V

Солнце светит так ярко, что Минги жалеет, что сегодня напялил обычные очки без диоптрий вместо солнцезащитных. Что поделать, если на учебе к нему гораздо лучше относятся, когда он хоть немного смахивает на нерда. Он проверял — в черных очках за время пары его дергают в два раза чаще, а он ненавидит, когда его дергают на публике. Пусть ему насрать на всех своих сокурсников, что-то в том, чтобы отвечать на вопросы преподавателей громко и на людях, вызывает в нем желание скукожиться под партой и проблеваться. Такой вот херовый из него плохой парень. Солнце светит, птицы поют, люди улыбаются, а Минги тошнит от нервов с тех пор, как он вышел из гаража Хонджуна. Джун вел себя странно все утро, и хоть Минги и старается делать вид, что ему все равно, это сложно, когда постоянно кажется, что Джун из его пальцев ускользает. Наверное, зря он тогда распустил руки — хотя Джун, как будто, и сам намекал на то, что от него этого хочет. Но теперь все так сложно, и Минги откровенно не знает, как это исправить. Он любит Джуна, даже слишком сильно, но толку от его любви, если они о ней не разговаривают? Минги честно отсиживает пары, и честно записывает все за профессором, хоть и не вдумывается ни в одну из строчек своего конспекта. Он думает о том, что секс с Джуном — потрясающий, и его еще ничего в жизни так не возбуждало, как его дрожащее от удовольствия тело, в которое вообще непонятно, как член Минги помещается. Он всегда такой податливый, такой ласковый, когда с ним трахаешься — совсем не похож на себя обычного и ершистого. Минги так ошеломлен этой его стороной, что спят вместе они теперь чаще, чем разговаривают, и что в этом нормального? Минги думает о том, что ему мало этой нежности. Что ему хочется большего. Что он не готов совсем потерять Джуна просто потому, что ему хочется большего. Минги идет на работу и отсиживает свою половину смены, но все равно совсем не о работе думает. Юнхо ему иногда снится — не так, как тогда, по-другому. Минги даже с ним не попрощался, и чувствует себя из-за этого погано, но он не может говорить с Юнхо сейчас, когда у них с Джуном что-то серьезное закручивается. Минги не такой человек, он верный и немного тупой, раз даже спустя две недели не может решиться задать своему лучшему другу простой и банальный вопрос: «бро, а что вообще между нами?» У Джуна есть семья, есть крыша над головой, есть перспективы. У Минги есть только он, телефон, купленный на последние деньги, и странный нарисованный парень, которого он пообещал не бросать, а потом — бросил. Минги не нравится его жизнь, потому что неопределенность его с ума сводит, и он вечно перед кем-то чувствует себя виноватым. Но и сделать он ничего с этим не может — трусит. Он чувствует себя отвратительно, когда возвращается к дому Джуна, но так и не находит в себе за весь день решимости поговорить с ним о том, что ему важно, так, как ему важно. Минги заходит в гараж, скидывает кроссовки, переодевается в домашнее и валится на диван. Он такой безвольный, что Джун правильно сделает, если пошлет его. Но Минги все равно ждет его, как верный пес, почти не шевелясь — и думая, думая, думая. А потом дверь открывается. *** Минги щипает себя за щеку, когда в гараж вваливается сначала Юнхо, закутанный в простынь, и с чем-то, похожим на боксеры Джуна, во рту, а потом и сам Джун. Щипок совсем не помогает — он все еще видит персонажа игры, с которым у него было что-то вроде отношений, прямо перед своими глазами. Он выше, чем Минги себе представлял, и довольно странно видеть его без одежды, но еще безумнее выглядит Джун — растрепанный, невыспавшийся и какой-то особенно, даже по своим