Пар

Джейсон стоял рядом с амбаром, который был разрисован крупными, яркими граффити. Центральный и самый большой рисунок — очертания лица Вааса, без деталей, но переданы с удивительной схожестью. Вокруг него: дикие животные, слова, абстрактные символы, не связывающиеся в общую картинку. Несколько раз повторенное изображение открытого человеческого глаза. Из-за этого немого наблюдения хотелось отойти от стены подальше. Творческий хаос. Но Джейсон уже не мог смотреть на себя. Кровь и грязь размазалась повсюду и начала подсыхать, ощущаясь на коже как разъедающая пленка. Поэтому он рассматривал граффити. Его сознание любезно закрыло проход в то, что только что с ним случилось. Эмоции внутри не бушевали — они буквально замёрзли. Как и его тело — напряженное, твёрдое. Они вернулись в лагерь сразу, как только Ваас «помог» ему убить пленника. В этот раз они прошли через всю территорию и поднялись на холм, который вёл из основной части к отдаленному возвышению. Там стоял большой амбар, переделанный в жилое помещение. Было несложно догадаться по «богатству» места, что Монтенегро переоборудовал этот угол в своё жилье. Вокруг стояли работающие генераторы, тянулись провода и висели спутниковые тарелки, не лежало мусора, не содержались пленные, а само место было отгорожено высоким бамбуковым забором. Пираты оставили их сразу же, как только проход бамбукового ограждения закрылся. Судя по всему, на этой территории Ваасу подстраховка не требовалась. Джейсон также с равнодушием в душе заметил, что на улице между раскидистых вечнозеленых деревьев, Ваас привязал удобный гамак, под которым стоял ящик с собранными с острова фруктами. Теперь было понятно, что ящик пополнялся регулярно. А потом этот безумец тащил фрукты к клетке. Но есть совсем не хотелось. — Нравится? — с интересом спросил Ваас, вернувшись из амбара. Он указал на граффити со своим лицом. — Это Бен нарисовал. Он охренеть какой умелец в этом деле. Намалюет всё, что захочешь. Броди бесшумно выдохнул и отвёл взгляд. Разговаривать сил не было. Впрочем, Вааса это нисколько не волновало. Он пребывал в радушном, приподнятом настроении после того, как заставил Джейсона выстрелить в пленника. И нёс в руке банку пива. Монтенегро подошёл ближе и с хрустом раскрыл её. Пена тут же полезла через край, потекла по его пальцам. Он даже не попытался вытереть руку — сделал несколько жадных глотков и шумно выдохнул, будто только что закончил отличную тренировку. — Блять, — довольно протянул он, — день становится с каждой минутой лучше. А, знаешь, что его может сделать ещё лучше, Джейс? Джейсон молчал. Его взгляд снова скользнул по стене амбара: лицо, слова, глаза. Они будто следили за ним. Осуждали за то, что он сделал. Мертвый олень, мертвый пленный. Ещё один убитый человек. «Ты виноват. Он спланировал это всё ради тебя» Ваас заметил это и ухмыльнулся. — Да расслабься ты, Джейсон. Это просто картинки, — он упорно делал вид, будто не понимает, что в этой ситуации не так. От этого Джейсона передёрнуло. По спине пробежал холод. Он почти согласился с собой, что убийства могли быть частью его воображения. Но Ваас этого не допустил бы — ни за что не дал бы ему забыть. Он допил остатки пива и швырнул банку куда-то в открытую бочку, стоящую неподалеку. И попал, конечно же. Потом неожиданно хлопнул ладонью по карману штанов, будто вспомнил что-то важное. — Чуть не забыл. Раз уж ты сегодня был такой послушный и замочил и оленя, и предателя, я решил, что сделаю тебе подарок. Заранее подготовился! Он вытащил телефон. Это был