Тебе нравится?

Новость о том, что кто-то из их компании умудрился сбежать, никак не отпускала Джейсона. Ещё и «она». Не было никаких сомнений: сбежавшая, по словам пиратов, «туристка» — Дейзи. Джейсон слишком хорошо знал Лизу, чтобы допустить, что она попыталась бы освободиться сама. Девушка его брата была совсем другой. Он верил, что Дейзи не только прорвала оборону, но и сумела скрыться так, что пираты потратят уйму времени на её поиски. И он надеялся, что они её не найдут. И эта мысль давала силы. Пусть хотя бы она выберется и, возможно, даже позовёт помощь. Но сама идея побега вызывала у него приступ тошноты, возвращая к тому, что произошло с Винсентом. Джейсон старался отогнать всплывающие в голове образы. Они вызывали у него не только неприятные позывы, но и дрожь во всём теле. Пока единственное, что ему оставалось — наблюдать. И попытаться понять, почему глава пиратов так заинтересовался именно им. Пережить. Подождать возможности. «Или сдаться?» — подзуживал голос внутри. Он сделал глоток воды и намеренно степенно выдохнул, чтобы унять жгущее ощущение внутри. Было кое-что, что мучило его не меньше, чем догадки. Голод усилился. Стал жёстче, навязчивее. Несмотря на воду, чувствовал он себя отвратительно: голова кружилась, живот сводило так, будто там прописался спазм. Иногда Джейсон отключался на непродолжительное время, а порой приходил в себя уже в другой половине суток, не понимая, сколько проспал. Счёт дней сразу потерялся. Голод превратился в фон — гул в голове, навязчивое условие существования. И, как он понял позже, это была лишь часть большего замысла. Раздумывая, он подтянул колени к груди и опустил на них лоб, закрыв глаза. Сил почти не осталось. Ему хотелось забыться раз и навсегда. Или срочно поесть. Похоже, в лагере занималось раннее утро: стало светло, но солнце ещё не успело нагреть воздух. Влажная прохлада держалась в тени, пространство казалось на мгновение спокойным, нетронутым. Вокруг было тихо. Пираты не шумели, не включали музыку. Их деятельность будто замирала перед рассветом. Но даже несмотря на тишину, шаги Джейсон услышал не сразу. Этот дьявол подкрадывался так, что, когда ты его замечаешь, уже поздно. Ваас остановился рядом с клеткой. Неожиданно не с пустыми руками — он принес с собой… корзину. Наполненную едой: фруктами, овощами, сложенными друг на друга. В углу — крупный лиловый цветок, чем-то напоминающий лилию, с ядовито-жёлтыми вкрапинами. Из одного манго торчал охотничий нож. Джейсон непонимающе поднял брови, глядя на это странное сочетание. Наличие ножа совсем не обнадёживало. Он понадеялся, что это не для него. Как и до этого, Ваас опустился прямо на землю, скрестив ноги, и поставил корзину перед собой. Он выглядел свежо, будто это было не раннее утро, а разгар дня. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, он заговорил: — Джейс! Какое утро! Ты не поверишь. Я, прикинь, совсем забыл об одной важной детали, когда купил тебя. Вчера один из моих парней любезно напомнил. Я вломил ему за это. Знаешь, о чём? Джейсон не мог оторвать взгляда от еды. Но приблизиться не решался. Он отрицательно покачал головой и сглотнул слюну. — О том, что тебя, блять, надо кормить! — Ваас резко рассмеялся, будто сказал что-то по-настоящему уморительное. — Ухаживать, кормить… Очевидно? Да. А то ты можешь откинуться. Смешно, правда? Я так однажды потерял Криса. Пожалел потом. А я учусь на своих ошибках, Джейс. Глянь, вот. Джейсону было не до смеха, хоть он и не знал, кто такой Крис. И зачем этот дьявол пришёл его мучить. Ему было всё равно на его нездоровые мысли. Пират не обратил внимания на его молчаливый вопрос. Он посмотрел на цветок в корзинке, взял его за длинный тонкий стебель и протянул вперёд, просунув руку между решётками. Джейсон находился с другой стороны клетки, но всё равно почувствовал необычный, концентрированный, немного неприятный