаширама открыл его, вздохнул и сказал:
— Святилище клана Учиха разрушено. Это чрезвычайно серьёзное дело. Боюсь, что теперь Учиха возмущены и будут сражаться до смерти против тех, кто это сделал.
— Они и правда пошли на такое?! — удивлённо воскликнул Сарутоби.
Хаширама кивнул:
— Не стоит и думать о мирном разрешении этого вопроса; такая возможность уже упущена. — Он отложил свиток, собрал остальных и сказал: — Быстро готовьтесь, нам нужно начать подготовку барьера. Нужно как можно скорее добраться до границы Страны Земли.
— Неужели всё начнётся совсем скоро? — с удивлением спросил градоначальник.
— У нас осталось совсем мало времени.
Хаширама прикрыл глаза. Зловещее предчувствие сжало его сердце, но, не желая беспокоить других, он больше ничего не сказал.
***
Для обычных людей война шиноби была катастрофой; ниндзя не особо сдерживали себя, и масштабные применения их техник сеяли хаос и разрушали города, а в битвах шиноби уровня Каге мог даже измениться рельеф. Появилось известие о том, что небольшой городок на границе со Страной Воды был полностью разрушен, а все его жители погибли. Это бесчеловечное деяние было беспрецедентно со времён основания Пяти Великих Стран. Узнав об этом, новоназначенный даймё Страны Огня первым делом приказал мобилизовать все ресурсы страны для поддержки ниндзя Конохи — ведь сегодня разрушен один город, а завтра та же участь может постигнуть всю страну. Коцуру отчётливо чувствовал нарастающий страх и беспокойство среди жителей деревни. Выполнив свою миссию, он тяжело ступал домой. В прихожей его встретила Рэйко с немного странным выражением лица. — Что случилось? — спросил он. Та вздохнула и сказала: — Молодой господин Коцуру, Мадара-сама уже в пути в Страну Воды. Вы пропустили прощание с ним. Коцуру опустил голову, поджал губы и подумал о том, как последние несколько дней избегал отца. Каждый раз, когда Мадара посылал Рэйко найти его, он тут же убегал к Харуки. Сегодня утром он и его команда получили миссию, на которой нужно было сопровождать припасы, и вот, когда он вернулся домой, Мадары уже не было. — Отец всё равно вернётся, — ответил он, стиснув зубы. — Молодой господин Коцуру, как слуга, я не должна больше ничего говорить, — со вздохом начала Рэйко. — Однако Мадара-сама искренне заботится о вас, поэтому, пожалуйста, поймите его затруднительное положение. Коцуру молча сел в прихожей. Вскоре вернулся Кагуя. Его назначение отличалось от назначения Мадары — клан Учиха был разделён на три группы для поддержки различных фронтов, так же как и другие кланы были рассеяны по всему фронту и перемешаны между собой. Такое расположение вызывало опасения по поводу рассредоточения власти, но это была необходимая мера. Кагуя, думая о сложившейся ситуации, не мог не волноваться, но при виде Коцуру, сидящего и смотрящего в пол со слезами на глазах, он невольно усмехнулся: — Разве так ведут себя Учиха? — Ах ты! — Коцуру встал и ощетинился, как ёжик. — Что случилось? Ты боишься? — Я не боюсь! — Коцуру вытер слёзы. — Совсем не боюсь! — Только слабые плачут, Коцуру. Отчего ты плачешь? Из-за страха? Чего ты боишься? — Мне нечего тебе сказать, — ответил тот. — Хорошо, тогда и мне тоже, — Кагуя уже пошёл внутрь дома, как вдруг обернулся и сказал: — Сегодня ведь день отъезда на фронт? Ты попрощался с Мадарой? О некоторых вещах лучше не жалеть. Коцуру, стиснув зубы, наблюдал за его удаляющейся фигурой. Он знал, что не должен спорить с Кагуей, но его слова глубоко задели его. Он вернулся в свою комнату, вспоминая, как Мадара гладил его ночью по волосам. Тепло и сила этих прикосновений никак не шли из его головы. Окинув взглядом разбросанные по комнате вещи, Коцуру прибрал их и вылез в окно.***
Мадара и его войско остановились на ночь в гостинице в нескольких десятках миль от Конохи. Во время войны шиноби могли реквизировать гражданское имущество, показав документы, печати и протекторы Конохи, и как раз таким образом Мадара и его люди заняли эту гостиницу. Прочитав сегодняшние новости от информаторов, он достал содержимое скрижали, которое скопировал в святилище Нака. В свободное время каждую ночь он продолжал расшифровывать её текст, используя силу своих глаз. Спустя несколько дней он одолел половину текста и вновь наткнулся на термин «Глаз Луны». Глаз Луны было масштабным гендзюцу, созданным Мудрецом Шести Путей. Оно было невероятно мощным — диапазон его действия может охватывать весь мир. Увидев это, Мадара даже прекратил расшифровку. Его сердце бешено колотилось, когда он стал размышлять о воздействии Глаза Луны, обладающим силой настолько сказочной, что даже самым опытным ниндзя было трудно устоять перед ним. Мадара закрыл глаза, не удержавшись от желания погладить свиток. В его сознании возникло лицо Хаширамы — то самое лицо, которое он жаждал увидеть день и ночь. Однако внутренний голос напомнил ему: ты хочешь сделаться ещё более жалким?***
Весть о побеге Коцуру быстро дошла до Тобирамы, находящегося в Конохе — он отвечал за координацию персонала и снабжения в тылу и в последние дни был чрезвычайно занят. Он как раз вернулся домой и сел выпить чашку горячего чая, когда управляющий сообщил ему эту новость. Тобирама снова оделся и отправился в дом Учиха, где его встретила крайне встревоженная Рэйко. — Не паникуй, отведи меня в его комнату, — сказал он ей. Войдя туда, они обнаружили там Кагую, рассматривающего следы на подоконнике. Он повернулся к Тобираме и поприветствовал его: — Дядя Тобирама, как мило с вашей стороны прийти сюда лично. — Когда ты узнал об этом? — Рэйко позвала его на ужин, но дома его не оказалось, — Кагуя вытер грязь с пальцев, открыл окно, оттолкнулся одной рукой от подоконника и перевернулся в воздухе, запрыгнув на дерево напротив окна комнаты. Там он выпрямился и осмотрелся, чтобы понять, как Коцуру выбрался наружу. — Куда же он мог деться в такое время? — Где Мадара? — Сегодня утром он отправился в Страну Воды. Внезапно Кагуя притворился удивлённым и хлопнул в ладоши. — Неужели Коцуру пошёл искать Мадару? Глядя на него, Тобирама понял, что между ними с Коцуру нет никакой разницы — оба всё равно что дети. — Он всё-таки младше тебя. Тебе бы стоило уступать ему. — Я бы не стал опускаться до того, чтобы спорить с ребёнком, — парировал Кагуя. — Это было бы идеально. — Дядя Тобирама, мне кажется, вы меня неправильно поняли. Однако, как вы меня воспринимаете — это ваш выбор. Выражение лица Тобирамы оставалось безразличным. С тех пор как Хаширама свалился тогда