телефон Джейсона, тот самый, который у него отобрали пираты. Который забрал себе Ваас. У Броди внутри всё моментально сжалось. Что-то ему подсказывало, что ничего хорошего он не увидит. Ваас поводил пальцем по экрану, а потом развернул телефон к нему. Видео. «Райли» День назад. Ваас положил телефон с включённой камерой в кармашек обвеса на груди, рядом с охотничьим ножом и патронами для пистолета. Камера должна была оставаться незаметной. Так она не привлекала бы лишнего внимания. После этого он отошёл от машины и поднялся по ступенькам к зданию. — Эй, парни, — поздоровался он с наёмниками, охранявшими вход в штаб Хойта, и стукнулся с ними кулаками. — Пиздец, как жарко сегодня. Как жизнь у вас тут? Один из них стянул маску. Он давно знал Монтенегро и не считал нужным скрывать лицо. — Да как всегда, — недовольно отозвался он. — Дикие местные носятся, работы — жопой жуй. Босс постоянно пригоняет новичков, они дохнут как мухи. Потом ещё и возись с ними. Ваас издал короткий смешок и пожал плечами. — Издержки профессии, — с наигранным укором ответил он. — Зато вам за это охуенно платят. Я бы въебал вам за нытьё. Наёмник закатил глаза. — Да-да, — буркнул он. — Ты к боссу? Проходи. Они расступились, открывая ему двери в штаб. Ваас зашёл внутрь и сразу поднялся выше, на второй этаж, к кабинету Хойта. Постучав, он дождался окрика и открыл дверь. Волкер стоял у распахнутого окна и курил сигару. На столе, как обычно, валялась куча бумаг, несколько стопок долларов и приоткрытая пачка снежно-белого кокаина. Босс не злоупотреблял, но побаловаться любил. В кабинете была духота, несмотря на открытое окно. — Ваас, — Хойт коротко кивнул ему и указал на стул. — Давно ты к нам не заглядывал. Сигару? Он перевёл взгляд на железный кейс с сигарами, оставленный открытым прямо на столе. Монтенегро поднял руку в отказе и сел. — Спасибо, босс, откажусь. Я уже перебил вкус. Волкер прыснул. — Привычка курить всякую дрянь доведёт нас до рака, — философски заметил он. — Знаешь, мне бы тоже пора перейти только на сигары. Начать новую жизнь. Многолетнее будущее. Он помолчал, устало выдохнул и уставился в окно. — Ты за деньгами? — добавил он. Ваас качнул головой. — Не, это подождёт. Босс, кажется, ты забрал одного Броди себе? Те туристы, которые прыгнули со скайдайвингом? Младший брат из трёх? Хойт сначала нахмурился, затянулся, но через секунду складка на его лбу разгладилась. — Да, самый молодой из них? Пацан сидит в подвале, вместе с остальными. Не мог оставить его среди своих парней — его затрахают раньше, чем мы успеем продать. Или замучают, — он стряхнул пепел сигары в окно. — Не из того он теста. Поэтому сидит в тюрьме. Там же одна баба и ещё один ребёнок. А тебе зачем? Монтенегро улыбнулся и склонил голову к плечу. — Да тут такая история, босс, — заговорил он тоном человека, рассказывающего о какой-то бытовой мелочи. — Мы нашли на него клиента, кажется. И он вроде готов отвалить нехилую сумму за мальчишку помоложе. Мне бы поснимать его для видео. Хойт пожал плечами. — Мы тоже нашли. Мужик из Йемена, — ответил он. — Но пока не договорились о сумме. — Возможно, наш предложит больше, — возразил Ваас. — Стоит проверить, босс. Я заберу только половину разницы. Ты останешься в плюсе, и я не в обиде. Если договоримся, я сам за ним приеду. Кажется, эти слова Волкеру понравились. Он отстранённо махнул рукой в сторону двери и снова затянулся. — Валяй. Делай, что хочешь. Тебе откроют камеру. Мне сейчас некогда разбираться с этим, — ровно произнёс он, а потом вспомнил что-то