Перебежчики

1 мая 1998 года. Хогвартс, Выручай-комната. 22:45. Гарри, Рон и Гермиона, спотыкаясь, вышли из прохода в «Кабаньей голове» и оказались в Выручай-комнате. Каменная арка за их спинами сомкнулась. Комната превратилась в нечто такое, чего Гермиона никогда раньше не видела. Она стала теплой, просторной и была до отказа забита кроватями, комодами, письменными столами и всем необходимым. Она немного напоминала гостиную Гриффиндора, только была гораздо больше. Очевидно, Комната обрела новую жизнь в качестве постоянного убежища. При их появлении все повернулись к ним. — ГАРРИ? Суматоха. Джинни бросилась в бой: она первой подбежала к нему, едва не повалив его на землю силой своих объятий, и жадно прильнула к его губам, не обращая внимания на зрителей. Невилл и Луна последовали за ней, оба с широко раскрытыми глазами, ошеломленные такой неожиданностью. — Мерлин, — выдохнул Невилл, хватая Рона за руку, словно не веря, что это не сон. — Мы думали, вы... вы все в порядке? Гарри, наконец оторвавшись от Джинни, ошеломленно кивнул. — Мы в порядке. Просто... устали. Гермиона подошла к ним, а Луна быстро шагнула вперед и обняла Гермиону, тихо и осторожно. — Вы справились, — прошептала Луна. — Я знал, что ты так и сделаешь. Рон стоял рядом с Гермионой, придерживая ее за локоть, словно готовый подхватить, если она оступится. Его лицо было бледным и напряженным из-за пережитого за ночь и беспокойства по поводу того, что, по его мнению, стало для Гермионы психологической травмой — необходимость притворяться своей мучительницей. Невилл и остальные вкратце рассказали о последних событиях в Хогвартсе: о Кэрроу, наказаниях, восстании остатков армии Дамблдора. Это звучало одновременно и блестяще, и ужасно, и Гермиона вспомнила, насколько многогранной на самом деле была война. У них была своя миссия — уничтожить крестражи, но и другие вели важные сражения. В конце концов разговор зашел о цели их пребывания в Хогвартсе, которая, к огорчению Невилла, заключалась не в том, чтобы вернуть школе былую славу. По крайней мере, не в первую очередь. — Нам нужно поговорить, — сказал Гарри низким и настойчивым голосом. — В замке есть кое-что, что нам нужно найти. Дин, Симус, Ханна Абботт и еще несколько человек подошли ближе. На их лицах читалась тревога, а в некогда шумной комнате повисла напряженная тишина. Гермиона сделала глубокий вдох. — Это в Хогвартсе. Мы в этом уверены. Невилл нахмурился. — Что это? Где это? — Что-то, связанное с Кандидой Когтевран. Мы думаем, что это её потерянная диадема. Она спрятана где-то в замке, — объяснил Гарри. — И у нас мало времени», — добавил Рон, стиснув зубы. — Волан-де-Морт уже должен знать, что мы здесь. Словно в ответ на его имя, воздух всколыхнулся, и по комнате пробежала холодная дрожь. Его голос зазвучал высоко и ясно, эхом отдаваясь от стен замка и проникая в самые глубины их сознания. Это было ужасно, словно вторжение. Напоминание о том, как легко он может проникнуть в разум любого, если захочет. —Я знаю, что ты готовишься к битве, но ты не сможешь сразиться со мной. Я не хочу проливать драгоценную магическую кровь. По комнате прокатился вздох. Даже огонь в дальнем камине, казалось, дрогнул. — В капитуляции нет ничего постыдного, — заявил голос Волан-де-Морта. — В том, чтобы выжить, нет ничего бесчестного. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает. У вас есть время до полуночи. Затем наступила тишина. Гермиона смотрела в пол, стиснув зубы в безмолвной ярости, а костяшки пальцев Рона побелели. Джинни тяжело дышала, ее глаза были широко раскрыты от ярости, а Гарри скрипел зубами и смотрел в потолок, словно взвешивая невозможный выбор. Как будто он действительно мог его сделать. Не успел никто и слова сказать, как в дальнем конце комнаты вспыхнул серебристый свет, и в воздухе материализовался белый волк, который, услышав испуганный возглас Гермионы, встал перед ней и принялся прихорашиваться. Его шерсть мерцала, как звездный свет. Голос звучал так, как знала только Гермиона, и успокаивал ее тревогу, о которой она даже не подозревала. — Гермиона. Не верь ему — даже если Поттер сдастся, он захватит школу силой. Осада начнется в полночь. Сначала падут обереги и врата, затем Он пошлет великанов и пауков. После этого войдет первая волна Пожирателей Смерти. Сначала никого важного. В основном это отвлекающий маневр. Те, кого вы должны бояться, придут позже, и они будут смертельно опасны. Будьте в безопасности. