Это будет больно, пташка

Джейсон в очередной раз безнадёжно дёрнул ногой, издав назойливый металлический лязг, и поморщился от тупой, пульсирующей боли. Его лодыжка превратилась в красное, опухшее воспаление, которое постепенно покрывалось тонкой корочкой засохшей крови и нестерпимо чесалось, словно кожа пыталась защититься вопреки всему. Не двигаться совсем не получалось: тело быстро затекало на жесткой земле, положение оставалось мучительно неудобным, а постоянное ёрзанье вызывало лишь большее отчаяние. Очередная идея Вааса — кандалы. Он приковал Броди к дереву под предлогом того, что тому «нужно почаще дышать свежим воздухом». Конечно же, нет. Ему было просто интересно испытывать Джейсона, наблюдать, сколько ещё тот выдержит, прежде чем окончательно сломается. Оставался только один вопрос: где, чёрт возьми, он вообще достал такое средневековое приспособление для пыток? Джейсон устало откинулся спиной на шероховатый теплый ствол дерева, к которому его приковали, и посмотрел на небо. Хотелось выть, как волку на луну, от тоски и безнадёги. Но атмосфера к тому совершенно не располагала: в этот день стоял душный тропический полдень, раскалённое солнце беспощадно жгло поверхности, а повсюду сновали занятые делом пираты, и вместо тишины воздух разрывала настоящая какофония — рычание двигателей, тарахтение генераторов, щелчки затворов, злой ор и нескончаемый мат. И никакой возможности спрятаться от десятков чужих взглядов. Впрочем, на самого американца почти не обращали внимания. Казалось, к присутствию «игрушки» Вааса в лагере постепенно привыкли. Для пиратов он превратился в такой же элемент обстановки, как ржавые бочки, клетки или оружейные ящики. И всё же каждый прекрасно понимал: имущество босса ценное, а значит, за ним нужно бдительно присматривать. Несколько раз Джейсон замечал пиратского медика, торопливо пробегавшего через лагерь. С ним он познакомился сразу после «развлекательного» полёта со скалы вместе с Ваасом. К сожалению, монтенегровская забава обошлась Джейсону в несколько сломанных рёбер, вывихнутую ступню и бесчисленные ушибы, из-за которых он едва мог дышать. Медик — японец по происхождению — оказался человеком вполне цивилизованным, но молчаливым и пугающе чёрствым. Он упорно делал вид, что не понимает вопросы пленника, разговаривал только тогда, когда это было необходимо, и бегло исполнял распоряжения Монтенегро. Он и сообщил, что тот факт, что «Броди визжит как девчонка» от каждого прикосновения — вовсе не прихоть, а вполне реальные переломы, налившиеся густой синевой. — Давай, Белоснежка, выходи. Док сказал, что тебе нужен покой и лечебные процедуры на пару дней, — глумливо пропел Монтенегро, вытаскивая Джейсона из помещения, где тот был заперт. — Пойдём, родной, пора гулять. Птички-хуички, солнышко, кайф. Наслаждайся. Он договорил это уже с ухмылкой, защёлкивая тяжёлые кандалы и приковывая пленника к дереву. — Тебе пойдёт на пользу. Или нет. Хуй знает. Ну зато, блять, выясним. Правда, круто? — Просто блеск… — едва слышно прошептал Джейсон самому себе, провожая взглядом неспешно плывущие по небу облака. Жара изводила его почти так же сильно, как боль. Раздражённая железом кожа горела огнём, а рёбра всё ещё ныли настолько, что он старался не делать глубоких вдохов и поворачивался медленно, осторожно, не поднимая рук выше груди. Каждый вдох словно проходил сквозь острые осколки стекла. «Лучше бы ты оставил меня в сарае, мудак…» — мрачно промелькнуло у него в голове. Впрочем, этот день отличился не только появлением средневековых орудий пыток. Монтенегро умчался из лагеря по каким-то срочным делам почти сразу после того, как закончил приковывать Броди. Его вызвали по радио, и, насколько Джейсон сумел понять по обрывкам слов и треску помех на волне, вызов был связан со «сбежавшей туристкой». То есть, с Дейзи. Пираты быстро собрались в отряд, похватали оружие и запрыгнули в машины. Через минуту колонна с рёвом двигателей вылетела за ворота на поиски «белобрысой сучки». Джейсон молча проводил их взглядом и мысленно пожелал им разбиться где-нибудь по дороге, так и не найдя его подругу. А потом в лагере появился кто-то новый. Джейсон сидел под деревом на открытом участке, откуда отлично просматривалась входная часть аванпоста. Лагерь охранялся серьёзно: как только кто-то выезжал или заходил, ворота сразу же закрывались, а по обе стороны высились сторожевые вышки со снайперами. Внизу неторопливо патрулировали охранники в тяжёлой защите. Неожиданно сверху раздался окрик: — Мужики, джип с северного направления. По-моему, наш знакомый. Расспросите. Пираты внизу мгновенно оживились. Один из них открыл небольшую калитку, предназначенную только для своих, и вышел за пределы забора. Джейсон подобрался, насколько позволяла цепь, и попытался прислушаться. Но голоса за воротами были слишком далёкими — до него долетало лишь боротание. Через полминуты пират вернулся. — Открывайте. Это к нам. Тяжёлые ворота со скрипом разъехались в стороны, пропуская внутрь сафари-джип. В машине сидели двое. Их Джейсон видел впервые. Оба спрыгнули на землю, как только джип остановился. Первый — полураздетый бородатый мужик с яркой татуировкой оленя на груди. На нём была незастёгнутая пляжная рубашка и узкие джинсы, сидевшие настолько низко, что широкий ремень подчёркивал тёмную волосатую дорожку на животе. Он выглядел так, словно только что вышел с кокаиновой вечеринки, а не приехал в вооружённый пиратский лагерь. Второй был молодой темнокожий парень в светлой военной форме. В отличие от своего спутника, он держался напряжённо и не осматривался по сторонам. К ним сразу подошёл Бенджамин — он оставался за главного в лагере в отсутствие Вааса. — Бамби, чем обязаны? — спросил он. Джейсон уловил прячущееся в его голосе раздражение. «Они их не ждали?» Названный Бамби лишь пожал плечами и развёл руки, обаятельно улыбнувшись. — Бен, приятель, я разве не могу приехать к друзьям просто так? Бен усмехнулся. — Нет. Не припомню, чтобы босс что-то об этом говорил. Да ты и никогда не приезжаешь просто так. Гость громко рассмеялся и повернулся к своему спутнику. — Гектор, не, ты видел? Нам с тобой тут не рады. Упс. Гектор натянуто улыбнулся в ответ. Судя по выражению его лица, он давно привык соглашаться с тем, что говорил Бамби. — Впрочем, ты прав, — тут же согласился последний, подняв ладонь в примирительном жесте. — Я с тобой в игры не буду играть. Перейдём сразу к делу. Я приехал расспросить Вааса о слухах на острове. Говорят, какая-то шибко смелая туристка вообразила себя великим мстителем, связалась с местными и устроила охоту на пиратов. И уже успела украсть кого-то из пленных. Это правда? Бен неопределённо повёл плечами, словно не хотел обсуждать эту тему. Несколько секунд он молчал, а затем сухо ответил: — Ситуация под контролем. Мы работаем. — Работаете… — с издевкой протянул Бамби. — Я вижу. Это не та ли девчонка с компании американцев, из которой я выкупил Кита? Джейсон вздрогнул так резко, что цепь тихо звякнула. Сначала ему показалось, что он ослышался. «Кит?.. Наш Кит… у этого