и посмотрел на Монтенегро с хитрой улыбкой. — Подожди-ка. Ты же купил одного из них, нет? Ваас уже поднялся со стула и собирался выйти, но задержался на последнем вопросе. — Так точно, босс, — ответил он, не оборачиваясь. — Поэтому я и предложил клиенту Броди. Личная рекомендация. Братишка должен быть не менее забавным. Хойт рассмеялся, качнув головой. — Вечно ты меня смешишь, Ваас. Хоть так отвлекаюсь от серьёзных дел. По его интонации было ясно: разговор окончен. Монтенегро вышел из кабинета и начал спускаться по той же лестнице, что привела его на второй этаж. Теперь путь лежал в подвальную тюрьму. Наёмники с ключами двинулись следом, чтобы открыть ему двери. В тюрьме при личном штабе Хойта держали только самых дорогих жертв. В основном, хорошеньких женщин и детей. Молодой Броди находился где-то между этими двумя категориями. Их кормили и никому не позволяли избивать или насиловать, чтобы не портить товар. Но о комфорте речи всё равно не шло. Они подошли к самой дальней камере. Конвоиры быстро открыли проход. На койке лежал Райли. Услышав шум, он сразу поднялся. Ваас шагнул внутрь. Райли окинул его взглядом с головы до ног и тут же попятился. — Я помню тебя, — негромко произнёс он. — Вы поймали нас на пляже, куда мы приземлились. Монтенегро насмешила его реакция. Он повернулся к наёмникам. — Парни, оставьте нас ненадолго, а? Один из охранников кивнул, запер их в камере и вместе с остальными поспешил отойти к дальнему концу коридора. Как только стало тихо, Ваас резко рванулся в сторону Райли, сжав кулаки, просто чтобы напугать. Тот испуганно отпрыгнул, а пират громко заржал и уселся на стул в углу камеры. — Ну, Райли, твой братец, Джейсон, передаёт тебе привет, — начал он с кривой, злой улыбкой. Настоящее время. В видео Райли закрыл ладонями лицо и всхлипнул. — Джей, — пробормотал он, судорожно втянув воздух, — Джей, если это правда, что ты жив, я… — он запнулся, а потом посмотрел прямо в камеру телефона. — Я просто хотел сказать, что очень скучаю. Мне ничего не сообщают. Если ты увидишь это видео, знай: я очень жду тебя и Гранта. Мне самому не выбраться. Джейсон задержал дыхание, глядя на экран, сам того не заметив. Брат сидел на кровати: напуганный, грязный, похудевший, но живой. Целый. Джейсон просмотрел всё видео от начала до конца: как Ваас приехал, как нашёл брата, как заставил его говорить. Мир вокруг исчез. Остался только экран. Райли. Его отчаянное лицо, растерянность, непонимание происходящего. Горло сжало так сильно, что стало больно дышать. Мурашки пробежали по рукам, шее, спине. Джейсон и забыл, что на нём всё ещё засохшая чужая человеческая кровь. Теперь опасность перестала быть абстрактной. Она стала до ужаса реальной: Ваас мог не только достать Райли, но и сделать с ним всё, что угодно. Вдобавок, его брат находился в какой-то тюрьме, рядом с ещё одним ублюдком — Хойтом. Джейсон запомнил его с той ночи, когда они с Грантом пытались сбежать. — Живой, как видишь, — сказал Ваас, внимательно наблюдая не за видео, а за его лицом. — Пока что. Я обещал показать тебе его, Джейсон. Я показал. Джейсон шагнул ближе раньше, чем успел подумать. Ваас среагировал и тут же убрал телефон обратно в карман. Как поводок дёрнул. — Эй. Не так быстро, пташка, — усмехнулся он. — Ты же не думал, что я тебе его возьму да подарю? Внутри поднялось что-то тяжёлое. Ярость, страх, отчаяние. Всё разом. Джейсону хотелось броситься на Монтенегро, вцепиться ему в лицо, стереть эту ухмылку, но он только сжал руки в кулаки и мотнул головой. — Не думал. Ваас