запах растения. Он нерешительно уставился на него, не зная, как реагировать. Наружу пробилась паника, но разум подсказывал: цветок здесь не случайно. Он — для него. Ваас качнул стеблем. — В конце концов, какие манеры я показываю, а? Начало должно быть приятным. Это подарок. Бери. Я принёс его тебе. Тон был будничным. Взгляд — нет. С каждой секундой промедления он становился жёстче, напряжённее. Спорить с таким было невозможно. Джейсон подобрался и неуверенно, с опаской, протянул руку вперед, чтобы взять «подарок». Его пальцы мелко тряслись — от голода и от страха. Сердце застучало быстрее. Он боялся спровоцировать что-то одним неверным движением. Его рука едва задела пальцы Вааса — на долю секунды, но этого оказалось достаточно. От прикосновения тот сразу заулыбался. Его улыбка, та самая: опасная, безумная, не предвещающая ничего хорошего. Движение было мимолетным, но он оказался им крайне доволен. Джейсон быстро вернулся на место, недоуменно посмотрел на цветок и, не понимая, что с ним делать, и опустил его на колени. — Тебе нравится? — с нажимом спросил Монтенегро. Он явно был болен. И свято верил в свой вопрос. Спрашивал вполне серьёзно. — Да. Коротко. Не потому, что правда — потому что другого ответа не существовало. Ответ предусматривался самим вопросом. Такой дурацкий, бессмысленный жест, будто он действительно может что-то поменять. Цветок. Будто игра. Или в этом было что-то большее? «В этой игре есть правила и лучше бы им следовать» Ваас довольно кивнул и вернулся к корзине. Он вытащил манго, лениво провернул нож в мякоти и ловко разрезал его на две части. Сок сразу выступил на поверхности, потёк по его пальцам. Фрукт казался спелым и свежим, будто его только что принесли. Этот запах ударил сильнее. Сладкий, живой, невыносимый. Такой, какой Джейсон давно не чувствовал. У него свело челюсть. Пустой желудок заныл. Ваас отрезал кусочек и закинул его в рот, громко пережёвывая. — Я подумал, ну, ебать, в этих словах есть доля правды, — задумчиво произнёс он, будто продолжал разговор сам с собой, — я, блять, могу же позаботиться о тебе. Это не сложнее, чем следить за псами. Так? Вопрос был риторический. Монтенегро вдруг замедлился. Он проглотил кусок и отрезал новый. Закинул и тоже съел. А потом ещё один. Но… следующий он есть не стал. Манго задержалось в его пальцах. А потом он кивнул сам себе и что-то решил. Он выпрямил руку и просунул манго между решеток, делясь им. Жест казался настолько нереальным, что Джейсон онемел. Он смотрел. Долго, молча. Капля желтого сока сорвалась с манго, упала на землю между прутьями и сразу впиталась. Ценная, так быстро пропавшая. — Давай, Джейсон, — подбодрил Ваас. Интонация между словами натянутая, как струна. Броди на автомате подался вперёд, чтобы взять фрукт, ожидая, что это будет также просто, как и с цветком. Но в последнюю секунду Ваас резко отдернул руку, и манго оказалось вне досягаемости. — Нет, не так, Джейсон, — почти ласково, объясняюще. — Не так. Не пойдёт. Дай мне позаботиться о тебе. Он прищурился. Его взгляд стал пронзающим, приносящим физически угнетающие ощущения. Может, это была его энергия. Или сочетание всего вместе. — Ртом. Слова не сразу дошли до голодного ума. Они провалились неловко в пространство. Джейсон неверяще уставился на Монтенегро. Он не мог поверить, что тот действительно попросил взять еду с его рук ртом. Что-то внутри опасливо сжалось, заставив не дышать. Сердце пропустило удар. — Ты же не… — прошептал он едва слышно, но фраза оборвалась на полуслове. Понимание приносило отчаянье. Ваас не двигался. Рука с манго оставалась вытянутой. — Давай, — сказал он уже жёстче. — Не ломайся. Ты же хочешь. Ешь. Желудок завыл ещё хуже. Горло сжалось. Джейсон почувствовал, как тело хочет сдаться и тянет его вперед. Мозг кричал, что этого делать не нужно. Но физика готова была сорваться вперёд, лишь бы остановить