Глава 25. Гонка со временем.

      Эй, Четвертый Райкаге, ворвался в кабинет своей помощницы Мабуи. Дубовая дверь жалобно скрипнула, когда он с размаху опустил ладони на ее стол. — Мабуи! — прогрохотал он, и стопка бумаг перед девушкой взлетела в воздух. — Где Югито? Мне нужен отчет по западным границам, а её нигде нет! Мабуи даже не вздрогнула — за годы работы с Райкаге она привыкла к его «эффектным» появлениям. Она спокойно поправила очки и, не глядя на разбросанные листы, ответила: — Господин Райкаге, Югито-сан сейчас на миссии ранга «А». Она патрулирует леса на окраине Страны Молний. Там были замечены странные перемещения, и она вызвалась лично проверить обстановку.              Эй нахмурился, и вокруг его кулаков на мгновение затрещали искры молний. — В лесах? — он недовольно фыркнул. — Там черт ногу сломит, связь работает через раз, а мне нужны её данные прямо сейчас. Я не собираюсь ждать три дня, пока она закончит обнюхивать каждое дерево!       Он выпрямился во весь рост, заслонив собой свет из окна. — Мабуи, верни её немедленно. Отправь посыльного, используй технику передачи, что угодно! Мне плевать на миссию, пусть её закончит кто-нибудь другой. Я хочу видеть Югито в этом кабинете до захода солнца. Это приказ! — Ситуация изменилась, господин Райкаге, — тихо произнесла она, и в кабинете внезапно стало очень тихо. — Последний отчет от разведки пришел всего десять минут назад, я как раз собиралась идти к вам. Всё гораздо страшнее, чем просто «странные перемещения».       Эй сузил глаза, его массивные плечи напряглись. — Говори. — В лесах были замечены двое из Акацуки, — Мабуи выложила на стол размытый снимок с птицы-разведчика. — Опознаны по черным плащам с красными облаками. Мы не знаем их точных целей, но они движутся именно в тот квадрат, где сейчас находится Югито-сан.       Райкаге ударил кулаком по стене, отчего по кладке пошла трещина. — Эти охотники за хвостатыми... Они пришли за Двухвостой! — Именно поэтому я прошу вас... — Мабуи запнулась, но тут же продолжила тверже: — Не просто вернуть её, а выслать подкрепление. Югито-сан сильна, но против двоих членов Акацуки в одиночку, в густом лесу... — Хватит! — отрезал Эй, срывая с вешалки свой плащ. — Мабуи, подготовь команду прикрытия и вели им выдвигаться следом.       Югито Нии плавно скользила между деревьями, стараясь не издавать ни звука. Она была опытным джонином и джинчурики, чьи инстинкты были отточены до предела. Внезапно она замерла на толстой ветке. Матаби внутри неё глухо зарычала, подавая сигнал тревоги. Югито почувствовала это — чужое, тяжелое присутствие. Это не был зверь или обычный шиноби. От преследователей веяло жаждой крови и чем-то противоестественным. — Хватит прятаться, — холодным, уверенным голосом произнесла Югито, не оборачиваясь. — Я знаю, что вы здесь.       Из тумана, не спеша, вышли две фигуры. Черные плащи с кроваво-красными облаками резко выделялись на фоне блеклой зелени. Один из них — высокий, с пепельными волосами и огромной трехлезвийной косой на плече, широко оскалился. Второй — массивный, с полностью закрытым лицом и тяжелым, пронзительным взглядом. — О, Какузу, смотри-ка! Она нас заметила, — гоготнул тот, что с косой. — Какая вежливая девица. Надеюсь, она будет кричать так же красиво, когда я начну приносить её в жертву господу Джашину. — Заткнись, Хидан, — грубо оборвал его напарник. — Нам нужна не твоя болтовня, а Двухвостая.       Югито медленно развернулась к ним, её ногти начали удлиняться, превращаясь в острые когти, а вокруг тела заструилась голубая чакра вперемешку с огнем. — Акацуки... — прошипела она. — Вы забрели не в тот лес. Из Кумогакуре живыми вы не выйдете.       Хидан лишь залился безумным смехом, вскидывая косу: — Слышишь, Какузу? Она думает, что это мы здесь в ловушке! Эй, красотка, приготовься, это будет чертовски больно!       Югито лежала в пыли, её глаза застилал туман. Последнее, что она слышала — это безумный хохот Хидана и звук шагов, приближающихся к ней из глубины леса. Она проиграла. — Всё, закончили, — холодно бросил Какузу. — Нужно спешить. Лидер не любит ждать.       Хидан, чья кожа всё еще сохраняла жуткий черно-белый окрас ритуала, не двинулся с места. Он стоял в центре своего кровавого круга, сжимая в руке черный штык. В его глазах горел нездоровый, фанатичный блеск. — Погоди, Какузу... — прохрипел он, облизывая пересохшие губы. — Мне нужно ещё кое-что сделать. Джашин-сама требует завершения. Я не могу просто оставить это так.       Какузу остановился, и в его глазах, похожих на две зеленые искры во тьме, вспыхнуло раздражение. Нити под его плащом опасно зашевелились. — Послушай меня, идиот, — прорычал он. — Для извлечения Хвостатого она нужна живой. Если ты сейчас решишь добить её своим копьем, чтобы удовлетворить своего бога, я вырву твоё сердце прямо здесь. У нас нет времени на твой идиотский затянувшийся ритуал. Мы и так потеряли слишком много световых часов.       Хидан медленно повернул голову к напарнику, и на его лице расплылась безумная, пугающая ухмылка. — Да знаю я, знаю! — огрызнулся он, раздраженно взмахнув рукой. — Думаешь, я совсем тупой? Я оставлю её дышать.        Хидан с силой подхватил обмякшее тело Югито. Его движения были резкими, лишенными какого-либо сочувствия. Хидан бесцеремонно перетащил обмякшее тело Югито к массивному плоскому валуну. Он перевернул её лицом вниз, навалив на холодный камень так, что её тело беспомощно распласталось по поверхности. Хидан с силой вытянул руки Югито вперёд, за пределы края камня, и плотно прижал их друг к другу. — Сейчас ты почувствуешь истинное благословение, — прошептал он, хотя куноичи всё ещё была без сознания.       