медленно склонил голову набок. Ему нравилось наблюдать за ним. Он наслаждался этими страданиями не меньше, чем физической болью. И вдруг его улыбка изменилась. Стала жаднее. Темнее. Той самой улыбкой, от которой хотелось сделать шаг назад. Он махнул рукой куда-то за амбар. — А теперь, Джейсон, я хочу показать тебе кое-что ещё. Выглядишь ты дерьмово, а я обещал о тебе позаботиться. Пора бы сделать из тебя человека. Не переживай, здесь нас никто не увидит, — добавил он странной интонацией. Он развернулся и пошёл к джунглям за амбаром, где среди деревьев прятался узкий проход. Джейсон сначала не двигался. Переваривая ненависть и желание преследовать Монтенегро до конца его жизни, с целью убить. Но потом пошёл. За амбаром, среди густых деревьев и протянутых кабелей, оказался душ. Не лагерный. Не ржавое ведро и шланг. Нормальный душ под навесом из старых досок, брезента и бамбука. Пластиковые трубы уходили в генераторную систему, рядом стояли канистры, ящики с мылом и свёрнутыми полотенцами, почти как в отелях. От горячего пара генерируемой воды воздух казался влажным и густым рядом с этим местом. Перед душем стояло кресло, сотканное из деревянных тонких прутьев, и стол, на котором стоял пустой стеклянный стакан. Ваас раскинул руки, будто показывал произведение искусства. — Красиво, а? Между прочим, на острове ничего подобного просто так не найдёшь. А я люблю комфорт. Вся эта система нихуёво так стоит. Джейсон мрачно посмотрел на него. И всё-таки высказал: — Для человека, который любит комфорт, ты хуёво заботишься о людях. Звук удара раздался раньше, чем он понял, что произошло. Голова дёрнулась в сторону. Во рту появился металлический привкус, вспыхнула саднящая боль. Его ударили по лицу. Сильно. Аж в ушах зазвенело. Ваас оказался рядом. Взгляд кардинально изменился: веселье исчезло. Глаза широко раскрыты. — Никогда, — произнёс он тихо и очень чётко, — никогда больше не открывай рот на тему того, как я забочусь о своём, неблагодарный эгоист. Ты меня понял? Джейсон постепенно выпрямился. Щека горела. Это был не конец. Лишь начало. «Он действительно верит в это.» — Да. Ваас ещё секунду смотрел на него, будто проверяя, хватило ли одного удара. А потом настроение сменилось так быстро, будто ничего и не случилось. — Раздевайся. Время привести себя в порядок, — приказал он и, подойдя к душу, повернул ручку. Вода с шумом ударила по деревянному настилу. Пар начал собираться вокруг. Джейсон чувствовал взгляд Вааса. Тот не отходил. Наоборот — прислонился плечом к деревянной стойке и продолжал смотреть. Спокойно. Внимательно. Он не просто так показал ему это видео. Броди почувствовал, как внутри всё закричало от нежелания. Сопротивление сжалось в челюсти. Он поднял руки, чтобы снять рубашку, но тут же опустил. Он не мог. Он слишком ясно представлял себе, что за этим последует. Последняя встреча с пиратом неоднозначно говорила ему об этом. — Ты не обязан здесь стоять. Я сделаю всё сам. Я не побегу. «Глупые отговорки. Ты всё прекрасно понимаешь, Джейсон.» — А ты не обязан был лезть на мой остров, — тут же отпарировал Ваас. Тон всё ещё оставался спокойным, но под ним уже чувствовалось нечто опасное. Скрытое, как провод под напряжением. Возьмешь — сердце остановится. Джейсон отвёл взгляд. Он понимал, что заходит не туда. Но тело сопротивлялось само. Поэтому пытался торговаться. — Я уже сделал всё, что ты хотел, — произнёс он менее уверенно. — Ты заставил меня… Он не договорил. Ваас сделал предупреждающий шаг вперед. — Не-не, нет, пташка, — перебил