меркам, нервный. — Да не стой ты в проходе, — раздраженно рявкает Джун, пихая Юнхо к креслу. — Сядь. О, привет, Мин. — Привет? — растерянно отзывается Минги, садясь на диване и вытягиваясь по струнке. Юнхо плюхается в кресло, выглядя очень разъяренным. Простынь падает с его плеча, обнажая ключицу. Минги щипает себя еще три раза, но все еще его видит. — Так, — сурово заявляет Джун, швыряя в Юнхо одну из футболок Минги, висевших на стуле рядом с дверью. — Оденься. Юнхо закатывает глаза, но скидывает простынь, оставаясь абсолютно обнаженным, а потом натягивает черную футболку с эмблемой Нирваны через голову, оскорбленно скрещивая на груди руки. Минги старается не думать о том, что он только что видел. Минги старается не думать о том, что на Джуне эта футболка смотрелась как платье, и именно в ней он был, когда вчера во время второго раунда забрался на Минги и оседлал его бедра. Минги уж тем более не думает о том, что Юнхо на кресле даже особо не помещается, сложив свои ноги под странным углом, и — какого черта здесь Юнхо? — Какого черта здесь Юнхо? — так и спрашивает Минги, устав анализировать эту странную, нереалистичную ситуацию наедине со своим чрезмерно тревожным разумом. — Секунду, Минги, это был ужасно долгий день, — отмахивает Джун, подходя к Юнхо и упирая руки в боки, видимо, пытаясь выглядеть угрожающе. Юнхо смотрит на Джуна так, что Минги кажется, что того сейчас испепелит на месте, но Джун даже не дергается. — Так, слушай сюда, Гулливер из Преисподней. Я сейчас достану у тебя изо рта кляп, но если ты опять начнешь вопить, я отдам тебя на перевоспитание своей матери, и, поверь, тебе такое точно не понравится. Сам Сатана тебе покажется душкой, если ты попадешь в руки к этой женщине. Кивни, если понял. Юнхо щурит глаза, но, помедлив, кивает. Джун вытаскивает свои боксеры, и Юнхо дергает челюстью, разминая ее. — Окей, секунда прошла, — вклинивается Минги. Если он не получит хотя бы одного ответа, его мозг, наверное, взорвется. — Джун? — Так вышло, — отвечает его лучший друг, в которого Минги кончил три раза прошлой ночью. Бойфренд, конечно, звучало бы сильно короче. — Он демон. — Ты охренел? — хрипло вклинивается Юнхо, заметно разозлившись. Минги чувствует себя странно. Юнхо никогда так не злился. — Что? Ты обещал оставить нас в покое, если я тебя вытащу, — фыркает Джун, плюхаясь на диван рядом с Минги. — И как я это сделаю теперь, гений? — шипит Юнхо, подбирая под себя ноги и устраиваясь в кресле поудобнее. Юнхо никогда так не шипел. — Не знаю, — фрустрированно взмахивает руками Джун, задевая Минги. — Я нихера не понимаю, — честно сообщает им обоим Минги, не зная, на кого из них смотреть даже. — О, боже, — вздыхает Джун. — Твой Юнхо — демон. Охмурил тебя, чтобы ты вытащил его из игры. На самом деле, он не милашка, а козел и падла, а в игре его заключили потому, что он трахнул ангела. — А? — отзывается Минги, недоуменно моргая. — Я тебя на части порву, заткни уже свой поганый рот, — взвивается Юнхо, но под тяжелым взглядом Джуна усаживается на место. — Минги, это не совсем… Я не… Черт. Можно я поговорю с ним наедине? — Можешь хер пососать, — услужливо предлагает ему Джун, и вот теперь Минги точно уверен, что у него сейчас мозг взорвется. — Тут Юнхо, — зачем-то озвучивает он очевидный факт вслух, и они оба смотрят на него с заметной жалостью. — Так, ладно, — прерывает затянувшееся молчание Джун, ободряюще сжимая ладонь Минги. — Мин, игра, в которую ты играл… Она не совсем обычная. А вроде как тюрьма? Для демонов и ангелов. — Я, наверное, на солнце перегрелся, — вдруг понимает Минги. Джун сдавливает его руку сильнее. — Нет, Мин, это все по-настоящему, — пытается