Глава 15. Рейес

«Тартар» пришлось закрыть на спецобслуживание, а весь персонал от поваров до эскортниц отправить по домам. А что делать, если помещение для встречи командиров всех ячеек Коллектива потребовалось просторное? В кабинете Рейеса все бы не поместились, а вылетать обратно на базу в пустошь ради одного собрания было нерационально. Киан ворчал про упущенную прибыль, но своего фирменного пахучего отвара заготовил щедро и разнес его всем самолично. И, судя по всему, уходить не собирался. Рейес решил – пусть слушает. Если сплетни об этой встрече и расползутся по городу, вреда от этого не будет. Первой встала Южный Крест. Прокашлялась и негромко начала: – Коллектив больше не подполье, и сегодня нам нужно решить, что мы станем делать дальше. Со мной и Ловкачом связался Шарлатан и предложил сделать Коллектив «Гильдией Кадары» – официальной организацией, которая работает на контрактах, платит налоги и подотчетна городскому совету. Но при этом сохраняет независимость в вопросах безопасности и все внутренние решения принимает сама. Лично я с ним согласна. Это единственный способ не превратиться со временем в копию «Отверженных». Вы все видели, как это случилось при Слоан. Они стали бандитами, потому что их никто не контролировал. Мы же не хотим повторить их судьбу, правда? Поэтому Гильдия будет заниматься тем, что мы умеем лучше всего – защитой. Дав всем время взволнованно пошуметь и выпустить пар, Крест отпила из стакана и заговорила громче и уверенней: – Кое-кто сейчас решит: раз Слоан нет, можно грабить и убивать безнаказанно. Или захочет захватить власть. А еще сюда могут снова прилететь кетты. Или пираты, которые захотят половить рыбку в мутной воде. Мы их остановим. Но не превратимся в полицию. Полиция – правая рука властей, а мы сохраним независимость, как сила, которую призывают, когда одной говорильни недостаточно: враг сильнее, или ситуация выходит из-под контроля. Если кто-то нарушает закон – мы не судьи. Мы просто передаем их городскому совету. Но если кто-то угрожает людям прямо сейчас – мы действуем, потому что ждать некогда. Зал снова возбужденно загудел, люди заспорили. Рейес тоже поднялся со своего места и поднял руку. Голоса мгновенно стихли. Его действительно знали, уважали и хотели выслушать? Даже без маски Шарлатана? Это оказалось неожиданно и приятно. – Крест рассказала, что мы будем делать. Я – зачем это нам. Первое: мы не хотим идти под крыло к городскому совету, чтобы не превратиться в оружие в руках бюрократов. Второе: чем лучше мы станем работать, тем больше будет контрактов – и больше кредитов. А кредиты – это независимость. Третье: мы уже являемся самой мощной силой планеты. И чтобы не стать бандитами, нам нужно превратиться в профессионалов. У нас будет свой устав, регламенты, обучение. Те, кто не захочет меняться вместе с организацией, могут уйти. Те, кто останутся, получат не только доходную работу, но и уважение, и будущее. Я хочу, чтобы вы сейчас поняли: Гильдия – это не благотворительность, Гильдия – это бизнес. Но бизнес, в котором мы сами устанавливаем правила, которые будем соблюдать. – А когда к нам выйдет Шарлатан? Или он так и будет прятаться? – выкрикнул с места Паук, командир базы в восточном Драуллире. Когда-то он ушел от «Отверженных» в Коллектив за идеей. И воплощением этой идеи для него был именно Шарлатан. Пожалуй, не только для него. Рейес спокойно ответил, перекрывая вновь поднявшийся ропот: – Шарлатан стал тем, кто нас вдохновил, объединил и дал цель. Но цель уже достигнута, и он больше не нужен. Может, он ушел на покой, может, сидит тут вместе с нами. Мы ему благодарны, но зачем нам тут еще один культ личности? Однажды мы посадили за руль Слоан – в благодарность за победу. И что из этого вышло? Теперь наша задача – превратить победу в систему, которая будет работать без