мужика?» Сердце неприятно ухнуло куда-то вниз. Это означало, что Кита продали почти сразу, как началась делёжка их компании. Джейсон не знал, хорошие ли это новости или плохие. С одной стороны, Кит явно был ещё жив. С другой… Бен кивнул. — Возможно, — устало произнёс он, шумно выдохнув. — Слушай, Бак, дождись босса, если тебе так приспичило. Я не в курсе дел, честно говоря. Или приезжай в другой день. Бак недовольно покачал головой. Было видно, что он приехал не за любезным чаепитием, а вынюхивал любую полезную информацию. Но по осторожной реакции пиратов становилось очевидно: добродушными соседями они точно не были. Почему-то пираты не стремились поделиться новостями. — Конечно, блять, я дождусь, — резко бросил Бак, хлопнув ладонью по поверхности джипа. — Ваас уверенно заявляет, что контролирует Северный остров. Так какого хрена какая-то неместная сучка смело разгуливает по острову и умудряется вытаскивать пленных прямо из-под носа Вааса? Я лишь хотел помочь, — Бак закончил фразу уже без прежней усмешки. — Хойт будет не рад. Ты понимаешь, Бен, как это выглядит со стороны? — Как не твоя проблема, — спокойно отпарировал Бенджамин. Бак несколько секунд смотрел на него, а затем коротко рассмеялся. — Оу, ну, да, естественно. Это вопрос Вааса. Очень удобно. Как и его сестрица. — Я не обязан перед тобой отчитываться. — А я и не прошу отчёт, приятель. Я спрашиваю, насколько всё серьёзно. Бен скрестил руки на груди. — Я не в курсе. Серьёзно настолько, насколько Ваас посчитает нужным. — Значит, серьёзно, — хмыкнул Бак, моментально сделав выводы. Гектор всё это время молча стоял рядом с джипом, лениво переводя взгляд с одного на другого. Казалось, разговор его совершенно не интересовал. Он был там лишь для поддержки. Сам Бак, напротив, постепенно терял терпение. — Ладно. Тогда скажи хотя бы одно, — продолжил он. — Она из компании американцев? Бенджамин помедлил. — Да. — Вот как. — Она ищет своих, судя по новостям от местных. — То есть, она придёт и в Бэдтаун? Бен бросил на него короткий настороженный взгляд. — Возможно. Бак усмехнулся. — «Возможно». Блять, вас тут что, тренирует Моссад? — Тебе какая разница? — Имеет значение, дорогой мой. Мы тут бизнесом занимаемся. Не все же тут дикари. Мы — деловые люди, достойные капиталисты. На этом острове транзакции не подлежат возврату. Бенджамин прищурился. — Почему тебе это так интересно? Сил отбить атаку какой-то девчонки у тебя хватит. Бак стушевался и не ответил сразу. Он сунул руки в карманы джинсов и на несколько секунд задумался, будто решая, насколько много ему вообще стоит говорить. — Потому что я кое-что услышал, — наконец беззаботно произнёс он. — Про одного из них. О том, что Ваас тоже выкупил себе американскую игрушку. Новость разлетелась по всему острову. Мальчишка какой-то особенный. Если сучка идёт спасать своих друзей, то рано или поздно она придёт и сюда. Или она уже здесь была? Джейсон, до этого старавшийся не привлекать к себе внимания, невольно напрягся ещё больше и попытался отползти за дерево. Кандалы натянулись, остро впившись в кожу. Он зашипел и вернулся на место. «Только не это… Он говорит обо мне. Прощупывает почву. Только не поворачивайся. Не поворачивайся.» Бенджамин заметил, что Бак смотрит на него слишком внимательно. Признать, что игрушка у Вааса есть — означало подтвердить слухи. И по какой-то причине он не хотел обнародовать этот факт. А не признать — подорвать нерушимый авторитет его босса. Глава пиратов, который не может поймать американскую туристку? Позор. Он решил и дальше играть в дурака. — Что именно ты слышал? — Что Ваас выкупил одного смазливого парня. Американца. Молодого. Якобы, тот держится уже долгое время. Пацан какой-то необычный? Кажется, я его даже видел, когда выбирал для себя. Бен промолчал. — Ну? — Бак слегка наклонил голову. — Верно? — Не знаю, о чём ты говоришь. — Врёшь. На лице Бенджамина впервые появилось раздражение. — Мне без разницы, что ты думаешь. — А что? Я наступил на больную мозоль? — Бак усмехнулся, но затем вдруг замолчал. Джейсон почувствовал, как у него внутри что-то неприятно натянулось, как изношенная струна. Несмотря на то, что он лишь только учился выживать в условиях, которые его окружали, его инстинкты подсказывали, что встреча с этим мужиком не сулит ничего хорошего. И эта минута молчания возникла неспроста. Взгляд Бамби медленно, но внимательно скользнул по лагерю, задержался на нескольких вооружённых пиратах, на ящиках с боеприпасами, на старом генераторе, а потом совершенно случайно ушёл чуть дальше — именно туда, где располагалось большое дерево. Дерево, под которым и сидел Броди. Сначала Бак будто просто заметил человека. Потом увидел железо — кандалы. И только после этого взгляд остановился на лице Джейсона. Тот поднял голову и… их взгляды встретились. Отчаянный и любопытный. Несколько секунд оба просто смотрели друг на друга. Губы Бака растянулись в улыбке. Не той вежливой улыбке, которую он демонстрировал Бенджамину несколько минут назад. Эта была другой — заинтересованной, хищной. Такой, с которой смотрит серийный маньяк, притаившись в толпе, зная, что он сделает со своей будущей жертвой. —  Это же он, — произнес он с нервным смешком. Бен наигранно удивленно обернулся в ту же сторону. — Где? — его голос предательски взвизгнул. Бак уже не слушал. Он сначала сделал пару неспешных шагов в направлении дерева, а потом стремительно приблизился, продолжая разглядывать Джейсона. Броди инстинктивно выпрямился, насколько позволяли кандалы и больные рёбра, и попытался отодвинуться подальше, но бежать было некуда. Бак остановился в метре перед ним и наклонился вперед, уперев руки в бедра. Его фигура нависла сверху как тяжелый топор, несмотря на то, что крупным он не был. — Ты ведь один из братьев, не так ли? Твоя белая европейская рожа светится на весь лагерь. Я из Австралии, поверь мне, я разбираюсь. У Джейсона внутри всё неприятно сжалось. Он ничего не ответил, но отводить взгляд не стал. Он смотрел на своего нового собеседника грозно, исподлобья. Несмотря на то, что сам он был весь изранен и потрепан, взгляд его слабее не стал. И Броди моментально выбрал стратегию сопротивления. Молчаливая борьба длилась несколько долгих, очень долгих секунд. — Я тебя спрашиваю, — повторил Бак, чуть громче. — Ты — один из братьев? — А ты кто такой? — вместо этого процедил Джейсон. На лице Бака появилась ещё более широкая улыбка. — Значит, он. Слышу по акценту, что из Штатов. Бенджамин появился за его спиной и демонстративно вздохнул. — Бак… — Погоди. Не мешай. Иди займись делами. Мы просто поговорим. Бак поднял руку, не отрывая взгляда от Джейсона. И сразу всё стало на свои места. Он приехал сюда не из-за Дейзи. Не из-за слухов и не для разговора с Ваасом. Ему нужен был именно этот парень. Он хотел посмотреть, в чем же вся суматоха. Бак слышал о нём уже некоторое время — об американце, которого Ваас каким-то чудом оставил в живых, выкупил, о пленнике, который пережил то, после чего другие обычно долго не жили. О человеке, вокруг которого на острове становилось слишком много