в обморок, подслушав злые слова Кагуи, он чувствовал, что ему больше не о чем с ним разговаривать. — Что нам теперь делать? — спросил он. — Кагуя, почему ты ничего не предпринял? — Сейчас уже слишком поздно отправлять людей на его поиски. К тому же сейчас военное время, и у нас не так много людей, чтобы тратить их на это. Но можем уведомить об этом наши кланы — Учиха и Сенджу. Если они увидят кого-нибудь, похожего на Коцуру, пусть немедленно отведут его в ближайшее безопасное место, а затем сообщат нам. Тобирама кивнул — это было лучшее решение, которое можно было придумать в данный момент. На войну действительно отправилась большая часть людских и материальных ресурсов Конохи, а оставшаяся использовалась для поддержания собственной безопасности деревни. — Тогда ты сообщишь Учиха, а я — Сенджу. И ещё… надо как можно скорее сообщить об этом твоей матери и Мадаре. — Хорошо, я понял. Кагуя не стал задерживать Тобираму и проводил его до выхода. Перед уходом тот остановился и повернулся к Кагуе, сказав: — Ты скоро отправишься в Страну Земли, поэтому будь осторожен. Ни при каких обстоятельствах не действуй опрометчиво — подумай о своей матери. — Знаю, — ответил Кагуя. Думая о хаосе последних дней, даже он чувствовал внутри затаённый страх. Он надеялся как можно скорее переправить сюда Цукими, чтобы спокойно отправиться в Страну Земли.***
Коцуру шёл по горной тропе, по которой часто гулял, но теперь она казалась ему незнакомой. В тусклом лунном свете ветви деревьев выглядели как грозные чудовища. В лесу завывал ветер, смешиваясь с уханьем сов. Коцуру инстинктивно сжал в руке кунай — холодный металл немного успокаивал его. Он перепрыгивал с одной ветви дерева на другую; ночной ветер пронизывал его одежду, заставляя периодически вздрагивать от холода. Предстоящий путь был ему неизвестен; он даже не знал, точно ли идёт в правильном направлении, однако, зайдя так далеко, пути назад уже не было. Коцуру чувствовал себя измотанным. С наступлением ночи он нашёл дупло, где можно было переночевать, а завтра на рассвете он планировал продолжить свой путь. Внутри было ещё немного влажно из-за дождей, прошедших несколько дней назад. Коцуру просушил дупло своей техникой огня и залез внутрь. В этот момент он особенно скучал по своей постели и по еде, которую готовили для него дома. Измученный и голодный, он заснул, сам того не заметив, но даже во сне он продолжал свой путь, стремясь догнать Мадару и сказать ему то, что хотел.***
Мадара получил известия из Конохи уже когда достиг границы со Страной Воды, так как в деревне не знали, где конкретно он сейчас находится, и передали сообщение сразу на пункт размещения на границе. Лицо Мадары мгновенно помрачнело, и он с силой ударил рукой по столу, напугав всех присутствующих в комнате для совещаний. Придя в себя, он сказал: — Не обращайте внимания; расскажите, что здесь произошло. Городской глава, назначенный даймё, с бледным лицом произнёс: — Их следующая цель — мы. Они имели в виду ниндзя Киригакуре. Деревня Тумана на этот раз даже задействовала джинчурики; тот город был разрушен как раз одним из них. Когда они прибыли туда, от него остались лишь руины. Некоторые люди были разорваны на куски, некоторые просто пропали без вести; это ужасное зрелище было невыносимо. — Это очень проблемный джинчурики, — нахмурившись, сказал Мадара. — Да, — ответила Момока, заместитель Мадары. В состав его команды также входили представители кланов Хьюга и Сарутоби — в неё вошла элита из элиты. — Позже пойдём осмотреть город. Мне нужно знать, как выстраивать здесь оборону и атаку. Момока кивнула, а Мадара продолжил давать инструкции: — Глава города должен эвакуировать женщин и детей в соседний город — там сейчас безопасно. Сильные мужчины помогут нам в битве. Сейчас сезон дождей, поэтому мы должны быть осторожны. Мадара посмотрел на мрачное небо за окном, нахмурившись ещё сильнее. Это была вотчина Страны Воды, и ниндзя Конохи, вероятно, придётся заплатить высокую цену в сражении с ними. Он не мог не подумать о Мито — с ней всё было бы хотя бы немного проще, но её уже отправили на фронт Страны Ветра. Глава города с готовностью согласился с Мадарой, поскольку был рад воспользоваться возможностью покинуть это место. — Я немедленно прикажу организовать эвакуацию женщин и детей, — сказал он. После его ухода Мадара продолжил: — Если они и будут нападать, то обязательно в дождь. Они ни за что не упустят такое преимущество. — Тогда надо установить барьер, чтобы хотя бы уменьшить число жертв, — сказал Сарутоби. Момока кивнула, и все начали раскладывать на полу кабинета свитки, планируя, как установить защитные барьеры и ловушки. Совещание продолжалось до захода солнца. После быстрого ужина они разошлись по своим комнатам отдохнуть, и перед уходом Момока сказала Мадаре: — Не беспокойся так о Коцуру. Он уже не ребёнок, а генин. Помнишь, как тогда Кагуя нашёл нас? Сказав это, она тут же замолчала, уже жалея о своих словах. Да, тогда Кагуя без препятствий добрался до них, но затем встретил Девятихвостого, и Мадара тогда чуть не погиб, спасая его. Извинившись, она убежала к себе. Мадара всё равно был обеспокоен. Как он мог не беспокоиться о Коцуру? Они с Кагуей были разными — он слишком баловал Коцуру, из-за чего этот мальчишка, не задумываясь, выплёскивал всё, что у него на душе. Мадара мог лишь молиться, чтобы он добрался до того города, куда эвакуировались жители этого, и не попал сюда, иначе как он сможет защитить Коцуру, если начнётся сражение? Так, за беспорядочными раздумьями, тянулось время. Тихий звук капель водяных часов напомнил ему, что уже поздно. Мадара вернулся к реальности и вытащил свиток, спрятанный в потайном кармане. Теперь он знал, что такое Глаз Луны — это было почти чудодейственное гендзюцу, однако условия, необходимые для его успешного применения, были чрезвычайно сложны. Мадара положил свиток на стол под свет свечи, расшифровывая последний фрагмент, и, когда дошёл до конца, был совершенно ошеломлён. Когда две родословные переплетаются, появляется риннеган. И риннеган Мудреца Шести Путей — это ключ к Глазу Луны. Мадара инстинктивно коснулся своих глаз. Его глаза были всего лишь шаринганом, а вот риннеганом обладали Коцуру и Харуки. Мадара испытывал сложные чувства. Он не знал, стоит ли вмешивать в это Коцуру и какое влияние это окажет на него — этого он не мог предвидеть. Мадара закрыл свиток и раздражённо разорвал бумагу, на которой писал расшифровку. Когда обрывки бумаги превратились в пепел, Мадара погрузился в глубокие размышления. Что же ему следует делать?***
