Одна на двоих

Джейсон незаметно подошёл к железной двери и прислушался. Пират, охранявший вход, включил радио и поставил его неподалеку от стены, достаточно, чтобы различать, что оно вещает. К неожиданной радости Броди, пойманная радиоволна была на английском. Судя по всему, сигнал как-то огибал местную волну, передавая новости из Штатов и по миру. «В центральных штатах ожидается грозовой циклон…» «В Нью-Йорке произошло ограбление, второе за последние две недели, полиция подозревает…» «Следователи до сих пор не уверены, что послужило причиной смерти…» «Цена за баррель…» Спустя четверть часа, наслушавшись новостей, настрой Джейсона поменялся. Не услышав того, что он ожидал, он судорожно выдохнул, пытаясь справиться с одолевшими чувствами, и сел на пол у двери. Ему стало невыносимо тревожно. Жизнь в Штатах продолжалась, даже если в ней не было его, его семьи и друзей. Глупо было надеяться, что он услышит о том, что их ищут. Люди терялись тысячами каждый день, не говоря уж о туристах, которые выехали далеко заграницу. Скорее всего, правительство не только не искало их, а вообще не знало о том, что его граждане пропали. Большие люди были слишком заняты политикой. Эта мысль не давала ему ни капли надежды на чудесное спасение. Они остались одни. Он не знал, кто из ребят выжил, кроме Дейзи и Райли. Небольшой шанс, что Дейзи на свободе умудрится позвать на помощь и не попадётся пиратам снова, оставался. Но главное — другой помощи ждать было неоткуда. — Ты не можешь сейчас сдаться, — прошептал он себе. Хотелось закричать от злости и разнести что-нибудь, но это только привлекло бы лишнее внимание. Джейсон заставил себя постепенно вдохнуть и выдохнуть. Одна секунда, две, три… Дыхание восстановилось, тяжесть перестала сдавливать грудь. Джейсон поднялся и отошёл от двери, решив, что не стоит терзать душу. Он вернулся на кровать и сел на край, положив руки на колени. Его взгляд уперся в пыльный деревянный пол, который, казалось, никто никогда не подметал. На нём лежали сухие листья, залетевшие через маленькие окна, мёртвые мошки и когда-то налипшая земля. Он бы с радостью прибрался, да нечем. Он вздохнул и попробовал сосредоточиться. После того, что случилось в душе, поведение Вааса резко изменилось. Джейсон не понимал, как так вышло: пострадал больше он, навсегда оставшись с этой травмой, а изменился почему-то Монтенегро. «Зачем ты вообще думаешь об этом? Он — псих, его действия не поддаются объяснению.» Началось всё с того, что тот переселил его из клетки в хибару, находящуюся прямо сбоку от собственной территории. Теперь он в любой момент мог появится рядом. Такая близость к пирату напрягала сильнее. «Джейсон, трясясь то ли от холода, то ли от произошедшего, не мог пошевелиться. Обхватив себя руками, он стоял босыми ногами на влажной земле возле душа и смотрел в одну точку. Он без сопротивления позволил Ваасу завязать на его талии полотенце, скрывшее пах, а сверху накинуть ещё одно. Пират крепко взял за плечи и повёл куда-то в сторону, наклонившись к его уху. — Джейсон, всё окей. Всё окей. Я очень доволен тобой, пташка, поэтому кое-что подготовил для твоего комфортного времяпрепровождения здесь, на Рук...» Сначала Броди подумывал о побеге. К сожалению, бетонные стены хибары были усилены железными опорами, поэтому, как он ни пытался подкопаться под них, ничего не получилось. Деревянный пол лежал на смеси бетона и земли, поэтому снизу тоже не оставалось никакой надежды. Под потолком были выбиты крошечные отверстия, чтобы внутрь попадали воздух и свет, но расстояние между ними оказалось настолько маленьким, что рука Джейсона застряла ещё на уровне локтя. Изучив всю хибару, он пришёл к выводу, что выход отсюда только один — через дверь. За которой сутками дежурили пираты Вааса. А иногда заходил и он сам. Зато к этой хибаре примыкала небольшая комната, где находились туалет, железная раковина и кран с холодной водой. За стенами монотонно жужжали генераторы. Джейсон решил, что раковина и туалет, скорее всего, были подключены к той же системе водоснабжения, что и жилище Вааса. Двери в уборную, конечно, не предусматривалось, поэтому кто-то повесил на входе душевую шторку. Хотя бы за старание — и на том спасибо. В новом жилье Джейсона также стояла железная