«На мои колени, это удобно»

Следующий день. Солнце светило так же, как и всегда, равнодушно и механически, заливая коридоры школы бледно-жёлтым светом, который не согревал, а только подчёркивал каждую трещину на стенах и каждое пятно на полу. Джанет шла по коридору, сжимая в руках стопку учебников так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она чувствовала на себе взгляды. Много взглядов. Слишком много. У Джанет уже появились поклонники. Все девчонки сидели перед ней на корточках, на подоконниках, на полу, кто где мог уместиться. Их глаза блестели от восхищения, рты растягивались в улыбки, голоса сливались в гулкий, возбуждённый шум, похожий на жужжание пчелиного роя. Они разговаривали на все темы: о музыке, о моде, о мальчиках, о том, какая Джанет красивая и талантливая. Джанет кивала, улыбалась, отвечала, но внутри неё всё сжималось в тугой комок. Ей было неловко. Ей было страшно. Она не привыкла к такому вниманию. Часто в коридоре на неё бросались взгляды. Со всех сторон, из-за углов, из дверей классов, из-за спин других учеников. Шепоты и крики разносились по коридору, как рябь по воде. – Смотри, там звезда школы! – Смотри, там ангелочек Джанет! Джанет опускала голову и ускоряла шаг. Ей хотелось стать маленькой, незаметной, раствориться в толпе, но её фигурка в светлом платье слишком выделялась на фоне серых школьных стен. Эдгар даже симпатию испытывал к юной певице. Он сидел за партой рядом с ней, иногда бросал короткие взгляды в её сторону, когда думал, что никто не видит. Его пальцы нервно крутили ручку, а на лице застыло выражение человека, который собирается с духом, чтобы сказать что-то важное. – Слушай, Джанет. Может сегодня мы... – Эдгар взялся за край её стола, пальцы побелели от напряжения, голос звучал уверенно, но на середине фразы он запнулся, потому что дверь класса открылась слишком резко, с металлическим скрежетом петель. В проёме стояла Мелоди. Её тень упала на пол длинной, искажённой фигурой, и весь класс вдруг затих. Даже те, кто не знал, что произошло накануне, почувствовали что-то неладное, какое-то давление в воздухе, как перед грозой. – Здравствуйте, Учитель Мипл. Я бы хотела отпросить у вас Джанет на свои занятия. – Мелоди говорила спокойно, даже вежливо, но в её глазах горел холодный, хищный огонь. Она стояла, слегка оперевшись плечом о дверной косяк, и перебирала свои длинные волосы, пропуская пряди между пальцами. Учитель Мипл поднял голову от журнала. Его лицо выражало лёгкое замешательство, брови сошлись к переносице, он почесал затылок и неуверенно улыбнулся. – Здравствуйте, Мелоди, ых-хы, директор знает? – спросил он, поправляя очки, которые съехали на кончик носа. Мелоди посмотрела на свои ногти, длинные, покрытые тёмным лаком, и сделала вид, что стряхивает с них невидимую пылинку. Её голос звучал лениво, почти скучающе. – Да, я объясняла ему лично. – Она подула на ногти и улыбнулась — тонко, едва заметно, только уголками губ. Как только учитель Мипл кивнул и махнул рукой, разрешая, Джанет быстро засобиралась. Она закинула учебники в рюкзак, даже не глядя, куда они падают, и повернулась к Эдгару. Её глаза горели нетерпением — не от радости идти с Мелоди, а от желания скорее закончить этот разговор, чтобы не задерживаться, чтобы не дать Мелоди повода для ревности. – Я слушаю, Эдгар, ты говори, говори! Я спешу, что мы с тобой? – голос Джанет был быстрым, сбивчивым, она уже надела один лямку рюкзака на плечо и поправляла юбку. Эдгар смотрел на неё. На её суету, на её нервные движения. Что-то в его лице сломалось.. надежда, которая теплилась там секунду назад, погасла, как свеча на ветру. Он откинулся на спинку стула, положил голову на сложенные руки и уставился в стену. – Ничего. – ответил он угрюмо, и его голос звучал глухо, придавлено, как будто он говорил в подушку. Джанет на секунду замерла, хотела что-то сказать, но не решилась. Она развернулась и вышла из класса, не оглядываясь. В коридоре было пусто и тихо. Только их шаги, уверенные, тяжёлые шаги Мелоди и быстрые, нервные шаги Джанет отбивали ритм по кафельному полу. Лампы под потолком гудели монотонно, и этот гул заполнял всё пространство, давил на уши. – Мисс Мелоди, куда мы пойдем? – с нетерпением спросила