Путешествие Коцуру оказалось не таким уж сложным. Хоть он и был ребёнком, на его протекторе красовалась эмблема Конохи, поэтому никто не стал бы чинить ему особых препятствий. В худшем случае его могли спросить, почему такой малыш отправляется на поле боя — было вполне понятно сочувствие к ребёнку такого возраста, отправляющемуся на войну, особенно учитывая, что эпоха войн, когда дети иногда не доживали до десяти лет, давно прошла. Он встретил торговый караван, перевозивший припасы к границе. Увидев, что повязка на голове Коцуру не поддельная, торговец позволил ему ехать с ним, сэкономив ему много сил — если бы ему пришлось идти самому днём и ночью, он бы давно вымотался. Взглянув на карту, он понял, что они уже очень далеко от Конохи. Он хотел лишь попрощаться с отцом, но никак не ожидал оказаться на границе с другой страной. Если отец увидит его там, то может и наказать. Думая об этом, Коцуру одновременно радовался и волновался. Внезапно из кустов выскочили бандиты. Это явно были беженцы — оборванные и с впалыми щеками. У некоторых были деревянные мечи, у других — просто мотыги. Их глаза жадно сверкали, разглядывая поклажу в повозках. Коцуру инстинктивно схватил свой кунай и вскочил, всех напугав. — Это шиноби! — Шиноби, бежим! — Зачем убегать? Разве вы не видите, что это всего лишь ребёнок?! Этот факт значительно уменьшил страх разбойников. Они успокоились и, держа в руках ножи, сказали торговцу: — Нам нужна еда, вода и деньги! Да, дай нам свой мешок с деньгами! Кажется, они не собирались никого убивать, а просто хотели напугать. Торговец взглянул на Коцуру и нанятого им ронина. Ронин вытащил меч, но смотрел он весьма неуверенно. Против него было около десяти разбойников. Даже одолев нескольких, он мог быть убит остальными. — Эта партия товаров предназначена для отправки на границу — мы не можем вам её отдать! — крикнул Коцуру. — Ну и что! Это же совсем немного — повозкой больше, повозкой меньше! Мы голодаем! — Вам не стыдно такое говорить? Люди на передовой рискуют жизнью, чтобы защитить вас! — Мы тоже боремся за своё выживание! — Перестаньте тратить на него время! — кто-то из разбойников уже потерял терпение и выступил вперед. Кунай Коцуру приземлился прямо перед ними. — Если кто-то из вас ещё раз двинется вперёд, мои кунаи пронзят ваши тела! — холодно произнёс он. Разбойник засомневался, но затем кто-то толкнул кого-то, и толпа всё же хлынула вперёд. Коцуру тут же спрыгнул вниз, даже не взглянув на ронина, и бросился в эту кутерьму. Он сильно ударил ногой их вожака, затем, используя силу отскока, пнул второго разбойника в подбородок. Его яростные движения показали, что он не из тех, кого легко сломить, поэтому третий бандит схватил Коцуру, и они все двинулись на него, окружая его своим зловонным запахом немытых тел. Коцуру направил свою чакру в ноги и мощным прыжком вырвался из окружения. Ему потребовалось некоторое время, но в конце концов он сумел уложить их всех на лопатки. Торговец, заворжённо наблюдая за ним, понял, что ему крупно повезло. — Я и не ожидал… что ты окажешься таким сильным и скромным. — Я же ниндзя Конохи! Давайте просто оставим их и поедем дальше! Караван тронулся с места. Коцуру, сидя на облучке, спросил: — Господин торговец, сколько ещё осталось ехать? — Завтра к полудню будем на месте! Услышав это, Коцуру вновь забеспокоился. Ему нужно было кое-что сказать Мадаре, иначе он боялся, что будет жалеть, что не сделал этого. Колёса повозки вращались, а Коцуру смотрел на горизонт под голубым небом. Скоро он прибудет в город, где находится его отец.***
Мадара потратил два дня на строительство барьера, но когда враг атаковал, тот смог дать им отсрочку совсем ненадолго. Когда начался ливень, появились ниндзя из Скрытого Тумана. Они подкрались к городу по водным путям, но были обнаружены барьером. Получив предупреждающий сигнал об обнаружении, Мадара и его группа стали свидетелями появления в темноте гигантского монстра. Мадара выпустил огненный шар, поразив его пламенем и осветив гигантского слизня, извергающего из пасти сильную кислоту. Барьер, на который она попала, зашипел, и воздух наполнился отвратительным смрадом. Мадара знал, какой хвостатый зверь скрывается в Деревне Тумана. Этот зверь был не особо сильным, но его методы нападения были настолько коварны, что противостоять ему было невозможно. Как бы его не атаковали, кислота причиняла непоправимый ущерб. К Мадаре подошла Момока. — Что нам теперь делать? — Скажи всем, чтобы были осторожны. Я сам разберусь с ним, а вы постарайтесь держать остальных на расстоянии и не подходите слишком близко ко мне и к нему. — Поняла! Момока повела их группу сражаться с ниндзя Киригакуре, которые стояли в отдалении из-за свойств кислоты их хвостатого зверя. Барьер уже был на грани обрушения. Мадара активировал шаринган; его мощная аура очень встревожила слизня. Чакра Мадары доставляла ему сильный дискомфорт, что было видно по его беспокойно извивающимся хвостам. Мадара приблизился к нему с мрачным выражением лица, чувствуя слабое жжение на коже — вероятно, кислота смешивалась с дождевой водой — и окутал всё своё тело чакрой, чтобы противостоять её воздействию. В этот момент беспокойство слизня достигло своего пика, и он бросился на него. Мадара изверг на него чёрное пламя, затем прыгнул вперёд, сложив ручные печати и высвободив технику Земли, подняв перед собой холм. Хвостатый зверь яростно разъедал его своей кислотой, а Мадара в это время призвал огромного огненного дракона, чтобы тот атаковал слизня. Однако не успел он дотронуться до него, как его мгновенно защитила техника Воды, а затем и вовсе погасила огненного дракона. Взгляд Мадары стал серьёзнее. Очевидно, Киригакуре не недооценила это сражение; они отправили сюда не только джинчурики, но и грозного противника из числа шиноби. Мадара внимательно осматривал окрестности — ему нужно было узнать, где прячется этот ниндзя! Как только он обернулся, в дождевой завесе внезапно появился силуэт человека. Он стоял позади Мадары и уже выпустил свои кунаи, скрытые пеленой воды. Мадара откатился в сторону, уворачиваясь, а затем, используя технику Высвобождения Ветра, пронзил воздух, атакуя всё вокруг себя. Под дождём брызнула алая кровь. Мадара пошел по её запаху, но тут почувствовал ноющую боль на своей покрытой чакрой коже, указывающую на повышенную кислотность воздуха. Слизень