Вернутся к фанфику

***

20 апреля 2026, 14:00
      В Канаде климат ни разу не мягче, чем в Финляндии. Наверно, только немного более солнечно осенью, из-за близости гор, чуть суше воздух. Чуть приветливее люди – в основном приезжие, местных за целый день можно не встретить ни одного. Улицы грязнее, хотя урн больше. Еда дешевле, но на много дороже электричество. Все кругом говорят по-английски, периодически переходя то на французский то на какое-то своё наречие, непонятное порой даже членам одной семьи. И нигде нельзя курить.       Они не виделись на сей раз больше года. Больше двух лет: Свен уже ходит и задумчиво грызёт вместо пустышки кусок огурца десятком свеже выросших зубов, когда Йонне переступает порог съёмной квартиры на самом севере Вантаа. Не пугается, но прикоснуться не даёт, почти сразу переключается на попытку догнать кошку. Толстый серый ковёр, в котором насмерть увязают отросшие когти, уравнивает их шансы.       - А детям можно зелёные овощи? – озадаченно поинтересовался Йонне, подняв с пола брошенный кусок огурца.       - Стоп, - Йере не собирался, кажется, ни пропускать гостя дальше, ни даже здороваться. – Сам разберусь. У меня тут без тебя полгорода советчиков. Что ты здесь забыл вообще?       А Йонне и забыл, что Йере тоже блондин. Потемнее, наверно, по короткому ёжику, сходящему на нет на затылке, особо и не скажешь. Как по мешковатому сизому спортивному костюму – что, после всего, стало с фигурой… Ничего, он разберётся. Он именно за этим сюда и пришёл. Ну, не совсем именно за этим, но теперь его план на этот вечер обогащается ещё парой пунктов.       - Я уезжаю, - осторожно всё-таки шагнув в квартиру, произносит Йонне. Ещё полшага, и хозяин просто вынужден, закатив глаза, пропустить его и закрыть дверь. – Меня покупает один клуб в Торонто. Не первый эшелон, конечно, но стабильный плей-офф каждый год…       - Поздравляю, - Йере находит в обувнице одноразовые белые тапочки и внимательно следит, чтобы гость поставил ботинки на подставке, чтобы не оставлять на ковре грязь. – Я тут при чём?       - Поехали со мной?       Пожав плечами, будто ответ был очевиден, Йонне осматривается, пытаясь понять, нравится ли ему обстановка. Когда он был здесь последний раз, было начало весны. На улице было темно. Стены были охристо-коричневые, пол – застелен старомодным линолеумом, будто прямиком из 80х. Сейчас большая часть обозримых из коридора стен были белыми, богато разрисованными цветными мелками от плинтуса и на полметра вверх. Серый ковёр был настолько толстым, что проминался под весом взрослого спортсмена, зато на нём можно было с комфортом сидеть даже зимой, а цвет позволял увидеть детали мозаик и фломастеры до того, как кто-то на них наступит. Мебель всё в тех же спокойных, но чистых цветах с зацепками от кошачьих когтей служила пристанищем самых разных игрушек. Особенно бросался в глаза Муми-папа (он был в плюшевом цилиндре, с вышитым пенсне на вышитом глазу и с плюшевой тросточкой в лапе, так что, ошибиться Йонне никак не мог), восседавший на диване напротив телевизора размеров больше самого ребёнка. Впрочем, Йонне знал по племяннику, как быстро растут дети и что это не на долго…       - Чего!? – проводив взглядом пролетевшую мимо уже знатно уставшую от этих внезапных салочек кошку, Йере успевает схватить ребёнка и поднять на руки. Тот не сопротивляется, только по инерции пару раз бьёт ножками по полу, после чего соображает, у кого он оказался на руках и, издав пронзительный радостный визг, обнимает папу за шею.       - Они предоставляют квартиру, - Йонне некомфортно стоять в коридоре, но наглеть и проходить в спальню (теперь она ещё и гостиная-игровая, надо же) или на кухню он тоже не считает себя в праве. – Условие, правда, я должен жить один. Но я могу снять для вас жильё рядом, будем видеться… Я смогу вам помогать. Если вы останетесь здесь, это будет сложнее… - у него потеют руки. Понемногу начинают сохнуть горло и язык. – А там…       - А что я там буду делать? – высвободив аккуратно из детских пальчиков серьгу, интересуется Йере. – По-французски я только «Жак Ив Кусто» сказать могу, по-английски – «London is the capital of Great Britain»…       Йонне прикрывает глаза и всё же делает маленький шаг в сторону гостиной. Всё то же шестое чувство подсказывает, что ни на кухню, ни, тем более в детскую его не пустят. Но хотя бы присесть хочется: он не для того не спит уже больше суток, чтобы разговаривать в коридоре.       - А здесь что ты делаешь? – он знает ответ, но хочет слышать, а не читать в сухих коротких СМС.       - Я здесь учусь.       Сухой ответ ранит, но Йонне проглатывает его и пытается переварить. Делает ещё полшага ближе. Лишь бы только не подпустить гостя ближе к себе, хозяин со вздохом кивает в сторону комнаты.       Йонне запомнил её другой. Здесь была низкая кровать, старая, но двуспальная, с каким-то золотистым растительным рисунком обои. Перед тем, как уехать тогда, он долго смотрел на линии и вензеля ирреальных цветов и думал, что больше никогда не переступит порог этой квартиры. Они несколько месяцев потом снились ему в кошмарах. Теперь обои были заменены на белые, а одна стена до самого потолка была выкрашена чёрной краской для школьных досок. Сейчас она была чистой, но солнечные блики выдавали следы от схематичных детских каракулей внизу и красиво выведенных букв выше.       Усадив ребёнка в манеж и выдав ему уже основательно потрёпанную и пожёванную музыкальную книжку, Йере сел на диван, отодвинув плюшевого монстра.       - На кого ты там учишься? – ехидного пренебрежения в голосе Йонне больше, чем он сам того хотел. Но почему-то вид отличного ремонта, рассчитанного на тихую жизнь с кошкой и ребёнком, нового компьютера в углу, современного музыкального микшера, разномастных игрушек, звук холодного, нетерпящего возражений голоса, понимание, что всё это чужая, совершенно параллельная жизнь, злит до такой степени, что приходится сжать руки в кулаки, впиться ногтями в ладони. – На ди-джея?       - Я изучаю электронную музыку, - насколько глубоко задевают чужие слова, так с ходу и не понять. Если не знаешь Йере два миллиона лет. – Это другое.       Некоторое время они сверлят друг друга одинаково упрямым взглядом. Потом Йонне отводит взгляд и тяжело опускается на диван. Задумчивое нажатие детских пальчиков на кнопки, издающие отрывки песенок из мультиков не раздражает так, как это было с тем же племянником. Может быть, именно так работают родственные связи? Пока сложно сказать наверняка, но уже сейчас складывается стойкое ощущение, что Свен будет похож на него, когда вырастит. Ему действительно начинает становиться интересно, как он будет расти, какими будут его первые слова, как будет меняться речь. Что будет, если его сын окажется в стране, где два государственных языка, а родители говорят на совершенно непохожем на него третьем…       - Поехали, - сам удивляясь, куда делись в одночасье вся злоба и раздражение, всё пренебрежение к музыкальным амбициям омеги, тихо, каким-то надтреснуто-хрипловатым голосом попросил он, глядя в пол.       На полу лежал небольшой плюшевый кролик неопознанного фэндома, ярко-голубой, с красным вышитым галстуком-бабочкой и пугающе умными голубыми вышитыми глазами. Подсознательно Йонне догадывался, что отсутствие у плюшевого зверинца стеклянных глаз и пластиковых носов продиктовано соображениями безопасности ребёнка, но осознать это у него пока не получалось.       - Поехали, - совсем тихо позвал он снова и, наверно, почувствовав себя в безопасности и комфорте, широко зевнул.       - Давай ты выспишься, - тоже будто сдавшись, не многим громче ответил Йере, - и мы поговорим ещё раз. Пусть тебе приснятся более вменяемые аргументы чем оскорбления, идёт?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!