кого-то одного у руля. – А кто тогда будет там стоять? – озадаченно спросила Лира, на счету которой, как знал Рейес, был десяток «Улыбок Шарлатана». – Вы, – он улыбнулся. – Каждый из вас. Гильдия – это не Южный Крест, не я и не Шарлатан. Это вы. Вы будете выбирать своих командиров. Вы будете решать, какие законы защищать. Вы будете получать достойную плату за свою работу, а не «долю». Шарлатан не бросает нас – он оставляет нам то, что мы уже построили своими руками. И теперь мы решаем, кем стать: пешками в чужой игре или игроками, которые могут изменить Кадару. Зал снова загудел. Кто-то согласно кивал, кто-то недоуменно пожимал плечами, а кто-то сердито размахивал руками. Но никто не пытался встать и уйти. Или начать бить ему морду. – Если вы будете гоняться за прошлым, – добавил Рейес тише, но тверже, – вы упустите шанс повлиять на будущее. И не разрушать, а строить. Вместе. Паук зло закричал: – А ты кто такой, чтобы говорить от его имени? Ты же теперь новый эсбэшник! – Я тот, кому он доверил передать вам свое решение, – голос Рейеса звучал все так же ровно, хотя он слегка разозлился. – А еще – тот, кто будет отвечать за связь между Гильдией, городом и остальными планетами. Координировать совместные операции, делиться информацией и решать конфликты. Если у Гильдии возникнут проблемы, я буду помогать. Но пока она справляется сама – я не лезу. – Значит, ты знаешь, кто он? – не унимался Паук, и его поддержал заново взлетевший гул голосов. – Это он просил тебя помалкивать? Рейес незаметно вздохнул: – Шарлатан не просил меня сохранять тайну. Я делаю это сам, потому что считаю правильным. Если вам нужно имя – вы его не получите. Если вам нужны дела – вот они: мы победили Слоан, мы создали городской совет, мы строим Гильдию. – Я вот не знаю, кто он, – вмешалась Крест. – И не хочу знать. Я знаю, что он сделал – и мне этого достаточно. Шарлатан – это идея. Пусть ею и останется. – А ты не боишься, что без него Гильдия развалится? – громко спросила Эридан, которая руководила базой в западном Драуллире. – Это же он придумывал все планы! – Не все, – возразила Крест. – И ты это прекрасно знаешь. Он лишь ставил задачу, а остальное мы делали сами – и неплохо справлялись. Справимся и сейчас. Пока зал гомонил, Киан сбегал на кухню и вернулся с новыми порциями отвара на двух подносах разом. Не то у этого пойла и в самом деле оказался успокоительный эффект, как он обещал, не то люди смогли правильно расставить приоритеты, потому что гомон вскоре стих. И посыпались конкретные вопросы про Гильдию – как она будет устроена, какие у них будут полномочия, чем именно им придется заниматься, кто и за что станет отвечать. Крест объяснила структуру, пообещала, что устав будут писать, учитывая мнение каждого будущего гильдийца. Рейес подробнее обрисовал перспективы – собственное детективное агентство и выход на межпланетное сотрудничество. Сообщил, что вопрос с помещением уже решен: штаб-квартира и приемная Гильдии расположатся в здании «Отверженных». А казармы переедут на нижний уровень – и для того, чтобы навести там порядок, и как лишнее напоминание, что Гильдия не только «над», но и «внутри». Когда вопросы иссякли, командиры снова зашумели, обсуждая новости. – Обсудите все с членами своих ячеек, встретимся завтра вечером здесь же. А пока давайте проголосуем за состав рабочей группы по разработке устава, – вновь поднялась с места Крест. Рейес не сомневался, что из нее выйдет отличный гильдмастер – тем более, что «Гильдия Кадары» станет ее личным детищем. Она знала, как устроена система: до того, как сделаться Южным Крестом Ханна Кунц служила в Альянсе офицером по работе с личным составом в батальоне космопехов. И понимала, как чинить людей, которые находятся на грани. Крест зачитала список имен: в него попали все самые опытные командиры. И первой