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось, и в комнате снова воцарилась ошеломленная тишина. Все повернулись к Гермионе, пораженные, напуганные и полные подозрений. — Чей это был Патронус? — спросил Гарри, а потом, кажется, что-то вспомнил. — Это тот самый волк из Министерства?! Кто тебе помогает? Гермиона? Гермиона сохраняла невозмутимый вид, обдумывая ответ. Наконец она тихо пробормотала. — Это тот, кому мы можем доверять. Это было не совсем объяснение, и уж точно не такое, которое удовлетворило бы мальчиков, учитывая их сохраняющиеся подозрения насчет поместья. Рон искоса посмотрел на нее, прищурившись. Он по-прежнему был настроен скептически, как и всегда, и теперь наконец сложил все воедино. — Это было немного похоже на миссис Ма… — Мы можем ей доверять, — перебила Гермиона. Ее тон был твердым и непреклонным, а глаза метали молнии в тех, кто осмеливался усомниться в ее словах. Гермиона могла быть очень грозной, когда хотела, и больше никто не задавал ей вопросов, не желая навлечь на себя ее гнев, а также не желая заглядывать в рот дареному коню. — Ну ладно… — голос Гарри снова нарушил тишину. — Что там с диадемой… — Она принадлежала Кандиде Когтевран, Гарри. Мы могли бы обратиться к её дочери, Елене. — вмешалась Луна, как всегда невозмутимая. Когда Гарри непонимающе посмотрел на неё, она продолжила: — Призрак башни Когтевран — Серая Дама. Пойдём со мной. — 2 мая 1998 года. Комната требований. 00:20. Когда Гермиона и Рон вернулись в Выручай-комнату, там было темно и тихо. Большинство обитателей замка ушли укреплять оборону. Была уже за полночь, и, хотя битва приближалась — снаружи доносился грохот падающих камней и тяжелые шаги, — в комнате царило спокойствие. Минутное затишье перед бурей. Гермиона раскраснелась от напряжения, ее мокрые волосы растрепались и свисали вокруг лица еще более непослушными прядями, чем обычно. От нее все еще исходил слабый запах подземелья — соли, плесени и гниющего василиска. Рука была ободрана, мантия порвана на колене, но она держалась с торжествующим видом. Чаша исчезла. Одним крестражем меньше, осталось только два. Теперь они были близко. Рон выдохнул рядом с ней, все еще слегка запыхавшись после подъема. — Черт возьми. Никогда не думал, что снова окажусь там. Этот запах... Я никогда от него не избавлюсь. Следующие слова, слетевшие с губ Рона, были вполне в его духе, и Гермиона ухмыльнулась еще до того, как он договорил. — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но, может, мы могли бы раздобыть еды? Я умираю с голоду, серьезно, я не ел с завтрака. Нужно подкрепиться перед дуэлью! Гермиона рассмеялась — короткий, хрупкий смешок, в котором едва сдерживалась усталость, но все равно было приятно его слышать. Рон замешкался, наморщил лоб и выпалил. — О… я просто подумал об эльфах. Нам нужно их предупредить. Тех, что на кухне. Если дела пойдут плохо, их нужно эвакуировать, как и всех остальных. Они не пушечное мясо». Это заставило ее похолодеть. Гермиона моргнула, лишившись дара речи, и почувствовала, как в груди разливается тепло, прежде чем успела его сдержать. Тысячи споров, тысячи взглядов и насмешек по поводу СОВ, и вот наконец Рон понял. В разгар войны. Конечно он поступил именно так. Недолго думая, она шагнула вперед и обняла его за талию. Это не было романтичным жестом, ни в малейшей степени, но в нем чувствовалась искренняя благодарность, которую она не могла выразить словами. — Спасибо, - прошептала она. Рон стоял, ошеломленный, его руки неловко зависли у нее за спиной, как будто он не знал, что с ними делать. — Эм. Точно. Да. Никаких проблем. В этот