С резким, тошнотворным звуком он вогнал длинный чёрный штырь прямо сквозь её ладони, насквозь прошивая обе руки и намертво вгоняя металл в расщелину валуна. Тело Югито инстинктивно выгнулось от страшной боли, пальцы судорожно скрючились, но она так и не пришла в себя — шок был слишком глубоким. Затем Хидан схватился за края её боевого снаряжения. Одним мощным рывком он сорвал броню, оголяя спину и лопатки пленницы. Металлические пластины с лязгом упали на землю. Хидан хмыкнул, его движения становились всё более небрежными и дерзкими. Оставив руки Югито пришпиленными к камню, он переключил внимание на нижнюю часть её снаряжения. Югито всё еще лежала лицом вниз, беспомощная и неподвижная, глубоко провалившись в беспамятство. Он ухватился за край её плотных, облегающих легинсов. С резким усилием Хидан стянул их вниз, обнажая изгибы тела куноичи. Ткань с трудом поддавалась, подчеркивая форму её ягодиц, пока не сползла до колен. Под плотной верхней одеждой оказались лишь тонкие, едва заметные стринги. Хидан на мгновение замер, но не из-за жалости. Он бесцеремонно коснулся её ягодиц, его пальцы прошлись по ткани стрингов, ощущая тепло живого тела, которое всё еще боролось за жизнь. — А «кошечка»-то оказалась весьма породистой.       Хидан продолжал свои издевательства, упиваясь полным контролем над поверженным врагом. В каждом жесте сквозило лишь желание унизить достоинство куноичи из Скрытого Облака. Он с силой сжал её бедра, оставляя на бледной коже красные пятна. — Какая ирония, — прошептал Хидан ей на ухо, хотя она не могла его слышать. — Гордая воительница, джинчурики... а теперь ты просто кусок плоти на моем алтаре. Джашин-сама любит, когда его подношения лишены гордости.       Хидан с пренебрежительной ухмылкой подцепил токую полоску ткани, которая оставалась последним препятствием. Одним резким движением он сорвал стринги, полностью обнажая нижнюю часть тела Югито. Теперь она лежала на камне абсолютно беззащитная, лишенная не только возможности двигаться, но и последних остатков достоинства. — Ну вот, теперь ничто не мешает истинному созерцанию, — пробормотал Хидан, окинув взглядом свою жертву.       Хидан, окончательно отбросив остатки самообладания под влиянием своего безумного экстаза, резким движением сбросил с плеч плащ. Оставшись с обнаженным торсом, на котором всё еще проступали черно-белые метки ритуала, он расправился со своей одеждой. Он прижался к Югито сзади, нависая над её израненным, беззащитным телом. Хидан грубо схватил её за бедра, фиксируя положение, и с резким выдохом вошел в неё. Югито, прижатая лицом к камню и пригвожденная руками, оставалась неподвижной, но её тело инстинктивно содрогалось от каждого резкого толчка. Шоковая реакция организма была единственным ответом на то унижение, которому её подвергал жрец Джашина. Но Хидан, казалось, перестал слышать окружающий мир. Его пальцы глубоко вонзились в бедра Югито, оставляя синяки. Он упивался тем, как легко ломается достоинство великой воительницы, превращенной в безвольную куклу на алтаре его похоти и веры. Грубо зафиксировав бедра Югито, он продолжал входить в неё сзади, втискиваясь между ягодиц и упиваясь абсолютной властью над телом джинчурики. Его движения были рваными, лишенными ритма, наполненными лишь животной страстью и безумием жреца, который видел в этом акте высшее унижение врага перед лицом своего бога. Он грубо схватил Югито за золотистые волосы, с силой намотав их на кулак, и резко дернул её голову назад. Шея куноичи опасно выгнулась, а лицо, искаженное печатью глубокого страдания, на мгновение обратилось к небу. Хидан с животным восторгом чувствовал, насколько в ней было невероятно узко. Каждое движение давалось ему с сопротивлением измученных мышц джинчурики, что только подстегивало его больное воображение. Он оскалился, чувствуя, как плотно её тело обхватывает его, не давая ни капли свободы. Упиваясь своей полной властью над джинчурики, Хидан с силой прижался к ней в последнем, яростном толчке. С его губ сорвался торжествующий хрип, когда он излился внутрь неё, оскверняя тело пленницы не только кровью и сталью, но и самой своей сутью. Для него этот момент стал высшим актом триумфа — он не просто победил врага, он полностью подавил его природу. — Вот теперь... теперь ты полностью принадлежишь Джашину, — прохрипел он, тяжело дыша ей в затылок и медленно разжимая кулак, выпуская спутанные пряди волос.       Тело Югито, изможденное ритуалом и насилием, бессильно рухнуло обратно на камень. Она так и не пришла в сознание, оставаясь в спасительной темноте беспамятства, пока по её бедрам смешивались следы жестокости Хидана и кровь из пробитых рук. Хидан закончил. Его дыхание было тяжелым и хриплым, а на лице блуждала пустая, остекленевшая ухмылка человека, получившего всё, чего желал. Не церемонясь, он рывком выдернул черный штырь, пробивавший ладони куноичи. Как только сталь вышла из камня, лишенное опоры тело Югито бессильно соскользнуло с валуна и упало на бок. Жрец, даже не взглянув на нее, начал поправлять свою одежду. — На сегодня хватит молитв, — бросил он через плечо. — Схожу за косой, она где-то в кустах застряла.       Он неторопливо направился в глубь леса, оставив напарника наедине с добычей. Какузу медленно подошел к телу. Югито лежала на боку, её светлые волосы разметались по земле, скрывая лицо. Её стринги, сорванные в порыве безумия, валялись рядом, а нижняя часть тела сохраняла на себе все следы недавнего истязания. Какузу опустил взгляд ниже. Из расширенного, воспаленного ануса Югито медленно и густо вытекала сперма Хидана, смешиваясь с каплями крови и пачкая её бедра и холодную землю под ней. Это было живое свидетельство того осквернения, которому она только что подвергалась. Ткани вокруг были багровыми, лишенными возможности немедленно сократиться после столь агрессивного воздействия. Казначей Акацуки нахмурился. Он видел в этом не триумф, а лишь повреждение ценного груза. — Идиот, — тихо прорычал он, имея в виду Хидана. — Ты превратил её в месиво.       