подняла руку. За ней потянули руки остальные. Рейес вздернул свою и быстро пересчитал про себя: трое против, двое воздержались. Остальные – за. Большинство. Что ж, работа пошла. После того, как бар опустел, Киан принялся собирать грязную посуду. Но вдруг остановился и поглядел на уткнувшегося в омни-тул Рейеса: – А тот парень с татуировкой на морде был прав, да? Это же ты все придумал? Рейес оторвался от переписки с Гансом и спокойно пожал плечами: – Какая теперь разница? – Есть разница, – Киан подошел, поставил поднос на его стол и ухмыльнулся: – Я, может, в мемуарах написать хочу, что вел совместный бизнес с тем, кто героически вернул Порт-Кадаре свободу! – Тогда не забудь добавить туда про мошенничество, клевету, убийства в пустошах и «Улыбку Шарлатана», – мрачно посоветовал Рейес и вернулся к омни-тулу. Киан вздохнул, поставил на поднос два его стакана, мазнул тряпкой по столешнице и проворчал: – У меня дома говорили: «Нельзя сделать омлет, не разбив яйцо». А праведников в Порт-Кадару пока еще не завозили… Ну, кроме твоей Райдер, разве что. Он снова поднял голову. «Твоя Райдер» звучало, конечно, отлично. Но Рейес прогнал с лица начинающую набегать глупую улыбку и строго качнул головой: – Ей такую глупость не брякни. Нельзя быть Первопроходцем и праведником враз… Да и рановато тебе мемуары писать. Выжди еще хотя бы лет десять. Может, про Крест напишешь. Коллектива-то больше нет, а вот Гильдия уже появилась. Прямо сегодня. – Посмотрим, куда это все нас заведет, – протянул Киан задумчиво и перешел собирать стаканы с другого столика. Рейесу это тоже было интересно. Наверное, ему было интересно все это время – с тех самых пор, как он заявился к Киме с предложением свергнуть Слоан. Трудно, нервно, страшно – но интересно. Он опустил взгляд на экран, заметив, как мигнул значок сообщения от Ганса. Ответ был бестолковым, но очень эмоциональным: «Хватить меня торопить!!!! Я и так делаю все, что могу! Я сплю по два часа из-за этих архивных раскопок! У меня от этих сверок уже глаза на лоб лезут! А у меня еще есть и собственная работа, ясно тебе?!!» Рейес устало сдавил пальцами переносицу. В последнее время он и сам спал урывками и был похож на собственный несвежий труп. Но Ганса было можно понять, ему-то на проблемы Первопроходца Райдер было наплевать, и, если бы Рейес не надавил, Ганс и пальцем не шевельнул, чтобы ей помочь. И теперь было важно не передавить, чтобы Шойнеманн не устроил бунт. «Прости, друг. Мне правда жаль, что тебе приходится так впахивать, – набрал он. – Но ты же понимаешь: от того, что ты успеешь раскопать делишки Танна до слушаний, зависит не только будущее Райдер, но и твое тоже. Мы все в одной лодке. Когда все закончится, устроишь себе праздник за мой счет. Я долгов не забываю. Ни своих, ни чужих».     Ганс помедлил, прежде чем прислать новое сообщение: «Скотина ты, Видаль. И угораздило же меня с тобой связаться... Ладно, я все сделаю. Вообще не лягу сегодня, но пришлю тебе твои чертовы улики. Но вечеринкой ты от меня не отделаешься, ясно?» «Ты – король среди завхозов! – быстро набрал Рейес. – Чем быстрее справишься, тем весомее будет вознаграждение». Ганс прислал ему файл – снимок его собственной руки с отогнутым средним пальцем. Рейес усмехнулся, убрал комм, прикрыл глаза и с минуту сидел неподвижно. Голова снова раскалывалась, а его корежило от мерзкого ощущения беспомощности. Он заставил себя подняться и, чувствуя тяжесть в каждой мышце, поплелся к «Анубису». Ему позарез требовалось остаться одному, чтобы переварить все события этого дня. Беспокойство за Сару, Киму, Коллектив, Порт-Кадару – всего этого было слишком много на него одного. Он разрывался между ними, как между четырьмя фронтами, и каждый тянул к себе его внимание. Его влияния не хватало, события неслись галопом, и даже разорвись он на