Ему уже не больно

— Эй! Слышишь меня, американец? Джейсон вздрогнул от неожиданно громкого окрика и тряхнул головой. Увидев собеседника, он вжался спиной в прутья железной клетки. Он и не заметил, как к нему подошли — последние полтора дня всё чаще проваливался в полубессознательное состояние. Отсутствие воды и еды давало результат: сознание плыло, глаза закрывались сами по себе. — Слышу, — хрипло ответил он, глядя на подошедшего пирата. Это был темнокожий молодой мужчина с красной банданой на голове и в солнечных очках — несмотря на позднюю ночь. Короткая бородка и усы делали его лицо почти неузнаваемым. Сбрей он всё это — вне острова его хрен бы кто-то узнал. Отличное прикрытие. Пират присел на корточки, держа в руках бутылку с водой, и медленно покачал ею перед собой. — Отсосёшь за это? — вдруг спросил он, криво ухмыляясь. Джейсон нахмурился, не сразу понимая, ослышался ли он или это уже начинается голодный бред. — Что? Пират хохотнул и повторил, уже громче, делая паузы между словами: — Отсосёшь мне за воду? Джейсон не ответил. Он устало вдохнул и перевёл взгляд на ночное небо. Это был не первый раз, когда кто-то из лагеря пиратов подходил к нему и предлагал ему либо еду, либо воду, в обмен на больную услугу. Однажды к нему подвалил мужик с язвами на лице, явно больной чем-то венерическим, и предложил банан, если Джейсон разденется. Тот плюнул ему в лицо вместо ответа. Судя по всему, ключей от клетки у них не было. Но сама клетка была большой — для крупных хищников, — и это позволяло без труда взаимодействовать с пленником. Расстояния между прутьями хватало, чтобы просунуть палец, ладонь… или член. Или пялиться на голое тело. Пират продолжал скалиться, когда со стороны раздался окрик: — Эй, ебанутый, отдай ему бутылку! Ваас тебя на месте пристрелит, если узнает, что ты приказ проигнорировал. Не тупи, Хуан. Иди лучше повеселись с отказниками. Хуан недовольно покосился на говорящего и шумно сплюнул на землю, после чего снова перевёл взгляд на Броди. — Тебе, сучка, повезло, что босс с тобой ещё не наигрался, — процедил он. Затем он протиснул бутылку между прутьями и бросил её на землю. Тут же поднялся и пошёл прочь. Джейсон проводил его взглядом и, дождавшись, пока тот скроется за углом стоящей напротив хибары, рванулся к бутылке. Руки дрожали, но ему удалось открутить крышку. Он жадно припал к горлышку, глотая воду крупными глотками. Когда бутылка опустела наполовину, он остановился. «Кто знает, когда мне дадут ещё?» — мелькнуло в голове. Джейсон положил бутылку рядом с собой и снова сел в угол клетки. Он печально обвел взглядом пространство: от того, что его окружало, ему было настолько тошно, что даже горе от потери брата ушло на задворки сознания. Оплакивать произошедшее просто не осталось сил. Несмотря на размеры клетки, стоило ему встать, как приходилось сгибаться пополам. Это мешало не только двигаться, но и справлять самые элементарные нужды. Разумеется, никакого отхожего места не было — пираты кинули ему железное ведро и раз в сутки уносили его, заменяя новым. Джейсон старался не думать об этом. Его одежда пропиталась грязью и потом, липла к телу и воняла ужасно. Он несколько раз порывался снять футболку, но в итоге решил, что лучше остаться в ней, чем совсем без одежды. Единственное, что хоть немного смягчало его отчаяние — клетка стояла под раскидистым старым деревом. Широкие плотные листья давали тень днём. Без неё он, скорее всего, уже потерял бы сознание от жары и ожогов. Вокруг — только высокий железный забор, отрезающий лагерь от остального мира, и стена бамбуковой хибары. Чтобы увидеть его, нужно было специально зайти в этот угол. И случайно сюда никто не заходил. По тому, что Джейсон слышал за стенами, он понял: место, куда он попал, больше походило на филиал ада на земле, чем на организованную преступность. Оттуда не стихали громкие голоса, выстрелы, крики — такие, от которых стыла кровь, — мольбы о помощи и пощаде, вой и лай собак. Среди всего этого шума он различал