разговоров. Одержимость Вааса обозначала одно — Баку тоже остро нужно то, чем он владеет. Ему хотелось увидеть такую достопримечательность собственными глазами. Бак — коллекционер. И в его коллекции были только красивые или уникальные вещи. И теперь он стоял перед одной такой вещицей. — Вот это удача, — мерзко проведя языком по губам, сказал он. — Дерзкий попался. Джейсон нахмурился. — Я что-то тебе сделал? — Пока нет. Бак медленно обошёл его сбоку, разглядывая с откровенным любопытством. Взгляд задержался на кандалах, опухшей ноге, ссадинах на руках и многочисленных синяках. — Ваас неплохо с тобой позабавился. Но вижу по твоему взгляду, что он до сих пор тебя не сломал. Это солидно. Другие сдыхали на первые же сутки. Как ты держишься, дурачок? Джейсон старался не крутить головой за ним и продолжал молчать. — Не бойся, — Бак усмехнулся. — Можешь поговорить со мной. Я ничего не передам Ваасу — всё останется между нами. Я пришел потому, что хотел на тебя посмотреть. — Посмотрел? Теперь можешь идти нахуй, — огрызнулся Броди. И сам удивился, откуда у него появилось столько смелости, откуда в его груди разгоралась ярость, прежде спящая глубоко внутри. Гектор, услышав его ответ, резко отвернулся, скрывая едва заметную улыбку. Бенджамин же, который отошёл на пару шагов, но всё ещё внимательно наблюдал, помрачнел. Но что-то Джейсону подсказывало, что одно имя Вааса что-то да значит на острове. И раз этот мудак пришёл в лагерь, подгадав время, когда Монтенегро не будет — он его тоже боялся. Бак кардинально отличался от Вааса — Джейсон почувствовал это сразу. Этот мужик был хитрый, безэмоциональный, расчетливый. Он не был стихийным безумцем, он был одним из тех… Главных серийных маньяков, которые окучивают свою жертву, знают её, отыгрывают на ней свои больные сюжеты. «А теперь у него в плену Кит», — повторил Броди про себя. Бак рассмеялся. — Мне нравится этот парень. Он подошёл ещё ближе и присел перед Джейсоном на корточки, рядом с его ногами, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты мне нравишься, красавчик. Джейсон продолжал смотреть на него с ненавистью, мысленно представляя себе, что же происходит с Китом. Отчего-то в эту секунду его совершенно перестала волновать собственная судьба. — Вот ведь что странно, — продолжил Бак. — Я ожидал увидеть перепуганного туриста. Может быть, чуть посимпатичнее, чем остальные, раз уж ты такой популярный. А ты сидишь тут в кандалах, привязанный, как собака, и всё равно огрызаешься, лаешь и дерзишь. — Ты ожидал, что я буду плакать? — Нет. Бак наклонил голову к плечу и ещё раз улыбнулся. — Кажется, я именно это и хотел увидеть. Внутри у Джейсона появилось неприятное сосущее ощущение. Он уже понял главное: этот человек не случайно обратил на него внимание. За его спокойным тоном, складной английской речью и образованным лицом, скрывалось что-то, с чем даже в самых страшных кошмарах не захочешь встречаться. А потом Бак сказал то, от чего всё внутри похолодело. — Черт возьми, да я готов хоть сейчас тебя выкупить! После этой фразы, Бамби досадливо хлопнул рукой по бедру, а потом резко опустился на колени перед Джейсоном, чтобы оказаться ещё ближе. Броди невольно отшатнулся от неожиданности. В голове застучала паника, сердце забилось быстрее. Всё это было очень плохим знаменем. От Бамби разило гнильцой. — Не подходи, — угрожающе прорычал Джейсон. — Почему? — Просто не подходи. Бак выдал короткий смешок, но допытываться не стал. Ему было будто всё равно, что происходит вокруг. Он предпочитал игнорировать то, что никто ему в данный момент был не рад. Вместо отступления, его взгляд опустился к ноге Джейсона, скользнув по бедру и ниже. Не прошло и секунды, как он сделал то, чего Броди не ожидал. Бак вытянул руку и коснулся пальцами опухшей стопы, а затем нежно провёл большим пальцем по краю засохшей крови, рассматривая повреждение с почти медицинским интересом. Джейсон зашипел от боли и дернулся в сторону, выставив локти и руки вперед, словно пытался отодвинуть от себя Бамби. — Больно? — спросил Бак почти с заботой. — Я же сказал, не трогай меня! Бак поднял на него глаза. Они были остекленевшие, пропавшие в молчаливом, спокойном сумасшествии. Броди сразу погрузился во мрак, исходящий от него. Это было абсолютно противоположное ощущение тому, как пугал Монтенегро. — А Ваасу можно? Внутри у Джейсона что-то оборвалось. Он резко отдёрнул ногу, насколько позволяла цепь. Металл лязгнул, боль пронзила лодыжку, но он почти не заметил её. И вдруг в голову пришла совершенно нелепая мысль. «Ваасу это не понравится» Почему-то Джейсон знал это наверняка. Почему он вдруг стал мыслить такими категориями, он не понимал, но страшнее было даже не само прикосновение Бака, а то, что оно за собой принесёт. Броди ощущал, как внутри поднимается ураган тревоги и страха. «Зачем ты это сделал? Ты же наверняка понимаешь, что происходит.» Он посмотрел на Бака и впервые за весь разговор действительно захотел, чтобы тот ушёл. — Не надо, — почти шёпотом сказал Джейсон. Никто в лагере, кроме Бака, не услышал этого. И тот заметил перемену мгновенно. — А-а-а. Что ж. Вот теперь интереснее. Он поднялся. — Значит, ты всё-таки не только огрызаешься. Ты поддаешься дрессировке. Особенной, сложной. Я сразу и не заметил, как далеко Ваас залез тебе в голову. Ты даже чувствуешь, что ему не понравится. — Я ничего не знаю. — Конечно. Бак произнёс это совершенно спокойно, можно сказать, согласился. Без насмешки, доброжелательно. От этого Джейсона начало мутить. — Бак, — неожиданно вмешался Бенджамин, подходя к ним с двумя другими пиратами. Бамби даже не повернул головы, смотря только Броди в глаза. — Что? — безразлично спросил Бак. — Отойди от него. — Я просто разговариваю. — Ты уже достаточно поговорил. Нечего с ним обсуждать. Бак закатил глаза, показывая Джейсону, как ему всё надоело, но затем наконец поднялся с колен и повернулся к пирату. Несколько секунд мужчины молча сверлили друг друга взглядами. Бак сдался и пожал плечами. — Ладно. Как скажешь. Я уже всё. Он последовал за махнувшем ему рукой Беном и отступил в сторону своей машины. Но, буквально в нескольких шагах от джипа, он повернулся через плечо в сторону Джейсона и, поймав его взгляд, многозначительно подмигнул ему. И тут же отвернулся. — До встречи, Бен. Я передам привет от Вааса Хойту. Бак подал сигнал жестом руки своему спутнику Гектору и, также спешно, как и приехали, они быстро запрыгнули обратно в джип, за считанные секунды машина выехала за ворота и скрылась. Тяжёлые створки забора сомкнулись. Бен ещё некоторое время смотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на Джейсона. Его взгляд был задумчивый, немного напряженный. Пират молча покачал головой, а потом пошёл заниматься своими делами. Джейсон остался под деревом один. Он внимательно посмотрел на свою опухшую ногу. Там, где пальцы Бака коснулись кожи, словно всё ещё оставалось чужое прикосновение. И оно было настолько осязаемым, будто приклеилось к коже. И от одной мысли о том, что Ваас узнает, Джейсону стало физически дурно. Он вздохнул.