он, качнув головой. — Даже не думай. Не начинай. Не строй из меня, сука, злодея, который тебя обижает. Я тебя кормлю. Я тебя пою. Я показываю тебе брата живым. Я, блять, привёл тебя в душ с горячей водой, пока остальные в лагере моются в дождевой бочке. Он ткнул пальцами Джейсону в грудь. — И после этого ты ещё выёбываешься? Джейсон сжал зубы. Это было неизбежно. Он думал об этом, много раз, за то время, что просидел в клетке. — Раздевайся. Я буду следить за тобой. Чтобы тебе в башку не пришли тупые идеи. Джейсон неохотно потянулся к краю грязной рубашки. Ткань липла к коже из-за крови, пота и влажности. Когда он стянул её через голову, прохладный воздух тут же коснулся тела. Он бросил рубашку на землю и на мгновение задержался. Сердце пропустило удар. Хотелось закрыть глаза и представить, что это происходит не с ним. Ваас молча наблюдал. Он отставил кресло чуть дальше от душа и сел в него, широко расставив ноги. Локти легли на ручки кресла. Взгляд неторопливо скользнул по телу Джейсона, сверху вниз. Комментариев не последовало. Джейсон понимал, что он предает себя, но выбора не было. Он отвёл взгляд и начал расстёгивать штаны. Когда они сползли вниз вместе с бельём, Броди быстро переступил через ткань и шагнул под горячую воду, чтобы спрятаться за паром. «Глупости.» Вода ударила по плечам и спине горячим объятием, смывая кровь, грязь и пот красными мутными дорожками. Он закрыл глаза и подставил лицо под воду, внутренне желая, чтобы он сам растаял под этим потоком. Провел руками по лицу и коротким волосам, ощущая, насколько они испачканы. Впалый и без того живот поджимался от неприятного предчувствия. Вода и правда переносилась по трубам без проблем, как и в любом большом городе. Он и не надеялся почувствовать это ещё раз в своей жизни. Раны на теле сразу защипало, особенно свежую — на шее, которую чуть не разрезало мачете Монтенегро. И несмотря на то, что ощущение воды вызвало у него щемящую радость — тяжелый осязаемый взгляд со стороны не давал забыть, что за ним наблюдают. Джейсон взял кусок мыла с пластиковой подставки, вкрученной в бамбук, намылил руки и начал яростно тереть лицо. Кровавые ладони Вааса трогали его — пометили, окрасили в густой цвет боли. Он надеялся, что колючее простое мыло смоет с него и кровь, и вину. Рядом — какой-то популярный шампунь, притащенный с континента. Щетка. Несколько минут шумел только душ. Вода расползалась по настилу красно-бурыми пятнами и впитывалась в землю, а вскоре поменялась и стала прозрачная и мыльная. Потом Джейсон заметил движение боковым зрением. Он повернул голову, но не так, чтобы смотреть в упор, а через воду и густой пар, надеясь, что его взгляд незаметен. И быстро пожалел об этом. «Как же глупо.» Ваас сидел всё там же, но его взгляд кардинально поменялся. Он стал расфокусированный, мрачный, слишком физический. Он откинулся на кресле, уперев одну руку в подбородок. Вторая ладонь медленно двигалась по ширинке штанов, оглаживая вытянутые очертания. Неторопливо. Давя через ткань. Его взгляд при этом не отрывался от Джейсона. Джейсон охнул, но тут же закрыл свой рот рукой. Слишком громко. «Как же глупо. Как же опрометчиво.» Ваас заметил, что его поймали на этом движении, и уголок его рта тут же дёрнулся вверх. Он поднялся без единого слова. И даже сквозь струи воды стало ясно, куда именно он направляется. Джейсон инстинктивно сделал шаг назад, позволяя горячей воде литься перед собой плотной завесой, будто этот пар мог стать защитой. Конечно, это было бесполезно. Буквально через секунду водяной