один голос особенно отчётливо — голос убийцы его брата, Вааса Монтенегро. Лидер пиратов ни разу к нему не зашёл с их первой встречи, но Джейсон слышал его часто: иногда тот отдавал приказы на английском, иногда на испанском, а порой переходил на язык, которого Броди вовсе не знал. Ненадолго ему даже показалось, что Ваас о нём забыл. Но как-то один из пиратов, пришедший поглумиться, бросил между делом, что «кажется, я понимаю, что босс в тебе нашёл». Что же Ваас «в нём нашел», Джейсон предпочёл не додумывать. Сознание упрямо не подпускало мысли о собственной судьбе, зато с пугающей настойчивостью подбрасывало образы того, что в это время могли делать с Райли. Тревога за брата накрывала так, что хотелось выть на Луну. Ему только исполнилось девятнадцать… и одна лишь мысль о том, на что способны эти люди, вызывала у Броди рвотные позывы. И вдруг — вода. Джейсон покрутил бутылку, смотря, как вода переливается внутри. На секунду его глаза защипало от влаги, но он мотнул головой, отгоняя от себя наваждение. Ещё не хватало тут же растерять драгоценную жидкость. Вдруг за хибарой раздался резкий скрежет тормозов. Пространство тут же ожило: голоса повысились, загрохотали двери, задвигались ящики. — …давай, пошевеливайся… — …босс? — …кто-нибудь выяснил, куда она сбежала? До Джейсона долетали лишь бессмысленные обрывки фраз, не складывающиеся в общую картину. Он снова глубоко вздохнул, прикрыв глаза и внутренне взмолившись. Сидеть так без новостей, без изменений — отдельный вид пытки. Он не знал, сколько ещё это продлится. Казалось, моментальная смерть — куда гуманнее. Но сегодня всё пошло не так. Джейсон замер, заметив, что кто-то зашёл за угол хибары к нему. Мужская фигура остановилась в темноте неподалеку от клетки. Раздался щелчок механической зажигалки, и в темноте вспыхнул крошечный красный огонёк — гость закурил. Точка света медленно поднималась и опускалась — неторопливо, выучено. Джейсон подобрался, привстав на одно колено. Он кожей чувствовал — за ним наблюдают. Воздух стал плотным, тишина — натянутой. И тогда фигура шагнула вперед, на свет. Конечно. Ваас. У Джейсона внутри всё сжалось. Тело напряглось, требуя одного — бежать, куда угодно, лишь бы подальше. Он сжал руки в кулаки. Каких усилий ему стоило сохранить лицо — от лидера пиратов так и разило смертью. Это чувствовалось так же ясно, как запах дыма сигареты. На его лице читалось безумие — не вспышкой, а уже привычное, как тень, идущая следом. Монтенегро медленно приблизился к клетке и, подойдя к стороне, к которой Джейсон сидел ближе всего, уселся прямо на землю, продолжая курить. Некоторое время он молчал, разглядывая его. — Хочешь? — он вытащил из кармана пачку, из которой торчали нетронутые сигареты. Броди отрицательно качнул головой. — Я не курю, — пробормотал он. Едва слышно, чтобы не показать случайно, как голос его предает. Ваас издал довольный смешок, затягиваясь. «Что тебя так повеселило, ублюдок?» — мрачно подумал Джейсон. — Окей, — протянул он, растягивая слова почти нараспев. — Джейсон Броди — правильный мальчик из Калифорнии, который не курит. Заебись. Рад за тебя. По спине Джейсона прошла волна холода — такая же внезапная, как и в прошлый раз. Рядом с этим человеком становилось зябко, несмотря на духоту острова. Он незаметно, на пару сантиметров, отодвинулся от Монтенегро, делая вид, что просто отсидел ноги. Ваас либо не заметил, либо не счёл это важным. Он указал на Джейсона пальцем и улыбнулся. Его улыбка стала такая, словно в сигаретах был не только табак. Но запах не выдавал правды. — Знаешь, какие у меня новости? — Нет, — ответил Броди. Он и с первой встречи уяснил: лучше отвечать. Иначе он спровоцирует эмоции. Ваас дернул бровями и подобрался, чтобы произнести каждое слово достаточно чётко: — Я. Тебя. Купил. Слова не сразу дошли до воспаленного разума. Они будто повисли в воздухе — тяжёлые, липкие — и только потом начали медленно опускаться, просачиваясь под кожу Джейсона. «Купил». Внутренняя струна напряжения