В лесу послышался хруст веток — Хидан возвращался, победно вскинув свою тройную косу на плечо. Он выглядел довольным и бодрым, в то время как его жертва представляла собой жалкое зрелище сломленного человека. — Эй, Какузу! Чего застыл? — крикнул Хидан, ухмыляясь. — Любуешься моей работой? Согласись, теперь она выглядит гораздо... смиреннее.       Какузу не ответил. Он наклонился и, не заботясь о деликатности, набросил на окровавленные и испачканные бедра Югито её разорванный плащ, чтобы хоть как-то прикрыть этот позор. Хидан, всё еще тяжело дыша и поправляя свои штаны, лишь презрительно пнул ногой сорванные легинсы и стринги Югито. Ему было абсолютно плевать на приличия или на то, что жертва осталась полностью обнаженной. — Даже не проси, Какузу. Я не собираюсь наряжать эту куклу обратно. Слишком много чести для подношения, — бросил он, вытирая руки о траву.       Какузу, понимая, что спорить с этим безумцем сейчас — только терять время, молча достал из своих запасов старый, потемневший от дорожной пыли брезентовый сверток. Они бесцеремонно перекатили её обмякшее тело в эту грубую ткань. Югито, сломленная и оскверненная, даже не шелохнулась, когда её, словно тушу убитого зверя, плотно замотали в брезент, стянув края нитями «Земного страха». Сверток получился тяжелым и бесформенным. — Тащи её, — приказал Какузу, взваливая свою часть снаряжения. — И не смей разматывать по дороге.       Хидан с ворчанием подхватил сверток. Ткань мгновенно пропиталась влагой и кровью, но жрецу это даже нравилось. Он закинул ношу на плечо, чувствуя сквозь брезент тепло тела Югито.       Они доставили её в одно из своих мрачных убежищ — холодную пещеру, скрытую глубоко в скалах, где уже всё было готово для ритуала. Огромная статуя Гедо Мазо возвышалась во тьме, раскрывая свои многочисленные глаза. — Начинаем, — раздался бесстрастный голос Пейна, чей призрачный силуэт возник рядом.       Процесс извлечения Матаби был мучительным. Синяя чакра Двухвостой, подобно живому пламени, вырывалась из тела Югито, заполняя пространство пещеры жутким воем. Девушка не кричала — у неё не осталось на это сил. Её сознание медленно угасало, пока связь с хвостатым зверем, которая определяла всю её жизнь, окончательно не разорвалась. Когда последний сгусток чакры скрылся в пасти статуи, в пещере воцарилась гробовая тишина. — Готово, — коротко бросил Какузу, глядя на то, что осталось.       Югито Нии, гордость Скрытого Облака, лежала на холодном каменном полу. Её кожа стала бледной, как мрамор, а глаза, некогда горевшие решимостью, теперь смотрели в пустоту. Джинчурики не выживают после извлечения зверя — это был непреложный закон. — Пошли, Какузу, здесь больше не на что смотреть, — Хидан небрежно перекинул косу через плечо. — Оставим это тело здесь, пусть гниет во славу Джашина.       Они ушли, даже не обернувшись. В глубине пещеры, в абсолютном одиночестве, осталось лежать бездыханное тело той, кто до последнего вздоха верила, что её деревня защищена.

***

      Эй стоял перед экраном видеосвязи в своей резиденции, и воздух вокруг него буквально трещал от избытка электричества. На другом конце линии Цунаде, Пятая Хокаге, видела, как по стенам кабинета Райкаге бегут глубокие трещины. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. — Цунаде! — его голос больше походил на раскат грома. — Твои предупреждения об Акацуки были запоздалыми! Моя лучшая куноичи, Югито Нии, была на миссии, когда там заметили этих ублюдков. Она перестала выходить на связь, и я отправил туда элитный отряд на перехват.       Он на мгновение замолчал, и Цунаде увидела в его глазах не просто ярость, а ту слепую, первобытную боль, которую чувствует лидер, потерявший своего человека. — Они нашли её, — прохрипел Эй, и монитор перед ним едва не лопнул от всплеска чакры. — Мои люди нашли её в пещере. Эти твари... они не просто вырвали Двухвостую. Они бросили её там как ненужный мусор. Она была мертва. Голая, оскверненная, лишенная всякого достоинства! Они оставили её тело гнить на холодном камне, словно она никогда не была героем Облака!       Цунаде видела, как Райкаге тяжело дышит, пытаясь сдержать желание сокрушить всё вокруг. — Я клянусь тебе, Хокаге, — его голос стал тихим и леденящим, — Я лично превращу их в пепел.       Эй с силой ударил по столу, на котором теперь красовалась глубокая вмятина. — Мой отряд шел по их следу до самой границы Страны Молний! — выкрикнул он, и вены на его шее вздулись. — Мои лучшие следопыты гнали их, как бешеных псов, но на рубеже след просто испарился. Эти твари словно растворились в воздухе, оставив нас ни с чем! Они забрали Двухвостую и ушли безнаказанными!       Цунаде, внимательно слушавшая его, нахмурилась и скрестила руки на груди. Она понимала, что гнев Райкаге оправдан, но ей нужно было мыслить стратегически. — Успокойся, Эй, — твердо сказала она, хотя её собственный голос подрагивал от напряжения. — Акацуки не уходят далеко сразу после извлечения Хвостатого. Это требует огромных затрат чакры. Если их след простыл на границе, это не значит, что они покинули регион.       Она подошла к карте, разложенной на её столе, и указала на буферные зоны между странами. — Я предполагаю, что они всё еще крутятся в близлежащих землях, — продолжила Хокаге. — Возможно, они используют заброшенные храмы или подземные убежища на нейтральных территориях. Они чувствуют себя в безопасности, думая, что мы не переступим чужие границы. Но они ошибаются.       Цунаде подняла взгляд на экран, и её глаза сверкнули решимостью. — Я подниму своих лучших поисковиков. Если эти двое — Хидан и Какузу — всё еще в этом секторе, мы зажмем их в тиски между нашими странами. Им больше некуда бежать.