момент портрет за их спинами с тихим скрипом распахнулся, и из туннеля, ведущего в Хогсмид, в комнату хлынул поток прохладного воздуха. Из тени появилась фигура в плаще, но безошибочно узнаваемая — высокая, грациозная, с каштановыми волосами. У Гермионы екнуло сердце. Андромеда Блэк вошла в комнату и застыла на месте, сразу же заметив Гермиону. Ее взгляд упал на Гермиону, которая все еще обнимала Рона, и что-то изменилось в ее лице: губы сжались, а в глазах появилась сталь. Казалось, комната сжалась вокруг них, воздух наполнился невысказанным напряжением. Что-то темное, непрошеное, зашевелилось в душе Андромеды. Ревность, жадная и собственническая. Гермиона была ее, или, может быть, она могла бы смириться с тем, что та их, но уж точно не его. И, как ни странно, происходящее перед ней казалось кражей. На мгновение в ее воображении возникла непрошеная фантазия: она пересекает комнату, хватает Гермиону за мантию и страстно целует, прижимая к каменной стене, пока не остается никаких сомнений в том, где она находится и кому принадлежит. Пока ни у Гермионы, ни у кого-либо другого не останется сомнений. Но, конечно, она этого не сделала. Вместо этого Андромеда осторожно двинулась вперед, каждым шагом демонстрируя сдержанность. Она не стала бы ее целовать, не здесь и не сейчас, но могла бы прикоснуться. Она могла бы напомнить. Гермиона отстранилась от Рона как раз в тот момент, когда Андромеда быстрым и плавным шагом двинулась вперед. — Андромеда, — выдохнула Гермиона, удивленная, но обрадованная. Она провела рукой по мантии, словно пытаясь собраться с мыслями, и с сияющими глазами смотрела на приближающуюся ведьму. — Что случилось с «Энди»? — спросила Андромеда низким, ровным голосом, слегка поддразнивая, но ее взгляд ни на секунду не отрывался от Гермионы, в нем сверкала темная страсть. Не успела Гермиона ответить, как Андромеда сократила разделявшее их расстояние и крепко обняла ее. Это были всего лишь объятия, но в них, несомненно, было что-то романтическое. Немое признание. Между их телами не было ни дюйма свободного пространства. Одна рука крепко сжимала поясницу Гермионы, другая защищающе обнимала ее за плечи. Андромеда прижала ее к себе, вдохнула ее запах и прижалась щекой к ее непослушным кудрям, словно имела на это полное право. Она все еще ощущала вкус их поцелуя, который они спрятали всего несколько часов назад, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени, и это воспоминание звенело в воздухе между ними. Гермиона тут же смягчилась и прильнула к Андромеде, что резко контрастировало с ее более сдержанными объятиями с Роном. Она медленно и нежно обняла Андромеду в ответ. Знакомо. Легко. Она вздохнула и вдохнула аромат Энди. Рон не сводил с нее глаз, и Гарри, который только что вышел из дальнего угла комнаты с печеньем в руке, замер на полпути, чтобы посмотреть на происходящее. Андромеда повернула голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Роном, и не отвела его. В ее взгляде не было ничего двусмысленного. Ни улыбки. Только тихое, опасное спокойствие. Рон заметно сглотнул и сделал шаг назад, а Андромеда довольно ухмыльнулась. Она предупредила его и была уверена, что он не забудет ее недавнюю отповедь. Он будет вести себя хорошо. Когда Андромеда наконец отстранилась, ее руки задержались на лице девушки — она заправила локон ей за ухо и проверила, не поранилась ли она. Она заволновалась. Когда она заговорила, ее голос звучал тише. — Ты ранена. — Немного, — ответила Гермиона, слегка покраснев от такого внимания. Андромеда склонила голову набок. — Ты сделала это, да? Добыла чашу и уничтожила ее? Гермиона кивнула и гордо ухмыльнулась. — Да. — Хорошо, — сказала Андромеда, не сводя с нее глаз. — Хорошая девочка. Гермиона не смогла сдержать тихий вздох. Казалось, все в комнате на мгновение затаили дыхание, даже Гарри не знал, стоит ли что-то говорить. Но никто не осмелился, потому что то, что произошло между двумя женщинами в этот короткий момент, не предназначалось для чужих ушей, это было очевидно. Сказать, что