оборвалась. Сердце споткнулось, сбилось, а потом застучало в ещё более бешенном ритме. В ушах зашумело. На секунду ему показалось, что он ослышался. Что это ещё одна странная шутка, ещё одна игра. Но выражение лица Вааса не менялось. Ни тени шутки. Только спокойное, молчаливое удовлетворение. Он был доволен. — Что… — голос подвёл его, треснул. Джейсон сглотнул, пытаясь собрать его обратно. — Что это значит? Ваас усмехнулся, медленно выпуская дым через нос. Серые глаза не отрывались от него, ловя каждую реакцию, как если бы это было самым интересным зрелищем. Его личным кинотеатром. — Это значит, — ответил он, чуть наклоняя голову, смотря исподлобья, — что ты теперь не только товар. Ты — мой товар. Я купил тебя, а, значит, никто другой на острове не сможет тебя заиметь. Я буду решать, куда ты идёшь, что ты делаешь и как. От меня будет зависеть каждый твой шаг. Твоя жизнь — в моих руках, понял? Слово «мой» прозвучало особенно чётко. Как клеймо. Джейсон растерял слова. Желудок болезненно сжался, поднимая к горлу тошноту. Броди отполз чуть дальше, мир на мгновение потерял резкость, словно кто-то провернул фокус линзы. Пальцы судорожно вцепились в штаны, чтобы не выдать, как его шатнуло. «Нет». Мысль вспыхнула, отчаянная, бесполезная. «Нет, нет, нет». Она ничего не меняла. В голове, как по команде, начали всплывать обрывки — крики, цепи, руки, которые хватают, тянут, ломают. Другие пленные. Чужие лица, размытые, но одинаково жадные. С момента, как пираты поймали их после прыжка, жизнь стала одним не прекращающимся кошмаром. А теперь их лидер заявлял ему, что купил его. Будто он — товар в супермаркете. — Ты… Ты оставил меня здесь, чтобы купить? А остальные? Они тоже здесь? Ты их купил? — выдавил он. Как именно — он и не понял; слова вырвались сами. Монтенегро зевнул и отбросил дотлевающий окурок. — Нет. Только тебя. Я не держу товар долго, если его покупают. Вы — американцы — ценные. Спрос высокий. Идём. Он резко поднялся, подпрыгнув, размял ноги, и достал из кармана наручники. — Прижми руки за спиной ближе к решётке, — негромко скомандовал он. Джейсон зажмурился, заводя руки назад. Ему не хотелось никуда идти. Тем более — с ним. После всего услышанного. Но сопротивляться показалось рискованно. Он кожей почувствовал, как Монтенегро подошёл вплотную к решётке и опустился на его уровень. Пальцы грубо сомкнулись на запястьях Джейсона, и через мгновение на них защёлкнулись холодные металлические наручники. Один палец задержался на коже — на внутренней стороне запястья. Спустя пару секунд Ваас произнёс: — Пульс быстрый. Тебе страшно. Отлично. Голос звучал серьёзно. Без тени усмешки. Джейсон хотел отстраниться, но Монтенегро быстро, без предупреждений, схватил его через прутья и с силой дёрнул к решётке, прижав к себе. Его горячее дыхание коснулось уха, обожгло кожу: — Ты и представить себе не можешь, как я рад этой сделке, пташка, — прорычал он. Броди дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка исчезла так же внезапно, как и появилась. Ваас выпрямился и подошёл к замку клетки. В его лице не читалось никаких эмоций — только холодное, отстранённое наблюдение. Он достал ключ из кармана наве́сов на теле, вставил его в замок, но прежде чем повернуть, сказал: — Если ты попытаешься сбежать, я изобью тебя так, что ты запомнишь звук, как хрустят твои кости. А мне совсем этого не хотелось бы. Ты же понимаешь? Джейсон кивнул. Плана побега у него и не было. Местность — незнакомая, лагерь кишел пиратами. Без брата рядом это было бы не побегом, а шагом к смерти. Или к чему-то похуже. Он осторожно поднялся, когда дверь клетки открылась, и вышел наружу. Выпрямить спину оказалось почти приятно — если бы не стоящий рядом Монтенегро. Ваас окинул его взглядом с головы до ног и ухмыльнулся: — Прикинь, а я и не заметил в первый раз, что ты, блять, как вышка на промзоне. Он качнул головой, явно довольный своим замечанием. Джейсон нахмурился, не понимая, как реагировать. Замечание о росте почему-то напрягло. А