***

      Слухи о том, что Двухвостую Мататаби и её джинчурики Югито Нии настигли двое из Акацуки — бессмертный дуэт Хидан и Какузу, — разлетелись быстрее ветра. Страна Молний была далеко, но для Сакуры это расстояние не значило ничего. Чтобы убить бессмертного, ей требовался не просто сильный боец, а тот, кто станет приманкой. Или соучастником.       Вечерний воздух Конохи был пропитан ароматом цветущей вишни и свежестью надвигающихся сумерек. Сакура шла быстро, стараясь не пересекаться взглядом с редкими прохожими. Она точно знала дорогу. Память услужливо подсказала нужный поворот и старое здание, в окнах которого редко горел свет. Сакура была здесь всего однажды, но то мимолётное посещение отпечаталось в сознании до мельчайших деталей. Подъезд встретил её прохладой и тихим гулом вентиляции. Поднявшись на нужный этаж, Сакура замерла перед дверью. Она сделала глубокий вдох и решительно постучала в знакомую дверь. Секунды ожидания показались вечностью. За дверью послышались тихие шаги, щелкнул замок, и на пороге появился он. Какаши Хатаке выглядел непривычно по-домашнему. Без своего жилета, в простой тёмной футболке и — что всегда сбивало с толку — без протектора, закрывающего левый глаз. Шрам на веке в мягком свете прихожей казался не таким суровым, а взгляд единственного видимого глаза был полон искреннего удивления. — Сакура? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой человека, который не ждал гостей.       Он попытался придать тону привычную ироничность, но Сакура видела, как напряглись его плечи. Какаши замер, и на мгновение его всегда непроницаемое лицо выдало крайнюю степень замешательства. В его голове пронеслось с десяток сценариев того, кто мог стоять за дверью в такой час. Он ожидал увидеть подвыпившую Анко, которая снова решила, что вечер в компании «хмурого Хатаке» — отличная идея. Или Гая, готового вызвать его на очередной «вечный бой» под луной. В крайнем случае — посыльного от Хокаге. Но Сакура? Это казалось невозможным. И теперь она стояла здесь, на его пороге, в его личном пространстве, куда он не пускал почти никого. Он слегка наклонил голову, и его единственный открытый глаз опасно сузился, пытаясь разглядеть в её лице подвох или скрытую угрозу. — Решила закончить начатое? — голос его прозвучал с напускной легкостью, в которой сквозила горечь. — Или просто присмотрела новое место для моей могилы?       Он видел, как она вздрогнула от этих слов. Память услужливо подкинула ему картины их последних «встреч». Он до сих пор помнил холод кафельного пола в морге и безумный, пылающий яростью взгляд Сакуры, когда она едва не проломила ему череп. Тогда её едва оттащили от него — она не могла простить ему смерть Рэя. Потом была та безобразная сцена в кафе. На глазах у половины деревни она вцепилась ему в горло с такой силой, что у него потемнело в глазах. Если бы не вмешательство джонинов, Хатаке, возможно, уже давно бы кормил червей. Сакура не ответила на его колкость. Вместо этого она решительно шагнула вперед, намеренно задев его плечом. Толчок был коротким, но сильным — в этом жесте было всё: и её непережитая ярость, и вынужденное признание того, что сейчас он ей необходим. Она прошла вглубь квартиры, словно имела на это полное право, и по-хозяйски села за стол на тесной кухне. Какаши, подавив вздох удивления, закрыл дверь и последовал за ней, прислонившись к дверному косяку. — Ты только выписался, — начала она, глядя на свои сцепленные в замок пальцы. — Я знаю, что ты провел последние дни в госпитале под наблюдением, поэтому информация не дошла до тебя вовремя.       Она подняла глаза. В них больше не было того безумия, что он видел в морге, только холодная решимость шиноби. — Сасори... перед тем как сдохнуть, он заговорил, — голос Сакуры слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Акацуки начали действовать агрессивнее. Их следующая цель определена. Они движутся за Двухвостым.       Какаши мгновенно подобрался. Весь его расслабленный домашний вид испарился, уступив место профессиональной сосредоточенности. — Двухвостый... из Облака, — тихо произнес он, садясь напротив Сакуры.       Сакура пристально посмотрела ему в глаза. — Я здесь не из-за приказа Хокаге, Какаши, — отчеканила она, и в её голосе проскользнули стальные нотки. — Есть кое-кто, кого мы оба хотим видеть в сырой земле.       Какаши едва заметно вздрогнул. Он понял, к чему она клонит, еще до того, как она произнесла это имя. — Хидан, — выдохнула Сакура. — Я знаю, что ты тоже ищешь его. Твоя жажда мести ничуть не меньше моей, просто ты умеешь прятать её за книжками и ленивым видом.       Она сделала паузу, давая ему осознать услышанное. На кухне воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Какаши молчал, изучая трещинки на кухонном столе, но его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — У меня есть план, — вкрадчиво продолжила Сакура. — И для того, чтобы он сработал, мне нужен именно ты. Хатаке Какаши, «Копирующий ниндзя».       Какаши долго молчал, вглядываясь в лицо Сакуры, словно пытаясь найти там подвох. Но её взгляд был сух и тверд. Он медленно выдохнул и поднялся со стула, подходя к окну, за которым Коноха уже погрузилась в ночную тьму. — Допустим, я в деле, — не оборачиваясь, произнес он. — Но это не прогулка за стены. Что за план ты подготовила? И самое главное — как мы покинем деревню? Цунаде-сама не идиотка.       Сакура выпрямила спину, её голос в тишине кухни прозвучал пугающе спокойно. — Официально — никак. Но ситуация изменилась. Райкаге Эй связался с Пятой. Несколько часов назад пришло сообщение: Акацуки захватили Югито Нии.       Какаши резко обернулся, его глаз расширился от шока. — Они действовали быстро, — продолжала Сакура, чеканя каждое слово. — Поисковый отряд Облака нашел её в пещере. Слишком поздно. Из неё уже извлекли Двухвостого. Югито мертва. Райкаге в ярости, его люди гнали их до самых границ страны Молнии, но потеряли след.       Она сделала паузу и достала свернутую карту, разложив её на столе прямо перед Какаши. — По данным разведки, они ушли на юг. Скорее всего, они сейчас в Стране Горячих Источников.       