ГЛАВА 6. ПРИВЫКАНИЕ

Уилла выписали через неделю. Семь дней, растянувшихся в вечность. Семь дней больничной еды, белых стен, запаха хлорки и медсестёр, которые смотрели на него с жалостью. Семь дней Майка. Демон появлялся каждый день. Иногда — на несколько минут, иногда — на час. Сидел на подоконнике, на стуле, на краю кровати. Молчал или говорил гадости. Кормил Уилла с ложки, когда тот не мог есть сам. Поправлял одеяло, когда Уилл замёрз — делал это грубо, небрежно, но Уилл замечал, как холодные пальцы задерживаются на ткани на секунду дольше, чем нужно. — Ты как ребёнок, — сказал Майк на четвёртый день, когда Уилл попытался встать с кровати и чуть не упал. — Ходить не умеешь, есть без помощи не можешь. Ну какой из тебя самоубийца? — Не оскорбляй мои таланты, — ответил Уилл, хватаясь за спинку кровати. Майк усмехнулся. Красные глаза блеснули. — Таланты, — повторил он. — Четыре шва на руке — это не талант. Это глупость. — А ты разбираешься в самоубийствах? — Я демон, — сказал Майк. — Я видел тысячи смертей. Хороших, плохих, глупых, героических, болезненных, лёгких. Твоя была одной из самых глупых. — Спасибо, — сказал Уилл. — Ты поднимаешь мне самооценку. — Это моя работа, — Майк пожал плечами. Он подошёл к Уиллу, взял его за плечо — холодной рукой, осторожно, почти невесомо. Уилл почувствовал, как тепло уходит из тела, как кожу покалывает от холода. — Садись, — сказал Майк. — Не геройствуй. — Я не геройствую. — Сиди. Уилл сел. Майк убрал руку. Сел рядом — на краю кровати, глядя в окно. — Ты странный, — сказал он. — Ты уже говорил. — Я повторю, — Майк повернул голову. Красные глаза смотрели в упор. — Ты странный. Ты не боишься меня. Ты не злишься на меня. Ты не пытаешься использовать меня. Ты просто… существуешь. Рядом. — А что я должен делать? — Не знаю, — Майк отвернулся. — Но не это. Они замолчали. За окном моросил дождь — мелкий, противный, бесконечный. Капли стучали по стеклу, по подоконнику, по крыше. Уилл слушал этот стук и думал о том, что дождь похож на слёзы. Такие же холодные. Такие же бесконечные. — Майк, — сказал он. — Мм? — Почему ты злой? Майк замер. Плечи напряглись. — Я демон, — сказал он. — Это моя природа. — Демоны рождаются злыми или становятся? Майк повернулся. Красные глаза сузились. — А люди рождаются добрыми или становятся? — спросил он. Уилл замолчал. — Вот, — сказал Майк. — Никто не знает. И никто не узнает. Он встал. Подошёл к окну. Упёрся лбом в холодное стекло. — Я был другим, — сказал он тихо. — Когда-то. Очень давно. Но это было так давно, что я забыл, каким был. — А хочешь вспомнить? Майк обернулся. Красные глаза блестели — не от огня, от чего-то другого. — Не знаю, — сказал он. — Боюсь. — Чего? — Что мне понравится, — ответил Майк. — И что я не смогу вернуться. Он исчез. Уилл остался один. С дождём за окном и странным чувством в груди — не жалостью, не теплом. Пониманием. *** После выписки Уилл вернулся в общагу. Дин встретил его на пороге — растрёпанный, заспанный, в футболке с динозавром. Увидел бинты на руке и не задал ни одного вопроса. Только спросил: — Есть хочешь? — Хочу, — ответил Уилл. — Я сварю макароны. — Сыр есть? — Найдём. Дин ушёл на кухню. Уилл прошёл в комнату, сел на кровать. Всё было как раньше — те же обои, тот же стол, тот же кактус на подоконнике. Но что-то изменилось. Уилл не знал, что именно. Может, он сам. Майк появился через час, когда Уилл