2

В слабо освещённом пространстве монотонно работал дыхательный аппарат, длинная ребристая трубка которого была подсоединена к кислородной маске пока ещё живого человека. Его руки были вытянуты в стороны и прикованы цепями к железным балкам на стене, тело жёстко зафиксировано ремнями, а на уровне пояса с обеих сторон находилось устройство с металлическими тисками. Аппарат издал шумный характерный звук, что говорило о том, что подключенный к нему парень очнулся и резко глубоко вдохнул. — Что за хуйня?! — голос глухо утонул в кислородной маске и раздался звон цепей, от которых парень пытался освободить руки. В углу включился телевизор, появилось зловещее лицо куклы. — Приветствую, Эрик. Ты мерзавец, манипулятор и убийца, которому долгие годы удавалось выйти сухим из воды и оставаться безнаказанным за свои деяния. Всю жизнь ты строил из себя жертву, а сегодня всего лишь за шестьдесят секунд узнаешь, каково ею быть. — Жидяра ебаный, я по тебе бульдозером пройдусь! — забрызгал Картман маску слюной. — В этой игре ты не один, — тяжело дыша, Картман удивлённо уставился в телевизор, а кукла продолжала вещать. — Благодаря своим качествам, ты заработал неплохую репутацию в школе, у тебя есть трое близких друзей и девушка, которая снова и снова к тебе возвращается. А вот школьная жизнь одного из твоих приятелей сложилась иначе… — вспышка света напротив озарила напуганного донельзя Баттерса с такой же маской на лице, аппаратом дыхания и металлической давилкой на уровне пояса. — В свои семнадцать он всё такой же наивный, доверчивый и ведомый. Стремится быть крутым и влиться в вашу компанию, а вы умело его используете, делая козлом отпущения в любой ситуации, чтобы спасти свои шкуры. Вы помогли ему познать все «прелести» разгульной жизни старшеклассника и убедили, что тусовки — это круто, а учёба — пустая трата времени. И сегодня мы поиграем со стихией воздуха. С каждым вздохом тиски у ваших рёбер будут сжиматься, сдавливая ваши тела. Если вы будете дышать оба — устройство заработает у обоих, если вздохнёт кто-то один — тиски сожмутся у второго. Вы можете выжить вместе, если оба сумеете не дышать до конца отведённого времени, в противном случае в живых останется лишь один. Сработают ли сейчас твои методы манипуляции, Эрик? Сможешь ли ты убедить Баттерса, что от его дыхания зависят ваши жизни? Время пошло. Таймер на стене стал отсчитывать минуту, устройства заработали, приближаясь к телам. — Что за хуйня, Эрик, что ты опять натворил, долбаёб?! — Стотч ещё никогда не был так зол. — Баттерс, это не я, клянусь! Я сам не понимаю, что происходит, это… — Картман бегло огляделся и прошептал: — Это типа как в том фильме… — Эрик, как нам выбраться, я не понимаю, что мне нужно делать?! — всё сильнее паниковал Стотч. — Не дыши! — крикнул Картман. — Задержи дыхание, Баттерс! — Я не смогу долго, у меня с рождения слабые лёгкие! — Тогда какого хуя ты сигарету два года назад в рот пихнул? — гневно проорал Картман. — Стэн с Кайлом сказали, что это круто, — безудержно разрыдался Стотч. — Я не хочу умирать, Эрик! — завертелся он всем телом, заполняя маску изнутри слезами. — Не хочу! — Баттерс, спокойно, — старался Картман сохранять здравый рассудок и хладнокровие. — Мы выживем и выберемся отсюда, понял? У тебя всё получится, Баттерс, и не в таком дерьме ты бывал! Ты сумеешь, мы оба останемся живы, просто постарайся подольше не дышать, хорошо? Стотч судорожно закивал и оба с ужасом посмотрели на тиски, холодная сталь которых коснулась их кожи. — Начали! — крикнул Картман и набрал в рот воздух. Баттерс тоже вдохнул. Он зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные пятна. Каждая секунда таймера отсчитывалась для него настолько медленно, что казалось, будто время вовсе остановилось. Он мысленно сам считал секунды: десять-двадцать-тридцать, но заветный сигнал не звучал, а лёгкие начинали гореть от нехватки воздуха. Эрику было проще. Его дыхательная система была абсолютно здоровой, не считая одышки из-за лишнего веса, но она появлялась лишь при активных физкультурных нагрузках. Также Картман терпеть не мог сигареты. Их запах, вкус, вид — и всё, что с ними связано. Это давало ему повод для гордости, когда мистер Гаррисон в очередной раз ловил его друзей за курением