Сакура постучала пальцем по карте, прямо по границе огня и пара. Какаши тяжело вздохнул и сложил руки на груди, пристально глядя на разложенную карту. Его опыт подсказывал, что Сакура, ослепленная местью, упускает важные детали психологии преступника. — Твой энтузиазм похвален, Сакура, но ты ошибаешься насчет конечной точки, — его голос стал сухим и наставническим. — Югакуре, Деревня Скрытого Источника — это родина Хидана. Но он не возвращался туда с того самого дня, как вырезал своих соседей и стал нукенином. Для него это место — пройденный этап.       Он провел пальцем по карте, уводя линию в сторону от поселений. — Он не останется там. Скорее всего, он пройдет страну насквозь, используя её лишь как коридор, и уйдет в ничейные земли — туда, где нет законов и лишних глаз. Искать его в городах — пустая трата времени. Он фанатик, а не турист.       Сакура даже не подняла головы. Ей было абсолютно плевать на биографию Хидана, на его происхождение или причины, по которым он предал свой дом. Для неё он не был личностью с историей — он был мишенью. Существом, которое должно было перестать дышать. Она не знала о нем ничего, кроме того, что он сделал с Рэем, и этой информации ей было более чем достаточно. — Мне всё равно, где он родился и почему ушел, — отрезала она, и в её голосе снова прорезалась та самая пугающая сталь. — Пусть он идет хоть через ад. Главное — где он будет в ближайшие сорок восемь часов.       Какаши посмотрел на её дрожащие от напряжения пальцы и понял: если он её не возглавит, она просто пойдет на самоубийство. — Хорошо. Если мы идем наперекор приказу Хокаге ради личной вендетты, я должен знать, что это не самоубийство. Сакура, объясни свой план поподробнее. Как ты собираешься его достать?       Сакура расправила плечи. В её глазах зажегся холодный огонек тактика. — Во-первых, — начала она, понизив голос до шепота, — нам нужен отряд побольше. Вдвоем мы не сможем удерживать Хидана и при этом следить за его напарником. Акацуки всегда ходят парами.       Какаши кивнул, уже перебирая в уме варианты. — Наруто и Сай? — спросил он, но Сакура тут же резко качнула голвой. — Нет. Наруто не подойдет. Акацуки охотятся за джинчурики, и вести его прямо в руки Хидану — безумие. К тому же, он слишком шумный, он не даст нам сделать это тихо. Я не хочу им рисковать. Только не в этот раз. — Согласен, — подтвердил он. — Если мы хотим вернуться живыми, нам нужны те, кто умеет работать в тени и уже знает врага в лицо.       Он на мгновение задумался, и его лицо помрачнело от неприятных воспоминаний. — Я вызову Ямато и Югао. Когда Рэй погиб... — Какаши на секунду запнулся, увидев, как побелели костяшки пальцев Сакуры, — они были в том подкреплении. Они уже сталкивались с Хиданом и этим его напарником, Какузу. Югао жаждет мести не меньше твоего, а древесные техники Ямато — лучший способ сдерживать тех, кто не боится обычного железа.       Сакура подалась вперед, и свет лампы подчеркнул острые скулы и лихорадочный блеск в её глазах. — Нам нужно разделить их, — отрезала она. — Какузу и Хидан — слишком опасная связка, чтобы бить в лоб. И вот здесь в игру вступаешь ты.       Она сделала паузу, и на её губах появилась кривая, почти болезненная ухмылка. — Ты ведь у нас легенда, верно? «Копирующий ниндзя», герой войны, человек с тысячью техник, — её голос звучал нарочито едко, пропитывая каждое звание неприкрытым сарказмом. — Они не пройдут мимо такой добычи. Ты станешь для них идеальной наживкой. Твоё появление заставит их отвлечься, потерять бдительность от предвкушения «ценного трофея». И в этот момент мы разделимся.       Сакура постучала по карте, обозначая зоны ответственности. — Ямато и Югао возьмут на себя Какузу. У Ямато достаточно контроля, чтобы сдерживать его, а Югао… она знает, куда бить, когда дело касается мести. Они утянут его подальше от Хидана.       Она резко подняла взгляд на Какаши. В этом взгляде смешались ледяной расчет и застарелая ненависть, которую она больше не считала нужным скрывать за маской безразличия. — А мы с тобой займемся Хиданом. Я хочу видеть, как он будет умирать, Какаши. И ты поможешь мне в этом.       Какаши сидел неподвижно, и холод кухонного стола, казалось, просачивался сквозь его одежду прямо к костям. Он смотрел на Сакуру, и в его единственном открытом глазу застыл нескрываемый ужас. Перед ним сидела незнакомка с мертвым взглядом. Её спокойствие было не умиротворением, а чем-то противоестественным, напущенным — как тонкий слой льда над бездонной, черной пропастью. Он видел, во что её превратило горе. Оно не сломало её, нет. Оно выжгло в ней всё человеческое, оставив лишь функциональный каркас, заточенный под одну-единственную цель. Какаши смотрел на неё, и внутри у него всё кричало от бессилия. Этот ледяной тон, эта расчетливая жестокость — он видел, как месть медленно пожирает её душу, превращая живую девушку в пустую оболочку.       «Что я наделал? — думал он, не сводя с неё взгляда. — Я позволил этому случиться».       Ему было невыносимо видеть её такой. Он прожил в этой тьме десятилетия. Его руки были в крови друзей и врагов с самого детства, он знал этот запах, этот холод, который наступает после того, как ты совершаешь убийство ради мести. Он давно привык к этому мраку, он был его частью. Но Сакура... она была светом.       «Она не должна погружаться в это. Не должна знать, каково это — когда месть исполнена, а внутри остается только пепел», — пронеслось в его голове.       Он принял решение прямо там, за этим кухонным столом. Он пойдет на её условия. Он станет наживкой, приманкой, кем угодно. Но в последний момент он сделает всё, чтобы нанести решающий удар самому. Хидан должен умереть от его руки. Какаши готов был взять на себя еще один грех, еще одну каплю крови, лишь бы Сакура не переступила ту черту, из-за которой нет возврата. Он хотел выдернуть её из этой пропасти, даже если она будет ненавидеть его за это еще сильнее. — Хорошо, Сакура, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я сделаю всё по твоему плану. Когда выдвигаемся? — В ближайшее время, — отрезала Сакура, резко выпрямляясь и пряча карту. — Времени на формальности нет. И говорить с Цунаде-самой мы не будем. Ты сам понимаешь: она нас не отпустит. Развернет прямо у ворот, заставит ждать официального приказа и собирать данные, пока эти двое не растворятся в тумане.       