это была интимная сцена, — значит не сказать ничего. — Есть еще две, — наконец заговорил Гарри, доедая печенье и нарушая неловкое молчание. — И, кажется, я знаю, где диадема. Она здесь — но не здесь. В комнате со спрятанными вещами. Гермиона ахнула, сразу всё поняв, а Андромеда и Рон выглядели ещё более растерянными, пытаясь осмыслить слова Гарри. — Нам нужно вернуть комнату в прежнее состояние, пошли! — Гермиона пошла первой, остальные последовали за ней. Они вышли из Выручай-комнаты и оказались в коридоре. В коридоре было тихо, но звуки битвы слабо доносились до замка, словно отдаленный раскат грома. Портреты на стенах пустовали — их обитатели сбежали, готовясь к битве или желая понаблюдать за ней. Сосредоточившись на комнате и диадеме, никто из них не заметил фигуры, прятавшиеся в тени в конце коридора и наблюдавшие за ними с мрачными намерениями. Гарри шагнул вперёд, мимо теперь уже пустого участка стены, и, расхаживая взад-вперёд, думал: «Мне нужно место, где всё спрятано». Он прошёл три раза, и вдруг камень задрожал. Появилась дверь. Они вошли внутрь, и это было похоже на путешествие в другой мир, совершенно не похожий на комнату, из которой они только что вышли. Просторное помещение, похожее на собор, было забито веками забытой магией: сломанная мебель, зачарованные инструменты, ящики, шкафы и потрепанные книги — все это было свалено под сводчатым потолком, как в миниатюрном городе. — Сюда, — сказал Гарри. Они двигались быстро и осторожно. Жезлы наготове. Глаза настороже. Воздух был напряженным, от предвкушения у Гермионы по коже бежали мурашки. Проходя через комнату, Гермиона мельком увидела массивный шкаф, который она уже однажды видела на шестом курсе в магазине «Борджин и Берк». Он стоял в углу, наполовину покрытый пылью. Она вздрогнула. В этой комнате было что-то трагическое, что-то неправильное. Андромеда стояла прямо за ней, и Гермиона чувствовала магию старшей ведьмы — сдержанную, но смертоносную. — Вон там, — сказал Гарри, указывая. На шаткой груде хлама стоял бюст старого колдуна, неловко прислоненный к ящику. На его голове криво сидела потускневшая тиара. Потерянная диадема Кандиды Когтевран. — Вот она. Диадема. Гермиона взмахнула палочкой, бормоча заклинание себе под нос. Диадема поднялась в воздух и поплыла к ней. Она уже почти дотянулась до неё, но тут позади них раздался громкий грохот. Грохот обломков. Жестокий смех. — Ну и ну, посмотрите, что у нас тут, — раздался низкий самодовольный голос. Они обернулись, когда из-за груды мебели показались две фигуры. Крэбб шел впереди, уже выхватив палочку. Рядом с ним стоял высокий и невозмутимый Блейз Забини, его губы кривились в гримасе. Лицо Гарри исказилось от досады. — Что вы здесь делаете? — Мы следили за вами, — холодно ответил Блейз. — Подумали, что вы задумали что-то важное. — Не надо было вмешиваться, — прорычал Рон. Крэбб ухмыльнулся. — Надо было. Но теперь ты в ловушке. А ты, грязнокровка, — его взгляд метнулся к Гермионе, — твои дни сочтены. Интересно, получу ли я награду от Тёмного Лорда за то, что избавлюсь от тебя. Гермиона вызывающе подняла палочку. — Ну давай, попробуй. Андромеда шагнула вперед, заслоняя собой Гермиону, и выхватила палочку. На ее лице не было гнева, только смертельное спокойствие. Эти школьники были не ровня Блэкам, и она это знала. Вскоре они все узнают. Блейз выпустил первое проклятие — обжигающую красную молнию. Андромеда взмахнула палочкой, без труда отразив его, и заклинание с грохотом врезалось в груду хлама. Она приподняла брови, словно бросая вызов. В этот момент в комнате началась суматоха. В воздухе, словно молнии, засверкали заклинания. Гарри и Рон разделились, чтобы окружить нападавших, и принялись быстро колдовать, прячась за полками. Гермиона увернулась от струи зеленого света и ответила Взрывным проклятием, от которого Крэбб отлетел назад. — Бомбарда! Краем глаза она уловила движение, когда одна из свай начала рушиться. — Гермиона! — Андромеда вскрикнула. Она вовремя обернулась и увидела вспышку красного