***

Ваас так и не появился в лагере даже к вечеру. На остров опустилась ночь. Пираты перевели Джейсона обратно в хибару, когда стемнело. Кандалы сняли молча. Бен контролировал каждую секунду процесса. Один из охранников отпер замок, второй придержал дверь, пока Броди, прихрамывая, вошёл внутрь. Лодыжка после нескольких часов в железе болела настолько сильно, что он едва не потерял равновесие, когда его освободили. Бен закинул ему на диван пластиковую бутылку воды и связку бананов. А затем дверь за ним захлопнулась. Щёлкнул замок. Хибара погрузилась в полумрак, освещаемый только окошками, в которых отражался свет прожекторов. Джейсон несколько секунд стоял посреди помещения, не понимая, что теперь делать с внезапно появившейся паузой. Он не знал, почему пираты без объяснений решили поменять решение их босса и переместить его обратно в помещение. Возможно, они переживали о том, о чём говорил Бак? Атмосфера в лагере стала резко напряженной. Все люди подобрали своё оружие, пираты не веселились, а усиленно занимались делом. Пленника спрятали. Джейсон постепенно дошёл до кровати и сел. Потом лёг, осторожно вытянув ногу. Мысли тут же вернулись к Баку. К его улыбке, к неживым глазам. К тому, как спокойно он рассматривал его, словно перед ним находился не человек, а какая-то редкая вещь, которую можно было оценить, потрогать и при желании приобрести. Въелся в память и тот факт, что Кит, возможно, сейчас у него. И пальцы Бака, коснувшиеся стопы. Джейсон нахмурился. Почему именно это не выходило из головы? Он провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. «Ваас его убьёт». Мысль появилась сама собой. И почти сразу следом пришла другая. «Почему меня это волнует?» Джейсон отвернулся к стене. Ему не должно было быть дела ни до Вааса, ни до Бака, ни до того, что происходит на проклятом острове Рук, где пираты и наёмники торговали оружием, наркотой и людьми. «Ваас узнает, что Бак позволил себе прикоснуться...» Джейсон сглотнул подступающую панику и влагу. Нет. Он не хотел даже думать об этом. Поэтому он закрыл глаза, чтобы отогнать мысли, и, сам того не осознавая, незаметно провалился в потную, жаркую дремоту. Он пребывал в состоянии полусна и живой тревоги. Тело расслабилось, а мозг он больше не контролировал. Усталость оказалась тяжелее его желания всё контролировать, а тело услужливо поддалось. Прошло пару часов. И тут Джейсон резко открыл глаза. Ему показалось, что снаружи что-то упало с глухим стуком. Он повернулся в сторону двери и всмотрелся в темноту, но спросонья не заметил никаких изменений. В хибаре никого не было. Броди прислушался к улице. Музыка не играла, а весь лагерь погрузился в тишину. Очевидно, Ваас до сих пор не приехал — без него вечеринка никогда не начиналась. Поэтому пираты решили залечь в спячку. Ветер заставлял листья тропиков негромко  шелестеть, стрекотали цикады, где-то в углу жужжала муха. Но больше — ничего. Джейсон приподнялся на кровати и спустил ноги вниз. Зудящее внутри него ощущение не давало ему покоя, он был почти уверен, что что-то слышал. Он едва не погрузился в глубокий сон, но что-то выдернуло его из этого процесса. И словно в подтверждение его мыслей, у двери его хибары что-то кратко, едва заметно скрипнуло. Джейсон приподнялся с кровати и присмотрелся к двери. Пространство в просвете под ней было подозрительно тёмным — как если бы там кто-то стоял. «Ваас? Я бы услышал его издалека, он не стал бы стоять у двери и ждать», — рассудил Броди. У него поджался живот от нехорошего предчувствия. «Господи, неужели Бак? Или его прихвостень? Они пробрались в лагерь?» — застучала беспокойная мысль. Броди скользнул в угол хижины к стене, в которой была дверь, чтобы не попасться сразу на глаза и встретить «гостя» сзади. И прислушался. За стеной действительно что-то происходило. Шуршание. Кто-то едва слышно вставил ключ в замок на двери, а затем медленно повернул. Несколько секунд тишины. Короткий щелчок. Это открылся затвор. А дальше — дверь совсем немного приоткрылась. Джейсон перестал дышать и замер, слившись с затемненной стеной. Его сердце колотилось как бешенное. Кто бы ни пытался открыть его дверь — этот человек хотел остаться незамеченным. Джейсон пообещал себе, что любой, кто появился в хибаре — он попытается дать ему отпор. И тут в хибару неслышно проскользнула темная некрупная фигура с капюшоном на голове. Эта же фигура спешно закрыла за собой дверь и посмотрела в пространство. Броди заметил маску на лице. А фигура явно заметила его, стоящего в углу крохотной комнаты. — Джейсон? — прошептала она. Сердце Джейсона пропустило удар. Он слишком хорошо знал этот голос. — Господи… Дейзи?! — выдохнул он, сам себе не веря. И тут же прижал ладони ко рту, испугавшись, что сказал это слишком громко. Дейзи тут же скинула капюшон и стянула тёмную маску с лица. Это действительно была она. Светлые, отросшие волосы. Голубые, внимательные глаза. Она выглядела необычно в своей тёмно-зелёной форме — словно ниндзя, вышедший из древней Японии. На ней был камуфляж, сливающийся с джунглями. Поэтому её было непросто узнать. Её лицо сильно осунулось, но стоило ей узнать Джейсона, как оно мгновенно озарилось радостью. Теплой, счастливой. Дейзи ошарашено улыбнулась, а потом резко бросилась на Джейсона, обхватывая его руками за шею. — Боже, я так переживала, что не найду тебя живым, — срываясь, прошептала она. — Я слышала, что ты в лапах у Вааса. Сложно же было тебя найти. Джейсон обнял её в ответ, прижимая к себе. Он не мог поверить, что вот так держит Дейзи в своих руках. Что она настоящая. Не