он его убедить, заставляя Минги посмотреть себе в глаза. — Твой Юнхо — демон. Давай, повторяй за мной. — Он — демон, — послушно отзывается Минги, переводя взгляд с Джуна на свернувшегося в кресле Юнхо. Но это не его Юнхо. — Ага, — говорит Джун одобрительно, и поворачивает лицо Минги обратно к себе. — Так вот. Вчера ночью этот антагонист японского порно-хоррора залез ко мне в сон и пригрозил, что убьет меня и заберет себе мое тело, если я его из этой тюрьмы не вытащу. — Чего? — ужасается Минги, снова стреляя глазами в сторону Юнхо, который на кресле еще сильнее скукоживается, покрываясь румянцем. — Я блефовал, — оправдывается Юнхо виновато. — Что мне еще было делать? Он заколдовал тебя своим членом, и других вариантов у меня не оставалось. Но я не стал бы его убивать. Ну, может, и стал бы, но не смог бы. Минги, я не… — Не использовал меня? — спрашивает Минги, наконец начиная складывать хоть какие-то кусочки пазла воедино. — Какого, мать его, хрена, Юнхо? — Вы там не были, — не выдерживает Юнхо. — Вы даже представить себе не можете, каково это — быть там. Я… ничего не помнил, меня просто вне этого места не существовало. Меня раздирало на части. Это было кошмарно. Но ты мне правда нравился, я не хотел… Я бы не стал. Он забрал тебя у меня, что такого, что я его немного припугнул? — Немного? — восклицает Джун, опять начиная злиться. — Мне надо прогуляться, — наконец, говорит Минги, решительно вставая с дивана. Его мутит. Ему физически тяжело находиться с ними рядом. — Мин… — нерешительно выдыхает Джун, касаясь его запястья. Минги аккуратно убирает его руку в сторону. Кажется, у меня есть типаж, думает он, переводя взгляд с нахохлившегося Джуна на виновато взъерошенного Юнхо. Да, красивые люди, которые не считаются с его чувствами. Минги отворачивается и спокойно выходит из гаража, тихо закрывая за собой дверь. Им хватает совести не пытаться его останавливать. *** Минги шагает за кустами на подъездной дорожке, привычно прячась от глаз родителей Джуна. В его голове — восхитительно пусто. За полтора часа он успел дойти до парка, посидеть под куцым деревом, с которого начала облетать листва, разложить самые яркие свои эмоции по полочкам и понять, что рациональный подход в данной ситуации точно не сработает. И чудно, потому что рациональность его сильной стороной никогда не была. Ну, допустим, Юнхо — демон. Это само по себе не плохо. Даже хорошо, ведь так выходит, что он реален, а Минги не безнадежный идиот, влюбившийся в двигающуюся на экране картинку. С ним можно поговорить и его можно потрогать. Это, конечно, плюс. Вот только если они с Джуном встречаются, то трогать Юнхо ему нельзя. Но он не знает, встречаются ли они. Это, конечно, минус. Вопросов у него столько к ним обоим, что их стоит записывать. Но Минги забывает о том, что собирался во всем тщательно разобраться, когда открывает дверь гаража и видит Юнхо и Джуна, сидящих в обнимку, заплаканных и, судя по всему, очень пьяных. — Мин, — всхлипывает Джун, когда замечает его, стоящего на пороге. — Прости. Я должен был все рассказать. Я испугался, что он тебе будет нужен больше, чем я. — Минги, я не должен был тобой манипулировать, — сипло вторит ему Юнхо, который выглядит супер странно — глаза его полностью заполнены черным, а дорожки слез на щеках отсвечивают красным. — Ты такой хороший человек, такой красивый человек, я ужасно поступил, мне так жаль. — Меня не было полтора часа, — философски замечает Минги, осторожно садясь на кресло. — Надо теперь как-то догнать вас. Джун с готовностью протягивает ему бутылки водки, опустошенную наполовину. Он где-то потерял шорты, и теперь оба парня, которых