предполагаемую кончину. Джейсон сжал пальцы и отвел взгляд. Понимание, что пират не просто так его «купил», а что-то от него хотел, постепенно приобретало тот самый мрачный оттенок. Он его ломал. Не намекал, а говорил прямым текстом. Всё, что он делал, было пронизано мыслью о том, что это только начало. Дальше — хуже. Ближе. Проглощающе. — Я… не буду, — тихо ответил Броди. Ваас без спешки опустил руку. Посмотрел на него внимательно, а потом демонстративно положил этот кусок себе в рот. — Не будешь, Джей? Точно? Ты уверен? — удивленно переспросил он, будто ему действительно было интересно. Его взгляд был откровенно насмешливый. Глаза блестели от азарта. В улыбке скрывалось торжество. «Ты хотел, чтобы я не сдался сразу, не так ли?», — заключил про себя Джейсон. И неожиданно его эмоции прорвались наружу. Он издал громкий, всхлипывающий вдох, и зажал губы, но дыхание уже предательски сбилось. Посмотрел наверх, на синее небо. Он хотел взмолиться Богу, но знал, что его слова с Рук не долетят до канцелярии. Джейсон отрицательно мотнул головой, глаза защипало, а плечи дрогнули. Тревога, накопившаяся за это время, нашла лазейку, чтобы прорваться. Возможно, у тела больше не было сил сдерживаться. Все ресурсы оказались истощены. Джейсон хотел отвернуться, но не успел — слезы пошли быстрее. Он закрыл руками лицо и ещё раз громко всхлипнул, пытаясь сдержать своё отчаянье. Естественно, не получилось. Он содрогнулся в рыданиях, пытаясь не издать лишнего звука. Ваас за ним наблюдал. Безэмоционально, изучающее: без гнева, но и без жалости. А потом его лицо изменилось, выражая скуку и раздражение. — Боже, я знал, что ты, сука, окажешься упрямым строптивым бараном, но чтобы так… — сказал он досадливо. — Я разочарован. Честно. Ты — неблагодарный мудак, Джейсон. Я к тебе со всей душой. Прекрати рыдать. Остановись. И подумай над своим поведением, окей? Слышишь? Я вернусь чуть позже. И ты позволишь мне помочь тебе. Он резко растерял интерес. Встал, схватил корзину с земли и развернулся, чтобы уйти. И в последнюю секунду бросил через плечо: — Вдохни цветок — помогает думать, размышлять вне сраных рамок. Кто знает, вдруг ты пересмотришь своё решение, — безразлично, буквально издевательски. И пошёл прочь. С едой. А запах манго остался: сладкий, свежий. Джейсон остался один. Он истерически всхлипнул ещё раз, смотря на свои пустые руки. В них ничего не было. А ему хотелось есть. В горле стоял ком. Голод стал ещё острее. Он схватил чёртов цветок и сделал глубокий вдох. Последнее, что он успел подумать перед тем, как его накрыли страшные галлюцинации, было то, что в следующий раз у него не получится отказаться.

***

Первое, что Джейсон увидел, когда открыл глаза, — чёрные военные ботинки, стоящие буквально перед его носом, отдалённые от его лица лишь прутьями клетки. Он перевёл глаза выше и увидел то, чего совсем не ожидал — стоящий возбуждённый член, который кто-то быстро надрачивал. Руки спешно наяривали головку, а оттуда сочилась полупрозрачная жидкость, тянувшаяся на землю прямо рядом с ним. — Блять! — вскрикнул Джейсон и подскочил, метнувшись в другой угол клетки. Перед клеткой стоял пират, которого он уже видел. Именно этот мужик просил его раздеться за банан. Он не был груб — даже немногословен, не агрессивен, но он был явно не в себе. Глаза отстранённые, замедленная, кривая английская речь. Длинная, давно небритая борода, грязное лицо, грязная одежда, беспорядочно висящие боеприпасы. Он смотрел на Джейсона с полуоткрытым ртом и молча, без лишних эмоций, отдрачивал себе. Штаны полуспущены, ремень расстёгнут, но всё остальное осталось на месте. Джейсон почувствовал, как его затрясло, впился руками в клетку и попытался встать, но чуть не ударился о верх клетки. Он огляделся, но вокруг никого не оказалось, кроме этого больного мужика. На лагерь опустился вечер. Вокруг заиграла музыка. Вряд ли кто-то