очередная галлюцинация. Не часть кошмара. Настоящая. Она выжила. И пришла к нему. Он закрыл глаза и вдохнул её запах — от неё пахло дождём, тропиками и чем-то необычным, химическим. Раньше она пахла совсем другим: сладкими духами, свежестью и дороговизной. Что же с ней стало? — Дейзи… как? — спросил он, тяжело выдыхая ей в плечо. Девушка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я… Я сбежала. В самом начале, когда меня перевозили. Меня нашли местные и помогли, пришлось научиться новому. Я познакомилась с предводителем восстания... Долгая история. Нам надо шевелиться. Я вырубила охранника дротиком, — поспешно объяснила она. — У нас не так много времени. Я пришла за тобой. Идём. Выберемся, а потом поговорим. Я покажу дорогу. Она уже собиралась развернуться к выходу, но Джейсон перехватил её руку и потянул к себе. — Нет, Дейзи. Погоди. Она обернулась, суетливо отмахнувшись. — Что, Джей? Что такое? Я объясню всё по дороге. Джейсон несколько секунд молчал, неверяще смотря на неё. В его голове бешено сталкивались мысли, смешиваясь между собой, лихорадочно завелось и начало вырываться наружу желание сбежать. Спастись. В сию секунду. Дейзи предлагала выбраться из лагеря прямо сейчас. Раствориться в джунглях, добраться до безопасного места. И это было похоже на единственное разумное решение, на безопасную светлую ниточку свободы, спасения. На глоток жизни. Но перед глазами вспыхнуло лицо Бака. «Кит. Он в Бэдтауне. У Бамби.» А следом — имя, которое Джейсон боялся произнести даже про себя. «Райли…» Если он уйдёт сейчас, то может больше никогда не узнать, где его брат. Или ещё хуже — Ваас убьёт его. Он прямо показал ему, что Райли находится под его прицелом. Дейзи заметила, как изменилось лицо Броди. Она встревожено положила ладонь ему на щеку и мягко повернула его голову к себе. — Джейс, что? Говори. — Я не могу просто уйти. — Что? — Не могу. Ваас знает, где находится Райли. Райли ещё жив. Если я сбегу раньше, чем мы вытащим брата, он его убьёт. — Кт… Пиратский лидер? Почему он тебя удерживает здесь? Джейсон, ты не понимаешь, — её голос стал чуть громче и отчаяннее. — Нам нужно уходить сейчас. Пока никто не заметил, что охранник вырублен. Через несколько минут здесь будут все. Я не справлюсь с целым лагерем. Дейзи смотрела на него так, словно не могла поверить собственным ушам. Она не понимала, что он хочет сказать. — Ты с ума сошёл? Джейсон взял её руку, которая находилась на его лице, и крепко сжал. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь устало и криво. — Дейзи, я не могу уйти. По крайней мере, сейчас. Я справлюсь, доверься мне. Но… Есть кое-что важное. Я узнал это только сегодня, случайно, когда один из них проговорился. Я знаю, где находится Кит. Он в Бэдтауне. У некоего мужика, которого зовут Бамби. Бак. Татуировка оленя прямо на груди. У него есть сообщник, — он на секунду нахмурился, вспоминая. — Да, Гектор. Его зовут Гектор. Я знаю, что ты вытащила Лизу. Пираты говорят о тебе всё время. Ты можешь ему помочь, Дейзи. Уходи отсюда и вытащи его. Если мы уйдём вместе, нам никогда его не спасти. Дейзи беспомощно посмотрела ему в глаза и выдохнула: — Тогда тем более уходим. Мы вернёмся за ним. Найдём людей. Придумаем план. Но ты не можешь оставаться здесь! Лиза ждёт тебя. — Я должен. Так будет лучше. — Джейсон! — Я должен узнать, где прячут Райли. Ваас знает, что он мне небезразличен. Он может использовать его как рычаг. Может, кто-нибудь из его людей оговорится. Я узнаю. Спаси Кита, а потом возвращайся за мной и Райли. Или только Райли. Эти слова прозвучали тише остальных. Дейзи застыла. — Да как ты… Джейсон, не неси глупости. Я не могу просто так приходить и уходить. Слишком опасно… Я… — она не договорила и опустила взгляд. Её голос дрогнул. — Джейсон, посмотри на себя. Она провела взглядом по его худому лицу, по разбитым губам, грязной одежде, а потом опустила глаза к его ноге. — Ты едва стоишь. — Я выдержу. — Сколько ещё? Они замолчали, держась за руки, и прислушиваясь к лагерю. Снаружи по-прежнему было тихо. Дейзи снова посмотрела на него. — Я уже потеряла Гранта. Я не могу оставить тебя здесь, — произнесла она. В её глазах стояли слёзы, несмотря на то, что она держалась стойко. Джейсон подошёл ближе и бережно взял её за плечи. — Ваас убил его на моих глазах. Я пытался помочь ему. Так много крови… — он договорил это с тяжелым сердцем. — Я не смог уберечь его. Мы не можем допустить этого ещё раз. Ваас… Чем-то заинтересован. Он убил бы меня сразу же, если бы хотел, но не сделал этого. Я выдержу. Дейзи молчала. Джейсон сжал челюсти. — Я не могу рисковать Райли. Вдруг вдалеке раздался приглушённый мужской голос, что-то ровно говорящий. Оба мгновенно замерли. Дейзи посмотрела на дверь. — Тебе пора, — Джейсон кивнул на дверь и едва заметно поцеловал ее ладонь прежде, чем отпустить, — иди. Закрой дверь и положи ключ охраннику. Дейзи посмотрела на него ещё раз. Она плакала, беззвучно, незаметно, стиснув губы, но искренне. В конце концов, она кивнула. — Я помогу Киту. Лиза ждёт тебя. Обещай мне, что ты выживешь. — Обещаю. Дейзи тяжело выдохнула, а потом надела капюшон и маску обратно, отошла к двери и выглянула наружу. Спустя несколько секунд, она бесшумно исчезла в темноте, закрыв дверь так, как она и была. Джейсон остался один. Несколько секунд он просто стоял, слушая, что за ней не открылась погоня. Её так никто и не заметил. Он медленно опустился обратно на кровать. Боль в ноге вернулась мгновенно. Джейсон сжал зубы. На самом деле, он был далеко не один. Ваас точно об этом позаботится.