Минги очень недвусмысленно хочет, сидят, вцепившись друг в друга, на диване, в одних футболках, раскрасневшиеся и отчаянные. Минги далеко не святой, и впервые в жизни понимает, почему гетеронормативным мужикам так нравится смотреть на целующихся женщин. Ему кажется, что если он увидит, как Джун и Юнхо обжимаются и трутся друг о друга, он потеряет сознание от того, как быстро вся кровь из его организма прильет к члену. Минги запрокидывает голову и пьет водку из горла большими глотками, забыв обо всех важных вещах, которые он собирался с ними обсудить. Джун вытирает глаза, глядя на него исподлобья, сводит вместе бедра. Тыльной стороной ладони заботливо стирает кровавые слезы с лица Юнхо, наклоняясь к нему очень близко. Минги скрещивает ноги и смотрит вверх, на потолок, стараясь отвлечься от всех неприличных картинок, которые подкидывает ему его мозг. Для них не время и не место, да? Его бедра вдруг касается большая ладонь, и когда он опускает взгляд, то видит Юнхо, привставшего на коленях и упершегося в его ногу рукой. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — печально спрашивает Юнхо, нервно дрожа своими блестящими черными глазами. Минги прокашливается и аккуратно убирает от себя его пальцы. — Давайте сначала вы немного протрезвеете, и мы поговорим, — с трудом заставляет себя сказать он, убирая бутылку на журнальный столик. И Джун, и Юнхо грустно морщат брови, садясь на диване рядом. Ночь явно будет очень тяжелая. *** С первой частью своего же предложения Минги не справляется, потому что по мере того, как его вводят в курс дела, машинально то и дело прикладывается к бутылке, чтобы переваривать полученную информацию было проще. — То есть, подожди, теперь он к тебе привязан на семь лет магическим контрактом? — уточняет Минги. Бутылка оказывается пустой, когда он пытается из нее отпить. Минги слизывает капли с горлышка и с благодарностью забирает из рук Джуна новую, еще не начатую. — Да, — одновременно отвечают Джун и Юнхо, оба одинаково скривив лицо, как будто хуже с ними ничего произойти не могло. — А в чем суть контракта? — спрашивает Минги. — В плане, что ты от него получаешь? — Я не знаю, — растерянно отзывается Джун, поворачиваясь к Юнхо. — А что я получаю? Что ты вообще можешь? — Блядь, Джун, — не выдерживает Минги, наклоняясь и пихая его в грудь. Силы не рассчитывает, и тот валится на колени к Юнхо, который смотрит на него сверху вниз и едва заметно сглатывает. Минги зажмуривается, а когда открывает глаза снова, комната немного расплывается. Лучше бы он был трезвым. Юнхо мажет по своему подбородку ладонью, задевая пальцами губы, и отворачивается. Кончики его ушей краснеют. — Я — демон наслаждений, — глухо признается он, пряча половину лица за ладонью. — Окей, — хмурится Джун, не обращая внимания на его смущение и не пытаясь подняться, наоборот, располагается удобнее, щекой к его бедру прижимаясь. — Так что ты можешь? Юнхо бросает взгляд на Минги, откровенно паникующий. Минги его, в целом, прекрасно понимает — Джун умнейший человек из всех, кого он знает, но иногда тормозит безбожно. В гараже становится очень тихо. В воздухе, заряженном и вязком, отчетливо слышно каждого из них дыхание. — Я… могу показать? — очень тихо предлагает Юнхо, не отрывая взгляда от Минги, будто спрашивая его разрешения. — Джун? — так же тихо зовет Минги, прокашливаясь. Тот недоуменно смотрит сначала на Юнхо, потом на Минги, а потом его глаза вдруг округляются, и он весь, до ушей, покрывается краской. — Оу, — с пониманием выдыхает он. Юнхо, не удержавшись, хихикает. — А… Ты не против, Мин? Минги сам себе не верит, когда совершенно искренне отвечает: — Я, в общем-то, всеми руками за. Потому что Джун — горячий, и Юнхо — горячий, а еще они встряли друг с другом на семь лет, и рано или поздно это все равно случится, а так Минги хоть посмотреть сможет. Будет, что вспомнить, если от него решат избавиться, да? — Черт, — нервно отзывается Джун, наконец, выворачиваясь с коленей Юнхо и садясь с ним рядом. — Ладно. Минги облизывает пересохшие губы и аккуратнее перехватывает горлышко бутылки. Она ему явно сейчас понадобится. *** Они встают на диване друг напротив друга, опускаясь на колени. Джун на фоне Юнхо кажется таким маленьким — неужели рядом с Минги он смотрится так же? — Я тебя все равно ненавижу, — резко сообщает Джун, потому что храбрится, но Юнхо не реагирует на провокацию, даже не смеется, только дергает уголком губы, сосредоточенно его рассматривая. В полумраке гаража его глаза снова становятся похожими на черные блестящие пуговицы, иногда отсвечивающие красным. Он протягивает вперед ладонь, изгибая в воздухе длинные пальцы, и кончиком среднего касается подбородка Джуна. Сначала ничего не происходит, а потом Джун громко всхлипывает, откидывая голову назад и всем телом вздрагивая. — Черт, что… — он тяжело дышит, спешно сводя вместе бедра, и Минги замечает, что край футболки уже оттянут вверх его вставшим членом. Быстро. Юнхо не дает ему передышки, беспощадно проскальзывая ладонью вверх от его ключицы к затылку, твердо обхватывая шею. Джун закусывает губу, широко открыв глаза. Он весь дрожит. — Я могу сделать так, что ты кончишь прямо сейчас, — объясняет Юнхо, мягко поглаживая его кожу. — А могу сделать так, что ты не сможешь кончить до первых лучей солнца. Все, что может и не может чувствовать твое тело, я могу тебе дать. И ему. Кому угодно, на самом деле. — Я… — судорожно выдыхает Джун, комкая края футболки ладонями. — Мин, мне страшно. Я не знаю. — Можешь его поцеловать? — вдруг спрашивает Минги. Его голос звучит низко, хрипло. Он спохватывается и добавляет. — Джун, можно? — Да, — отвечает тот. Его пальцы на ткани сжимаются так сильно, что белеют костяшки. Юнхо улыбается, а глаза становятся еще темнее. — Тебе придется приказать мне, хозяин, — говорит он, и Джун фыркает раздраженно, поднимая руку и впиваясь в его плечо. — Поцелуй меня, — просит он требовательно, и Юнхо улыбается шире, прежде чем мазнуть пальцами по губам Джуна, надавливая на нижнюю и заставляя его приоткрыть рот. — Блядь, — вырывается у Минги, когда Юнхо наклоняется и, не убирая пальцев, скользит языком между ними, проникая внутрь. Джун вздрагивает, когда вторая ладонь Юнхо липнет к его пояснице, заставляя его прогнуться. Юнхо целует его медленно, грязно. Джун в его руках млеет, разгоряченный и возбужденный. Минги никогда не видел его таким со стороны, и ему чертовски тяжело держать себя в руках. Юнхо отрывается от Джуна спустя бесконечно долгое время, и тот пытается отдышаться, цепляясь за его плечи. — Теперь ты, — бросает он Минги, оборачиваясь, и тот недоуменно хмурится. — Что? — Теперь ты поцелуй его, — требует Джун, выпутываясь из рук Юнхо и освобождая ему место. Юнхо выглядит не менее растерянным этой просьбой, чем Минги. — Ты уверен? — спрашивает Минги, но все равно встает с кресла. Он встал сегодня утром и хотел, чтобы все перестало быть сложным, но получилось у него так себе, да? Как они вообще из этого всего будут выпутываться? Но не похоже, чтобы Джун собирался как-то объяснять свое решение. Он только кивает, убирая со лба прилипшую челку, и откидывается на спинку дивана, наблюдая за тем, как Минги подходит ближе. Я люблю тебя, думает Минги. А потом наклоняется, обхватывая лицо Юнхо ладонями, и правда целует его.