Налейте и мне

В самый разгар попойки, когда Маглор едва уловимо касался струн, а Мелькор уже тихо пускал хмельные пузыри на плече Феанаро, воздух в комнате вдруг стал тяжелым и липким, как пролитый сироп. Прямо на свободном табурете, который мгновение назад пустовал, материализовался Гноитель. Тот самый тщедушный человечек с маслянистыми глазками и вечной кривой ухмылкой на бледном лице. — Налейте и мне, — буднично бросил он, протягивая пустой кубок. В комнате мгновенно стало тихо. Майтимо инстинктивно сжал рукоять меча, Фингон замер, а Феанаро лишь сильнее прижал к себе спящего Мелькора, глядя на гостя с ледяным прищуром. Мвр'бльх'ссшаа же, не обращая внимания на их напряжение, обвел компанию лукавым взглядом и улыбнулся — широко, обнажая мелкие неровные зубы. — Вот вы меня считаете самым жутким чудищем, — пропел он, принимая кубок из онемевших рук Маглора. — А что я такого сделал-то? Ну, давайте по порядку. Он пригубил гномский спирт, крякнул от удовольствия и загнул мизинец, начиная свой издевательский подсчет: — Ну, отлупил Финьо друга Майтимо. Так его полечили сразу! Без меня он ему б вообще руку с концами отрубил. Из лучших побуждений! А так рука у тебя, Майтимо, уцелела. — Технике минета я вас обучил? — он пакостно подмигнул Майтимо и Фингону, которые разом залились густой краской. — Приятно было? Было. Не врите себе, я же видел. Гноитель глотнул еще и продолжил, загибая пальцы один за другим: — Детей яблоками накормил — вкусными! Посреди Ангбанда, заметьте! Где бы они там еще витаминов взяли? Того Моргота, времен Ангбанда, я так напугал, что он вас, нолдор, в телохранители взял. Эльдар вы рубить, притом, ни разу не ходили, ни по его приказу... Ни по своей дурости, кстати, тоже. Ни в Дориат, ни в Сирион. Ни под шатер к Эонве. Клятва то не пекла, верно? Даже та самая девчушка, с которой всё началось... Пострадала? Да она к Финьо в прислугу попала, в тепле и сытости сидела, пока вы там судьбы мира решали. Никто пальцем не тронул! Он повернулся к Феанаро, чей взгляд в этот миг мог бы плавить обсидиан. — А ты, мастер... Я вон двух по твоей вине погибших детишек к жизни вернул. Пацана из Альквалонде и девчонку из тех, что во льдах Хелкараксэ остались. И даже мамок их отпустил, вместо того чтобы они вечность твой дух грызли. Врага тебе я выдал, под перевоспитание. И помирил я вас так, что ты с ним в одной простыне перед Валар предстать не постеснялся. Какое лицо было у Манвэ... Гноитель весело рассмеялся, подставляя кубок Маглору для новой порции. — Ну, по пафосу вашему немножко потоптался. Так ну прямо уж... трагедия! Налейте еще стакан. Эх, молодежь... — он обернулся к застывшим Майтимо и Фингону с почти отеческим сочувствием. — Вы еще не видели, как эти двое за ванну дрались. Великие титаны, сотрясатели основ... Плюхнулись в купель оба, как котята, и шипели друг на друга сквозь пузыри. Он опрокинул кубок, обтер рот рукавом и довольно крякнул, оставив их всех в состоянии такого оглушительного шока, что даже ненависть на мгновение захлебнулась в этом потоке циничной логики. Мвр'бльх'ссшаа закинул ногу на ногу и с довольным видом прищурился, глядя на вытянувшиеся лица нолдор. — Вот именно! — подхватил он, радостно всплеснув руками. — Гляньте на них! Он обвел присутствующих торжествующим взглядом. — Я ведь пальцем никого не коснулся. Всё сами. Своими ручками, своими порывами. Феанаро молчал, и его костяшки пальцев, сжимавших плечо Мелькора, побелели. Абсурд ситуации стал абсолютным: монстр, которого они считали воплощением зла, по факту не совершил ни одного физического зверства. Он был лишь катализатором, который вытащил наружу всё то, что они так старательно прятали за своим высоким пафосом. — Я, между прочим, вам Дагоррат отменил, одной простыней. Все живы! И даже счастливы, в извращенном смысле. — допив последние капли спирта, усмехнулся Мвр'бльх'ссшаа. — Учитесь, как добро миру причинять. — Гноитель довольно булькнул. И исчез.