девочка, шагая быстрее, почти бегом. Её голос звенел от напряжения, она оглядывалась по сторонам, боясь, что кто-то увидит их вместе. Мелоди не торопилась. Она шла медленно, плавно, как кошка, которая знает, что добыча никуда не денется. Одной рукой она держала телефон у уха, пальцами другой перебирала брелок на ключах — маленького плюшевого кота с оторванным ухом. – Ко мне домой. – сказала Мелоди в трубку, не глядя на Джанет. Её голос в разговоре с дядей был другим — более мягким, почти детским, но ненадолго. Услышав, что поедет к Мисс Мелоди домой, Джанет побежала к воротам. Её рюкзак подпрыгивал на спине, волосы развевались, она чуть не споткнулась о бордюр, но удержала равновесие. Ей было любопытно. Страшно, но любопытно. Она никогда не была в доме у учителя. Мелоди убрала телефон и ускорила шаг. Её лицо исказилось лёгким раздражением, она покачала головой и почти побежала за ученицей. – Да подожди ж ты! Что за девочка такая?! – крикнула она, и её голос эхом разнёсся по пустому коридору. Машина подъехала к школьным воротам с тихим шуршанием шин по асфальту. Это был старый, но ухоженный седан чёрного цвета. Дверца открылась с протяжным скрипом. Учительница и ученица сели на задние сиденья. Кожа сидений была холодной и липкой, пружины продавлены так глубоко, что обе съехали в центр. Джанет прижалась к двери, стараясь держаться как можно дальше от Мелоди, но места было мало. Водитель — Дже Ён, дядя Мелоди — повернулся к ним. Его лицо было красноватым, с мешками под глазами и вечной небритой щетиной. На нём была желтая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, из-под которой виднелась золотая цепочка. Он улыбался широко, по-свойски, но в улыбке этой было что-то липкое, неприятное. – И тааак, Мелоди-и и кт-о-о? Твоя девушка-а-а? – запел он, растягивая гласные, как в старой песне. Его голос был хриплым, прокуренным. Джанет съёжилась на сиденье, втянула голову в плечи и посмотрела в окно. Ей стало не по себе. Она чувствовала запах перегара, который смешивался с запахом старого табака, и этот запах заполнял салон, оседал на одежде, на волосах. – Я в 10 классе... – тихо сказала ученица, и её голос прозвучал почти шёпотом. Она не смотрела на Дже Ёна. Джанет почувствовала себя некомфортно. Странные вопросы, липкий взгляд, который Дже Ён бросил на неё в зеркало заднего вида, запах алкоголя, который, казалось, пропитал обивку сидений насквозь — всё это давило на неё, вызывало тошноту, желание выскочить из машины и бежать, бежать, бежать. Мелоди, в отличие от ученицы, сидела спокойно, откинувшись на спинку. Она даже не повернула головы в сторону дяди, когда отвечала. – Это моя ученица Джанет, будем заниматься вокалом у меня дома. – сказала она ровно, холодно, ставя точку в теме. Но Дже Ён не унимался. Он нажал на кнопку магнитолы, и из динамиков грянула музыка неожиданно, так громко, что Джанет вздрогнула. Это была песня "Replay", старая, знакомая. Дже Ён запел на всю машину, даже не глядя на дорогу, крутясь на сиденье и жестикулируя. – «Shawty's like a melody in my head That I can't keep out Got me singin' like Na na na na everyday It's like my iPod's stuck on replay Replay-ay-ay-ay!» – он крутился, тряс головой, его цепочка подпрыгивала на груди. Мелоди сморщилась, как от зубной боли. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Она наклонилась вперёд и резко нажала на кнопку магнитолы, пытаясь убавить звук, но Дже Ён отбил её руку. – Дядя! Выключи эту песню, я её ненавижу! – закричала она, и в её голосе слышалось что-то детское, капризное, почти истеричное. Дже Ён расхохотался, запрокинув голову, и продолжил петь, даже громче, чем раньше. – Na na na na everyday! Да брось, Мелоди! Это песня буквально как ты, помнишь мы в садике пели эту песенку? – он повернулся к ним, его лицо раскраснелось, глаза блестели от какой-то пьяной ностальгии. Джанет услышала это и почувствовала, как напряжение в её груди ослабло. Она умилилась. Представила свою строгую, холодную учительницу маленькой девочкой в садике, поющей эту глупую песню. Уголки её губ дрогнули, и она засмеялась тихо, неуверенно, но искренне. Она смотрела на свою взрослую учительницу, которая сейчас бесилась как ребёнок, краснела, махала руками, пытаясь заставить