света, летевшую прямо ей в грудь. Андромеда бросилась на нее, и они обе рухнули на землю. Гермиона оказалась сверху, их волосы спутались. Их взгляды встретились, и на секунду — всего одну секунду, от которой перехватило дыхание, — все остальное исчезло. Они стояли грудь к груди, дышали одним и тем же прерывистым воздухом, и губы Гермионы были в нескольких сантиметрах от губ Андромеды. Все ее тело жаждало сократить это расстояние. Мир сузился до них двоих, и все мысли Гермионы были сосредоточены на кобальтово-синих глазах Андромеды и ее пухлых розовых губах, которые она так хорошо помнила. Андромеда первой пришла в себя, подняла палочку над плечом Гермионы и выпустила заклинание, от которого Забини отлетел к полке. — Уходи! — прошипела она напряженным голосом, полным сожаления. — Сейчас мы не можем этого сделать! Они вскочили на ноги, и теперь Гермиона двигалась в тандеме с Андромедой, они сражались как единое целое. Там, где Гермиона отражала удары, Андромеда наносила свои. Когда Андромеда обезоружила Забини, Гермиона беззвучно произнесла заклинание, от которого он отлетел в сторону. Крэбб взревел от ярости. — Я убью вас всех! — Нет, не убьёшь, — уверенно ответила Андромеда. Он не обратил на неё внимания. Высоко подняв палочку, он закричал. — Адское пламя! Заклинание вырвалось из его палочки, словно жидкое пламя. Чудовищная огненная волна устремилась вперед, принимая жуткие очертания. Из пламени рождались змеи, львы, волки — все они рычали, щелкали зубами и скалили пасти. Жар обрушился на них мгновенно, и рев огня заглушил испуганный крик Гермионы. Гарри крикнул. — Бегите! Крэбб почти сразу потерял контроль над ситуацией. Огонь устремился к ним, пожирая все на своем пути, опасный, темный и смертоносный. — Иди сюда! — крикнула Андромеда, схватила Гермиону и, обхватив за талию, затащила на ближайшую метлу, которую нашла среди обломков. Они взмыли в воздух как раз в тот момент, когда огонь охватил место, где они стояли. Гермиона крепко вцепилась в Андромеду и прижалась щекой к спине старшей ведьмы, словно к щиту. Гарри и Рон схватили ещё одну метлу из опрокинутого сундука для квиддича и взмыли в воздух, уворачиваясь от летящих обломков и языков пламени и поднимаясь к потолку. Крэбб поскользнулся и закричал — жуткий, отчаянный крик, в котором слышались сожаление и ярость. Блейз попытался схватить его, но опоздал на долю секунды, и этого мгновения промедления хватило, чтобы янтарный волк поглотил его. Оба исчезли в огне. Не удовлетворившись двумя жертвами, инфернал погнался за ними на своих метлах по лабиринту, полному реликвий. Полки рушились, металл плавился, вся комната стонала, словно умирала. Воздух был пропитан пеплом, пламя выжигало весь кислород, оставляя лишь удушающий жар и запах смерти. — Быстрее! — рявкнула Андромеда, чувствуя, как жар обжигает лицо. Они полетели к двери, и Гарри выкрикнул заклинание, чтобы открыть ее. Дверь появилась как раз вовремя, ее металл мерцал и почти расплавился от высокой температуры. Рон и Гарри влетели в дверь первыми, за ними последовали Гермиона и Андромеда, едва успевшие переступить порог, как за ними хлынул огонь. Дверь захлопнулась за их спинами, и они рухнули на пол вместе со своими метлами. В безопасности. Их грудь тяжело вздымалась. В коридоре было пусто и пугающе тихо по сравнению с тем шумом, который они только что слышали. Гермиона рухнула на колени, все еще сжимая в руках диадему. Она была вся в поту и саже, но в остальном невредима. Андромеда опустилась на колени рядом с ней, нависая над ней, словно защищая. — Ты ранена? Гермиона тяжело дышала, качая головой. — Нет. Я в порядке. Просто потрясена. Гарри подошел к ней. — Ты схватила её! Мы справились! Вот и все, это был последний перед змеей. Гарри посмотрел на диадему, которую сжимала Гермиона, и только тогда заметил, что она, кажется, протекает. Один конец был обуглен, и оттуда медленно вытекало черное смолистое вещество, капая на пол. — Гермиона! — предупредил Гарри, указывая на диадему. Гермиона заметила это и выронила диадему. Все