случайно бы увидел происходящее. — О господи, — прошептал себе Джейсон, а потом завопил: — Эй! Эй, кто-нибудь! Он понимал всю абсурдность своего крика и даже то, что на помощь к нему никто не пришёл бы, но паника забила в голову. Всё внутри кричало о том, что надо спасаться, а дело не ограничится лишь наблюдением. Не прошло и секунды, как мужик вдруг ожил и задвигался в его сторону, держа член впереди себя так, словно хотел им коснуться. Джейсон сделал ещё один рывок в сторону и заорал так, что его голос смог перекричать даже колонки, раздающие музыку: — Ваас! Господи… Ваас, я передумал! Музыка, как ни странно, остановилась. Тишина стала гнетущей. А посреди этой тишины хлюпающие, мерзкие звуки. — Ваас! Мужика отсутствие музыки нисколько не смутило — он не остановился, продолжая кружить у клетки, пытаясь подойти ближе. Джейсон дёрнулся ещё и ещё, метаясь по закрытому пространству, словно дикий зверь, которого поджимает огонь. Его тело задрожало так, что ему казалось, что он потеряет сознание. Он цеплялся за углы и края, надеясь, что случится чудо. — Ваас! Ваас, прошу! — снова заорал Джейсон. Голос предательски сорвался. Мужик замычал и резко подался вперёд, судя по всему, готовый кончить. Его член набух, почти почернел, а движения изменились на рваные и беспорядочные. Джейсон в ужасе уставился на его лицо и, заметив изменения, успел отскочить, когда больной ублюдок всё же кончил внутрь клетки. Белая жидкость полетела на прутья, на землю, размазываясь везде. Мужик издал истерический, довольный смех, поднося пальцы к своему лицу. И в ту же секунду раздался громкий, оглушительный выстрел. Треск — и звук вырвавшегося на свободу потока. Это была кровь, которая хлынула из тела фонтаном. Джейсон издал неопределённый вскрик, а дальше события понеслись так быстро, что он перестал понимать, что происходит. Тело мужика грузно рухнуло на клетку, а кровь начала заливать всё вокруг: землю, решетки. Броди сжался в углу, пытаясь закрыться. Почти сразу раздались ещё несколько выстрелов, от которых мёртвое тело одновременно дёрнулось, зашаталось и свалилось с клетки на землю. Следом разорвал тишину озлобленный, сильно гневный крик: — Блять! Блять! Я же просил, я предупреждал! — Ваас появился рядом с клеткой так же внезапно, будто вырос из-под земли. — Ебаные вы тупые идиоты! Не-не-не, вы не умеете слушаться элементарных указаний! Вы думаете, что я, блять, шутки шутил! Он стремительно приблизился к уже мёртвому мужику и ещё несколько раз выстрелил ему в лицо. Голова того превратилась в непонятное месиво, черты лица которого уже невозможно было разглядеть или опознать. На шум прибежали другие пираты. Первый же из них, кто оказался достаточно близко, упал также замертво на землю. Ваас выстрелил ему в голову, хотя тот не успел и слова сказать. За ним последовали второй, третий. Тела падали за считанные секунды. Выстрелы случайные, резкие, не выбирая. Смерть ради смерти. Смерть из-за гнева. Пираты рванули обратно, скрываясь за углом, быстро осознав ситуацию. Монтенегро сделал пару преследующих их шагов, едва не наступая на полегших подчинённых, но потом резко остановился. И опустил голову вниз, тяжело дыша. Вспышка угасла. Джейсон не понимал, где заканчивается дрожь, а где начинается он сам. На руках налипла тёплая, свежая, чужая кровь, залившая всё пространство вокруг. Ему стало холодно, а внутри сковал бесконечный ужас. Тиски, зажавшие крик в его груди, не давали вдохнуть. Тишина после выстрелов не была настоящей тишиной. Она зазвенела. Давила на уши так, будто кто-то сжал голову изнутри и не отпускал. Джейсон всё ещё держался за прутья, но пальцы начали слабеть. Он даже не сразу заметил, что сжимает их до боли, до побелевших костяшек. Металл был скользким от крови, и это ощущение — липкое, противное — вдруг стало невыносимым. Он резко отдёрнул руки, будто обжёгся, но кровь уже была на нём. На