дядю замолчать. Мелоди засмущалась. Она закрыла лицо руками, потом сползла на сиденье, спряталась за спинку переднего кресла, как котёнок, который залез в коробку и думает, что его никто не видит. Её уши покраснели, и она бормотала что-то неразборчивое сквозь пальцы. Они приехали. Машина остановилась перед высокими коваными воротами, которые медленно разъехались в стороны, словно по волшебству. За ними открывался особняк — огромный, трёхэтажный, с колоннами у входа и широкими окнами, в которых отражалось серое небо. Вокруг росли старые дубы, их ветви тянулись к дому, как длинные костлявые пальцы. Гравий хрустел под ногами, когда они выходили из машины. Джанет замерла на дорожке, задрав голову. Какого черта? Они настолько богаты? Она никогда не видела таких домов вживую, только на картинках в журналах и в фильмах. Её собственный дом был маленькой квартирой на первом этаже хрущёвки, с вечно текущим краном и соседями, которые орали по ночам. А здесь... здесь пахло деньгами. Дорогим деревом, старым вином, чем-то неуловимо роскошным. Мелоди шла впереди, её каблуки цокали по каменным плитам дорожки. Она заметила удивление на лице Джанет и усмехнулась. – Ты наверное удивляешься, откуда у молодой учительницы такой дом? – спросила Мелоди, открывая тяжёлую дубовую дверь. Та поддалась с низким гудением, и они вошли внутрь. Внутри дома было просторно и холодно. Высокие потолки, мраморные полы, огромная люстра из хрусталя, которая свисала с потолка, как застывшая медуза. На стенах висели картины. Джанет подошла поближе и увидела, что это были портреты Юной Мелоди, в концертных платьях, с микрофоном, с медалями на шее, с грамотами в руках. На одной картине маленькая Мелоди стояла на сцене в окружении ярких огней, и её лицо светилось такой радостью, которую Джанет никогда не видела на лице своей учительницы сейчас. Дже Ён прошлёпал мимо них в домашних тапках, держа в руке бутылку пива. Он остановился у старого кожаного дивана и хлопнул по нему ладонью. – Девочка, хочешь покажу детские фотки моей милой Мелоди? – спросил он, доставая с полки толстый потрёпанный альбом. На обложке были наклейки с единорогами и сердечками, детские, смешные, совершенно не вяжущиеся с этим мрачным особняком. Мелоди мгновенно вспыхнула. Её лицо стало пунцовым, она подскочила к дяде, выхватила альбом из его рук и швырнула его обратно на полку. – Дядя! – закричала она, топнув ногой. Она схватила Джанет за руку — грубо, пальцы впились в запястье, оставляя красные следы. – Пошли, у нас и так мало времени. – сказала Мелоди, и её голос стал ледяным. Она повела ученицу в свою комнату. Когда они поднимались по лестнице, Мелоди не шла рядом — она волочила Джанет за собой, как тряпичную куклу. Каждый шаг давался Джанет с трудом, она несколько раз споткнулась о ступеньки, но Мелоди не сбавляла темпа. Её пальцы сжимали запястье Джанет так сильно, что девочка чувствовала, как под кожей ноют кости. Входя в комнату, первое, что попалось в глаза Джанет — это К-поп постеры. Они покрывали все стены плотным слоем: лица мальчиков в ярком макияже, девушки в школьной форме, группы с замысловатыми названиями. На полках стояли альбомы...десятки, сотни, в идеальном порядке, от самого большого к самому маленькому. А в центре комнаты, на самом видном месте, висели постеры с самой Мелоди, она там юная, в блестящих сценических костюмах, с микрофоном в руке, с короной на голове. Джанет не удержалась на ногах. Её колени подогнулись, и она опустилась на пол, прямо на мягкий ковёр, всё ещё сжимая в руках рюкзак. Глаза её расширились, она медленно поворачивала голову, рассматривая каждую деталь. – Так, вы... айдол? – спросила она, и голос её прозвучал хрипло, почти благоговейно. Мелоди стояла у окна, скрестив руки на груди. Она смотрела куда-то в сторону, на улицу, и её лицо было напряжённым, будто она ждала удара. – Да, ну, это в мои тинейджерские годы... – сказала она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность, почти стеснение. Джанет встала с колен и подошла к полке с альбомами. Она провела пальцами по корешкам, открыла один из них наугад. Там были фотографии, Мелоди на сцене, Мелоди за кулисами, Мелоди с другими девочками в одинаковых костюмах. Джанет переворачивала