извивался, всё ещё объятый чёрным пламенем. От этого он только больше разъярился и уничтожал всё вокруг, затрагивая и других сражающихся поблизости. В этот момент Мадара повернулся, почувствовав присутствие позади себя — это был тот самый шиноби, который погасил его огненного дракона. Он затащил его шаринганом в пространственное измерение, и это далось ему нелегко — пока дух врага подвергался мучениям, он сопротивлялся ему изо всех сил, и Мадара тратил на поддержание иллюзии много чакры. Однако сердце его было на удивление спокойно. Казалось, его взгляд просвечивает сквозь противника, борющегося в другом измерении; он хотел раздавить его! На лице Мадары расплылась властная улыбка. В этот момент хлынул проливной кислотный дождь, который Мадара выдержал, но его одежда вся покрылась дырами. Он всё ещё находился в противостоянии со своим врагом и не мог позволить себе отвлекаться на что-либо другое, даже если он истечёт кровью. Внезапно раздался детский крик. Слизень тут же прекратил своё трепыхание. В тот же миг Мадара сразил своего врага и оглянулся. Его глаза заливала кровь, но он всё же увидел Коцуру с активированным риннеганом. — Прекрати! — крикнул он сыну. Он знал, сколько чакры поглощает риннеган, поэтому, оставив слизня, бросился к Коцуру. Тот смотрел куда-то в пустоту широко открытыми глазами. Мадара вырубил его, и слизень, освободившись от оков риннегана, пришёл в ещё большую ярость. Коцуру лежал у Мадары на руках; из его глаз текла кровь, и он инстинктивно вытер её, но только ещё больше размазал по лицу. Осмотревшись, Мадара нашёл укромное место, уложил туда сына и повернулся лицом к слизню и вражеским шиноби. Кто-то из них начал складывать печати, позволяющие управлять дождём. Время словно замерло; дождь, управляемый чакрой, полностью окружил сражающихся ниндзя, взяв их под купол, внутри которого он прекратился. Мадара понимал, что он в большой опасности, но сдаваться было нельзя. Он окутал себя чакрой, образовав толстую броню, которая постепенно разрослась до гигантских размеров, сравнимых со слизнем — это было высшее проявление Мангекё Шарингана, Сусаноо. Мадара посмотрел на своих врагов, сжимая невидимый длинный меч из чакры. Следующим движением он положит конец им всем — и шиноби, и хвостатому зверю. Чакры схлестнулись друг с другом, и началась битва.***
Момока временно возглавила группу вместо Мадары. Она позаботилась нём и о Коцуру, а затем отправилась оказывать помощь другим пострадавшим. Мадара лежал в комнате. Коцуру осмотрел его: всё тело было перебинтовано, лицо покрыто ранами. Видя отца в столь жалком состоянии, он не смог сдержать слёз. Он сделал всё возможное, чтобы добраться сюда, но так и не смог сказать Мадаре то, что хотел. Коцуру приехал вместе с торговцем в соседний город, где укрылись женщины и дети. Он узнал, что Мадара возглавляет ниндзя Конохи в битве, откуда были эвакуированы люди, и, игнорируя возражения окружающих, побежал туда, надеясь застать их до начала сражения. Коцуру никак не ожидал оказаться прямо на поле боя. — Отец, это всё моя вина… Я не должен был тебя ослушиваться. Момока утешала его, говоря, что Мадара лишь исчерпал свою чакру, а раны поверхностные, но для него это всё равно было ужасно. Мадара, его всегда такой могущественный отец, сейчас просто лежал без сознания. — Отец, я просто хотел сказать тебе… — Коцуру прикусил губу, его голос дрожал от рыданий. — Я буду ждать твоего возвращения, папа… Я хотел сказать тебе, что ты обязательно победишь. Он опустился на колени перед его постелью, горько рыдая, однако, опасаясь потревожить отца, постарался подавить звуки плача. Через какое-то время дверь открылась, и кто-то вошёл, принеся с собой запах мокрых от дождя одежды и волос. Он опустился на колени рядом с Коцуру и сказал: — Подвинься в сторонку, дай мне осмотреть его. Знакомый голос заставил его поднять голову, и сквозь слёзы он увидел лицо Хаширамы. — Вы… как вы сюда попали… — Я бежал сюда, чтобы помочь в битве, но наступление Страны Воды оказалось слишком быстрым, а из Страны Ветра путь сюда неблизкий. После объяснения Хаширама отодвинул Коцуру в сторону и начал осматривать Мадару. Его раны выглядели настолько серьёзными, что побег Коцуру из дома казался уже пустяком. Хаширама взялся за перевязанную руку Мадары и попытался направить свою чакру в его тело. К счастью, это ему удалось, что успокоило Хашираму, но тут он заметил кровь, просачивающуюся из-под бинтов, и его сердце сжалось. — Как он дошёл до такого состояния? Даже хвостатый никак не мог сделать с ним такое. — Это моя вина; я был таким глупцом и прибежал сюда… — зашептал Коцуру. — Когда же ты наконец обуздаешь свою своенравность? — резко спросил Хаширама. — Это поле боя, Коцуру, ты должен понимать, что здесь не место для детских игр! Коцуру стиснул зубы и опустил голову. — Да, это всё моя вина. Мне очень жаль. Чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал раскаяние. Если у отца будут серьёзные последствия, он никогда не простит себя. — Я сообщу об этом в Коноху. Применить к тебе наказание от клана или нет — решать Мадаре, но, Коцуру Учиха, ты ослушался приказа командования. Это неисполнение долга! Как ты вообще можешь считать себя генином?! — Знаю, я принимаю наказание добровольно, — тихо сказал мальчик, с трудом сдерживая слёзы. Закончив выговор, Хаширама перевёл взгляд на Мадару. Перевязки на его теле были наложены наспех и неправильно. — Иди приготовь горячую воду и бинты. Врач ещё не приехал, так что нам придётся сделать всё самим. Коцуру немедленно подчинился, оставив Хашираму одного. Только сейчас тот смог без стеснения проявить свои чувства. Он отпустил руку Мадары, через которую подавал в него чакру, и осторожно развернул бинты на его лице. Кожа на нём была повреждена, обожжённая кислотой; это было не очень серьёзно, но у Хаширамы всё равно перехватило дыхание. Он медленно и осторожно разворачивал бинты, чтобы не травмировать кожу ещё больше. Прошло довольно много времени, прежде чем окровавленные перевязки наконец были сняты. Вернулся Коцуру с водой и чистыми бинтами; Хаширама осторожно протёр раны мокрым полотенцем и слегка дрожащими руками принялся наносить на них лечебную мазь. Коцуру, поджав губы, наблюдал за его действиями; приглушённый занавесками свет так падал на Хашираму, что даже будто смягчал черты его лица. Коцуру почувствовал замешательство. Неужели у Хаширамы совсем не было чувств к Мадаре? Если у него осталась лишь ненависть, почему он сейчас так осторожен? Когда они были вместе, они могли спорить каждый день, но сейчас, когда Мадара выглядел вот так, грусть на лице Хаширамы была явно искренней. Коцуру очень хотелось спросить у него, почему он всё это делает… однако сейчас не время задавать вопросы — Хаширама и Мадара уже разошлись, и отец отпустил ситуацию. Зачем ему, ради собственных сомнений, снова разжигать между ними раздор?***
