Похмелье от гномского спирта

Пробуждение было коллективным спуском в ад. Эльфы просыпались медленно, помятые, с трудом узнавая собственные покои в мутном свете Анар. Майтимо сидел, уткнувшись лбом в край стола, Фингон пытался сфокусировать взгляд на пустом кувшине, а Маглор, всё еще сжимая свои ноты, выглядел так, будто его пропустили через камнедробилку. Но хуже всех было Мелькору. Если эльфы просто страдали, то бывший Вала умирал — похмелье от гномского спирта превзошло бы любые изыски оркских палачей. Он разлепил веки, издал звук, похожий на сдавленный хрип, и попытался отклеить лицо от плеча Феанаро. Голова Мелькора была не просто чугунным котлом — это была сверхновая, решившая взорваться внутрь. Он сел, пошатываясь, и его тощие пальцы дрожали так, что он едва не выколол себе глаз, пытаясь потереть переносицу. — Мне снилось... — прохрипел Мелькор, жмурясь от света, который казался ему раскаленными иглами. — Мне снилось, что этот... тут был. Тщедушный. Только я так набрался, что не понял ни слова. — Он с трудом повернул голову к Феанаро. Творец Нолдор выглядел не лучше: волосы спутались, глаза покраснели, но даже в таком виде он умудрялся сохранять пугающую неподвижность. — Он правда был? — Мелькор облизал пересохшие, потрескавшиеся губы. — И чего хотел? Майтимо, не поднимая головы от стола, издал короткий, резкий смешок, который тут же отозвался болью в его собственном виске. Фингон болезненно поморщился, а Маглор судорожно прижал к груди свои исписанные листы. Феанаро медленно, с явным усилием повернулся к Мелькору. В его взгляде, затуманенном похмельем, всё еще читалось то самое кристальное презрение, ставшее их общим воздухом. — Был, — вытолкнул Феанаро. — Заходил поздравить. Сказал, что он — наш спаситель. И что Дагоррат отменен. Все живы. Все... счастливы. Мелькор нахмурился, и эта мимика причинила ему почти физическую боль. — Спасению?.. — он недоверчиво хмыкнул, тут же схватившись за голову. — Он что, тоже перепил вашего спирта? Мы тут всё что угодно делаем, но только не мир спасаем. — Вот именно это он нам и объяснил, — вкрадчиво просипел Маэдрос, всё так же не отрывая лба от стола.