барьер разорвала резко вжавшаяся над его плечом рука. Ваас зашёл под воду прямо в одежде, его лицо появилось так близко, будто нарисовалось краской. Ваас осмотрел его с любопытством, словно дикий зверь, который принюхивался к добыче. Влажная майка облепила его тело, волосы намокли, капли побежали по лицу и шее. От него пахло порохом, сыростью джунглей и чем-то сладковато-горьким, знакомым до тошноты. Смертью. — Знаешь, Джейсон? — произнёс Ваас, перекрывая шум воды. — Я думал, ты любишь развлечения. Мне захотелось присоединиться. Джейсон почувствовал, как его живот поджался ещё больше, заставляя чуть ли не задохнуться. Он уже понимал: любое сопротивление здесь превращалось в корм для чужого удовольствия. Но тело всё равно инстинктивно пыталось отступить. Он знал. Он знал с самого начала. Он упёрся ладонями в мокрую деревянную стену за спиной, будто это могло удержать его от падения в происходящее. — Не надо, — вырвалось у него надорвано. Ваас склонил голову набок. — Не надо что? — переспросил он тихо, с упоительным интересом. Он приблизился ещё на полшага, и теперь между ними не осталось пространства. Джейсон почувствовал, как влажная ткань чужой майки мазнула его по груди. Рука Вааса, которая упиралась в стену за его спиной, скользнула чуть ниже. От этого касания плечо будто обожгло. Монтенегро смотрел прямо ему в глаза. Вблизи его зрачки казались огромными, неестественно расширенными — черной бездной. Безумие в них не исчезало никогда, оно лишь меняло форму. Взгляд Вааса не спеша спустился вниз. По мокрой шее. По груди. По напряжённому животу. Джейсон почувствовал это движение, словно по коже провели горячим лезвием. Ваас выдохнул через нос, будто увидел что-то, что ему очень понравилось. — Блять, — произнёс он восхищённо. Это стало последней каплей. Джейсон дёрнулся в сторону раньше, чем успел подумать. Инстинкт сработал быстрее страха: выскользнуть, уйти из-под этого взгляда, из-под чужого дыхания, из тесного жара воды и чужого тела рядом. Голый и незащищенный, но он попробует сбежать. Он едва успел сделать шаг. Реакция последовала незамедлительно. Монтенегро дернулся, раздался металлический щелчок. Рывок. Выстрел прогремел оглушительно, ударив по ушам так, что вибрация прошла по трубам и бабмуковым стенкам душа. Пуля ушла куда-то вверх, в джунгли, распоров влажный воздух. Птицы с криком сорвались с деревьев. Звук ударил по ушам так сильно, что Джейсон рефлекторно пригнулся и вжался обратно в стену, закрывая голову рукой. В следующее мгновение что-то горячее и металлическое впечаталось ему в живот с громким шипением. Так неожиданно, что он вскрикнул, словно подбитая птица. Дуло пистолета. Раскалённое после выстрела. Прожигающее дыру в его коже даже через воду. Боль разлетелась по всему телу. Джейсон согнулся, пытаясь закрыться рукой, но Ваас тут же удержал его за плечо и сильнее вжал оружие. — Тс-с-с, — протянул он удовлетворенно, ласково. — Куда ты собрался? Душ продолжал шуметь над ними, вода стекала по лицу Вааса, по одежде, по пистолету, который всё ещё упирался Джейсону в живот. Он стоял перед ним мокрый, тяжёлый, возбуждённый властью до дрожи, и этот блеск в глазах ясно говорил: сопротивление уже ничего не изменит. Губы Вааса что-то беззвучно произнесли. Джейсон чувствовал, как его начинает трясти. Не от холода. От осознания, насколько всё то, чего он опасался, оказалось реально. Ваас опустил взгляд вниз, туда, где дуло прижималось к мокрой коже, а потом снова посмотрел ему в лицо. Он улыбался. Довольный. Он наклонился к его