Мадара, ещё не пришедший в себя окончательно, открыл глаза. Рядом с ним в тусклом свете сидел Хаширама, точнее, он видел лишь очень размытые очертания фигуры, но Мадара знал, что это точно он. Он попытался заговорить, но обнаружил, что не может пошевелить ни губами, ни даже кончиком пальца, а его лицо было обмотано бинтами. Мадара хотел спросить Хашираму: «Почему ты здесь? Ты беспокоишься обо мне?» Но он не мог говорить, поэтому эти вопросы так и остались в его сердце нерешёнными. Он чувствовал, как Хаширама крепко держит его за руку, точно так же, как и много лет назад, когда он был ранен, и Хаширама ни на секунду не отпускал его. Он даже напоил его лекарством рот в рот; они тогда проводили каждый день, пока он восстанавливался, вместе в одной комнате, и те дни были для него, возможно, самым прекрасным временем в жизни. Они играли в го, обсуждали техники и иногда устраивали спарринги. Хаширама всегда улыбался, а его заразительный смех был лучшим звуком для его ушей. Мадара собрал все свои силы, желая ещё разок взглянуть на него, но из-за истощения сил его вновь поглотила тьма. Через какое-то время он очнулся, но не смог открыть глаза. В комнате с ним находилось как минимум два человека — один поддерживал его, а другой менял повязки. Мадара постоянно находился в состоянии чередования бодрствования и сна, он не мог отличить день от ночи и даже звуки вокруг себя слышал будто сквозь толстый слой ваты. Он подумал про себя, что было бы хорошо ещё хоть раз увидеть Хашираму. Однако всё пошло не так, как он надеялся. Когда Мадаре, наконец, удалось открыть глаза, рядом с ним на страже стоял Коцуру. Увидев, что его веки затрепетали, а пальцы начали шевелиться, тот тут же окликнул его: — Отец, отец… ты проснулся? Наконец-то! Прошло уже три дня. Я так волновался за тебя. Он взял Мадару за руку. Тот огляделся и спросил: — Где Хаширама? Я знаю, он здесь. Коцуру посмотрел на него, не зная, что сказать; его душила сложная смесь эмоций: злость, печаль и шок. Как мог находящийся в глубоко бессознательном состоянии отец чувствовать присутствие матери? Какая трогательная любовь, но Коцуру хотелось лишь посмеяться над самим собой. Его родители в своих эмоциях были словно своенравные дети, безрассудно растрачивающие терпение окружающих. Если бы он не был их ребёнком, он, возможно, рассказал бы Мадаре, что Хаширама действительно приходил, что он исцелил его, наносил ему мази, и посоветовал бы им помириться. Но… эти двое никогда не задумывались о чувствах его и Харуки. Никогда. Если бы они это сделали, до этого бы не дошло. Коцуру медленно произнёс: — Отец, что ты такое говоришь… Я был здесь один. — Ты мне лжёшь. — Отец… — Коцуру слегка сжал его ладонь в своей, — за тобой ухаживали только мы с доктором. Сегодня утром, убедившись, что состояние Мадары стабильно, Хаширама поспешил в Страну Земли — он уже два дня откладывал свой отъезд из-за него. Перед отбытием он сказал Коцуру не говорить Мадаре о том, что он здесь был. Коцуру согласился на эту просьбу, понимая его намерения. Раз уж их отношения были похожи на пытку, зачем их продолжать? Достаточно будет и обычного дружеского общения. — Нет… Где Хаширама?! — хриплым голосом воскликнул Мадара. Он не мог поверить своим глазам; он ясно чувствовал его присутствие: тот держал его за руку, смотрел на него и перевязывал его. — Ты лжёшь мне! Почему он прячется от меня? Коцуру с жалостью посмотрел на Мадару, и убеждённость в его сердце только укрепилась. Он закрыл глаза, из которых потекли слёзы, и сказал: — Отец… успокойся, он не приходил тебя навестить! Ты не просыпался три дня… — Я не спал, я знаю… — Мадара попытался было встать, но Коцуру крепче взялся за его руку: — Отец… Отец, не пугай меня… Слёзы Коцуру капали на бинты, промачивая их насквозь. Соль от них впиталась в рану, и лёгкое покалывание на коже помогло Мадаре немного прийти в себя — кажется, ранение снова открылось. Он рухнул на постель, закрыл глаза и тяжело дышал, совершенно не желая верить словам Коцуру. — Ты мне лжёшь… верно? — Отец… я правда не знаю… почему ты так думаешь… — сказал Коцуру дрожащим от слёз голосом. Мадара закашлялся. В горле почувствовался привкус крови, но все его мысли были заняты образом Хаширамы. Он поднял руку, напрягая пальцы. Как он мог забыть прикосновение Хаширамы? Как он мог не чувствовать его присутствия? Коцуру почувствовал, как Мадара дрожит, и, подняв на него глаза, увидел, что марля на его лице слегка повлажнела. Мадара плакал из-за этого, и сердце Коцуру сжалось от боли. — Папа… успокойся, твои раны… — Я знаю о своих ранах, не нужно мне об этом напоминать. Его чакра уже восстанавливается, и раны тоже заживут — это лишь вопрос времени. Спустя пару минут Мадара спросил: — А где тогда Хаширама? Он говорил, что направляется в Страну Воды. — Фронт со Страной Земли в критическом положении. Кланы Сенджу и Хьюга не смогли удержать границу, понеся тяжёлые потери. Хаширама-сама остался здесь всего на полдня, передав Момоке полномочия временно возглавить войска, чтобы стабилизировать ситуацию на поле боя, и отбыл туда. — …Он не пришёл меня навестить? — Он только мельком взглянул на тебя… Отец, не думай об этом больше. Хаширама-сама больше не имеет к тебе никакого отношения. — Он твоя мать! Почему ты называешь его Хаширамой-сама?! — Потому что это расстояние между ним и мной, отец, — сказал Коцуру, продолжая держать Мадару за руку. — Папа, ты уже отпустил его, пожалуйста… забудь его, умоляю тебя, — слёзно просил он. Сердце Мадары тяжело сжалось. Хаширама лишь мельком взглянул на него — неужели такова отныне его участь? — Отец… Отец… — Коцуру увидел, что Мадара снова потерял сознание, и выбежал, чтобы позвать врача.***