на заднем дворе школы и, матерясь, за уши тащил в класс, где ставил некурящего Эрика всем мальчикам в пример. Стотч не выдержал и жадно стал хватать ртом воздух, отчего Картман издал душераздирающий вопль — тиски безжалостно сдавливали его тело по бокам. — Баттерс, ты что делаешь?! — взревел Картман не своим голосом, искажаясь в мучительных криках боли. — Извини, Эрик, извини… — задыхался Баттерс от пульсирующих лёгких внутри, и так же истошно заорал, поскольку Эрик сейчас тоже дышал. Собрав в кулак всю силу воли, оба одновременно вдохнули побольше воздуха. Тиски остановились, но легче от этого никому не стало. Жгучая от них боль отдавала острым, режущим пульсом в висках, растекаясь по позвоночнику миллионами раскалённых иголок. Устройство будто выдавило и без того недостающий воздух в лёгких, поэтому не дышать становилось всё труднее, а разум метался между отчаянием и упрямой надеждой. Картман жалобно постанывал, свесив голову и периодически невольно вздрагивая всем телом; Баттерс же не мог унять рыдания, отчего аппарат чутко реагировал на каждый спазм его гортани. — Баттерс, сука, я тебя убью! — заверещал Картман, когда тиски снова сдавили его. — Если выживем, я тебя убью нахуй! Немедленно прекрати реветь и дышать, тварь! Баттерс судорожно втянул воздух. Эрик видел, как бледный цвета его лица переходит в красный, потом в жёлтый, следом в зеленоватый. А впереди ещё тридцать секунд, которые для Баттерса будут тянуться так же невыносимо долго, как предыдущие — как целый час. Картман смотрел на него и понимал, что это испытание Стотчу не по силам, он с треском его провалит, угробив и его, и себя. Поэтому когда Баттерс снова несдержанно хапнул воздух, Эрик выдохнул и стал часто и глубоко дышать, усиливая работу аппарата и ускоряя кислородную давилку. — Эрик, что ты делаешь?! — взвыл Баттерс. — Прости, Леопольд, — глухо произнёс Картман, из глаз которого брызнули слёзы, на этот раз от жалости к парню. — В этой игре нам вдвоём не выжить. Либо ты, либо я. — Нет, нет, нет! — умоляюще завопил Стотч. — Не убивай меня, Эрик, пожалуйста! Я не буду больше дышать, клянусь! Картман отвернулся и зажмурился, учащая дыхание, пробивающееся сквозь собственные оглушительные крики. Потому что пока Баттерс в истерических воплях мучительно умирал — он дышал тоже, и устройство на теле Картмана работало. Время закончилось одновременно с последним издыханием Леопольда. Раздался звон цепей и хлопок ремней — освобождённый Эрик тяжёлым грузом упал на пол и свернулся калачиком, воя от боли и прижимая ладонь к повреждённому боку. Картман никак не мог выровнять дыхание, никак не мог насытиться кислородом, жадно хватая воздух, и с каждой хваткой скрючиваясь от боли в лёгких и сдавленных боках. Он измождённый лежал на холодном грязном полу, жалобно поскуливая, и только когда услышал звук автоматически приоткрывшейся двери, пополз к ней, преодолевая физическую боль.

***

Кайл вошёл в абсолютно тёмное помещение, и замер, пытаясь уловить хоть какие-то очертания и звуки. Резкий щелчок заставил его вздрогнуть, а в метрах двух напротив него включилась лампа, осветив объект, похожий на витрину, за стеклом которой в подвешенном виде находился Стэн. — Стэнли! — бросился к нему Кайл. — Кайл, что это?! — махал ногами Марш, чем только перекрывал себе доступ к кислороду. Его шея была обвита тугой петлёй, верёвка от которой тянулась куда-то вверх, а руки скованы сзади. — Стэн, не дёргайся, я спасу тебя! — лихорадочно водил ладонями по стеклу Кайл. — Во что мы опять влипли?! — хрипло выкрикнул Марш. — Подожди, подожди, — Брофловски нервно крутился вокруг себя в поисках диктофона. — Стэн, я только найду… — он заметил панель с красным рычагом, а чуть подальше справа точно такую же. Внезапно вспыхнула ещё одна лампа, осветив витрину рядом — и Кенни, находившегося в том же положении, что и Стэн. — Нет! — выдохнул Кайл, понимая, что ему предстоит. В ту же секунду между Маршем и Маккормиком свисла кукла и, врезавшись в стекло, заговорила: — Перед тобой двое твоих самых близких друзей, Кайл. С обоими ты дружишь с детского сада, вы многое прошли вместе: делили горести и радости, победы и поражения, вместе решали, кому помочь, а к чьей беде остаться равнодушным. А сейчас ты один будешь