сидел на кухне, ел макароны с сыром и слушал, как Дин рассказывает о своей девушке. Демон сел на свободный стул, положил ногу на ногу. Дин его не видел — продолжал жевать, размахивать вилкой, улыбаться. — Он хороший, — сказал Майк тихо, чтобы слышал только Уилл. — Хороший, — кивнул Уилл. — Ты ему расскажешь? — О тебе? Нет. — Почему? — Не поймёт. — А кто поймёт? — Никто, — Уилл отправил в рот ещё одну вилку макарон. — Это только наше. Майк замолчал. Смотрел, как Уилл ест, как двигаются его губы, как он жуёт, как улыбается Дину — не по-настоящему, через силу, но пытается. — Ты улыбаешься, — сказал Майк. — Да, — ответил Уилл. — Раньше ты не улыбался. — Раньше у меня не было причин. — А теперь есть? Уилл повернул голову. Посмотрел на Майка. Красные глаза смотрели в ответ. — Может быть, — сказал он. Майк усмехнулся — криво, почти нежно. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Майк исчез. Уилл доел макароны, помыл тарелку, поблагодарил Дина. Прошёл в комнату, лёг на кровать. — Ты здесь? — спросил он в потолок. — Здесь, — ответил Майк из угла. — Я всегда здесь. — Ты можешь уйти? — Могу, — сказал Майк. — Но не хочу. Уилл закрыл глаза. Холод в комнате стал чуть теплее — или ему показалось. *** Прошла ещё неделя. Уилл ходил на пары, делал вид, что учится, разговаривал с Дином, улыбался, когда требовалось. Майк был рядом — сидел на подоконнике в аудитории, стоял за спиной в столовой, лежал на кровати, когда Уилл делал уроки. Он комментировал каждое движение, каждое слово, каждую мысль. — Твой сосед снова говорит о своей девушке, — сказал Майк однажды вечером, когда Дин ушёл на свидание. — Он не замечает, что она ему изменяет? — Откуда ты знаешь? — Я демон, — пожал плечами Майк. — Я вижу такие вещи. — Не говори ему. — Не буду. Это не моя работа. — А какая твоя работа? Майк замолчал. Долго смотрел в окно, на вечерний город, на жёлтые огни фонарей. — Раньше я забирал души, — сказал он. — Приходил к умирающим, смотрел, как они уходят, забирал их страх, их боль, их воспоминания. Это было… интересно. Каждая смерть — как книга. Тысячи страниц, которые можно прочитать за секунду. — А теперь? — А теперь я сижу здесь, — Майк повернулся к Уиллу. Красные глаза блестели. — Смотрю, как ты ешь макароны, и думаю о том, что это скучно. Но почему-то я не хочу уходить. — Тебя никто не держит. — Знаю, — Майк усмехнулся. — В этом и проблема. Он встал, подошёл к кровати, сел на край. Матрас прогнулся под его весом. — Ты не боишься меня, — сказал он. — Ты не пытаешься от меня избавиться. Ты даже не злишься, что я читаю твои мысли. — Ты читаешь мои мысли? — Иногда, — Майк пожал плечами. — Когда хочу. — И что ты там видишь? Майк посмотрел на него долго. Так долго, что Уилл начал нервничать. — Темноту, — сказал Майк. — Очень много темноты. Но там, в глубине, есть что-то живое. Я не знаю, что это. Но оно не даёт тебе умереть. — Может, это надежда? — Надежды не существует, — Майк покачал головой. — Это химия. Электрические сигналы в мокром комке жира. — А любовь? Майк замер. — Любовь — это иллюзия, — сказал он. — Люди придумали её, чтобы оправдывать свои ошибки. — А демоны? — Демоны не любят, — Майк встал. — Демоны используют. Он исчез. Уилл остался один. С холодом в груди и вопросом, на который не было ответа. *** Фестрал пришёл ночью. Уилл не спал — сидел на подоконнике, курил в форточку. Дым тянулся в ночное небо, смешивался с облаками, таял. Город шумел внизу — машины, музыка, голоса. Кто-то смеялся, кто-то ссорился, кто-то жил. Воздух в комнате изменился. Стал плотнее, тяжелее. Запахло пылью и старостью — не такой, как от Майка (озон, сера), а другой, более древней. Уилл не обернулся. — Пришёл проверить? — спросил он. Фестрал шагнул ближе. Копыта стукнули по полу — тихо, как капли дождя. Серебряные глаза-пустоты смотрели из темноты. *Ты жив.