Она посмотрела на него в упор, и в этом взгляде Какаши прочитал то, что объединяло их сильнее любой дружбы — общую одержимость. Они оба не могли позволить себе упустить этот шанс. Если Хидан уйдет сейчас, он может не появиться на радарах еще месяцы, и за это время список его жертв только вырастет. Какаши кивнул. Лишние споры были ни к чему. Он привык брать на себя ответственность за опасные решения, и этот случай не был исключением. — Хорошо. Я возьму это на себя. Найду Югао и Ямато и объясню им ситуацию. Они пойдут, я уверен. У каждого из них свои счеты с этой парой из Акацуки.       Он поднялся, его движения стали быстрыми и скупыми, вся расслабленность окончательно исчезла. — Встретимся у восточных ворот через час. Будь во всем снаряжении, проверь запасы медикаментов и ядов. Мы не знаем, сколько продлится бой.       Сакура лишь коротко кивнула и, не прощаясь, направилась к выходу. У самой двери она на секунду замерла, но так и не обернулась. — Один час, Какаши, — бросила она напоследок. — Если тебя не будет, я уйду одна.       Дверь тихо закрылась. Какаши остался в пустой квартире, глядя на покинутый стол. Он знал, что этот поход может стать для них последним, но выбора не было.       Сакура вернулась в свою пустую квартиру, где тишина лишь сильнее раздувала пламя её решимости. Времени на раздумья не было. Она быстро скинула короткие шорты, сменив их на плотные штаны, которые не будут стеснять движений в лесу, и надела тонкую черную водолазку. Сверху она набросила привычную джинсовую куртку — её личный доспех, скрывающий под собой перевязи с кунаями и свитками. Перед тем как окончательно покинуть квартиру, Сакура подошла к небольшому шкафу в углу комнаты. Она достала оттуда несколько пачек сигарет и сунула их в глубокий внутренний карман джинсовой куртки. Следом за сигаретами она вытащила маленькую герметичную пробирку из холодильника. Внутри, за тонким стеклом, колыхалась темная, густая жидкость — кровь. Сакура на секунду сжала пробирку в ладони, чувствуя её холод, а затем аккуратно спрятала в тот же карман, поближе к сердцу. Это был ключевой элемент её плана.       Ровно через час она была у восточных ворот. Ночной туман окутывал землю, скрывая фигуры тех, кто уже ждал её в тени деревьев. Какаши стоял впереди, снова вернув себе образ опасного джонина: маска, протектор, холодный взгляд. Рядом с ним замерли Югао, чьё лицо было непроницаемым, как лезвие её катаны, и Ямато, который лишь коротко и серьезно кивнул Сакуре. — Все в сборе, — тихо произнес Какаши, окинув взглядом отряд.       Одним синхронным движением четверо шиноби сорвались с места, растворяясь в ночном лесу. Они двигались на север, к границе Страны Огня и Страны Горячих Источников. Отряд двигался молчаливыми тенями, перепрыгивая с ветки на ветку. Единственным звуком в лесу был тихий шелест листвы и глухие удары подошв о кору старых деревьев. Постепенно тьма начала рассеиваться, уступая место серому, неуютному рассвету. Небо заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами. Они висели так низко, что казалось, будто верхушки сосен протыкают их насквозь. Дождь еще не начался, но воздух был пропитан липкой, тяжелой влагой. Сырость пробиралась под одежду, оседая мелкими каплями на маске Какаши и волосах Сакуры, превращая дорожную пыль на их обуви в серую грязь. Сакура чувствовала, как джинсовая куртка потяжелела от влажного воздуха. Пачки сигарет и пробирка в глубоком кармане при каждом прыжке слегка били её по ребрам, напоминая о том, ради чего она здесь. Какаши, бежавший впереди, внезапно поднял руку, подавая знак замедлиться. Он спрыгнул на землю и, быстро сложив серию печатей, прижал ладонь к сырой почве. В облаке белого дыма появился Паккун. Маленький ниндзя-пёс недовольно чихнул, стряхивая с лап капли влаги. — Какаши, ну и погодка, — проворчал он, но тут же посерьёзнел, почувствовав общее напряжение отряда.       Хатаке не ответил. Он засунул руку в подсумок и достал оттуда потемневшую, заскорузлую от времени оружейную ленту. Он нашел её пару месяцев назад, когда обследовал дом Хидана в Скрытом Источнике. — Паккун, мне снова нужен этот запах, — коротко бросил Какаши, протягивая ленту псу.       Паккун внимательно обнюхал вещь, его морда сморщилась от отвращения. Запах Хидана был специфическим: смесь дешевого ладана, застоявшейся крови и чего-то разлагающегося. — Нашел, — Паккун развернулся в сторону. — След свежий. Они прошли здесь не больше пары часов назад. Двигаются быстро, но не скрываются. Видимо, уверены, что хвоста за ними нет. — Вперед, — скомандовал Какаши.       Погоня растянулась на долгие часы. Сырость сменилась пронизывающим ветром, который бил в лицо, но Сакура даже не поправила воротник. Её взгляд был прикован к спине Какаши. Каждое мгновение этой гонки приближало её к финалу. Ноги гудели от бесконечных прыжков, а сырой воздух забивал легкие, но цель была достигнута. Паккун вывел их к опушке, за которой начиналась широкая поляна, усеянная обломками скал. Там, в сером мареве рассвета, виднелись две фигуры в черных плащах с красными облаками. Они шли не спеша, о чем-то переговариваясь, и в их позах сквозила чудовищная уверенность. Один из них — высокий, с косой за спиной и зачесанными назад волосами — громко хохотал, размахивая руками. Паккун замер, прижав уши. Его маленькое тело мелко дрожало. — Они там, — прошептал пес, глядя на Какаши. — Но от них несет такой смертью, что у меня шерсть дыбом встает. Какаши, это не простые нукенины.       Какаши положил ладонь на голову своего верного помощника. Его взгляд был прикован к цели, а пальцы уже непроизвольно потянулись к протектору, чтобы открыть шаринган. — Спасибо, Паккун. Дальше мы сами, — тихо, но твердо произнес Хатаке. — Уходи, здесь слишком опасно.       