кровать с относительно целым матрасом, а в углу напротив — повидавший жизнь диван и низкий столик перед ним. Там же находился небольшой открытый шкаф, на полках которого обнаружились книга и пепельница. Броди был крайне удивлён находке, но почитать не удалось: книга была написана на азиатском языке, скорее всего, на китайском. Джейсон зажмурился от горечи, когда поток мыслей вновь привёл его к тому, что случилось в душе. После того, как Ваас кончил прямо на него, он не долго терзал его дальше: поцеловал, поднял его на ноги, загнал в новое помещение и оставил одного, захлопнув дверь и ничего не говоря. Броди долго стоял, не двигаясь. В голове застряло звучание довольных стонов Вааса и тот факт, что Джейсон и стал их причиной. Внутри него скопилось ощущение сдавленного отчаянья: использованности, своей незначительности. Он не хотел начинать двигаться: это означало бы, что он ещё жив. Когда ноги окаменели, он сдался и лег на кровать, так и закрученный в полотенца. И около суток не шевелился, смотря в серый потолок. Сон не шёл, но и бодрствовать сил у него тоже не было. Уголки губ саднило, и он и не пытался исправить это — лишнее прикосновение ко рту напоминало ему о том, что Ваас сделал. Внутри стоял горьковатый привкус, который никак не желал исчезать. И теперь Джейсон прекрасно знал, чей это вкус. Через день Ваас пришёл. Принёс еду и одежду: красную футболку и чёрные летние штаны какого-то туриста. Никакого белья. Джейсон не стал спорить. Он не разговаривал. Только кивал. «Ваас бросил одежду на кровать, в ноги Джейсона. Его взгляд задержался на полотенце в области паха, а потом медленно поднялся к лицу. — Вставай, — приказал он, — одевайся. Я принёс тебе пожрать. Джейсон неспешно сел на кровати, ощущая всё своё тело очень тяжелым. Сбросил высохшие уже полотенца в сторону, нисколько не заботясь о том, что за ним внимательно наблюдали. Он оделся, стараясь не смотреть Ваасу в глаза. Тот издал довольный смешок и переместился на диван. На столе уже стояла железная тарелка с рисом и мясом. — Ешь, я жду, — Монтенегро не собирался повторять дважды.» Пару дней Ваас был непривычно немногословен. Не провоцировал его на реакцию, не пытался выбить его из колеи. Он приходил, приносил еду, ждал, пока тот закончит, молча забирал тарелку и уходил. Броди сначала даже не заметил изменений, настолько был поглощён собственными переживаниями. Но потом тревога начала медленно разъедать его изнутри. Изменения могли означать что-то очень плохое. Он решился вступить в диалог. « —Мне нужна зубная щетка, — произнес он однажды, осмелившись нарушить тишину неловкой просьбой. Ваас насмешливо приподнял брови. — Щетка? Окей. Ни слова больше.» « — Какой сегодня месяц? — Тот же. Сентябрь.» «— Воды сегодня в кране нет. — Перебои генератора. Не пизди.» «— Откуда эта книга? Ваас посмотрел на него исподлобья, подняв брови вверх. Вопросов не оставалось: он не знал и его это не волновало.» Почему Ваас ничего не говорил? Почему вдруг не трогал его, хотя явно купил его с таким намерением? Почему атмосфера в лагере стала такой напряжённой? Окончательно его догадки о странности происходящего подтвердились, когда Монтенегро сорвался. «Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. С потолка посыпалась пыль. Джейсон вздрогнул и быстро поднялся с дивана, на котором сидел, готовый к самому худшему. Ваас влетел внутрь, словно ураган. Его лицо было заморожено тихой яростью, вены в области шеи так набухли, будто переносили гнев по его крови. Он даже не посмотрел на Броди: сначала опрокинул стоявший стол, а потом ударил кулаком по косяку так, что дерево жалобно треснуло. — Блять! — рявкнул он. — Блять, блять, блять! Он повернулся к Джейсону и указал на него пальцем. — Твоя американская подружка, эта поверившая в себя сучка, она, блять, освободила одну из ваших и помогла ей сбежать! — проорал он ему чуть ли не в лицо. Сердце Броди подпрыгнуло. Но он изо всех сил постарался сохранить лицо спокойным, даже удивленным. Очевидно, «поверившая в себя сучка» — это сбежавшая Дейзи. И… Она помогла сбежать Лизе? В это было сложно поверить. — Я ничего не знаю. — Не знаешь? — Ваас нервно рассмеялся. — Конечно, ты, блять, не знаешь. Они обе  исчезли. Эта тварь подлезла под мой кордон, вызволила