ГЛАВА 17. ПРИБЛИЖЕНИЕ

Следующие две недели превратились в ад. Майк тренировался каждую ночь. Он уходил в пустоту — в те серые пространства между мирами, где время текло иначе и никто не мог за ним наблюдать. Иногда он возвращался через час. Иногда — через сутки. Но всегда возвращался. И всегда — к Уиллу. Уилл просыпался от холода, от запаха серы, от тяжелого дыхания. Майк сидел на краю кровати, сжимая кулаки, и смотрел в одну точку. Кожа — бледная, с синими прожилками. Глаза — красные, уставшие. На руках — свежие шрамы, которые он приносил из тренировок. — Ты в порядке? — спрашивал Уилл. — Да, — отвечал Майк. И ложился рядом. Не просто ложился — прижимался. Обнимал. Прятал лицо в шею Уилла. Дышал тяжело, прерывисто. Пальцы впивались в одежду, как будто боялись, что Уилл исчезнет. Уилл не спрашивал, почему. Он просто обнимал в ответ. Гладил по голове. Шептал что-то бессвязное, успокаивающее. — Ты тёплый, — сказал Майк однажды ночью. Голос был глухим, приглушённым — он говорил прямо в кожу Уилла. — Когда я там, в пустоте… там холодно. Холоднее, чем я могу выдержать. А когда я возвращаюсь… я хочу к тебе. Я не могу иначе. — Так иди, — ответил Уилл. — Я всегда здесь. Майк сжал его сильнее. Когти почти впились в спину — но он сдержался. Убрал руки, положил ладони на поясницу. Прижался всем телом. — Ты пахнешь жизнью, — сказал он. — Я не знаю, как это объяснить. Ты пахнешь… теплом. Кровью. Потом. Чем-то живым. Это сводит с ума. — В хорошем смысле? — Не знаю, — Майк усмехнулся в его шею. — В любом. Они лежали так до утра. Майк засыпал первым — редкое зрелище, демон, который спит. Его лицо становилось мягче, почти детским. Красные глаза закрыты, кожа бледная, губы чуть приоткрыты. Уилл смотрел на него и думал о том, что этот монстр, этот демон, это древнее существо — сейчас похож на обычного парня. Уставшего. Напуганного. Одинокого. — Я никуда не уйду, — прошептал Уилл. — Спи. Майк вздохнул во сне. Придвинулся ближе. Уилл закрыл глаза.

***

Днём Майк не отходил от него ни на шаг. Он ходил за Уиллом в душ — стоял за дверью, слушал, как течёт вода. Ходил на кухню — сидел на стуле, пока Уилл жарил яичницу. Ходил в туалет — ждал в коридоре. Дин заметил, что Уилл стал ещё страннее. Что он разговаривает сам с собой тише, что иногда улыбается в пустоту, что его глаза следят за кем-то, кого Дин не видит. — Ты точно в порядке? — спросил он однажды. — Точно, — ответил Уилл. — Ты всё время смотришь в одну точку. — Просто задумался. Дин не поверил. Но не стал спрашивать. Майк стоял за спиной Уилла, положив подбородок ему на плечо. Холодное дыхание касалось шеи. — Он волнуется за тебя, — сказал демон. — Он хороший. — Да, — Майк помолчал. — Но он не видит меня. Не понимает тебя. — Ему и не нужно, — Уилл повернул голову, почти коснулся губами щеки Майка. — Это наше. Только наше. Майк прижался сильнее. Обнял со спины, уткнулся носом в волосы. — Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — прошептал он. — Не кончится. — Ты не можешь это обещать. — Могу, — Уилл накрыл его руки своими. — Я обещаю. Майк замер. Потом выдохнул — долго, шумно. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Они стояли на кухне, обнявшись, и никто из них не хотел отпускать.

***

Тренировки становились всё жестче. Майк возвращался с новыми шрамами — на руках, на груди, на лице. Иногда он хромал. Иногда не мог разжать кулаки — пальцы сводило судорогой. Уилл обрабатывал раны. Бинты, антисептик, пластыри. Майк шипел от боли — но терпел. Не отстранялся. — Расскажи, — попросил Уилл однажды. — О чём? — О тренировках. Что ты там делаешь? Майк молчал. Смотрел на свои руки — на свежие царапины, на старые шрамы. — Я учусь убивать, — сказал он наконец. — Не просто — быстро. А так, чтобы враг не успел даже понять, что умер. — И ты убиваешь… кого? — Демонов. Тех, кто пришёл за мной. Высшие создают копии — слабые копии, — чтобы я тренировался. Они кричат. Истекают чёрной кровью. Умирают долго, если я ошибаюсь. — Это тяжело? — Нет, — Майк покачал головой. — Демоны не жалеют демонов. Мы созданы для этого. Но… я не хочу, чтобы ты это видел. — Почему? — Потому что ты посмотришь на меня и увидишь монстра. Уилл взял его за руку. Сжал. — Я уже видел тебя монстром, — сказал он. — И всё равно остался. Майк смотрел на него. Красные глаза блестели. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю. Майк придвинулся. Уткнулся лбом в плечо Уилла. — Не уходи, — прошептал он. — Никуда не уйду, — ответил Уилл. — Обещаю.

***

Фестрал пришёл через неделю. Уилл не спал — сидел на кровати, обнимал Майка, который уткнулся ему в колени. Демон был обессилен — тренировки выматывали его всё больше. Воздух в комнате изменился. Стал плотнее, тяжелее. — Тише, — прошептал Уилл. — Он спит. Фестрал шагнул ближе. Серебряные глаза-пустоты смотрели из темноты. Он слабеет. — Он тренируется. Он тратит силы. Слишком много. Если битва начнётся сейчас — он проиграет. — Что мне делать? Ничего. Он должен сам принять решение. — Какое? Остаться человеком — или вернуться демоном. Третьего не дано. Уилл сжал кулаки. — А если он выберет третье? Третьего не существует. Фестрал замолчал. Серебряные глаза смотрели ровно. Ты должен быть готов. К любому исходу. — Я готов, — сказал Уилл. — Пока он жив — я готов. Фестрал моргнул. И исчез. Уилл остался один — с Майком, который спал, прижавшись к его коленям. Он гладил демона по голове и думал о том, что сказал Фестрал. «Остаться человеком — или вернуться демоном». Уилл знал, что выберет Майк. Но боялся, что этот выбор станет последним.

***

Утром Майк проснулся раньше. Он лежал на коленях у Уилла, смотрел на него снизу вверх. Красные глаза были спокойными. — Ты не спал? — спросил он. — Нет, — ответил Уилл. — Думал. — О чём? — О тебе. О нас. О том, что будет после. — Если будет после, — поправил Майк. — Когда будет после. Майк усмехнулся. Приподнялся, поцеловал Уилла в уголок губ — коротко, осторожно. — Ты всегда веришь в лучшее. — А ты всегда веришь в худшее. Может, вместе мы найдём середину. Майк обнял его. Прижался всем телом. — Я не хочу тебя терять, — сказал он. — Не потеряешь. — Обещаешь? — Обещаю. Майк закрыл глаза. Уилл обнял его в ответ. Они сидели на кровати, обнявшись, и слушали, как за окном падает снег. Битва приближалась. Но сейчас — в этот момент — они были вместе. А это было главное.