Пёс понимающе кивнул, бросил последний тревожный взгляд на Сакуру и исчез в небольшом облаке белого дыма. Отряд остался один. Какаши резким движением сдвинул повязку, открывая алый глаз с тремя томоэ. Охота закончилась. Начиналась бойня.       Тишина нейтральных земель взорвалась мгновенно. Хидан, шедший вразвалку, резко обернулся, его глаза хищно сузились, а на губах расплылась безумная, оскаленная улыбка. — О-о-о, Какузу! — проорал он, сбрасывая с плеча свою трехлезвийную косу. — Неужели Джашин-сама услышал мои молитвы и послал мне на завтрак такую жертву?       Какузу остановился рядом, он не разделял восторга напарника, сразу оценив уровень угрозы. — Хатаке Какаши... — глухо пророкотал он из-под маски. — Твое сердце стоит целое состояние на черном рынке. Сегодня удачный день для моих финансов.       Какаши не стал дожидаться, пока они закончат обмениваться любезностями. Одним резким движением он выхватил кунай, и воздух вокруг него затрещал от электрических разрядов.       Он ударил первым, навязывая ближний бой обоим сразу. Сталь столкнулась со сталью — звук удара куная о лезвие косы Хидана эхом разнесся по округе. Какаши двигался с невероятной скоростью, используя шаринган, чтобы предугадывать выпады Какузу и одновременно уворачиваться от безумных взмахов косы фанатика. Это было началом их плана. Какаши намеренно вел бой агрессивно и шумно, концентрируя всё внимание Акацуки на себе. Сакура стояла в тени деревьев, наблюдая за этим танцем смерти. Её сердце билось ровно. Она видела, как Какузу уже начал выпускать свои черные нити, готовясь нанести смертельный удар по Какаши, и как Хидан, захлебываясь смехом, пытался зацепить его лезвием, чтобы достать хотя бы каплю крови. Они полностью заглотили наживку. Какаши не дал им опомниться. Он сразу пошел в лобовую на Хидана, навязывая ему яростный темп. Молнии чидори искрили на кончиках его пальцев, сталкиваясь с черным металлом косы. Хидан, завывая от восторга, полностью сосредоточился на Хатаке, пытаясь достать его своим лезвием. — Сейчас! — выкрикнула Сакура.       Она сорвалась с места, концентрируя колоссальное количество чакры в кулаке. С диким грохотом её удар обрушился на каменистую почву прямо между Хиданом и Какузу. Земля содрогнулась, и глубокий разлом, словно живой шрам, прошел через всю поляну, вздымая огромные пласты камня и пыли. Стена из обломков на мгновение скрыла их друг от друга. Это был сигнал. Ямато и Югао, выскочив из засады, вихрем пронеслись мимо Сакуры. Югао с обнаженным мечом на лету атаковала Какузу, не давая ему прийти в себя после взрыва, а Ямато мгновенно сложил печати, возводя деревянные стены, чтобы окончательно отрезать казначея Акацуки от напарника. — Твой противник здесь! — голос Югао был полон холодной ненависти.       Тем временем Какаши, умело маневрируя, начал отступать вглубь леса, увлекая Хидана за собой. Он парировал удары косы, намеренно уходя всё дальше от грохота боя, который завязали Ямато и Югао. — Куда же ты? — хохотал Хидан, проламываясь сквозь кусты вслед за Хатаке. — Ты не убежишь от ритуала! Джашин-сама ждет твою кровь!       Они скрылись в густой чаще, где сырость была еще ощутимее. Сакура, не теряя ни секунды, бросилась следом за ними, придерживая рукой куртку, где в глубоком кармане лежала пробирка. Настало время для второй части её плана. Сакура бежала сквозь лесную чащу, едва касаясь ногами влажного мха. В памяти всплыло воспоминание: стерильный холод госпиталя, полумрак палаты и Какаши, лежащий на койке после тяжелой миссии. Она брала у него кровь для анализов, её руки в резиновых перчатках действовали быстро и уверенно. Тогда, пока он дремал под действием обезболивающих, она незаметно перелила часть его крови в отдельную маленькую пробирку. Она знала технику Хидана. Знала, что ему нужна кровь жертвы, чтобы начать свой проклятый ритуал. И она собиралась дать ему её. Но не так, как он привык получать. Пальцы Сакуры сквозь ткань куртки коснулись стекла пробирки. Кровь Какаши была её главным козырем. Она собиралась использовать его как приманку, как живой щит и как ключ к смерти Хидана одновременно. Впереди, между деревьями, мелькнул серебристый затылок Хатаке и сверкнуло лезвие косы. Сакура вылетела из густого подлеска прямо в эпицентр схватки. В воздухе свистела сталь, а безумный хохот Хидана перекрывал шум ветра в кронах деревьев. Какаши тяжело дышал, его шаринган лихорадочно отслеживал траекторию трех лезвий косы, но усталость после госпиталя давала о себе знать.       Сакура знала: это её момент. Она не собиралась спасать Хатаке. Она собиралась использовать его в последний раз. В её глазах, отражавших серый рассвет, горела ледяная ненависть. Для неё они оба всего лишь убийцы. Сакура уже выхватила пробирку. Она видела, как Хидан замахнулся косой, один взмах руки, несколько капель крови на лезвии — и Какаши будет мертв. Месть за Рэя, копившаяся месяцами, была на расстоянии вытянутого пальца. Но в последний момент пальцы Сакуры замерли. Она посмотрела на Какаши. Он сражался из последних сил, прикрывая её собой, даже не подозревая, что она держит в руках его смерть. В голове вспыхнуло: «Если я это сделаю, я ничем не буду лучше этого фанатика». Жестокость собственного плана вдруг ударила ей в голову ледяной волной. Она не могла стать убийцей своего товарища, как бы сильно ни винила его в прошлом. — Назад! — закричала она, резко меняя план.       