***

Джейсон услышал брань и рык Вааса издалека. Он узнал бы его голос, громкость и интонацию из тысячи, с закрытыми глазами и на любом языке. Как только звук приблизился, а за ним раздались несколько отдельных громких хлопков, Броди подскочил на кровати, готовый к худшему. И оно случилось. Выстрел грянул так внезапно, что Джейсон вскрикнул. Дверь распахнулась с треском, и железный замок, разнесённый в мясо пулей, влетел в хибару, оставив за собой облако дыма. Ваас уже был внутри. Он заскочил в хибару и одним мощным движением пнул стол — старый, тяжёлый, деревянный, — и тот с грохотом перевернулся, с размаху ударившись о дверной проём и перекрыв выход. Дверь оказалась заблокирована без замка, с дырой от выстрела. — Ну, здравствуй, пташка, — голос Монтенегро был низким, хриплым и срывающимся от ярости, несмотря на то, что он не орал. От его тела исходила невидимая, но сильная вибрация. Мрачное лицо, напряжённые плечи. В правой руке он держал пистолет. Ствол смотрел прямо в лицо Броди. В левой, сжатой в кулак, Джейсон заметил что-то белое и блестящее. — Это не... — начал он, поднимая руки вверх, но Монтенегро и не стал слушать. Шагнул к нему и направил пистолет ему в лоб, заставляя отступить назад. Когда металл коснулся кожи, он оказался болезненно горячим, раскалённым от предыдущих выстрелов. Джейсон зашипел и метнулся в сторону, пытаясь отодвинуться, но идти больше было некуда — его спина и голова упёрлись в стену. — Заткнись, — прорычал Ваас. — Просто заткнись, мать твою. Слушай внимательно, наивный калифорнийский мальчик. Он стоял над ним, тяжело дыша. Тело было покрыто испариной, глаза что-то искали в лице Джейсона и странно блестели, а на шее вздулись вены. Джейсон отчётливо чувствовал запах пороха — выстрелы произошли только что. И плотный запах алкоголя. И это было страшно. Потому что Джейсон догадывался, с чем связана эта вспышка. Он лишь надеялся, что гнев Монтенегро был вызван Баком, а не случайным появлением Дейзи. — Я так хорошо к тебе относился, Джейсон, — голос Вааса, сначала сильный, дрогнул, и в нём появились нотки почти искреннего недоумения. — Я кормил тебя. Дал тебе место, дал тебе воду. Я дал тебе шанс освободиться по-настоящему, почувствовать, что такое жизнь, а что — смерть. Не убил, когда мог бы просто пристрелить как собаку. Я дал тебе шанс. Я дал тебе ВСЁ! И потом… Блядский, сучий Бак. Ваас на секунду ослабил давление ствола, отрицательно мотнув головой, словно участвовал параллельно ещё в одном диалоге — в своей голове. А потом резко подставил пистолет под подбородок Джейсона, заставляя смотреть себе в глаза. — Гребаный гондон захотел тебя выкупить, — договорил он. — Я этого не допущу. А ты… Ты до сих пор нихуя не ценишь. Я вижу это. Каждый раз, когда смотрю в твои глаза, я вижу, как ты меня ненавидишь. Как ты мечтаешь сбежать. Как ты думаешь, что ты лучше меня. Теперь ты думаешь, что Бак лучше меня?! — Я не думаю... — выдавил из себя Джейсон. — ТЫ ЛЖЕШЬ! — заорал Ваас, и его голос разнесся по хибаре, ударив в стены и заставив дребезжать помещение. — Ты думаешь, что ты нихуя не такой, как мы. Что ты чистый. Что ты не виноват. Но ты здесь, Джейсон. Ты — часть этого дерьма. И ты никогда отсюда не выберешься. Или ты ИМЕННО об этом договаривался с Бамби, мудак?! Он ударил пистолетом по щеке Броди — достаточно сильно, чтобы голова мотнулась в сторону, а на коже осталась глубокая открытая ссадина. Струя крови потекла на подбородок. Джейсон охнул и схватился за лицо, но Ваас не дал ему возможности закрыться. Он схватил его за волосы и рванул их вверх, заставляя поднять лицо ещё выше, открыть шею. — Ты думаешь, Бак лучше меня? — с упрёком прогремел он, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, он вел бы себя по-другому? Да он бы тебя, блять, разделал на сувениры в первую же ночь, пташка. Он бы твою кожу повесил на стену или сделал бы из неё светильник. Он бы надел тебя на вешалку, чтобы твоя туша сохранила форму, и трахнул бы её после этого. Голос Монтенегро стал под конец тише, почти нежным, и от этого Джейсону стало только хуже. Всё, что тот говорил, звучало не как выдумка. — Джей, как ты думаешь, стоило мне тоже постараться? Сделать из твоей кожи новый светильник, а? — он приблизился к его лицу так, что стало трудно дышать. — А я тебя берегу. Я тебя защищаю. Я выбираю, жить тебе или умереть. И знаешь что? Ты должен быть мне БЛАГОДАРЕН за это. Ваас договорил и неожиданно отпустил Джейсона. Тот едва не упал, упираясь руками в стену сзади и судорожно выхватывая воздух. И не успел он понять, что происходит, как Монтенегро навис над ним. И тогда Броди понял, что было в его второй руке. Там был шприц. Ваас схватил его за плечо и одним сильным движением швырнул на кровать. А сам сел на его ноги, прижав к матрасу. Придавив его плечи локтями, он склонился. Игла вошла в шею — ровно, резко, больно, и Джейсон моментально почувствовал, как холодная жидкость разливается по венам. Его глаза сами открылись шире, будто он пытался высмотреть спасение свыше. В теле тут же появились тысячи крошечных иголок. — Что ты сделал? — слабо пробормотал он. Попытался оттолкнуть пирата, но наркотик уже начал действовать — слишком быстро, слишком эффективно. Его руки дотронулись до плеч Вааса, но не сделали толчка. Они будто перестали его слушаться. Пальцы затряслись, а кожа побледнела. — Я сделаю, Джейс, я сделаю то, что давно должен был сделать. Джейсон опустил руки и посмотрел в сторону. Пространство начало плыть, размываться. Мышцы постепенно отключались одна за другой. Сначала пальцы — он попытался сжать кулак, но они лишь вяло дёрнулись. Затем руки — они стали тяжёлыми, налились свинцом, и он с трудом понимал, где они. Спина стала горячей, на коже сразу образовался пот. Он не понимал, может ли он шевелить ногами, поскольку туда онемение дошло сильнее. Мозг отдавал команду — движение пропадало на полпути. — Не надо, — беспомощно добавил он. Голос дрожал. Ваас откинул пистолет в сторону. Тот глухо ударился о стену. Монтенегро был свободен. Он навис над Джейсоном, сначала внимательно разглядывая его лицо с довольной улыбкой, а потом пощупал его пульс и кивнул. Судя по его взгляду, всё шло так, как он и хотел. Ваас привстал, чтобы раздвинуть ноги Джейсона