решать, кто из них останется жить… — Брофловски проплакал протяжное «нет», а Стэн с Кенни о чём-то перекрикивались. — Зная твою тонкую душевную натуру, я бы не советовал делать выбор на почве личных обид, ведь Кенни и так в жизни повезло меньше, чем вам… — Пошёл ты! — яростно заорал Кайл, придя в бешенство от однозначного намёка. — Катись ты нахуй, ублюдочный псих! — швырялся Кайл бетонными камнями с пола в пустое пространство вокруг себя. — Покажи свою морду, жалкий трусливый уёбок, я её без твоих штучек голыми руками расплющу! — У тебя ровно две минуты, чтобы принять решение. Одним движением рычага тебе нужно уничтожить одного, чтобы спасти другого. Если не сможешь сделать выбор вовремя, умрут оба. Брофловски плюхнулся перед витриной на пол и вцепился пальцами в волосы. — Нет, я не могу, — шептал он, мотая головой. — Они оба мне дороги, я не смогу этого сделать! Пожалуйста… — надрывно произнёс Кайл, забившись в судорогах и обхватывая голову руками, словно пытаясь спрятаться от этого кошмара. Безумно хотелось раствориться и перестать существовать. — Пожалуйста, не заставляй меня выбирать. — Кайл, разбей стекло! — крикнул Кенни. Облизав солёные мокрые губы, Брофловски вскочил на ноги и стал искать, чем разбить витрину. Умом он понимал, что это вряд ли сработает, но попытка не пытка, как бы нелепо данная фраза сейчас ни звучала. На глаза попался ржавый железный стул с какими-то отверстиями то ли для болтов, то ли саморезов, и на стуле этом явно был кто-то прикован. Кайл схватил его и, подбежав к витрине, с ожесточенной силой стал бить по стеклу. За двадцать секунд на нём не появилось и трещинки, а время стремительно уходило. Со свирепым нечеловеческим криком Кайл отшвырнул стул и скорбно посмотрел на друзей. — Чувак, должен быть другой выход, — сказал Стэнли, постоянно сглатывая давящий ком в горле. — Нет, — обречённо закачал Кайл головой. — Нет другого выхода, Стэн. — Должен быть! Вспомни, Кайл, мы из любой параши выход находили! — В этот раз его нет, Стэн! — отчаянно закричал Кайл, срывая на друга злобу от безвыходности положения. — Нет, понимаешь?! — Время кончается! — просипел Кенни. Брофловски со страдальческим видом встал между рычагами. Метнул взгляд в левый, следом в правый, после чего виновато посмотрел на друзей. — Кайл, у меня младшая сестра. Кроме меня о ней никто не позаботится, она без меня пропадёт, ты знаешь. У Стэнли же был лишь один аргумент. — Я… Я твой лучший друг, Кайл. Брофловски прислонил ладонь к стеклу со стороны Стэна, закрыл глаза и горько проговорил: — Прости… — К-к-айл? — прозаикался Стэнли. — Умоляю, прости… Прости меня… Кенни. Кайл дёрнул рычаг, отчего оковы на запястьях Маккормика щёлкнули, он растерянно посмотрел на освобожденные руки, следом на Кайла — и понять ничего не успел, как его отбросило к задней стене и тело взмыло вверх, туже затягивая петлю на шее. Кенни инстинктивно потянулся к петле пальцами, но она железной хваткой сдавила горло — воздух кончился в одно мгновение. Только ноги трепыхались, пока клетки мозга ещё работали. Прижимаясь щекой к стеклу со стороны Кенни, Кайл сползал вниз, задыхаясь всхлипами и повторяя: — Я позабочусь о ней, обещаю. Я не брошу Карэн, клянусь, Кенни. Я не брошу, не брошу… Послышался тихий жужжащий звук — это стекло Стэна плавно опускалось вниз, но Кайл не обратил на него внимание. Он уже не плакал, не кричал — просто, скрючившись на месте и прижимая ладонь к витрине, тихо шептал какую-то молитву о прощении, и сейчас было совершенно не важно — христианская она или еврейская. Сняв петлю со своей шеи, Стэнли с лающим кашлем выполз на волю, если таковой её можно было назвать. Он стоял на четвереньках и хрипло откашливался, потирая горло рукой, а потом сел и дал волю чувствам. Просто заорал. Громко, до боли в связках, которые ещё не восстановились от давки. Разрывал криком тишину этого проклятого места, бился в истерике, дрыгая ногами и разбивая в кровь кулаки о бетонный пол. — Кто?! — чужим голосом завопил он. — Кайл, кто?! Какая мразь это делает?! Кайл молчал. И не двигался. А Стэнли успокоился лишь тогда, когда вконец сорвал голос и смог только слабо сипеть. И теперь с загнанным видом затюканного жизнью мальчишки согнул ноги в коленях и, обхватив их руками, тихо заплакал.