ладонях. Под ногтями. На коже, которую невозможно просто стряхнуть. Он спрятал ладони, обхватив ими себя. Его затрясло сильнее. Не как раньше — не паникой, а чем-то глубже. Тело словно перестало слушаться, будто что-то в душе сломалось и пыталось пересобраться, чтобы продолжить существование. Ваас медленно приблизился и остановился рядом, а затем упал на колени у самой клетки. Джейсон поднял на него взгляд — осторожно, почти через силу, словно боялся, что любое резкое движение снова сорвёт всё в хаос. Он боялся встретиться с ним глазами. Боялся, что следующий бессмысленный выстрел достанется уже ему. Но он пересилил себя и посмотрел. Ваас не двигался. Просто дышал. Грудь тяжело поднималась и опускалась, будто каждый вдох давался с усилием. В руке всё ещё был пистолет — тёмный, блестящий, как продолжение его самого. Лицо его было застывшим, почти неживым. Глаза — стеклянные, пустые. Кровь покрывала его с головы до ног, даже на лице остались брызги. Он встретился с Джейсоном взглядом. — Блять. Вот это месиво. Как же грубо! Извини, Джейсон, — произнёс он хрипло. В его голосе показалось настоящее горе. Но далеко не за тех, кто только что умер. — Извини. Это… это неприемлемо. Я бы и не подумал, что он догадается прийти сюда, чтобы подрочить. Этот кусок говна никогда не отличался сообразительностью. По спине Броди прошла холодная волна. Он не знал, что пугает его больше — факт, что Монтенегро извинялся, или то, что на самом деле он был в такой ярости, что она застилала его разум. И он только что убил часть своих же подчиненных. — Он… — прошептал Джейсон. — Он пришёл сюда сам. Я не звал его. Я не знаю, что он тут делал. На самом деле его оправдания ничего не значили. Но страх раздувал всё внутри, и слова вырывались сами. Ваас тихо зацокал языком и протянул руку, просовывая её между прутьями. — Ш-ш-ш… — его холодная ладонь коснулась головы Джейсона, медленно провела от уха к подбородку и замерла на щеке. Большой палец коснулся носа, едва заметно. — Я знаю. Я знаю, Джейсон. Не надо. И в какой-то момент Джейсону показалось, что тот действительно понимает. Как будто весь этот ужас, вся эта кровь, все эти крики — не случайность. Не вспышка. Это состояние. Это его естественная среда. И от этого понимания мир расширился ещё в худшую сторону. Ваас отпустил его и поднялся на ноги. — Я попрошу этих недоумков убраться здесь и принести тебе что-нибудь, — коротко сказал он. Он отвернулся и пошёл прочь, словно не замечая тел. А Джейсон так остался в углу клетки, пытаясь пересобрать себя заново — по кускам, которые ещё оставались.

***

Пираты выполнили приказ. Когда на острове рассвело, от тел не осталось и следа. Клетка была отмыта, а Джейсону поставили огромное ведро с водой, мылом и даже зубной щеткой, которыми он и воспользовался, чтобы отмыть с себя кровь. Он узнал одного из них — Бена. Тот заменил ему ведро воды пару раз, видя, насколько вода становилась грязной. А потом принес новую одежду: рубашку какого-то давно убитого туриста, штаны и кроссовки. Он почти не разговаривал, давал указания кратко, а, когда Джейсон разделся, тактично отвернулся и подождал, пока тот закончил. Возможно, Бен просто не хотел оказаться на месте дрочащего коллеги. Джейсон не мог сказать, что это можно было считать за полноценную помывку, но хотя бы следы прошедшей ночи у него получилось убрать. Жаль, что память отмыть так просто невозможно. Когда вокруг снова стало тихо, он взял в руки «подаренный» Ваасом цветок и покрутил его в руке. Цветок вызывал галлюцинации, но странным образом не оставлял после себя никаких ощущений: ни головной боли, ни жажды, ни желания вдохнуть его аромат ещё раз. Джейсон был почти уверен, что видел такой цветок первый раз в своей жизни. Не то что бы он увлекался чем-то подобным, но это растение явно не было из разряда обычной розы из киоска. И оно вызывало необъяснимый эффект. Джейсон