* — Как видишь. *Демон слишком близко.* — Он всегда близко. Это его работа. *Он меняется.* Уилл затянулся, выпустил дым. — Я знаю. *Это опасно.* — Почему? *Сломленный демон — непредсказуемый. Он может стать человеком. Или монстром. Или чем-то между.* Уилл затушил сигарету о подоконник. — А что между? *Тем, что не знает своей природы.* Фестрал наклонил голову. Костяной череп склонился вбок. *Ты на него влияешь. Сильнее, чем должен. Это не было частью контракта.* — Я не пытаюсь на него влиять. *Не пытаешься. Но влияешь.* Уилл повернулся. Посмотрел в серебряные глаза. — Что мне делать? *Ничего. Ты не можешь это контролировать. Никто не может.* — И что будет? Фестрал моргнул. Веки — тонкие, как папиросная бумага — прошли по пустым глазницам. *Демон влюбляется в человека. Человек учится жить. Или не учится. Время покажет.* Он шагнул назад. Крылья раскрылись — широко, почти на всю комнату. Серебряный свет залил стены, на секунду ослепил Уилла. *Будь осторожен.* — Всегда, — сказал Уилл. Фестрал исчез. Уилл остался один. С холодом в груди и странным чувством — не страхом, не надеждой. Ожиданием. *** Майк вернулся под утро. Уилл лежал на кровати, не спал. Демон появился на подоконнике — сел, свесил ноги, посмотрел на город. — Ты не спал? — спросил он. — Ждал тебя. — Зачем? — Чтобы ты не думал, что я ушёл. Майк усмехнулся. Прыгнул с подоконника, подошёл к кровати. — Я знаю, что ты не уйдёшь, — сказал он. — Ты слишком упрямый. — Это ты упрямый, — ответил Уилл. — Может быть. Майк лёг рядом — на спину, глядя в потолок. Между ними было несколько сантиметров — и целая пропасть. — Ты говорил, что демоны не чувствуют, — сказал Уилл. — Не должны, — поправил Майк. — А ты чувствуешь? Майк повернул голову. Красные глаза встретились с серыми. — Не знаю, — сказал он. — Может быть. Но если это так — мне конец. Демонов, которые чувствуют, уничтожают. — Кто? — Высшие. Другие демоны. Свои же. — Почему? — Потому что чувства — это слабость, — Майк сжал кулаки. — А слабых демонов не любят. Их убивают. Или превращают в рабов. Или ссылают к людям, как меня. Уилл замолчал. Смотрел в потолок, на семнадцать трещин, которые знал наизусть. — Ты боишься? — спросил он. — Да, — ответил Майк. — Впервые за тысячи лет — да. — Чего? — Тебя, — сказал Майк. — И того, что ты со мной делаешь. Он протянул руку. Коснулся пальцев Уилла — холодных, дрожащих. Уилл не отдёрнул. — Ты тёплый, — сказал Майк. — Я забыл, какие люди на ощупь. — А какие? — Живые, — ответил Майк. — Настоящие. Он сжал пальцы Уилла. Не сильно — просто держал. — Я не обещаю, что не сделаю больно, — сказал он. — Я демон. Это моя природа. — Я не прошу обещаний, — ответил Уилл. — А что ты просишь? — Просто будь рядом, — сказал Уилл. — Когда сможешь. Майк кивнул. — Я попробую, — сказал он. Они лежали в темноте, держась за руки, и никто из них не знал, что будет дальше. Но оба знали — они прошли через ад. И вышли с другой стороны. Не целыми. Не живыми. Но вместе.