страницы медленно, впитывая каждое изображение. – Вы же сейчас молодая, почему ещё не продолжаете быть айдолом? – спросила она, не отрывая глаз от альбома. Мелоди отвернулась к окну. Её плечи напряглись, пальцы вцепились в подоконник так, что костяшки побелели. Она не хотела говорить об этом. Эта тема была для неё больной, открытой раной, которая не заживала годами. – Меня выгнали. – сказала она неохотно, сквозь зубы, и в её голосе слышалась такая горечь, что Джанет не решилась задавать больше вопросов. – Так что, ты должна изменить всё. – сказала она, и в этих словах было что-то отчаянное, почти безумное. Месяцы идут. Сентябрь сменяется октябрём, октябрь — ноябрём. Листья за окнами желтеют, потом опадают, потом выпадает первый снег, но Джанет этого почти не замечает. Её жизнь превратилась в бесконечную череду репетиций, поездок, выступлений. Они ехали и в республиканские конкурсы, и на международные. Джанет стояла на больших сценах под яркими софитами, пела в микрофон, смотрела в тёмный зал, где мелькали тысячи огоньков от телефонов зрителей. Каждый раз после выступления она искала глазами Мелоди за кулисами, и каждый раз находила. Учительница стояла в тени, скрестив руки на груди, и улыбалась. Её улыбка была гордой, но в глазах горело что-то ещё какая-то голодная, жадная искра. Мелоди гордилась своей успешной Джанет. Каждая награда, каждая грамота, каждый кубок, всё это было доказательством того, что она, Мелоди, не зря потратила годы. Джанет стала её проектом, её шедевром, её способом вернуться в мир музыки, из которого её вышвырнули. Но самой Мелоди не хватало внимания. Джанет теперь проводила с ней меньше времени. И каждый раз, когда Джанет была на сцене, Мелоди оставалась за кулисами, в тени, невидимая, ненужная. Это бесило её. Это разъедало её изнутри, как кислота.

***

Вечер. Комната Мелоди. За окном темно, только редкие фонари светят сквозь голые ветви деревьев, отбрасывая на стены причудливые, дрожащие тени. В комнате горит только настольная лампа, мягкий, тёплый свет падает на клавиши фортепиано, стоящего у стены. Мелоди сидит на банкетке перед инструментом, выпрямив спину. Её пальцы лежат на клавишах, но не нажимают — просто касаются, чувствуя прохладный пластик. Джанет стоит рядом, держа в руках ноты, и смотрит на учительницу с благодарностью. – Джанет, ты большая молодец. – Мелоди гладит ученицу по голове — медленно, нежно, проводя пальцами от макушки до затылка, перебирая пряди волос. – Спасибо, это благодаря вам! – Джанет порывисто обнимает Мелоди, прижимается щекой к её плечу, и в этом объятии есть что-то детское, доверчивое, тёплое. – А теперь я научу тебя фортепиано. Это тебе очень поможет в будущем. – преподавательница садится ровнее, поправляет юбку и хлопает ладонью по банкетке рядом с собой. – Иди сюда, сядь. Джанет оглядывает комнату. Стулья есть — в углу стоит два венских стула с высокими спинками. Она делает шаг в их сторону. – А куда мне сесть? – задаётся вопросом юная девочка, уже протягивая руку к стулу. Но Мелоди быстрее. Она хватает Джанет за запястье и тянет к себе — мягко, но настойчиво, не оставляя выбора. – На мои колени, это удобно. – ухмыляется Мелоди, и в этой ухмылке есть что-то кошачье, хищное, предвкушающее. Джанет замирает на секунду. Внутри неё борется смущение и желание не упустить время, не обидеть учительницу, которая столько для неё сделала. Она делает глубокий вдох и всё-таки садится боком, неудобно, стараясь держать спину прямой и не прижиматься слишком сильно. Но колени Мелоди мягкие, тёплые, и Джанет чувствует тепло чужого тела сквозь тонкую ткань своей юбки. Они играют. Мелоди кладёт свои руки поверх рук Джанет и ведёт их по клавишам — медленно, плавно, как учат маленьких детей. Звуки фортепиано льются в тишине комнаты — неуверенные, но чистые. Это странно. Учительница и ученица сидят в обнимку, касаясь друг друга бёдрами и плечами, и дыхание Мелоди щекочет затылок Джанет. Но Джанет чувствует тепло. Впервые за долгое время это тепло, покой, безопасность. Она оглядывается, смотрит на прекрасные пальцы своей учительницы, которые нажимают на клавиши так плавно, будто танцуют. Запах духов Мелоди сладкий, с нотками ванили и чего-то цветочного окутывает её, как