отложил цветок в сторону, заметив, что на него тоже упали капли крови и засохли там. Перед глазами опять вспыхнул взгляд безумного мужика, кончившего рядом с ним. Джейсон зажмурился и негромко произнес самому себе: — Пожалуйста, просто нахуй свали. — Так скоро? — раздался ответ из ниоткуда. Броди вздрогнул, не ожидая, и по инерции дёрнулся, но тут же увидел подошедшего к клетке Вааса и замер. Тот подошел, откуда не возьмись. И снова с корзинкой, полной еды. Сердце Джейсона болезненно сжалось, когда он почувствовал аромат фруктов. Он нахмурился и буркнул: — Это я сам себе. Не могу забыть ночи. Ваас уселся напротив и пожал плечами. — Мне жаль. Но я не буду извиняться долго, Джейсон, — произнес он, угрожающе достав охотничий нож из ремня и качнув им перед пленником, — будем откровенны, ты и сам накосячил вчера, а? Ты не подчиняешься правилам. Он уставился так, будто ждал согласия. Джейсон молча передернул плечами и отвел взгляд в сторону. Его обдало холодом от безразличия, с которым это было сказано. С одной стороны, Монтенегро пришёл, когда его позвали. С другой казалось, что события ночи были для него обыденными делами. Ему в удовольствие убивать, издеваться — не из желания помочь он пришёл. Ваас, не дождавшись ответа, переключился на корзинку. Он достал оттуда ананас. Настоящий. Не очищенный. С колючей кожурой, с торчащей вверх зелёной «короной», будто он только что сорвал его где-то за домом. Запах от фрукта разносился очень сильный. Желудок Джейсона быстро отреагировал. Несмотря на то, что весь аппетит отбило случившимся, тело буквально изнывало от голода. Его руки затряслись, он поспешно спрятал их, скрестив на груди. — Видишь ли, Джейсон, ты сюда только что попал. Я пытался объяснить тебе и твоему крутому братцу, — на этом слове Ваас чуть задержался, задумчиво ухмыльнувшись, — что вы попали в совершенно другое место. Рук — это не как у вас там, в белом мире. Джунгли подчиняются правилам. Здесь ты ешь то, что ты убиваешь. А если ты не успел… Блять, ну, ты понимаешь, — он подмигнул, намекая, что обратное тоже работает, —  это тебе не ваши супермаркеты. Хочешь есть — учись. Не то тебя сожрёт то, что ты не успел убить. Он взмахнул ножом над фруктом. Лезвие блеснуло в воздухе, и через секунду раздался приятный хрустящий звук. Пара резких, уверенных движений — кожура с ананаса слетела полосами, сок брызнул на пальцы Вааса. Он даже не вытер его, просто провёл большим пальцем по срезу мякоти и тут же слизнул. Невзначай. Джейсон почувствовал как изнутри накатывает рвота. Он зажал рот рукой и попытался медленно вдохнуть. Пытка была просто невыносимой. Перед его глазами всё поплыло: ананас, красный цвет майки, серебряный блестящий нож. Так объёмно, что виски запульсировали. — Но ты не беспокойся, Джейсон, — Монтенегро продолжал говорить так, словно не замечал ничего, — я научу тебя всему. Фраза безмолвно осела в пространстве. Ваас отрезал кусок мякоти и поднёс ананас ко рту, откусив прямо с лезвия ножа. Сок брызнул сильнее — липкий, заметный, слишком яркий после всего, что было ночью. Капля потекла с его губ на подбородок и сорвалась куда-то на землю. Ваас, не отрывая взгляда от Джейсона, медленно провёл языком по губе. В его глазах разгоралось что-то новое. Сильное, требовательное. А потом он начал жевать. С удовольствием. С тем самым спокойствием, от которого становилось хуже, чем от крика. Джейсон сильно сжал пальцы, но это не помогло. Он представил себе этот вкус. И запах стал тут же сильнее. Сладость резала горло, смешиваясь с ещё не ушедшим металлическим привкусом крови, которую он вдохнул ночью. — Ночью я кое-что услышал. Ты передумал. Будешь есть? — спокойно спросил Ваас, будто речь шла о чём-то самом обыденном. В его взгляде появился возбужденный блеск. Джейсон издал стон и согнулся пополам, пытаясь устоять от резко возникшей боли. Ему хотелось завыть. Поломать эту чертову