губам, но остановился буквально в последний момент. — А теперь, — произнёс он, — будь хорошим мальчиком. Помоги мне разобраться с моей проблемой. Пистолет медленно скользнул вниз по его животу, оставляя после себя пульсирующий горячий след. — На колени. Джейсон болезненно зашипел сквозь зубы. Он поднял взгляд на Вааса, будто всё ещё надеялся увидеть там шутку. Хоть что-то человеческое. Но Монтенегро смотрел на него сверху вниз с нетерпеливым вожделением, с хищной радостью. Он отвёл оружие чуть в сторону, словно великодушно предоставлял выбор, которого не существовало. Вода заливала лицо Джейсона, застилала глаза, смешивалась с тяжёлым дыханием. Его вынуждали на этот договор с Дьяволом. Его колени согнулись и медленно коснулись мокрого деревянного настила. Доски оказались горячими от воды и шероховатыми, царапающими кожу. Перед глазами — зеленые промокшие штаны, которые натягивались от возбуждения. Блестящий пояс, явное движение под тканью в области ширинки. Ваас шумно выдохнул. Звук был радостным. Он наблюдал, не отрываясь, будто пытался запомнить каждую деталь этого момента. Пальцы дрогнули, когда Джейсон потянулся к ремню. Щёлкнула пряжка, раскрылась молния. Мокрая ткань зашуршала под пальцами. Он стянул с него штаны, опустив их до колен. Затем — бельё. Стянуть его было просто. Под ним — раскрасневшийся, готовый к его вниманию член. Джейсон старался смотреть куда угодно, только не вперед. В деревянный настил. В потоки воды. В собственные дрожащие руки. «Какие глупости.» Но Ваасу этого было мало. Он вдруг жёстко схватил его за волосы на затылке и заставил поднять голову, чуть не ткнув лицом себе в пах. — Не, Джейс, — произнёс он, едва ли не рыча. — Так не пойдет. Я хочу, чтобы ты смотрел. Не сопротивляйся, пока я не выстрелил куда-то ещё. Джейсон сглотнул скопившуюся слюну. Глаза жгло от эмоций и воды, но под душем уже невозможно было понять, что именно течёт по лицу. Он посмотрел на подрагивающий перед ним возбужденный член. Всё вокруг плыло. Его руки неуверенно коснулись чужих ног, проведя по ним, и приблизились к паху. Когда Джейсон задел его пальцами, Ваас одобрительно выдохнул. Его ладонь скользнула по мокрым волосам Джейсона спокойнее, поглаживая. — Хороший мальчик, — пробормотал он с хриплой насмешкой. А потом прикрыл глаза и запрокинул голову под горячую воду, получая удовольствие от собственного контроля над ситуацией. Джейсон скользнул пальцами от основания к головке. Это вызвало едва заметное покачивающееся движение. Головка стала влажной, на кончике появилась белесая, густая капля, отличавшаяся от воды. Его пальцы, всё ещё подрагивающие от страха и напряжения, вновь скользнули вверх, на этот раз плотнее обхватывая горячую плоть. Кожа под ладонью ощущалась невероятно натянутой и гладкой, пульсируя в такт сбивчивой реакцией Вааса. Ваас издал низкий стон, когда Джейсон повторил движение, медленно оглаживая его по всей длине. Его пальцы размазали выступившее предсемя по головке, делая скольжение влажнее и мягче. Всё происходящее превратилось в странное, дикое сочетание принудительной покорности, страха и чужого удовольствия. — Боже, блять, Джейсон. Рука на затылке Джейсона сжалась чуть сильнее, заставляя того прильнуть почти вплотную. Он подчинился, чувствуя кожей лица исходящий жар. Его ладонь теперь двигалась быстрее, ритмично сжимая и выпуская, задевая каждый бугорок и вену. Горячая вода с шумом разбивалась о плечи Вааса, окутывая их паром, но для Джейсона сейчас существовали лишь пульсирующее давление в собственной груди и