части, все равно не сумел бы сделать все так, как хотелось ему. Из дирижера он по собственной воле стал просто советником. Тем, кто подталкивает и помогает – но не ведет. Он сам решил, что так будет правильней, но… Как же ему хотелось сейчас снова забрать все в свои руки! Впрочем, и в этой роли работы у него было выше головы. Уже через пару дней Кима выйдет в эфир с первой видеоконференцией новой власти. И он прокручивал в голове каждую возможную провокацию, но не видел единственно верного решения. Это было новое чувство. Раньше он всегда знал, что делать. Сейчас – нет. Это пугало больше, чем любой враг, но останавливаться Рейес не планировал. Следующие два дня он опять почти не спал. Встречи с Гильдией, проверка оборудования, бесконечные письма агентам с других планет. Он литрами глушил фальшивый кадарский кофе и перечитывал сообщения от Сары, чтобы не сойти с ума. Ночами, когда никто не видел. И в каждом «спокойной ночи» слышал ее голос. Это было глупо. Это было необходимо. Она не сердилась на него, не презирала, не отвергала! Это было похоже на настоящее чудо. И, приводя в порядок Кадару, он помогал и людям, и себе – но и ей тоже. Черт побери, как же он по ней скучал! Перечитывал скупые строки ее сообщений, вспоминая ее взгляды, ее улыбки, ее поцелуи, и улыбался в темноту, как сопливый мальчишка. И жаждал, всем сердцем жаждал новой встречи и предвкушал ее, как величайшую награду. Ему казалось, что он схватит Сару в охапку, едва увидев, наплюет на все протоколы и чужие взгляды и будет целовать ее до полного одурения. А потом утащит на «Анубис» и… Его постель давно не была такой жесткой, неудобной и одинокой. Здесь непременно должна быть она. Его Сара. Днем его голову захватывали другие, но все такие же привычные мысли и тысячи важных дел. И через два дня он стоял в служебной комнате позади свежеотремонтированного кабинета Кимы. В руках у него был планшет с лентой чата, в который люди присылали вопросы и комментарии, отсортированные по цветам: зеленый – нейтральные, желтый – эмоциональные, но без нарушений, красный – откровенные угрозы или призывы к бунту. Сирена была уже на месте, держала под контролем весь городскей портал. Неженка доложила о готовности с крыши администрации. Книжник, Змеелов и Вилес затерялись в толпе. Рейес смотрел на планшет, и его потроха холодели от волнения. Сейчас начнется. Он не знал, чем закончится, лишь верил в Киму, в своих людей и в себя. – Сирена, у тебя как? – тихо спросил Рейес в коммуникатор. – Чат заливают ботами, командир. В основном однотипное «Слоан была лучше», «Кима предательница». Но есть парочка реально интересных. Пока выжидаю. – Не выжидай. Ботов глуши сразу, вне зависимости от смысла текста. Не успеешь оглянуться, как они накрутят толпу. – Поняла. – Вилес, как периметр? – Чисто. Толпа перед зданием, человек триста. Поглядывают на экран с заставкой, болтают, жрут что-то. Заметила нескольких знакомых лиц из «Отверженных», но они пока просто смотрят. – Не спускай с них глаз. – Ясное дело. – Неженка, ты на крыше? – На месте. Обзор отличный. Со стороны порта тоже тихо. Никаких подозрительных шаттлов не замечено. – Отлично. Книжник, Змеелов – как в толпе? – Все спокойно, шеф, – отозвался Книжник. – Народ ждет. В основном с надеждой, но есть и злые. Вижу нескольких парней из Сопротивления. Просто наблюдают. – Ясно. Держитесь пока в тени. – Без проблем. Кроме его отряда на площади работали еще десять человек из Гильдии. Без брони, со скрытым оружием. Они смешались с толпой, и никто из зевак даже не догадывался, что за их спинами наблюдают глаза профессионалов. Рейес глубоко выдохнул и нажал кнопку внутренней связи: – Время. Кима, все готово. Начинай. Кима чуть подалась вперед к камере, и трансляция началась, выводя ее изображение на широкий экран на площади и в раздел «Окно в город» на