клетку и размозжить лидеру пиратов лицо так, чтобы оно тоже стало неузнаваемым. На секунду его захлестнула такая сильная волна ненависти, что силы откуда-то появились: — Что ты хочешь от меня, Ваас?! — неожиданно громко вскрикнул он. Ваас усмехнулся — коротко, беззвучно. Он наклонился ближе к клетке, нож всё ещё был у него в руке. Лезвие лениво качнулось в сторону Джейсона. Пауза повисла тяжёлая, вязкая, пока он рассматривал его мучения. — Я хочу, чтобы ты научился. И начнешь ты прямо сейчас, — добавил Монтенегро уже тише, но в этом «тише» было больше угрозы, чем в любом крике. Джейсон не двинулся. Не ответил. Только сжал зубы сильнее, пытаясь удержать хоть что-то внутри себя неподвижным. Огонь постепенно разгорался у него в груди. Новый, неизвестный. Ваас какое-то время смотрел на него, будто оценивая, где именно давить. А потом вдруг легко, почти небрежно бросил: — Кстати… О твоём брате. Младший, кажется, а? Джейсон качнулся, как если бы только что проснулся. Из его рта вырвался громкий выдох. «Райли» — Что? Ваас заметил это моментальное изменение. Он сделал равнодушное лицо, будто речь шла о пустяке. Отрезал ещё кусок ананаса, провёл ножом медленно, с нажимом. Поддел этот кусок ножом и съел. — Кажется, тебе не всё равно, Джейс? Я слышу не безразличие? Джейсон вспыхнул. Подорвался и резко приблизился к прутьям клетки, которые отделяли его от главы пиратов. Он взялся за решетки и посмотрел на него прямо. — Лучше убей меня сразу, если Райли больше нет, — прорычал он. Он и сам не понимал, откуда в нём взялись эти эмоции. Возможно, он копировал состояние пирата, а, может, и голод принял совсем другие формы. Жестокость, которую он впитал за эти пару дней, будто скопилась у него внутри и необъяснимым образом расцвела. Ваас ответил не сразу. Он специально растягивал секунды. Тишина сжалась между ними. Пират отрезал ещё, но не стал снимать ножом, а взял кусок пальцами. И наклонился ближе. Их лица зависли буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. — Хочешь знать? Тогда давай договоримся, Джейс, — тихо произнёс он. — Ты ешь. Из моих рук. Он протянул кусок ананаса вперёд, держа его пальцами. Сок медленно стекал по коже, капая вниз. Запах стал таким близким. Дыхание Джейсона сбилось. В голове вспыхнули сразу две картины — липкий, чужой вкус фрукта, застрявший в горле… и лицо брата. Крики, пытки, ад на земле. Пленники, руки, крики. Свиньи. Чавканье. Кости. Мертвый тухлый запах. Ужас. Черные армейские ботинки. Безумный смех. Кровь, кровь, кровь везде. Раскрывшийся лиловый бутон. Картинки мелькали в голове, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ваас чуть наклонил голову, рассматривая его. Он уже не говорил. Ему не надо было. Он знал, что творится в голове Джейсона. Лёд треснул под ногами. Кровь ушла куда-то в землю, перестав затоплять. Джейсон зажмурился на секунду, будто пытаясь удержаться. Не получилось. Когда он открыл глаза, в них уже не было прежнего сопротивления. Только что-то глухое, зажатое, загнанное в тупик. Он медленно подался вперёд. Руки так и остались на решетках клетки. Джейсон наклонился ближе и, не глядя на Вааса, с усилием разомкнул губы, касаясь зубами и языком мякоти ананаса. Сладость ударила сразу. Яркая, чужая. Челюсть свело. Он сомкнул губы. Неловко, почти болезненно, задевая зубами чужие пальцы. И тут же отдёрнулся назад, как будто его ударило током. Он сглотнул — тяжело, с усилием, заставляя себя проглотить. Горло сжалось, но он не выплюнул. Когда он осмелился поднять глаза на Вааса, тот демонстративно облизал свои пальцы, которые только что держали фрукт. — Да… — продолжил он спокойно, — братец твой младший — жив. Пока ждёт распределения. Хотя мой босс, Хойт, уже положил на него глаз. Кто знает, как дела у него будут? Он усмехнулся и принялся нарезать оставшуюся часть ананаса. — Давай, Джейсон. Садись ближе. Ты же давно не ел, так?