вторую такую же суку и сбежала. А теперь мои долбоёбы вынуждены прочёсывать весь остров! Несколько секунд он ходил по комнате кругами, как загнанный хищник, размахивая руками, выкрикивая какие-то фразы, из которых складывались отрывки произошедшего. А потом неожиданно остановился. Его взгляд зацепился за Джейсона. И ярость в нём изменилась. Стала другой. Густой, пронизывающей. Будто он вспомнил, что его сюда привело. Ваас шагнул вперёд. Так, будто хищник приготовился к прыжку. Он двинулся решительно, не давая возможности сбежать ни в одном направлении. Джейсон инстинктивно отступил. Упёрся спиной в стену, вжавшись в неё так, будто это может спасти ему жизнь. Монтенегро в мгновение оказался рядом и ударил руками в стену за его спиной, нависнув над ним. А потом наклонился. Настолько, что Броди почувствовал его нетрезвое дыхание. Со стороны казалось, тот хочет что-то сказать. Но оба знали, что его на самом деле тянет. Ваас схватил его за подбородок и замер в миллиметре от его губ, жадно ловя его дыхание, подражая ему, будто само присутствие Джейсона могло утолить его жажду крови. Его зрачки были расширены до предела, превращая глаза в две черные бездны безумия. Он подался вперед, властно и слепо, стремясь запечатать этот крик ярости поцелуем, вырвать из Джейсона хоть какой-то ответ. Но Джейсон до боли сжал челюсти и отвернул голову, зажмурившись, подставляя под удар лицо. Он буквально чувствовал кожей исходящий от Вааса жар и дрожь, бьющую того изнутри. И тут внезапно наступила мертвая тишина. Секунда оказалась вечностью. Ваас застыл. Его пальцы, впившиеся в подбородок Джейсона, дрогнули, а из горла вырвался хриплый, надрывный звук — не то рычание, не то стон обманутого зверя. Он с силой дернул рукой, разжав пальцы, оставив болезненное ощущение, а на бледной коже Броди — красные пятна. — После всего, Джейсон? Сраная ты крыса, зажатая в собственных рамках, — прорычал Ваас. — После всего?! Он отпрянул, словно обжёгся. Его взгляд метнулся по комнате, ища, на чем выплеснуть остатки нерастраченного бешенства. С диким воплем он развернулся и обрушил сокрушительный удар ногой по хлипкому шкафу у стены. Старое дерево сразу с хрустом сдалось: полка переломилась пополам. Ваас тяжело дышал, глядя на обломки, а потом снова повернулся к Джейсону. В его глазах не осталось страсти — только холодная, выжженная пустота. — Подумай хорошо над тем, что ты делаешь, — выплюнул он, пятясь к выходу. — Если я узнаю, что ты хоть кончиком пальца причастен к их побегу… я лично вырежу их сердце, когда найду, и заставлю тебя его съесть. Он вылетел из хибары, захлопнув дверь. Джейсон медленно сполз по стене на пол, чувствуя, как его сердце просится наружу, отдаваясь ударами в висках.» С того момента Джейсон окончательно подтвердил для себя, что с Ваасом что-то не так. Один раз он его изнасиловал в душе — грубо, едва ли вбиваясь в его лицо, заляпав ему глаза. Его ничего не остановило. А потом, второй раз, не захотел бороться с его сопротивлением, оставил идею его поцеловать и просто ушёл. Злой, разочарованный, он ушёл, так не взяв своего. Он не захотел бороться с ним, не захотел выламывать ему руки, хотя мог бы сделать это одним движением. Ваас не жалел его — он не раз доказывал это. Он мог бы его даже убить. Но не стал. Отчего-то Джейсон был особенным. Не таким пленным, как другие. Ваас что-то от него ожидал. Броди откинулся спиной на стену, полулежа на кровати. Он продолжал задаваться вопросом: почему? Почему он? Ваас показал себя стихией — убивал за один лишь неверный взгляд. Он не испытывал ничего к окружающим. Но в этом его «уходе» после отказа чувствовалось нечто пугающее. Будто Ваасу было мало его тела. Будто ему нужно было нечто другое — надломленная, вынужденная покорность. Или, по крайней мере, он воображал себе что-то подобное. Этот новый Ваас, который злился на отказ больше, чем на побег пленников, пугал его гораздо сильнее, чем тот, что размахивал мачете. В его глазах, когда он смотрел на Джейсона в ту последнюю секунду перед поцелуем, была не только ярость. Там была жажда… признания? Понимания? Боль? Могло ли за этим стоять что-то ещё? Какое-то прошлое? Джейсон ещё и не подозревал, как близко он подойдет к ответу на этот вопрос. Ящик Пандоры уже почти открылся.