Ситуация со Страной Земли оказалась серьёзнее, чем ожидалось. Кланы Сенджу и Хьюга понесли тяжёлые потери. Когда прибыл Хаширама, он увидел усеянное трупами шиноби Конохи поле боя. Каждого из них он знал лично; каждый из них был бесценным достоянием Конохи. Хаширама долго смотрел на них, потеряв дар речи. Каори неустанно работала три дня без перерыва, оперируя раненых, и передышка наступила только с прибытием Хаширамы. — Я опоздал, — грустно сказал он. — Ты опоздал, — подтвердила Каори. — Разве битва в Стране Воды не закончилась ещё три дня назад? Почему ты пришёл только сейчас?! — её голос дрожал. Хаширама не ответил; его взгляд упал на одного из мёртвых — ниндзя из клана Хьюга, мужа Каори. Та закрыла глаза руками и продолжила: — Страна Земли продвигается медленно, но они сжимают нас в кольцо. Скажи мне, как мы сможем прорваться через их окружение без тебя? Почему ты так опоздал, Хаширама?! Скажи мне! — сорвавшись в истерику, закричала она. — Прости, — Хаширама прикрыл глаза. — Прими мои соболезнования. Мне очень жаль, что я опоздал. Каори расплакалась, закрыв лицо руками и отпустив свои эмоции. — Сейчас уже слишком поздно всё это говорить, — она вытерла слёзы. — Его всё равно не вернуть… Ну, у тебя есть какие-нибудь идеи? Хаширама осмотрел трупы; раны на их телах были нанесены техниками Стихии Земли и тяжёлыми предметами, раздробившими кости — типичный стиль Ивагакуре. — Думаю, Стихия Дерева может победить их… Надо выйти за стены и организовать оборону, — голос Хаширамы слегка дрожал — потери на границе со Страной Земли превзошли все его ожидания. Они вышли из зала, где были сложены погибшие, и поднялись по ступеням на городскую стену. То, что раньше было бескрайней равниной, теперь, благодаря техникам шиноби Страны Земли, превратилось в каменный лабиринт, простирающийся перед глазами Хаширамы. Здесь он встретил того, кого не ожидал увидеть: на стене стоял Харуки, выглядевший несколько усталым. Но именно благодаря ему внешний край стены был защищён проросшими на ней кустарниками. Из них прорастали лианы, проникая в стены лабиринта и быстро превращая их в комья земли, не давая подобраться ему ближе. Харуки, услышав шаги, сказал: — Каори-сан, завтра город, вероятно, падёт. Затем он обернулся и увидел Хашираму. — Со мной не падёт, — ответил тот. — Вам следует покинуть замок сейчас же. — Разве тебе не нужна наша поддержка? — спросила Каори. Хаширама покачал головой: — Другие чакры будут только мешать мокутону. — Я могу, я тоже использую мокутон, — сказал Харуки. Хаширама взглянул на него: — Ты можешь остаться, а остальные должны уйти. Каори и ниндзя, охранявшие замок, ушли, оставив Харуки и Хашираму одних. Хаширама, стоя спиной к Харуки, начал складывать ручные печати. Замок окутала ужасающая аура его чакры, и у Харуки перехватило дыхание. Когда он закончил, из замка начала прорастать зелень и бесчисленные деревья, медленно продвигаясь к лабиринту. Харуки испытывал страх перед этим сооружением. Не один шиноби Конохи проникал в него, чтобы уничтожить его ядро, но все они были уничтожены ловушками и засадами внутри. Тогда его внезапно осенила идея, и он подумал об использовании мокутона для противодействия технике Высвобождения Земли, но у него не было таких же способностей, что у Хаширамы, поэтому он смог только временно задержать его на подступах к стене. Чакра Хаширамы усиливалась, а зелень постепенно окутывала величественный лабиринт, медленно разрушающийся под безмолвным наступлением Стихии Дерева. Зоркий Харуки даже видел шиноби Камня, попавших в лианы. Некоторые из них выбежали из лабиринта и начали атаковать их издалека. Харуки взглянул на Хашираму и тоже начал складывать печати, заполняя путь, ведущий к замку, цветами, усыпанными пыльцой. Эта пыльца содержала нейротоксин и заставляла врагов падать навзничь. — Молодец! — похвалил его Хаширама. Харуки был немного взволнован этой похвалой и не мог не посмотреть на Хашираму. Это был первый раз, когда он получил от него такое слово. Он думал, что ему всё равно, но обнаружил, что тоска по материнской любви всё ещё глубоко запрятана в его сердце.***
Хаширама простоял на вершине стены замка целые сутки, в конечном итоге сорвав наступление Страны Земли. Цена, которую он заплатил, заключалась в том, что после спуска оттуда он проспал два дня. В течение этого времени Харуки несколько раз навещал его, но тот не просыпался. Пульсовая диагностика Каори показала, что его чакра истощена, однако, поскольку из Конохи прибыло подкрепление для охраны границы, беспокоиться было не о чем. Воспользовавшись великой победой Конохи, даймё Страны Огня начал связываться с лидерами других стран для мирных переговоров. По приказу Тобирамы Изуна возглавил внезапное нападение на столицу Страны Воды, учинив ей значительные потери. Даймё Страны Воды, безусловно, ненавидел Коноху, но теперь, когда их джинчурики был захвачен Страной Огня, а глава АНБУ, второй по значимости после Мизукаге, погиб от рук Мадары, его страна понесла серьёзный удар. Несмотря на напряжённую атмосферу, ситуация стала значительно лучше, чем несколько дней назад, и Харуки про себя вздыхал с облегчением. Комнату Хаширамы охраняли два чунина. Они знали, что Харуки — его приёмный сын, поэтому впустили его, не останавливая. Войдя внутрь, Харуки обнаружил, что Хаширама уже очнулся, сел и как раз надевал хаори. Подняв глаза и увидев его, он спросил: — Что нового произошло за последние два дня? — Даймё хочет вести переговоры о мире. — Типично для даймё. — Почему бы нам не воспользоваться своим преимуществом? Не мы начали это всё, так зачем нам вести переговоры? — недоумевающе спросил Харуки. — Если Страна Огня будет и дальше сражаться с тремя странами одновременно, каковы, по-твоему, будут наши шансы на победу? — Хаширама потёр виски; он слишком долго спал, и некоторые части его тела затекли. — Причина, по которой мы можем вести переговоры сейчас, заключается в том, что даймё понимает, что эти три страны давно враждуют друг с другом. Почему мы напали на столицу Страны Воды, но не на две другие страны? — Потому что у нас не хватает людей? — спросил Харуки. — Это одна причина, но… возможно, что нападение на Страну Воды было одобрено другими странами? Никто не хочет делать работу за кого-то другого, поэтому сейчас — наилучшая возможность для мирных переговоров. — Разве это не слишком просто… — Столько людей уже погибло — для тебя это шутка? — Хаширама горько усмехнулся. — Неужели мы действительно хотим, чтобы война была похожа на Эпоху Воюющих Государств, когда она никогда не заканчивалась и шла день за днём? Харуки не ответил на слова Хаширамы. Он посмотрел на него и заметил, что тот немного бледен. Вспомнив, что он два дня провёл без сознания, Харуки сказал: — Я пойду на кухню принесу вам что-нибудь поесть. — Хорошо. Хаширама откинулся на подушки, чувствуя