одеяло. Вечер, полумрак, тишина за окном. Они будто сидят в обнимку, две фигуры, слившиеся в одну. Джанет понравилось это. То ли оттого, что она не ощущала никогда материнскую теплоту, то ли просто ей нравится своя учительница, она не может разобрать. Сердце стучит где-то в горле, и в груди разливается что-то тёплое, липкое, пугающее и притягательное одновременно. Что насчёт Мелоди? Ей тоже это нравится. На её коленях сидит подросток-девчушка, которая с начала ей понравилась. Нежная кожа ученицы всегда прикасалась к её рукам во время репетиций, и каждый раз Мелоди ловила себя на мысли, что ей хочется большего. Хочется трогать. Изучать. Владеть. Она поняла, что хочет и может трогать Джанет. Что никто ей не запретит. Мелоди перестала играть. Её руки замерли на клавишах, звук растаял в воздухе, оставив после себя звенящую тишину. Она медленно, очень медленно, повернула Джанет к себе за плечи, разворачивая девочку лицом. Джанет смотрела на неё. Глаза широко открыты, губы слегка приоткрыты, дыхание прерывистое. Она не понимала, что происходит, но её тело уже знало, напряглось, замерло, как у зверька, который почуял опасность. Мелоди наклонилась. Её губы мягкие, влажные, прикоснулись к шее Джанет. Сначала просто поцелуй лёгкий, почти невесомый. Потом ещё один, ниже. Потом она приоткрыла рот и укусила, не больно, но чувствительно, оставляя на коже влажный след. Её язык скользнул по шее ученицы, пробуя кожу на вкус, солёную, или сладкую Джанет замерла, не дыша. Её пальцы вцепились в край банкетки, ногти впились в дерево. Мелоди прервалась. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Джанет в глаза. Её зрачки расширены, дыхание участилось, но голос звучит ровно, почти ласково. – Джанет, ты мне нравишься. – Мелоди поправляет волосы Джанет, убирая прядь за ухо, и её пальцы задерживаются на щеке девочки, гладят скулу. – Будешь только моей? Преподавательница уставилась своими кошачьими глазами прямо в душу. В этом взгляде было что-то гипнотическое, неотвратимое.... как у змеи перед броском. Джанет покраснела. Кровь прилила к щекам, к ушам, к шее. Она резко посмотрела вниз, на свои колени, на свои руки, которые дрожали. Она встала быстро, неловко, чуть не опрокинув банкетку. – Мисс Мелоди, это только что было очень странно... – сказала она, и голос её дрожал. – Я не знаю, что ответить. Разве это не считается уголовн... Девочка резко замолчала. Она поняла, что сейчас скажет что-то, что разрушит всё. Или спасёт. Она не знала. Мелоди не двигалась с места. Она сидела на банкетке, положив руки на колени, и смотрела на Джанет снизу вверх. В её глазах не было сомнений. Не было страха. Была уверенность хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Она явно видела в своей ученице-звезде какую-то игрушку. Красивую, блестящую, которую хочется распаковать и трогать. – Раз я школьница и младше, это всё-таки не значит, что меня легко трогать... – Джанет отходила назад, шаг, второй шаг, пока спина не упёрлась в край кровати. Дальше отступать было некуда. Мелоди поднялась. Медленно, плавно, как кошка, которая потягивается после сна. Она подошла к Джанет и обняла её — нежно, почти матерински, прижимая к себе. Её руки обвили талию девочки, подбородок упёрся в макушку. – Тише, котёночек, возможно, это твои первые отношения? – прошептала Мелоди, и её голос был мягким, убаюкивающим. Она хотела вернуть доверие, которое только что едва не потеряла. – Я буду всегда рядом, поддерживать и заботиться. Мы отличные партнёры, из нас выходит отличное дуо музыки. Ты только представь, как мы сблизимся. Не волнуйся, наши отношения будут тайными... Я тебя люблю. А ты меня любишь? Она поцеловала Джанет в щёку, долгим, медленным поцелуем, оставляя след от губ на румяной коже. Джанет стояла, прижатая к груди учительницы. Она слышала её сердце ровное, спокойное, не такое, как у неё самой. Её собственное сердце билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Она хотела сказать «нет». Она знала, что должна сказать «нет». Но в голове было пусто, а в груди тепло, и это тепло было таким обманчиво приятным. – ...Люблю, – выдохнула она. Всё-таки ей нравится Мисс Мелоди. И она решила попробовать вступить в свои первые отношения. Первые отношения с учителем.