Вместо того чтобы нанести кровь, Сакура спрятала пробирку обратно в карман и со всей силы врезалась плечом в Хидана, отпихивая его от Какаши. Удар был таким мощным, что фанатик пошатнулся и на мгновение потерял контроль над своей косой. Какаши не упустил этот шанс. С молниеносной реакцией он выбил оружие из рук Хидана точным ударом ноги. Коса взлетела в воздух, и Хатаке перехватил её за рукоять прямо в полёте. Какаши орудовал тяжелой косой с пугающей точностью, заставляя лезвия свистеть в считанных миллиметрах от лица Хидана. Тот, лишившись своего главного преимущества, метался из стороны в сторону и орал во все горло, осыпая Хатаке проклятиями и призывами к Джашину. Почва под ногами становилась всё более вязкой. Внизу, в низине, скопилась влага, и теперь битва продолжалась среди многочисленных глубоких луж. Каждый шаг отзывался тяжелым всплеском, грязная вода летела во все стороны. Хидан, оскалившись, пытался сократить дистанцию, чтобы вернуть себе оружие, но Какаши не давал ему и шанса. Хатаке сделал резкий выпад, раскручивая косу над головой, и, выждав момент, нанес сокрушительный горизонтальный удар, намереваясь перерубить противника пополам. Хидан в последний миг извернувшись и подпрыгнув высоко вверх. Стальное лезвие с глухим треском вонзилось глубоко в ствол старого, пропитанного сыростью дерева. Коса застряла. Сакура сорвалась с места, превратившись в росчерк розового и чёрного. Пока Какаши пытался высвободить застрявшую косу, она обрушила на Хидана серию сокрушительных ударов. Хидан, оставшись без своего привычного оружия, лихорадочно перебирал пальцами, складывая незнакомые, ломаные печати. Это не было похоже на подготовку к его обычному кровавому ритуалу. Его чакра вспыхнула тёмным, грязным пламенем, и на мгновение невидимые нити связали его ауру с чакрами Какаши и Сакуры. Ниндзя Конохи не почувствовали боли или давления — лишь мгновенный холод, который списали на сырость леса, и продолжили яростную атаку. — Получай! — выдохнула Сакура, вкладывая всю мощь в один точный удар.       Её кулак врезался Хидану прямо в челюсть. Раздался хруст, и фанатик, пролетев несколько метров, с тяжелым всплеском рухнул в одну из глубоких луж. В этот же момент небо окончательно прорвалось: на землю обрушился плотный, ледяной дождь, мгновенно превращая поле боя в сплошное месиво из воды и грязи. Сакура подлетела к дереву, где застряла коса. Ухватившись за древко, она с яростным криком выдернула её из ствола, щепа разлетелась в стороны. Развернувшись, она в один прыжок настигла поднимающегося из воды Хидана. — Это за Рэя! — её голос перекрыл шум ливня.       Тяжелые лезвия косы свистнули в воздухе, описывая идеальную дугу. Сталь вошла в тело Хидана, рассекая его плащ и плоть. Одним мощным движением Сакура разрубила его напополам прямо по талии. Две части тела нукенина разлетелись в разные стороны, окрашивая дождевую воду в луже в ярко-алый цвет. Хидан всё еще что-то кричал, его голова дергалась в конвульсиях, но он был разделен. Сакура стояла над ним, тяжело дыша, а дождь смывал кровь с её лица. Она победила. Но странное чувство, возникшее после тех печатей Хидана, начало пульсировать в её груди неприятным жаром. Какаши и Сакура мельком заметили те странные печати, но, когда Хидан отлетел в лужу, внешне ничего не изменилось. Но Сакуре было уже не до этого. Все те месяцы боли, бессонных ночей и тихой ненависти вырвались наружу. Она схватила косу и начала рубить Хидана на куски, превращая его тело в кровавое месиво — Сдохни! Сдохни, ты, мерзкий ублюдок! — кричала она, и её голос срывался на хрип.       Слёзы смешивались с ледяным дождём, застилая глаза. Она видела перед собой не просто врага, а причину своей пустоты. Хидан что-то хрипел, его отделенная голова всё еще пыталась изрыгать проклятия, но Сакура не останавливалась, нанося удар за ударом. — Сдохни! Слышишь?! Сдохни, мразь! — вопила она, захлебываясь дождем и собственной яростью. — Ты думал, ты бессмертный? Ты думал, тебе всё сойдет с рук?!       Лезвие с мерзким чавкающим звуком входило в плоть, дробило кости и разрывало одежду. Сакура не просто уничтожала врага — она вырезала саму память о том дне, когда потеряла Рэя. — Ты забрал его! Ты забрал всё! — с каждым словом её голос становился всё более хриплым, переходя в исступленный рык. — Смотри на меня! Я — твоя смерть! Джашин тебе не поможет!       Она не замечала, что Хидан уже давно перестал смеяться, превратившись в куски мяса. Она видела только его глаза и продолжала наносить удары, пока коса не застряла в земле, глубоко уйдя в вязкую глину. В какой-то момент мир перед её глазами качнулся. Резкая, острая боль прошила виски, а к горлу подступил тошнотворный ком. Колени стали ватными, и каждый взмах тяжелой косы давался ей с чудовищным трудом. Голова кружилась так сильно, что деревья вокруг начали сливаться в одно серое пятно. Её собственная чакра начала странным образом резонировать с чакрой Какаши, стоящего рядом. Какаши сделал шаг к ней, намереваясь остановить эту бойню, но внезапно сам схватился за сердце, чувствуя, как внутри него что-то рвется. — Сакура... остановись... — прохрипел он, но его голос утонул в шуме ливня.       Какаши решительно перехватил Сакуру за плечи, оттаскивая её от того, что осталось от Хидана. Она не сопротивлялась — силы внезапно покинули её, оставив лишь опустошение. — Хватит, Сакура. Всё кончено, — глухо произнес он.       Сложив быстрые печати, Какаши выпустил мощную струю пламени. Огненное дзюцу охватило останки фанатика, превращая их в пепел и черные угли даже под проливным дождем. Но как только пламя угасло, Какаши пошатнулся. Внутри него происходило нечто пугающее. Его собственная чакра больше не была только его — он физически почувствовал Сакуру. Это было не просто присутствие рядом; он ощущал ритм её сердца, её холод и ту липкую слабость, которая сейчас накрывала её. Чакра Сакуры, словно через невидимый мост, начала перетекать к нему, смешиваясь с его собственной в болезненном резонансе. Сакура, пошатываясь, отошла к старому дереву. Она тяжело облокотилась на шершавую кору, её пальцы разжались, и коса Хидана с глухим звоном улетела в высокую мокрую траву. Она больше ей не была нужна. Она попыталась сделать шаг к Какаши, возможно, чтобы спросить, чувствует ли он то же самое, но мир окончательно перевернулся. Её ноги подогнулись, и Сакура рухнула на землю прямо возле огромной лужи. Холодная вода брызнула ей в лицо, но она даже не вздрогнула. Какаши сделал шаг к ней, превозмогая собственное головокружение. Связь, установленная печатями Хидана, пульсировала в его венах, заставляя его проживать её обморок как свой собственный.