портале, где уже собиралось свыше тысячи зрителей. Рейес смотрел на трансляцию через четыре экрана разом. Кима выглядела серьезной и уверенной, ее спина была прямой, а руки спокойно лежали на столе. Ее голос разнесся по площади четко и ровно: – Граждане Порт-Кадары и все, кто нас смотрит. Я – Кима Доргун, временный глава городского совета. Сегодня я расскажу вам, как будет устроена новая система управления, какие планы у города, и как вы все сможете участвовать в их реализации. Толпа на площади заволновалась. Рейес посмотрел на чат: поток сообщений вырос в разы. В основном «нейтральное», но красные строки начали появляться чаще. – Сирена, – сказал он негромко, – не давай им разогнаться. Если кто-то пишет «смерть» или «убить» – сразу в бан, без предупреждений. – Поняла. Кима спокойно продолжила: – Новое управление строится на принципах прозрачности и участия. Голосовать на выборах главы Порт-Кадары смогут все, кто прожил здесь не меньше трех месяцев, платит налоги или работает по контракту. И не имеет неснятой судимости за тяжкие преступления. Это не идеальная система, но она отсекает случайных людей и тех, кто приехал сюда для грабежа, а не созидания. Мы собрали ваши вопросы. Вот некоторые из них. На экране возникло: «А если я работаю нелегально?» «Три месяца – это слишком долго, я тут всего два». «А как проверят судимости? У нас нет баз данных». Кима зачитала их вслух и сразу, не сбиваясь, ответила: – Если работаете нелегально – подойдите в отдел регистрации при администрации, вас оформят официально. Это не займет много времени. Три месяца – это не просто формальность. За это время человек успевает получить местный идентификатор, найти работу и начать платить налоги. Если вы здесь всего два месяца – вы можете подать заявление на ускоренное рассмотрение, но окончательное решение остается за комиссией. Мы не хотим, чтобы случайные люди решали судьбу города. По судимостям – у нас пока нет единой базы, но мы ее создаем. Прошлые грехи обнуляются, но, если человек совершил преступление здесь, на Кадаре, и был пойман за руку, – это будет зафиксировано. Решение принимает суд. Мы не можем допустить, чтобы те, кто продолжает нарушать наш закон, управляли городом Рейес с одобрением кивнул. Она не уклонялась, не обещала золотых гор. Она просто называла факты. – Сирена, как успехи? – Чисто. Я выгнала уже десятерых, но это мелочь. Трое начали организовывать группы на форуме – я их тоже забанила. – Отлично. А Кима перешла к планам развития: – В ближайший год мы планируем расширение порта, модернизацию заправочной станции на Баккере, запуск цехов по производству кремниевого песка и сборке дронов. И, конечно, возродим фермерские хозяйства. Теперь Кадара может прокормить себя сама – у нас уже есть первые результаты с опытных полей. В чате вспыхнуло: «А энергии хватит на все это? У нас даже освещение стабильным не назовешь». Сообщение вывели на экран, и Кима едва заметно улыбнулась: – Энергии нам хватит. Солнечные батареи уже покрывают часть потребностей. Мы также ведем переговоры о поставках носителей энергии и генераторов с других планет. Кадара не останется в темноте. Рейес почувствовал, как напряжение на площади чуть спало. Но только на секунду. Он увидел на одном из экранов, как трое в толпе – те самые заметные лица из «Отверженных», среди которых был Рой, – начали перешептываться и поглядывать на вход в администрацию. Один из них сунул руку в карман. Не повышая голоса, Рейес спросил в коммуникатор: – Неженка, видишь этих троих? – Да. Пока не угрожают. Если он вытащит оружие, я успею. Кто-то в чате спросил: «А что делать тем, кто не согласен с курсом?» Кима ответила ровно: – Вы можете выдвигать своих кандидатов на выборах, подавать предложения через этот портал, участвовать в собраниях. Угрозы и насилие мы будем пресекать – но не ради