усталость. Он, безусловно, заслуживал отдыха; последние две недели он не отдыхал как следует, постоянно беспокоясь о разных проблемах. Однако он не мог не думать о Мадаре. Когда он покинул его, Мадара ещё не очнулся. Единственное, в чём он был уверен, это то, что его чакра восстанавливается сама собой, и пробуждение было лишь вопросом времени. Хаширама был погружён в свои мысли, когда услышал шум и понял, что это вернулся с едой Харуки. Учуяв аромат рисовой каши, Хаширама понял, что немного проголодался. Он попытался сесть, чтобы поесть, но слабость в руках и ногах помешала ему это сделать. К счастью, Харуки заметил это, опустился на колени перед Хаширамой, подул на кашу, чтобы охладить её, и поднёс ложку к его губам. Хаширама в замешательстве и смешанных чувствах посмотрел на него, ведь они с Харуки не были близки. — Матушка, мы нашли Коцуру, — как ни в чём не бывало сказал тот. — Да, знаю. Он с Мадарой… Харуки думал, что Хаширама ничего не знает; он не ожидал, что тот видел Коцуру и Мадару до того, как пришёл сюда. — Теперь Коцуру заботится о твоём отце, — опустив глаза, продолжил Хаширама. — Отец… насколько сильно он ранен? — с тревогой спросил Харуки. — Он сражался с главой АНБУ Скрытого Тумана, закалённым в боях воином… а также с Шестихвостым, — Хаширама не осмелился вдаваться в подробности о ранениях Мадары, чтобы Харуки не слишком волновался. — Мадара получил несколько поверхностных ран, и его чакра истощилась, но всё это излечимо. Одна только мысль о плачевном состоянии Мадары после воздействия кислоты всё ещё заставляла сжиматься сердце Хаширамы. Хоть он и знал, что тот выздоровеет, он беспокоился о том, останутся ли шрамы или другие долгосрочные последствия. — С отцом всё будет хорошо, — сказал Харуки, продолжая кормить Хашираму кашей. — Вероятно, — вздохнул тот. В обычные дни Харуки проводил с ним не так много времени, но в этот раз он мог поговорить с ним более обстоятельно. — Коцуру нарушил правила Конохи. Матушка… как вы хотите с этим разобраться? — Посмотрим, как отреагирует клан Учиха… — Хаширама замялся, — но мы должны отметить это в досье Коцуру на случай, если подобная ситуация повторится в будущем. — Коцуру… он просто беспокоился об отце, — Харуки колебался, стоит ли говорить то, что сказал ему брат, но, чтобы заступиться за него, он, стиснув зубы, всё же продолжил: — После того, как отец расстался с вами, он был в подавленном настроении и проводил с ним мало времени… У них были некоторые разногласия, и Коцуру закатил истерику, но он не мог не чувствовать себя расстроенным… — Харуки, с таким характером, как у Коцуру, как ты думаешь, Мадара сможет заботиться о нём всю жизнь? Или я? Когда-нибудь мы умрём, — спокойно сказал Хаширама. Харуки прекрасно понимал это, но для него Коцуру так и остался ребёнком, идущим за ним следом, и он не мог вынести вида его страданий. Он ничего на это не сказал и прекратил кормить Хашираму с ложки. Тот вздохнул, взял тарелку из его рук, съел всё сам и сказал: — Как старший брат, ты не можешь просто баловать младшего; ты должен делать так, чтобы он рос и развивался правильно. — Понимаю, — угрюмо ответил Харуки. — Не волнуйся так, Мадара не позволит Коцуру сильно пострадать, — посоветовал Хаширама. Харуки выдавил из себя улыбку, всё ещё выглядя неуверенным. Разговор о семье был завершён, и Хаширама спросил, как организована оборона, пока он был без сознания. К счастью, подкрепление прибыло вовремя, что успокоило его. Затем он велел передать несколько указаний Каори, и Харуки ушёл, оставив Хашираму думать о ранах на лице Мадары. Ему оставалось лишь надеяться, что они заживут благополучно, иначе его будут высмеивать за его несовершенную внешность. Мадара раньше был довольно красивым мужчиной, привлекавшим к себе внимание, и ему будет трудно привыкнуть к новым реалиям. Хаширама знал, что ему не стоит думать об этом. Они уже расстались, так какой смысл беспокоиться об этом?***
Мирные переговоры между даймё воюющих стран были организованы в кратчайшие сроки, и местом их проведения был снова выбран самурайский край — Страна Железа. Только на этой особой земле споры между Великими Странами могли быть урегулированы относительно справедливым образом. Новоназначенный даймё Страны Огня в сопровождении Изуны покинул столицу. Хаширама тоже решил отправиться в путь, как только восстановится. Харуки всё ещё беспокоился о нём. Прежде чем Хаширама сел в карету, он проверил его состояние и спросил: — Как ваше здоровье? Путешествие долгое, вам следует хорошенько обдумать, стоит ли ехать… — Не волнуйся, со мной всё в порядке. Харуки сожалел, что не может поехать с ним, ведь ему нужно было оставаться здесь на случай, если Страна Земли передумает завершить дело миром. Хаширама сел в повозку, которая, подпрыгивая и трясясь, поехала в сторону Страны Железа. После нескольких дней изнурительного путешествия он прибыл на место назначения, а через пару дней прибыли и даймё воюющих стран, и начались переговоры, которые продолжались несколько дней. Остальные Каге также прибыли в Страну Самураев, но не стали устраивать встречу между собой. Изуну Хаширама не видел. После сопровождения сюда даймё тот отбыл обратно — он знал, что его отношения с Хаширамой закончились окончательно в тот момент, когда он забрал Рюсея. Хоть мирные переговоры шли полным ходом, Хаширама не мог позволить себе расслабиться, поскольку никто не знал, что могут предпринять другие деревни ниндзя. После Эпохи Воюющих Государств прошло ещё слишком немного времени; многие правила ещё не были установлены, и взаимная сдержанность зависела исключительно от самодисциплины каждой страны. Хаширама получил известие, что Мадара вернулся в Коноху, но подробности его травм оставались неизвестными. Мито Узумаки сразилась с Шукаку в Стране Ветра, отбросив их войско более чем на тридцать миль и подарив Стране Огня дополнительный город. Однако, изучив карту, она поняла, что он беден ресурсами и его сохранение только создаст проблемы. Город можно было вернуть Стране Ветра в обмен на другие выгоды; таким образом, победа Мито несколько смягчила потери Страны Огня в Стране Земли и Стране Воды, особенно в последней, где несколько городов отошли им. Больше всего Хаширама переживал от потерь, причинённых Страной Земли. В битве с ней клан Сенджу потерял нескольких многообещающих ниндзя, что стало серьёзным ударом для и без того немногочисленного клана. Размышляя об этом, Хаширама написал письмо Тобираме, в котором просил его не винить себя и