***

Ваас затолкнул Джейсона на переднее сидение внедорожника и захлопнул за ним дверь. — Копов здесь нет, Джейс, так что можешь не пристегиваться, — бросил он шутливой интонацией. Он быстро обошёл машину и сел за руль. Прежде чем тронуться, он повернулся к Броди и подмигнул. Ему было крайне весело. — Я всё придумал. Тебе понравится, — загадочно сказал он с очаровательной улыбкой, от которой, на самом деле, хотелось сбежать. Мотор внедорожника взревел. Машина выехала из лагеря и понеслась куда-то в джунгли. Она дрожала на каменистой дороге так сильно, что у Джейсона онемели руки, стянутые пластиковыми наручниками спереди. Он наклонялся в разные стороны, пытаясь не слететь с сидения головой вперёд. Или не налететь на Вааса. Джунгли вскоре остались далеко позади. Местность поменялась: зеленые густые заросли сменились серыми скалами, редкими деревьями, вцепившимися корнями в камень, и сухой землей. Дорога поднималась всё выше, пока не превратилась в узкую полосу над обрывом. Ваас всю дорогу был в удивительно хорошем настроении. Насвистывал что-то себе под нос, барабанил пальцами по рулю, напевая, иногда бросал на Джейсона короткие многозначительные взгляды, от которых внутри всё неприятно сжималось. Его глаза блестели — от восторга, от какого-то замысла, понятного только ему. А смотрел он так, будто наркоман видел долгожданную дозу. Джейсон старался вовремя отвернуться и посмотреть в окно. Так он мог хотя бы запоминать дорогу. Когда машина наконец остановилась, Джейсон поднял голову и почувствовал, как желудок провалился вниз, потянув за собой панику. Не зря у него начало закладывать уши. Одно слово: высоко. Они въехали куда-то, где было очень высоко. Так высоко, что горизонт с линией океана был ниже их уровня. Вокруг — безмолвные скалы, сухая трава и крики чаек. И ветер, подвывающий на высоте. — Давай, Белоснежка, — Ваас уже вышел из машины и открыл дверь с его стороны, приглашающе махнув рукой, — я тебе в прислуги не нанимался, шевели задницей. Джейсон спрыгнул наружу, чуть не повалившись лицом вниз из-за наручников. Монтенегро удержал его, уперев руку в грудь. А потом сразу отправился к краю обрыва. Броди поплелся за ним. Спрашивать, что он собирался сделать, не хотелось. Смерть явно была бы милосерднее. Скала обрывалась отвесно. Перед ними открывался весь свободный островной мир. Внизу, далеко-далеко, шумел мощный океан, разбиваясь с грохотом о камни белой пеной. Ветер здесь был сильнее, холоднее, бил в лицо и трепал одежду. Погода была облачной, над небом собирались плотные тучи. Джейсону пришлось зажмуриться, чтобы глаза не заслезились от ветра. Его начало мелко потрясывать от холода и плохого предчувствия. Зубы стучали. Здесь было слишком высоко. А рядом с Ваасом — очень опасно. Две фигуры на самом краю мира. — Красота, а, Джей? — довольно протянул Ваас, раскинув руки в стороны. — Я иногда приезжаю сюда подумать. Очень помогает расставить приоритеты. Взвесить за и против, скажем. Так выглядит свобода. Или смерть. Бля, тут уж как пойдет, понимаешь прикол, да? Пятьдесят на пятьдесят. Джейсон покосился на него с сомнением. — Это однозначная смерть, — мрачно ответил он. Ваас усмехнулся и кивнул на него головой. — Ты так думаешь? Он не стал дожидаться ответа и пошёл вытаскивать из кузова что-то громоздкое. Это было снаряжение. Верёвки. Карабины. Обвязки. Металл звякал в его руках подозрительно и безжалостно. Он закрепил у себя на животе систему, повесил два мотка веревки на плечи и вернулся. Оборудования становилось всё больше. — Знаешь, что мне нравится в скалах? — невозмутимо спросил он, подходя ближе. — Быстро понимаешь, кому доверяешь и чему верить, вторых шансов нет. Здесь ты либо цепляешься, либо летишь. Никаких рамок. Он, разрезав