попытка пошутить со стороны Вааса — ещё сильнее. Пират, впрочем, не задержался на этом. Он кратко бросил: — Иди за мной. Хочу тебе кое-что показать. Экскурсия. И уверенно пошёл прочь. Джейсон двинулся следом с тяжелым предчувствием. «Хотя бы посмотришь, как выглядит лагерь, возможно, это тебе поможет», — подбодрил себя он. Наручники тянули руки назад, ломая привычное равновесие. Каждый шаг отдавался напряжением в груди. Он старался держаться на расстоянии, но не слишком — чтобы не провоцировать. Монтенегро шел вразвалочку, никуда не спеша. Они вышли из тени лагеря, где стояла клетка, и сразу же попали в поток движения. Вокруг кипела жизнь. Если это можно назвать «жизнью». Земля в лагере была влажная, превратившаяся в грязь из-за часто проезжающих по ней внедорожников. Рядом с домами — усыпанная щебнем. Деревянные и бамбуковые хибары держались на честном слове, но между ними стояли бетонные и железные помещения, похожие на склады. Повсюду стояли бочки и ящики. И сновали люди. Много людей — в красном. Красные банданы, маски, майки, рубашки, подвязы. — Так, Джейсон, достопримечательности тут в лагере скромные, сам понимаешь, — Ваас наполовину повернулся, чтобы подмигнуть, — у нас тут не отель пять звёзд. Надо держать парней в форме. Но остров понравится тебе больше. Рядом с ними громко спорили двое пиратов на неизвестном языке, перебивая друг друга. Один жестикулировал руками, а второй уже поднял пистолет. Где-то дальше — разнеслась короткая очередь выстрелов, за которой последовал чей-то крик. Отчаянный. Быстро оборванный. Джейсон вздрогнул и беззвучно выдохнул, не позволяя себе думать о сказанном. Или услышанном. У одной из хибар группа пиратов избивала кого-то, лежащего на земле. Прикладами автоматов и ботинками. Удары были глухими, размеренными, будто это была работа, а не вспышка ярости. Жертва лежала на земле, кажется, это был мужчина. Он взвизгивал от боли, но уже не кричал. Джейсон невольно отвёл взгляд. — Не отворачивайся, — протянул Ваас с настойчивой угрозой. — Смотри. Внимательно. Он нарочно замедлил шаг. Пришлось смотреть. Пленный пытался закрыться руками, но его снова и снова били, не давая возможности защититься. Всё его лицо было в грязи: даже не различить черты. Нос сломан. Глаза застилала кровь. Рядом кто-то смеялся. Кто-то делал ставки. Для них это было развлечением, игрой. Джейсон почувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, вязкое. Не страх, а что-то глубже — глухая, давящая безысходность. Они пошли дальше. За ними двинулись несколько пиратов, которые держались поодаль, но явно хотели посмотреть, куда их босс ведёт пленника. Запахи стали сильнее. Дым, пот, гниль, кровь — всё смешивалось, въедаясь в дыхание. Лагерь был не просто местом. Он жил своей жизнью. И эта жизнь была неправильной. Вдоль основной дороги стояли, в основном, машины и грузовики, шныряли пираты, занятые делом, бегали боевые псы, но между зданиями виднелась и другая сторона — Броди заметил бамбуковые клетки, где содержались экзотичные животные и… Люди. Точно такие же жертвы, как и он сам. Часто — азиатского происхождения, но и попадались те, кого он не смог опознать. И очень, очень мало женщин. «Ценный товар, большой спрос», — повторилось у него в голове. Ваас свернул в сторону, туда, где становилось тише. Дорожка сворачивала вправо от основной дороги между зданиями и вела куда-то в нежилую часть. Шум лагеря скоро остался позади, сменившись другими звуками — тишиной, разбавляемой низкими, чавкающими, странными звуками. Что-то вокруг поменялось, запах усилился, став ещё тяжелее и хуже. Они вышли за пределы лагеря, к бамбуковым ограждениям, а затем — к загону. Джейсон заметил их сразу. Он уже видел такие загоны раньше — когда они с Грантом пытались сбежать. Но здесь животных было больше, и это место ощущалось иначе.       