утешить Харуки. Он был ещё ребёнком, и кровавые воспоминания останутся с ним навсегда. Погибшие могли быть временными ранами, но они не должны оставлять неизгладимых следов. Тобирама был на работе, поэтому письмо передали Харуки. Тот не осмелился открыть его и отложил до ужина, чтобы передать Тобираме. Вечером тот, даже не ужиная, тут же вскрыл письмо и бегло прочитал. — Твоя мать волнуется за тебя, — сказал он. Харуки был удивлён. — Я благодарен матушке за заботу, — улыбнулся он. — Харуки, ты боишься поля боя? — Я боюсь увидеть, как умирают знакомые мне люди. Тётя Каори до сих пор не оправилась. Когда Харуки сказал о ней, Тобирама промолчал, опустив глаза. Её мужа уже похоронили, а траурные мероприятия для всех павших ниндзя отложили до возвращения Хаширамы. — Ты должен это принять. В конце концов, мы же шиноби, — тихо сказал Тобирама. — Ты пережил две войны. В первый раз ты был ещё ребёнком, а во второй — уже сражался на поле боя. Харуки, отныне, если твоей матери и меня не станет, то Конохе придётся полагаться на тебя. Харуки выглядел несколько озадаченным — он не задумывался о таких долгосрочных перспективах. — Вы ещё молоды, дядя, не говорите таких вещей. Тобираме хотелось рассмеяться всякий раз, когда он слышал про себя слово «молодой» — он уже не был таким, его лучшие годы незаметно прошли. Он вздохнул и покачал головой: — Харуки, не уклоняйся от своих обязанностей. Я не помню, чтобы учил тебя этому. — Я понял, — еле слышно ответил мальчик, хотя в глубине души знал, что совсем не хочет понимать. Иногда он особенно завидовал Коцуру, который мог выражать свои чувства и совершать безрассудные поступки. Но он не мог делать так же — у него были обязанности. Иногда, когда он об этом думал, то понимал, что, возможно, надеялся, что Коцуру сможет и дальше жить так же свободно и испытать другую жизнь, которую ему самому не суждено прожить.***
На следующий день Харуки отправился в дом Учиха, чтобы повидаться с Коцуру. Мадара был серьёзно ранен, поэтому передал дела клана Кагуе; сам же он оставался дома с Коцуру, редко выходя наружу. Кагуя переехал в дом, который он снял для Цукими, и они теперь жили вместе. Цукими была стара, и Кагуя нанял двух служанок, чтобы они ухаживали за ней. Прибыв в дом Учиха, Харуки спросил у встретившей его Рэйко: — Где Коцуру? — Молодой господин находится у Мадары-сама. Харуки не заметил, что она сказала это грустным тоном, и просто пошёл к нему и постучал в дверь его комнаты. — Кто там? — спросил Коцуру. — Это я. Коцуру быстро открыл дверь, и из комнаты тут же потянуло сильным горьковатым запахом мази. Харуки заглянул через щель двери в тускло освещённую комнату и заметил: — Почему в комнате так душно? — Отец… не очень доволен, — тихо сказал Коцуру. В этот момент раздался голос Мадары: — Это ты, Харуки? Входи. Тот вошёл внутрь, и, увидев отца, сразу всё понял. Половина лица Мадары всё ещё была обмотана бинтами, а на открытой половине некоторые участки кожи были красными, как от свежих ран. — Насмотрелся? — резко спросил Мадара. Он редко говорил таким тоном. Харуки понял, что неосознанно слишком долго на него смотрел, поэтому тут же поклонился и извинился: — Отец, пожалуйста, не обижайся… Я просто волновался за тебя. Кажется, рана хорошо заживает. — Харуки, ты пришёл сюда, чтобы сказать мне это? — холодно спросил Мадара. Он не хотел так разговаривать с сыном, которого давно не видел, но боль от ран и воспоминания о Хашираме, которые нахлынули при встрече с Харуки, не позволяли ему быть к нему добрым. — Отец, я просто пришёл навестить тебя с Коцуру. Ты долго не выходил из дома и оставил все дела клана Кагуе. Я немного волновался, поэтому и пришёл. Эти слова немного смягчили настрой Мадары: — Не стоит беспокоиться; кроме кожи лица, всё почти восстановилось. — А что насчёт наказания для Коцуру? Матушка сказала, что он получит запись в своё досье, а остальные вопросы будут решаться кланом. — Десять ударов ротанговой палкой, наказание состоится послезавтра. Выражение лица Мадары при этих словах трудно было прочитать, а Коцуру опустил голову; сложно было понять, грустит он или злится. — Десять ударов палкой?! — Харуки тут же встал и посмотрел на брата. — Но он ещё слаб. Как мы можем так его наказывать? А вдруг это повредит его здоровью? Отец, как ты можешь так обращаться с Коцуру? — Он помнил, что представляет из себя палка из ротанга — она была толщиной с запястье взрослого мужчины. Как Коцуру сможет это выдержать? — Брат, я сам об этом просил. Отец отговаривал меня, — сказал тот, подняв голову и слегка улыбнувшись. — В этот раз я натворил ужасную беду, и отец из-за меня получил такие серьёзные травмы. — Ему нужно немного пострадать, — сказал Мадара. Он встал и продолжил: — Вы посидите здесь ещё, а я пойду на свежий воздух. После его ухода Коцуру сказал: — Брат, не сердись на отца. Он говорил это не из вредности… Отец делает это только ради моего же блага. Ему было очень грустно, когда он думал о всё ещё заживающих ранах на лице Мадары, к тому же тот был расстроен из-за Хаширамы, и его настроение в последние дни было довольно непредсказуемым. Харуки глубоко нахмурился — в его глазах это были уже не те Коцуру и Мадара, что прежде. — Когда матушка говорила о твоём наказании, она и представить себе не могла, что отец примет такое жестокое решение. — Он действительно ничего не знал, — вспомнил Коцуру слова Хаширамы, сказанные им перед уходом. — Забудь о нём. Ты пришёл навестить меня и отца, так почему ты всё время говоришь о матери? Если Мадара услышит ворчание Харуки и вернётся в свое первоначальное состояние после того, как очнулся, то их семья будет обречена. Коцуру лишь в тот день ясно осознал, что, хотя его отец и разорвал связи с Хаширамой, его душа, похоже, всё ещё с ним. И чем яснее он это понимал, тем решительнее становился в своём стремлении помешать отцу сблизиться с ним. В конце концов, время лечит все раны… Как, например, у самого Хаширамы — несмотря на ненависть к Мадаре, спустя более чем десять лет у него возникли к нему чувства. Но достаточно ли этого? Совсем нет… Он долго размышлял, прежде чем понял, что эта неравная любовь приведёт лишь к смерти отца. Он не позволит ему оказаться в столь жалком положении. Харуки пришлось дважды окликнуть его по имени, чтобы тот очнулся от своих мыслей. — Не держи на меня зла за то, что я упомянул маму. Просто некоторые вещи не такие, какими ты их себе представляешь…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!