пластиковые наручники, хлопнул обвязкой Джейсона по запястьям. — Руки вперёд. Джейсон охнул, осознавая, что пират хочет, и не двинулся. Повисла напряженная пауза. Ветер дёрнул волосы ему в глаза. Внутри всё натянулось, как струна. Он почти захлебнулся ветром, пытаясь что-то ответить. Губы двинулись, но голос не вернулся. В голове начинался звон, такой же, что и появился тогда, когда он убил пленного рукой Вааса. «Он сбросит меня вниз? Я умру сегодня?» Броди отшатнулся, едва не споткнувшись. Звон в висках усилился. Он стоял у самого края. Один неловкий шаг — забвение. Тело трещало от ощущение опасности, покрываясь мурашками. — Я не хочу, — выдавил он. Ваас замер. На его губах расползлась широкая улыбка. — Не хочешь? — Я никуда не полезу. Несколько секунд они лишь смотрели друг на друга. Немая борьба была бесполезна. Ваас засмеялся, рвано шагнул вперёд и схватил его за затылок. — Джейсон, родной, — произнёс он ему в лицо ласково, но с яростным давлением. — Я же не спрашиваю. Пора бы уже выучить. И тут же Монтенегро сделал неожиданный толчок ему в грудь. Ещё миллиметр и... Джейсон пошатнулся, махнув освобожденными руками, сделал удивленный вдох и... у него мгновенно перехватило дыхание. Под ним развернулась пустота. Камни громко посыпались вниз прямо из-под подошв, он услышал, как они стучат о скалы. Его остановила та же рука Вааса, вовремя крепко схватившая его за грудки. Высота. Пустота. Смерть. Джейсон опасно завис над пропастью спиной вперёд, а от полета вниз его удерживала лишь поддержка Вааса. Их взгляды снова соприкоснулись. Напуганный, трепещущий и живой. Холодный, яростный и отчаянный. «Пожалуйста» Между ними будто появилась невидимая нить. «Не отпускай» — Я так и подумал, — негромко ответил Монтенегро вслух на немую мольбу. Ни при каких обстоятельствах он не мог услышать этого. Но каким-то образом он знал. Больше сопротивления не было. Для него не осталось пространства. Буквально. Джейсон шумно выдохнул. Он был возвращен на место. Земля вернулась под ноги. Ваас бесцеремонно начал натягивать на Джейсона ремни, облапывая его живот, бедра и спину. Страховка грубо впивалась в тело, даже несмотря одежду. Металлические пряжки щёлкали одна за другой. Его пальцы работали быстро, уверенно. Снаряжения становилось с каждой секундой всё больше. Броди ощутил, как его тело стало заметно тяжелее. — Вот так, — пробормотал пират деловито, со знанием дела. — Не дёргайся, блять. А то яйца себе передавишь. Он пристегнул к центральной петле карабин, проверил узлы, резко дёрнул верёвку, убеждаясь, как она закреплена. Из-за этого движения они качнулись друг к другу. И это заставило Джейсона заметить главное. Одна верёвка. Одна на двоих. Монтенегро не собирался кинуть его вниз. Он собирался подвесить его к себе и спуститься вместе. Ваас поймал его взгляд и довольно ухмыльнулся. — Что, пташка, уже не чувствуешь себя таким крутым, как при побеге? — протянул он, — ты всё понял правильно. Мы освободимся от ебучих рамок вместе. Я хочу, чтобы ты был свободен, Джейсон. Броди собирался ответить что-то, чтобы уговорить его отказаться от этой идеи, но не успел. В считанные секунды изменилось всё. — Сейчас будет твоё первое испытание, — лишь сказал Монтенегро. — Испытание воздухом. И тут же произошёл сильный толчок. Мир за секунду развернулся весь целиком, показав свою суть, и сразу схлопнулся. Исчез. У Джейсона вырвался нечеловеческий крик, когда земля пропала из-под ног. Гравитация рванула тело вниз, в пустую ревущую пасть обрыва с такой скоростью, что звуки перестали различаться. Скала пронеслась в смертельной близости перед глазами серым размазанным пятном. Ветер ударил в голову сзади так сильно, что стало больно. Сердце сделало судорожный толчок и, казалось, остановилось, не