коленом. Броди попытался свести ноги вместе, но мышцы не слушались — они были ватными, как у тряпичной куклы. Но ощущения никуда не делись. Поэтому, когда Ваас провел руками по его бедрам, а затем поддел пуговицу на штанах — он ощутил это очень явно. — «Не надо, Ваас», — лихорадочно передразнил его Монтенегро, принявшись за оставшуюся одежду и стягивая с него футболку. Ткань треснула по шву, а он отбросил её, как тряпку. — Я решаю, что тебе надо, Джейсон. Я. Только я знаю, как лучше. Потом он отвлекся, приподнявшись над беспомощным телом, и нездорово улыбнулся. — Наркотик оставляет тебя в полном сознании, — протянул он низким голосом, смакуя каждое слово, упиваясь тем, что происходит, — ты будешь чувствовать, что с тобой происходит. Я подарил тебе охуенное, затягивающее расслабление, родной. Джейсон уже не понимал, что происходит с его телом. Он ощутил, что с него сняли штаны, потому что по коже мазнуло прохладным воздухом. Монтенегро был прав — одновременно с полной потерей контроля, он начал чувствовать всё. Вдвойне сильно. Джейсон судорожно выгнулся, пытаясь сбросить его, но Ваас был тяжелым, и наркотик делал свое дело — тело отвернулось от него, движения становились медленными, неуклюжими. Ваас стянул с себя майку и отбросил пояс. — Видишь ли, Джейсон, — сказал он, наклоняясь к его уху, — ты от меня никуда не денешься. Я могу делать с тобой что угодно. И я буду делать. Потому что ты — мой. Ты всегда был моим, наивный белый герой. — Нет, нет, нет, — забормотал Броди в ответ, пытаясь сделать ещё усилие, но Ваас навалился на него горячим телом, прижимая к матрасу. Контакт кожи сводил с ума. От него сразу стало так жарко, что Джейсону показалось, что он горит. Наркотик наращивал ощущения с каждой секундой. Паника внутри него орала, разрывая глотку. Сердце билось, пытаясь справиться с отравой. Но реакция не находила выхода — она растворялась в физической пустоте. — Уже поздно, — ответил Ваас ему в ухо. А затем вдруг провёл по краю уха языком. — Ты сейчас просто лежи и принимай. Потому что я тебя трахну, и мне похуй, согласен ты или нет. А мог бы разделать твою тушу на кусочки. Пират снова посмотрел Джейсону в глаза. Его взгляд поменялся, став куда спокойнее, жаднее, сложнее. Ваас наклонился к его лицу и поцеловал щеку, уголок рта, а затем впился в дрожащие губы, вытаскивая наружу испуганный выдох. Джейсон почувствовал этот поцелуй всем телом — наркотик сделал кожу гиперчувствительной, и каждое движение Вааса отдавалось искрами, разбегающимися по позвоночнику. Он попытался закрыть рот, но мышцы челюсти не слушались, открывшись лишь больше. Он лежал, чувствуя, как язык Монтенегро скользит внутри, вбирая в себя его дрожь, заставляя задыхаться. — Я пытался, Джейсон, — протянул виноватой интонацией Ваас, отрываясь от его губ и обводя языком собственные, будто удерживал этот вкус. — Ты даже не представляешь, как долго я пытался уговорить себя, что стояк на тебя — временное развлечение. Я смотрел на тебя под водой тогда и пытался... Пытался уговорить себя, что в тебе нет ничего особенного. Но, — он вдруг кратко рассмеялся. Это был безумный, понятный только ему смех. — Я не могу отказать себе, Джейс. Ты уж не злись. Уже второй раз — я не могу бороться,  — договорил он. Его рука скользнула по груди Джейсона, пальцы прошлись по напряженным мышцам живота, задержались на сломанных синих ребрах, ощупывая каждый сантиметр обнаженной кожи, несильно продавливая чувствительные места. Джейсон вздрогнул, когда горячая ладонь легла низ живота, почти задев поднявшийся член. — Какая же ты сука, — выдохнул Ваас, оглаживая его, глядя, как Джейсон твердеет под его пальцами, как его грудь поднимается и опускается от быстрого, сбивчивого дыхания. — Ты даже не можешь, блять, сопротивляться. Твое тело отвечает мне. Видишь? Оно знает, кому принадлежать. — Ты... Ты накачал меня, — прошептал Джейсон, чувствуя, как его собственный голос звучит откуда-то издалека. Ваас насмешливо улыбнулся и пожал плечами. — Нет, пташка. Твой стояк — это ты. Это всегда был ты. Твоя кожа, твое дыхание, твои глаза, которые смотрят на меня с ненавистью. Ты просто не хочешь этого признавать. Он наклонился и прикусил кожу живота — серьезно, сильно, до боли, которая прошла до груди жгущей горькой волной. Джейсон издал болезненный стон, но по-прежнему не мог сопротивляться. Руки поднялись к голове Монтенегро и соскользнули вниз. Джейсон почувствовал, как кожа внизу живота становится влажной и липкой, когда Ваас начал облизывать её языком. — Господи, хватит, — прошептал он, зажмуривая глаза. Ваас снова навалился на него, прижимаясь всем телом, и Джейсон почувствовал, как твердый член Вааса упирается в его бедро — горячий, пульсирующий, готовый. — Чувствуешь? Это все из-за тебя, — прошептал пират, потираясь о него. — Раскинутый на этой грязной кровати. Беспомощный. Мокрый от пота. С этим взглядом... Этим гребаным взглядом, в котором ненависть и страх смешались в такое дерьмо, от которого у меня стоит, блять, с первого дня. Каждый раз, когда ты на меня смотришь, я хочу тебя трахать до тех пор, пока ты не перестанешь дышать. Джейсон закрыл глаза, пытаясь уйти в темноту, но Ваас не позволил. Он схватил его за челюсть, ощутимо сжав пальцы. — Открой глаза, — приказал он. — Это твой новый урок, пташка. И ты должен его выучить. Я хочу видеть, как осознание того, что ты — мой, проникает в тебя вместе со мной. Джейсон мучительно открыл глаза. В них стояли слезы — пусть и от боли, и от унижения. Но и от того, что он ничего не мог сделать. От того, что его тело предавало его, становясь все более податливым, все более готовым. Наркотик перекроил что-то в его сознании. А в голове билось лишь одно: «остановись», «прекрати», «остановись», «прекрати». — Вот так, — сказал спокойно Ваас, проводя большим пальцем по щеке Джейсона, стирая слезу. — Хороший мальчик. Он приподнялся и облизал свои пальцы — Джейсон услышал этот влажный звук, от которого внутри все перевернулось. Рука Вааса скользнула между его ног, и Броди вздрогнул от прикосновения между ягодицами. — Ваас, — выдохнул он в надежде, что этот кошмар закончится, а тот отрезвеет, но ощущения лишь усилились. — Я уже говорил тебе, — ответил Монтенегро, надавливая пальцем, проникая