смотрели, как она медленно распадается, плавясь, пока от нее не остались лишь черные разводы на полу коридора. — Адское пламя…— задумчиво произнесла Гермиона. — Оно должно уничтожать крестражи. В каком-то смысле это было полезно знать, но в то же время нет. Гермиона не осмелилась произнести заклинание: у нее не было опыта, и, хотя ей нравилось думать, что она гораздо сильнее в магическом плане и лучше контролирует свои силы, чем Крэбб, она не была уверена, что справится. Рон оглянулся на стену, где раньше была Комната, а теперь был обычный камень. — Они что…? Гарри ничего не ответил, но все и так всё поняли. Андромеда положила руку на плечо Гермионы, чтобы успокоить ее. — Пойдем в Большой зал, — тихо сказала она. — Нужно выяснить, что происходит. Они быстро шли по коридору, держа волшебные палочки наготове. Тишина в замке теперь действовала на нервы. Он не был пуст. Этого не могло быть. Затем раздался первый отдаленный звук — крик. Где-то внизу отчетливо прозвучал треск магического огня, послышались приглушенные крики и топот, который с каждой секундой становился все громче. — Они внутри, — мрачно сказала Андромеда. — Пожиратели смерти. Должно быть, защитные чары наконец не выдержали. Нужно двигаться. — Но профессора...— начала Гермиона. — Они дают нам время, — перебила Андромеда. — Но оно не будет длиться вечно. Нам нужно добраться до Большого зала. Сейчас же. Они побежали, уже не пытаясь красться, а просто ускоряясь. Но далеко не ушли. В коридоре на 5-м этаже разгорелась дуэль: два Пожирателя смерти кружили вокруг совершенно неуместного болота, появившегося благодаря «Волшебному свисту Уизли». А в центре всего этого был не кто иной, как сам Фред Уизли. — Фред! — крикнул Рон. Фред стоял спина к спине с Ли Джорданом, с отчаянной скоростью отражая заклинания. Один Пожиратель смерти осыпал их градом проклятий, а другой кружил вокруг, его палочка светилась болезненно-зелёным. — В сторону! — рявкнул Гарри, взмахнул палочкой и выпустил оглушающее заклинание такой силы, что один из нападавших отлетел к дальней стене с тошнотворным хрустом. Гермиона не колебалась. Доверившись своей интуиции, она бросилась вперед и пригнулась, потянув Фреда за воротник, как раз в тот момент, когда над его головой пронеслась струя зеленого света. — Остолбеней! — крикнула она, сбивая с ног второго Пожирателя смерти. Фред хрипел, пытаясь отдышаться. — Мерлин, Гермиона, ты меня выручила. — Не за что, — пошутила она, помогая ему подняться. Ли хлопнул его по плечу и ухмыльнулся. — Я же говорил, что кто-нибудь спасет твою жалкую задницу. Но на этом все не закончилось. Из-за угла вышел третий Пожиратель смерти с поднятой палочкой, но прежде чем кто-то успел среагировать, Андромеда шагнула вперед, взмахнула палочкой и что-то произнесла беззвучно. Проклятие настигло нападавшего в самый разгар заклинания, и он отлетел назад, сверкнув серебром. Каким бы ни было проклятие, он больше не поднялся. — Держись позади меня, — сказала она. — Идем вместе. Фред посмотрел на Рона. — Мама в Большом зале, с ней Джинни. Они пытаются защитить его от Пожирателей смерти, чтобы он оставался безопасным местом. Иди. Им понадобится помощь. Рон кивнул и повернулся к Гермионе. — Ты в порядке? — Да, — сказала она, хотя голос ее звучал напряженно. Эйфория от того, что произошло в Выручай-комнате, а затем в бою, еще не прошла, и у нее все еще дрожали руки. Слишком много шума, слишком много эмоций. Все ее тело гудело от магии и адреналина. Позади них застонала лестница. Из-под пола вырвался столб пламени, и несколько учеников закричали. — Нужно уходить, — торопливо сказал Гарри. — В Большой зал. Пошли! Фред и Ли убежали в соседний коридор, а троица продолжила спускаться в Большой зал. Андромеда держалась рядом, отбивая случайные проклятия привычными взмахами палочки и постоянным «Протего». Они двигались как единое целое: пригибались, бежали, быстро и низко пригибаясь за поворотами, пока замок стонал и горел вокруг них. По мере приближения к нижним этажам коридоры наполнялись дымом, а