выдержав этого безумного ускорения. Полёт длился всего несколько секунд, но Джейсону показалось, что за это время он успел умереть. А потом верёвка натянулась. Стоп. Тело дёрнуло с такой силой, что из груди выбило дух. Джейсон повис над пустотой. Руки и ноги безвольно опустились, потеряв опору, мозг попытался осознать, что только что произошло. Страховка впилась в тело с такой силой, что стало невыносимо больно. Из него вырвался громкий всхлип и слёзы. Он невольно зарыдал. Ему понадобилось время, чтобы понять, что он ещё жив, а боль будет только усиливаться, если он ничего не предпримет. Джейсон увидел ревущую под собой воду, разбивающуюся о камни, и запаниковал. Его руки начали судорожно скользить по воздуху, пальцы пытались зацепиться за удержавшее его от смерти снаряжение. Ноги беспорядочно забились. Где-то сверху раздался хохот Вааса. — ДЖЕЙСОН БРОДИ! ТЫ СВОБОДЕН! Верёвка снова дёрнулась. — ЦЕПЛЯЙСЯ ЗА ВЕРЁВКУ И СКАЛУ, МАТЬ ТВОЮ! ТЫ ТЕПЕРЬ УМЕЕШЬ ЛЕТАТЬ! Его слова будто прорвались сквозь панику и наконец дали растерянному мозгу команду. Джейсон толчком согнулся, схватился руками за страховку и невозможным усилием перевёл себя в вертикальное положение. Он прижался к верёвке так, словно это была его последняя надежда. У него получилось вдохнуть. Ноги дрожали. Смахнув с глаз слёзы, застилающие обзор, он посмотрел наверх. Ваас кровожадно, восторженно улыбался, разглядывая его сверху. Он держал обеими руками ту же самую верёвку, привязанную к его животу. Должно быть, его тоже дёрнуло со всей силы, но это его нисколько не беспокоило. Его сила соизмерялась с его безумием. «Не отпускай меня». Джейсон осмотрелся и осознал, что скала, за которую можно зацепиться, находится прямо перед ним. Пересиливая себя, он качнулся, чтобы приблизиться к ней. Первый раз — слишком далеко. Рука скользнула по камню и сорвалась. Второй — снова слишком быстро. Он попытался ещё раз, и у него получилось. Он начал слепо хвататься за выступы, царапая пальцы и прижимаясь к скале всем телом. Камень был горячим, острым, осыпался под руками. Сердце колотилось так сильно, что перед глазами темнело. Ему было так страшно, что он сомневался, не снится ли ему происходящее. Потому что такое могло происходить только в кошмарах. Он зафиксировался, но в ту же секунду над ним мелькнула тень. Ваас прыгнул следом, не раздумывая, с диким торжествующим воплем, перекрывшим свист ветра. Будто делал это сотни раз. Верёвка качнулась от его веса, и Джейсон едва не сорвался за ним, до боли вцепившись в скалу. Но, как ни странно, выдержал и это испытание, не позволив им вместе улететь вниз. Монтенегро появился рядом с ним — он перехватил страховку, гася инерцию, и облегчая задачу. И легко переместился на скалу рядом, так, словно птица приземлилась на обычное место отдыха. Так они оказались вместе в пустоте, раскачиваясь над бездной на одном шнуре, который вибрировал от их общего веса. — Ты... ты... — прохрипел Джейсон, пытаясь что-то сказать. Он не смотрел ему в глаза, боясь подцепить его безумие, будто оно могло быть заразным. Броди тяжело дышал, прижавшись щекой к скале. Пальцы уже начинали болеть от напряжения. Всё тело превратилось в железо, пытаясь удержать его на месте. Ваас, прыжком приблизившись, в ответ лишь расхохотался прямо ему в ухо. Одной рукой он провёл по его взмокшей спине, а потом мёртвой хваткой вцепился в плечо, удерживая перед собой, а другой уверенно перехватил спусковое устройство. — Дыши, пташка! Дыши глубже! Больше ты не крыса. Чувствуешь, как жизнь вскипает в жилах, когда смерть лижет тебе пятки? — Ваас прижался щекой к голове Броди. — Сейчас мы с тобой одно целое, дорогой. Один узел развяжется — и мы вместе полетим кормить акул. На счёт три? Или ну нахуй эти