подавления инакомыслия, а ради безопасности города. Рейес снова кивнул. Она держалась безупречно. В это время один из троицы рванул вперед и начал кричать: – Кима – предательница! Она убила Слоан! Мы не позволим ей командовать! За ним крики подхватили еще двое, из толпы раздались редкие возгласы поддержки. Часть людей в испуге от них отступила, часть – наоборот, загудела, заволновалась, двинувшись вперед. Кима продолжала говорить, не повышая голоса, и смотрела прямо в камеру. Но небольшой экран сбоку показывал площадь и ей. Рейес видел, как она на мгновение сжала пальцы на столешнице. Книжник, Вилес и Змеелов, не сговариваясь, двинулись сквозь толпу к провокаторам. Пока не агрессивно – просто аккуратно смещались так, чтобы оказаться ближе. – Сирена, что в чате? – спросил Рейес отрывисто. – Есть подозрение на координацию, но я уже вырубила всех, кто качал агрессию. Думаю, подогреватели поняли. Отдельные выкрики всяких болванов пока не трогаю. – Хорошо, молодец. И в этот момент тип рядом с Роем стремительно вытащил что-то из кармана, замахнулся, но Неженка быстро и точно прострелила ему плечо. Грохот заглушил голоса провокаторов на долю секунды. Бывший «Отверженный» вскрикнул, и Книжник, подоспевший сбоку, жестко перехватил его запястье, выкручивая оружие. В ту же секунду четверо гильдийцев начали слаженно и бесшумно смещаться к месту инцидента – перекрывая пути отхода и оттесняя зевак. Змеелов и Вилес, зашедшие с другой стороны, захватили Роя и третьего провокатора – быстро, четко, без лишнего шума. Через несколько секунд вся троица уже лежала лицом вниз на тротуаре. – Готово, шеф, – отрапортовал Книжник. – Граната изъята. Провокаторов вывели через боковой проход, который за секунду до этого гильдийцы очистили от случайных прохожих. Все произошло так быстро, что толпа даже не успела испугаться. Когда задержанных увели, Кима выдохнула – совсем чуть-чуть, почти незаметно, и нарочно чуть повысила голос, притягивая внимание к своим словам: – Мы не допустим, чтобы отщепенцы разрушали то, что мы строим всем городом. Безопасность – наш приоритет. Тех, кто угрожает гражданам, привлекут к ответственности. Но мы не покушаемся на ваши свободу и волеизъявление. Наша цель – сотрудничество и мирное сосуществование. Мы понимаем, что вы отвыкли доверять, и не ждем доверия прямо сейчас. Мы докажем, что достойны его, своей работой. На экран трансляции попали несколько возгласов из чата: «Это террористов сейчас захватили?» «Их убьют, да?» «А ловко вы все провернули!» – Дальнейшую судьбу провокаторов определит суд, – спокойно ответила Кима. – Благодарю за оперативную работу советника по безопасности. Но давайте продолжим… Чат отвлекся на новые вопросы, хотя возбужденное бурение так до конца и не улеглось. Сирене пришлось забанить еще с десяток горячих голов. Но на площади царил относительный порядок. А Кима завершила свою речь: – Выборы состоятся через три месяца. Я тоже буду баллотироваться, но пока моя цель, как временного главы, передать власть законно избранному градоначальнику. Я останусь советником, если он пожелает. Но решать будете вы. А теперь я вновь перейду к вопросам, которые вы задали… Дальше все пошло гладко – вопросы подобрали так, чтобы они играли на руку новым порядкам. Кима рассказала о переговорах с Айей, Воелдом и Элааденом, упомянув возможность расширять сферу дипломатии и торговли и дальше. Четко обозначила новые правила для контрабандистов и пиратов: официальные контракты с администрацией города, лицензии и каперские патенты, прозрачный портовый сбор, легализация части доходов. Запрет на сведение счетов на территории Порт-Кадары. Полный запрет на работорговлю. Бытовые вопросы Кима тоже разобрала дотошно и доходчиво. Все системы города ждет ремонт, на нижние уровни проведут воздуховоды. Идет работа над проектами водопровода и канализации. Компенсаций пострадавшим от политики Слоан не будет, но после официального заявления в администрацию им предоставят налоговые льготы.  