стены мерцали магическим светом от дуэлей, происходивших в комнатах, которые были едва различимы. Крики, грохот, безошибочно узнаваемые всхлипы — все это давило на них. Они приближались к эпицентру событий. На пороге следующего коридора Гермиона ненадолго остановилась и нащупала цепочку на шее. Кулон был теплым на ощупь. Слабо пульсировал. Под ее прикосновением шевельнулась магия, несомненно присутствовавшая в нем. Она сглотнула. Что сейчас делает Беллатрикс? Она уже здесь, в замке? Где Нарцисса? Она сжала кулон в кулаке и побежала. — Запретный лес. 1:00 ночи. За пределами замка было холодно, пронизывающий ветер дул со стороны Запретного леса, принося с собой пепел и туман. Беллатрикс неподвижно стояла на краю лагеря, ее ботинки наполовину утонули в грязи. Ее волосы, спутанные и растрепанные, ниспадали на спину, выбившиеся пряди прилипли к щекам, а глаза потемнели от долгой ночи. Она получила сообщение о том, что Темный Лорд хочет с ней поговорить. Это не сулило ничего хорошего. Пожиратели смерти начали собираться возле главного шатра, когда появился Темный Лорд — высокий, в плаще, рассекающем ночь, словно клинок. Теперь здесь остались в основном высшие чины, остальных отправили внутрь, чтобы ослабить оборону. Пешки, посланные в надежде ослабить крупных игроков, — жертвы во имя войны. Выражение лица Волан-де-Морта было непроницаемым. Ни один порыв ветра не колыхал его мантию — казалось, сам мир затаил дыхание, даже природа не осмеливалась его потревожить. Он посмотрел на Беллу и поманил ее длинным костлявым пальцем. Беллатрикс вышла вперед, опередив остальных. Она почтительно склонила голову, но спина у нее оставалась прямой, как стальная струна под плащом. Тело слушалось ее, но разум метался. Чего он хотел? Волан-де-Морт смотрел только на неё. — Беллатрикс. Сейчас ты войдешь в замок, — тихо произнес он, но каждое слово было отчетливо слышно. — Ты найдешь Драко... Найди его и приведи ко мне. Несколько человек повернулись, сбитые с толку сменой тона и цели. О Драко не вспоминали уже несколько часов. Во время обсуждения стратегии предполагалось, что он будет действовать изнутри, поскольку все еще учился в Хогвартсе. Странный приказ не был ничем объяснен. Остальных членов внутреннего круга еще не посвятили, и они не знали, благословение это или наказание для Беллатрикс. Она и сама не знала. Ей было все равно. Беллатрикс скривила губы и склонила голову. — Конечно, мой господин. Он разглядывал ее дольше, чем было необходимо, его алый взгляд прожигал ее насквозь, словно он хотел содрать с нее кожу, чтобы увидеть, что скрывается под ней. Он словно учуял в ней что-то — то ли вину, то ли похоть. Он ничего не сказал, лишь бросил на нее предупреждающий взгляд. Затем развернулся и скрылся в тени между палатками. Мгновение спустя к ней подошел Долохов, хмурясь. — Что ему теперь нужно от мальчишки? Беллатрикс пожала плечами, развернулась на каблуках и, не ответив, направилась к границе магических защитных чар. Она улыбалась. Долохов, вероятно, думал, что она рада, что ей доверяют — что ее отправили внутрь, в то время как остальным велели оставаться снаружи. Он думал, что она улыбается из-за чувства собственной значимости или из-за какого-то извращенного желания исполнить свой долг. Он не понимал, что дело было вовсе не в Драко. Нет, она улыбалась, потому что это означало, что она может войти в замок. Это означало, что она может найти Гермиону. Настало наконец-то время. Она коснулась палочки у бедра — палочки Гермионы — и почувствовала, как та поет под ее пальцами. Палочка узнала ее, как и она узнала свою палочку Гермионы. Даже проводники их магии чувствовали и ценили эту связь. Она практически вприпрыжку оставила Пожирателей смерти позади. Ей было все равно, что за ней наблюдают, — война почти закончилась. Настало ее время блистать. Пусть весь мир увидит, на что способна Беллатрикс Блэк ради тех, кто ей дорог. Она хотела увидеть свою девочку. Хотела убедиться, что с ней все в порядке. Хотела разорвать мир пополам, лишь бы с ней ничего не