хриплые звуки, которые он вызывал у Монтенегро. Ваас снова опустил взгляд, и в его зрачках, расширенных до предела, отразилось хищное удовлетворение. Он усилил хватку. Направил её по-другому. Джейсон помедлил, прежде чем окончательно сдаться этому настойчивому давлению, несмотря на внутреннее желание сорваться и сбежать. Он подался вперед, чувствуя, как губы касаются горячей, влажной кожи, и осторожно приоткрыл рот. — Не вздумай задеть зубами, — прозвучал сверху низкий рык. Сначала он лишь коснулся кончиком языка самого края, слизывая ту самую вязкую солоноватую каплю, а затем медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, обхватил головку губами. Ваас тут же отозвался утробным рыком, и его пальцы снова впились в волосы на затылке Джейсона, направляя, требуя большего. Джейсон втянул его глубже, ощущая во рту заполняющую его твердость и тяжесть. Струи воды стекали по его лицу, попадая в рот, смешиваясь с привкусом соли и чужого возбуждения. Кажется, его глаза щипали сильнее, от предательства самого себя, но все чувства смешались. Он начал двигаться медленно, не смыкая рот, стараясь не задохнуться. Ваас судорожно втянул воздух сквозь зубы и толкнулся навстречу. Сильнее. Быстрее. Больше. Жилы на его шее натянулись. Джейсон продолжал, чувствуя, как щёки пылают от унижения, а страх постепенно превращается в вязкий, болезненный транс. Ваас внезапно сменил ритм. Его рука на затылке Джейсона стала тяжелой и непреклонной, он больше не позволял ему отстраниться ни на сантиметр. Ритмичные движения сменились ещё более властными толчками бедер навстречу, заставляя Джейсона давиться, глотая горячую воду и воздух вперемешку с заполняющей его плотью. Шея заболела от напряжения, а толчки стали такими, что казалось, что его сейчас вывернет. — Да… Джейсон! Не смей закрывать глаза! — приказал Ваас, его голос сорвался на полукрик. В какой-то момент Ваас резко выдернул себя из его рта. Джейсон, ошеломленный и тяжело дышащий, не успел даже отстраниться, как сильная хватка за волосы заставила его замереть, подставляя лицо. Ваас тяжело и часто задышал, его тело натянулось как струна, а лицо исказилось в гримасе дикого, почти болезненного наслаждения. Первая струя, густая и обжигающая, выплеснулась Джейсону на щеку, мазнув по губам. Он невольно зажмурился, но Ваас рыкнул, дернув его за волосы: — Смотри на меня! Смотри, что ты сделал! Джейсон распахнул глаза, чувствуя, как по его лицу, смешиваясь с каплями душа, стекает липкое, горячее семя. Оно попадало на веки, пачкало ресницы, скатывалось к подбородку. Ваас продолжал изливаться на него, жадно и долго, словно выплескивая вместе с этим всё накопившееся безумие и ярость. Когда всё закончилось, Ваас не сразу отпустил его. Он навалился на стенку душа, шумно дыша и глядя сверху вниз на то, во что он превратил «свою звезду». На лице Джейсона была мешанина из воды, семени и немых слез, которые невозможно было отличить друг от друга. Тот смотрел отсутствующим взглядом куда-то наверх, в небо, в темноту между листьями и паром. Он с трудом дышал и, опустив руки вдоль тела, продолжал сидеть на коленях. Ваас наклонился и провел большим пальцем по его губе, размазывая свое белесое пятно, и оскалился в своей фирменной, пугающей улыбке. Его дыхание коснулось лица Джейсона. — Оказывается, пташка, ты ещё интереснее, чем мне показалось, — хрипло произнёс он. — Я, блять, в восторге от своей покупки. Ваас впился в приоткрытый рот поцелуем, в котором не было и капли нежности — только животная, граничащая с голодом жадность.