цифры? Он договорил и резко ослабил зажим, оттолкнувшись, и они пролетели вниз ещё несколько метров свободного падения под крик Джейсона, прежде чем он снова заблокировал верёвку. Броди невольно всхлипнул, потеряв и без того неустойчивую опору. Его беспомощность была абсолютной: он не контролировал ни скорость, ни направление, ни собственную жизнь. Всё это находилось в руках человека, который едва держался на грани рассудка. Руки Джейсона будто забывали, за что ему хвататься. — Ты бы видел своё лицо! — заржал Монтенегро. — Пока я тебя держу, ты летишь. Понимаешь? — лихорадочно продолжил он. — Если я сорвусь, то ты сорвёшься тоже. Броди видел, как белая пена внизу медленно, пугающе медленно становится ближе. Они спустились уже достаточно низко, чтобы шум моря стал оглушительным. Ветер швырял их из стороны в сторону, ударяя о выступы скал, и каждое касание отзывалось острой болью. Но Ваас только сильнее сжимал его в тисках страховки, не давая шанса. Это было извращённое, пугающее единение в шаге от гибели. Джейсон вновь качнулся к скале. Его рука зацепилась за удобный выступ, а ноги нашли углубление. Ему просто повезло попасть на такой участок. Он снова прижался к скале, оказавшись в относительной безопасности. Рядом раздался шум, треск креплений. Монтенегро приземлился на камень рядом с ним. — Ты сейчас полностью мой, Джейс, — произнёс он негромко, пока ветер гудел между скалами. Джейсон даже не успел понять, что происходит, как тот буквально подлетел к нему вплотную. Их страховка дёрнулась, тела столкнулись в воздухе. Джейсон ударился животом о камень, прижатый его весом, и выдохнул от неожиданности. Ваас схватил его за ремни обвязки у груди и резко развернул к себе. Не давая опомниться, он впился в него поцелуем — жестким, колючим, пахнущим морской солью и яростным азартом. Влажное дыхание, скачок адреналина. Это не было похоже на обычную человеческую близость. Его зубы больно прикусили губу Джейсона, буквально до крови, вынуждая открыть рот, а язык ворвался внутрь, заставляя задохнуться. Паника на мгновение вспыхнула в груди Броди, заставляя его дёрнуться, но Ваас лишь сильнее вжал его в скалу, лишая воздуха и пространства для манёвра. И тогда Джейсон сдался. Это был тот самый переломный момент, когда он понял, что от прежней жизни больше не осталось ничего. Он уже умер и переродился: в теле, которое занял собой Ваас Монтенегро. Джейсон почувствовал, как мышцы предательски обмякли. Мысль осталась одна, чёткая и горькая: пусть это просто закончится. Он перестал бороться и ответил. Судорожно, но сдаваясь. Позволяя Ваасу забирать всё, что тот хотел. Джейсон подался вперёд, прижимаясь к нему, словно ища опоры у человека, который только что едва его не убил. Его руки зацепились за страховку пирата. Ваас почувствовал эту перемену мгновенно. Он засмеялся ему прямо в губы и запустил руку в волосы на затылке, фиксируя голову так, словно хотел выпить этот поцелуй до последней капли, до боли в лёгких. Чувства Джейсона, и без того обострённые, сузились ещё сильнее: остались только шершавая поверхность скалы за спиной и обжигающее безумное присутствие Монтенегро, заполнявшее собой всё пространство. Ваас отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Верёвка тихо поскрипывала между ними на ветру. — Ты от меня не уйдёшь, Джейсон. Никогда. Понимаешь, а? Если ты думаешь, что у тебя получится сбежать, как у этой сучки... тебе придётся вырезать мне сердце. И даже тогда я, блять, найду способ схватить тебя за лодыжку прямо из ада. Мы завязаны в один узел, пташка. И развязать его смогу только я. Он резко оттолкнулся от скалы, увлекая Джейсона за собой в новый виток свободного падения, заставляя того снова вцепиться в него как в единственное спасение.