Свиньи. Несколько грязных, тяжёлых туш копошились у земли, жадно что-то пожирая. Они толкались, рылись, издавая хриплые, глотающие звуки. Сперва казалось, что картинка не отличается ничем от обычной, хоть и малоприятной. Но Ваас остановился. — Джейсон, — спокойно сказал он, подходя к нему, — сегодня парни сообщили мне новость. Тебе она, наверное, понравится. А я, блять, охуел. Монтенегро положил руку ему на плечо, сжал чуть сильнее, чем нужно, и неоднозначно улыбнулся. — Одна из ваших подружек сбежала из лагеря. Джейсон удивленно уставился на него, не ожидая, что ему вдруг что-то расскажут. Он хотел было задать вопрос, но Ваас быстро зацокал языком. — Я знаю, знаю, — перебил он, голос стал громче, резче. — Я, блять, знаю, что ты спросишь. «Кто именно?», «как?». Бла-бла-бла. Он наклонился ещё ближе. Броди попытался отстраниться, но за спиной послышались шаги других пиратов. Он замер, не двигаясь, под пристальным, изучающим взглядом. — Я не стану грузить тебя подробностями, — вдруг расслабленнее сказал Ваас, — иначе я сам опять выбешусь. А мы этого не хотим, так? Впрочем… я привёл тебя сюда не за этим. Он подтолкнул его вперед, всё еще удерживая, заставляя приблизиться к загону. — Смотри, — приказал он. Джейсон не сразу понял, на что именно. Глаз цеплялся за общее — грязь, движение, спины животных. Свиньи толкались, рылись в земле, что-то рвали, жевали, не делясь. Глухо урчали. А потом — взгляд нашёл ошибку в пространстве. Не форму — цвет. Бледный, почти белый. Чужой этому месту. Вне контекста. Джейсон замер. В голове раздался глухой толчок, импульс. Секунда. И картинка сложилась. Рука. Человеческая. Пальцы согнуты, будто что-то держат. Неестественно вывернутая, частично скрытая в грязи, раздутая. Кожа — сероватая, безжизненная, в черных пятнах. С краю — кусок обглоданной кости. Лишь часть. Дыхание оборвалось. Сердце забилось часто, поддаваясь панике. Он не сразу осознал, что делает шаг назад. Мир сузился до болезненного осознания. «Они скармливают свиньям людей» Свиньи продолжали возиться, не обращая никакого внимания на пришедших. Джейсон попятился назад, но жёсткие руки перехватили его и толкнули обратно, к загону. Он попытался отстраниться, отвернуться — но Ваас прижался к его спине, держа за шею и спину железной хваткой, и заговорил на ухо низко, быстро, почти возбуждённо: — Не бойся, Джейсон. Вот тебе другая, вторая новость. Это Винсент. Он помог ей сбежать, — тон был таким, будто в этом не было ничего особенного, — и так будет с каждым, кто попытается сбежать. Слова упали тяжело. Сказанные без пафоса, как констатация факта. И от этого — больно. Джейсон резко повернул голову, ловя его взгляд у своего плеча. В глазах мелькнуло что-то отчаянное, отказывающееся принять услышанное. — Нет… — уже громче. — Нет, это не— Он не договорил. Потому что сам понял, как это звучит. Отрицание. Пустое. Бесполезное. Ваас склонил голову и улыбнулся. — Упс. Был, — поправил себя он. — Винсент был. Не переживай, ему уже не больно. Свиньи шумно толкнулись между собой. Что-то снова сдвинулось в куче. Джейсон отвёл взгляд. Желудок скрутило. Его хватило ровно на секунду. Как только хватка ослабла, он вырвался, отшатнулся в сторону и согнулся пополам. Вся вода вышла наружу — вместе с воздухом и остатками сил. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но перед глазами всё равно стояла та самая картина. И это было не случайностью. Ваас не просто привёл его сюда. Он поставил его перед этим. Заставил смотреть. Заставил понять. Джейсон медленно выпрямился. Руки в наручниках дрожали, а ноги подкашивались. Он больше не смотрел на загон. Только вперёд. И где-то внутри стало тихо, так тихо, что казалось, часть его души вынули и уничтожили. Осколки его личности терялись всё больше с каждым днем, проведенным в лагере. Ваас наблюдал за ним несколько секунд, будто проверяя, дошло ли. Потом коротко прыснул. — Всё нормально, Джейсон, — бросил он почти буднично. — Ему уже не больно. Он подошёл к своему пленнику, притянул его к себе, поддерживая, и подтолкнул к дорожке обратно. — Пойдём, — сказал он. — Я провожу тебя обратно в клетку. Пираты расступились в стороны, пропуская их.