внутрь, — Ты от меня не уйдёшь, Джейсон. Никогда. Он вошел пальцем — медленно, смакуя, чувствуя, как тело Джейсона сжимается вокруг него, но не сопротивляется под воздействием наркотика. Мышцы стали податливые, гибкие, мягкие. Броди выгнулся, задержав выдох, но не смог отстраниться — его бедра были прижаты к матрасу коленями Вааса. — Ты теплый. Твое тело готово принять меня, даже если твоя тупая башка этого не хочет, — вдруг почти неслышно прошептал Ваас, продолжая мучительно тянущие движения внутри. Он добавил второй палец, расширяя его, раздвигая, подготавливая. Джейсон чувствовал каждое движение, каждое прикосновение, каждое изменение, усиленное наркотиком до предела. Он чувствовал, как пальцы Вааса скользят внутри него, как они находят ту точку, от которой все тело вздрагивает, и как Ваас нажимает на нее снова и снова, а в голове из-за этого что-то разрывается. В груди стояла боль, в ушах звенело сопротивление. И каждый нажим повторял этот цикл. — Твое тело говорит мне правду. Оно говорит: «Да, Ваас, да, я хочу тебя». А, Джейс? Ты хочешь? — уже громче спросил Монтенегро, привлекая к себе внимание. Он убрал пальцы, и Джейсон почувствовал пустоту — затишье перед той болью, которой он больше всего боялся. Ваас выпрямился, глядя торжествующе на него сверху вниз, и медленно провел рукой по собственному члену, смазывая его слюной. — Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент, — сказал он, нависая над ним, уперев руку над его плечом. — Запомнил, как я вхожу в тебя. Как я заполняю тебя собой. Как я оставляю в тебе свой след. Он наклонился, прижимаясь к его уху, и прошептал: — Это будет больно, пташка. И вошел. Без сопротивления. Глубоко. Одним движением, до самого основания. Джейсон зажмурился и вскрикнул — от боли, от неожиданности, от того, что его тело, несмотря на наркотик, не было готово к такому вторжению. Он чувствовал, как член Вааса разрывает его изнутри, как растягивает, как заполняет каждую клетку. Жжение проникло до самого копчика, до позвоночника и наверх, ему в голову. Слёзы застилали взгляд. — Ш-ш-ш, тише, — протянул Ваас хриплым голосом, замирая внутри него, давая его телу время привыкнуть, но не давая передышки. — Терпи. Джейсон хватался за воздух, чувствуя, как пульсирует член Вааса внутри него. Он чувствовал каждый миллиметр — и это было невыносимо. Боль смешивалась с чем-то еще, с чем-то, что он отказывался признавать, но что неумолимо поднималось из глубин. Стыд. Желание исчезнуть. Желание. Ваас начал двигаться. Сначала медленно. Глубоко. Старательно. Каждое движение было выверенным, рассчитанным, направленным на то, чтобы причинить удовольствие — себе. Он входил и выходил, входил и выходил, постепенно набирая темп. Его дыхание сбилось, он начал шумно вздыхать, словно озлобленный, готовый к атаке стаг. — Чувствуешь, Джейсон? — срываясь, спросил он, вылавливая его нечеткий взгляд. — Чувствуешь? Затем он начал двигаться жёстче, быстрее, и кровать под ними заскрипела и начала прогибаться, пружины взвизгивали, ударяясь о стену. Джейсон пытался извернуться, но только сильнее вцепился в него, чувствуя каждое движение, чувствуя, как член Вааса двигается внутри него, как он растягивает его изнутри, как находит те точки, от которых тело вздрагивает помимо его воли. Когда Монтенегро ускорился, а его движения стали ещё сильнее, из Джейсона начал вырываться крик. — Нет... — произнес он, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Нет, нет, нет... — Да, — ответил Ваас, вбиваясь в него снова и снова. — Да, блять, да. Он схватил Джейсона за бедра, приподнимая их в своих руках, заставляя его живот приподняться тоже, поменяв угол, и вошел глубже, ещё глубже, до предела. Джейсон почти охрип от этого. — Видишь? — прикрикнул Ваас, двигаясь бешено, жестко. — Ты хочешь этого. Ты всегда хотел этого. Но ты до сих пор мыслишь сраными рамками. И я сделаю это за тебя. Я вобью это в тебя, пока ты не поймешь. Он наклонился и поцеловал его — глубоко, жадно, языком проникая в его рот, воруя дыхание. Джейсон почувствовал вкус его сумасшествия и то, как внутри него нарастает что-то чужое, настойчивое. Напряжение между ними стало объемнее, оно действительно будто пыталось проникнуть через кожу в кровь, в мозг. — Я останусь с тобой, Джей. Прямо внутри тебя, — выдохнул Ваас, отрываясь от его губ. И прислонился своим лбом к его. Он вбился последний раз — глубоко, сильно, до самого основания, и замер, содрогаясь всем телом, кончая в Джейсона горячими толчками. Он кончал с движением, вдалбливая в него эту мысль снова и снова, пока его сперма заполняла Джейсона изнутри, растекаясь теплом по его телу. И Джейсон чувствовал это. Чувствовал, как горячая пульсация разливается внутри него, как член Вааса расслабляется внутри, оставляя в нем свой след. Он закрыл глаза, не понимая, сколько отчаянья из него уже вышло. Ваас медленно вышел из него, и Джейсон почувствовал, как пустота заполняется мокрым холодом, как чужое семя остается внутри его неподвижного, расслабленного наркотиком тела. Монтенегро сел на кровати, тяжело дыша. Провел рукой по лицу, стирая пот, приходя в себя. И посмотрел на обессиленное тело рядом с собой. — Запомни это чувство, — сказал он, и голос его был уставшим. — Потому что ты будешь чувствовать его снова и снова. Пока не поймешь. Пока не примешь. Пока не перестанешь сопротивляться. Он встал, застегнул штаны. Направился к выходу, перешагнув через опрокинутый стол, он открыл дверь. У двери остановился, бросил взгляд на Джейсона — неподвижного, распластанного по кровати, с открытыми глазами, которые смотрели в потолок. — Ты запомнишь, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность. — Ты запомнишь, кто трахал тебя сегодня. И завтра. И через неделю. Пока мое имя не станет единственным, что ты сможешь произнести. Дверь так осталась открытой. Через неё никто бы не ушёл. Джейсон лежал на спине, чувствуя, что между его ног, скорее всего, остался не только Ваас, но и что-то ещё. Он провёл ладонью под собой, а потом поднял её к глазам. На пальцах осталась густая, белёсая жидкость, а также яркие алые разводы. Джейсон уже прекратил рыдать. Он просто лежал и ждал, когда сможет пошевелиться. Когда его отпустит. Ваас так и не узнал, что Дейзи была здесь.