К исходу второго часа видеоконференции поток вопросов иссяк. В чате вспыхнул последний красный сигнал: «Вы все врете. Слоан была права. Нужно было выгнать всех ангара! Уби…». Сирена забанила его через секунду. Рейес выдохнул: – Все, сворачиваем трансляцию, – сказал он в коммуникатор. – Кима, закругляйся. Та едва заметно кивнула в ответ и начала прощаться со зрителями. Народ с площади окончательно разошелся, а лица редких прохожих казались задумчивыми. Но скорее воодушевленными, чем огорченными. Сам Рейес не чувствовал радости. Только усталость и привычное чувство – «сделано». Он вздохнул и зашагал в кабинет Кимы. Им предстояло обсудить итоги эфира. – Тяжелый день, – Кима откинулась в кресле и закрыла глаза. – Но мы справились. – Ты справилась, – поправил Рейес. – Я просто стоял за стеной. – Ты стоял за моей спиной, Шена, – она открыла глаза и посмотрела на него с усталой улыбкой. – И это было самое важное. Обсуждения видеоконференции и новых планов затянулись. Рейес вышел из администрации поздно вечером, только сейчас ощутив, как отяжелели и ноги, и плечи, и голова. Особенно голова. Он был на пути к своей посадочной площадке, когда комм на его руке тихо пискнул особым мягким тембром. Он специально так его настроил, чтобы знать, что ему пишет та, чьи сообщения он примет в любое время дня и ночи. «Сработало. Спасибо! Ты очень помог. Сара». Он улыбнулся – освобожденно, с искренней радостью. И тут же набрал ответ: «Знал, что справишься. Ты молодец! Пойду выпью в твою честь». И остановился, не убирая комм, уже зная, что она сейчас ответит. Что она всегда отвечает. Так и вышло: «Я буду гораздо счастливее, если ты в мою часть выспишься». Рейес даже задохнулся от неожиданности и, не веря сам себе, несколько раз перечитал эту несложную фразу. Вопросы заметались в голове, отдаваясь в груди странным щекочущим теплом. Она действительно беспокоится о нем? Откуда она вообще узнала о том, что он чудовищно экономит время на сне? Ей действительно важно его самочувствие? И он, он сам, ей важен? Он добрался до «Анубиса» и какое-то время сидел на камбузе, пытаясь переварить эту мысль. А потом собрался с духом и набрал: «Трудно заснуть, когда все время думаешь о тебе». Комм пискнул новым сообщением почти мгновенно: «Я бы хотела быть сейчас рядом с тобой». Рейес резко встал, зачем-то перешел в рубку, а потом снова вышел к камбузу и застыл на пороге. Это он хочет, чтобы Сара была рядом! Каждый день нестерпимо скучает и ждет новой встречи! Выходит, и она тоже? Так не бывает! Он налил себе воды и залпом осушил кружку. Да нет, бывает. И доказательства – вот они, у него в руках… Его пальцы заскользили по клавиатуре так быстро, словно хотели обогнать скорость света, торопясь сказать Саре то, что горело сейчас на его губах: «Я счастлив это узнать. Но заснуть эти слова не помогут, знаешь ли». Рейес судорожно выдохнул и допечатал то, чего не мог больше сдерживать: «Я тоже этого хотел бы. Очень». Так хотел бы, что внутренности сводило от невозможности снова коснуться ее лица. Вдохнуть бы сейчас запах ее волос, прижать к себе так крепко, чтобы слышать биение ее сердца, как своего. И целовать, целовать без устали, пока ее стоны не станут низкими и призывными. И тогда унести в свою каюту, раздеть и любить снова и снова, и присваивать ее себе, и становиться с ней одним целым… Рейес убрал комм и облокотился о переборку. Сердце бухало в груди, как отбойный молоток, а голова кружилась, потому что кровь прилила совсем к другому месту. Он чувствовал себя сейчас невыносимо глупым, счастливым и несчастным враз. И живым – ужасно, неутолимо живым. А думать о том, что этому когда-нибудь придет конец, он не станет.