случилось. И если ей придется сделать это под предлогом поисков племянника... что ж, тем лучше. Беллатрикс вышла в ночь, взмахнув черным плащом, и скрылась на территории замка. — Белла двигалась бесшумно, как тень. В отличие от того, как она обычно вела себя в бою, на этот раз ей не нужно было надевать маску. На самом деле без нее ей было бы даже лучше. Если бы она не вела себя как психопатка, ее бы с большей вероятностью приняли за перебежчицу. Она проскользнула в замок мимо Макгонагалл, сражавшейся с великаном с помощью оживших доспехов, мимо Трелони, которая с лестницы забрасывала акромантулов хрустальными шарами, мимо кричащих студентов и рушащихся статуй. Все это не имело значения. Ее шаги отбивали один ритм: Гермиона. Гермиона. Гермиона. Она сразилась с первыми Пожирателями смерти возле коридора Защиты: три фигуры в масках загнали в угол юную хаффлпаффку, подняв волшебные палочки. Она их не узнала. Это были всего лишь рядовые, пешки в войне королей. — Отойдите от нее, — сказала Беллатрикс. Негромко, но властно. Они обернулись и посмотрели на нее в полном шоке. Она атаковала. Без колебаний. Без предупреждения. Просто взмахнула палочкой — быстрее звука, быстрее мысли. Струя фиолетового пламени поглотила одного. Второй застыл в воздухе, а затем рухнул на землю, превратившись в груду обломков, кости хрустнули, как спички. Третий двигался медленно, вяло, посылая в Беллатрикс проклятия, которые даже не достигали цели. Разобравшись с двумя другими, ведьма повернулась к нему, но в этот момент он сам рухнул на землю и больше не поднялся. Странно, но она не стала задавать вопросов. Девочка убежала, а Беллатрикс не стала ни провожать ее взглядом, ни оглядываться на тела. Она знала, что в будущем ей, скорее всего, захочется быть менее кровожадной, но сейчас шла битва. Жизнь, сохраненная из милосердия, могла привести к тому, что позже она лишится еще одной жизни, и она не могла рисковать. Каждому Пожирателю смерти был отдан приказ уничтожить Гермиону, и это делало их врагами. Все до единого. Она продолжала двигаться, лавируя между сражающимися группами егерей и членов Ордена, среди которых она узнала Ремуса Люпина. По пути она уничтожила егерей несколькими утилитарными вспышками зеленого света и скрылась в следующем коридоре. Без фанфар, но и без жалости. Они помогли схватить Гермиону. Она не остановилась. Она знала, что уже близко. Она почти физически ощущала, как палочка гудит, притягивая ее, словно нить судьбы, к Большому залу. Впереди что-то сверкнуло, и в стену в нескольких сантиметрах от ее лица врезалось заклинание. Она обернулась и с удивлением увидела Яксли, гадая, что он делает в замке так рано. Потом она поняла, что он, скорее всего, разозлил Темного Лорда и это было своего рода наказанием. Что ж, теперь это точно так. Яксли, тяжело дыша, стоял над дочерью Андромеды, которая пыталась подняться на ноги. Кровь текла у нее из-под волос, одна рука была вывернута в локте, волшебной палочки нигде не было видно. Она проигрывала, и у нее не было поддержки. Беллатрикс направила палочку на Яксли, глядя ему прямо в глаза, и приготовилась лишить его жизни за то, что он угрожал ее семье. Она всегда ненавидела этого ублюдка. — Предательница, — прорычал Яксли. — На чьей ты стороне, Блэк? Беллатрикс улыбнулась. Медленно и зловеще, сверкнув белыми зубами. — На стороне победителя. Она двигалась быстрее, чем он успевал заметить, — стремительная темная тень, и палочка Гермионы рассекла воздух. — Диффиндо. Яксли закричал и отшатнулся, его шея была рассечена. Тонкс что-то выкрикнула — то ли предупреждение, то ли заклинание, — но это уже не имело значения. Беллатрикс уже приближалась к нему, чтобы ее проклятие сработало. С последним вздохом Яксли рухнул на пол. Мертв. Беллатрикс быстро и без лишних церемоний отвернулась и посмотрела на Тонкс, все еще улыбаясь, но на этот раз уже не так угрожающе. — Нимфадора, — сказала она мягко, почти игриво. — Вставай. Иди найди своего мужа. И если увидишь ее раньше меня, передай от меня привет твоей матери. Тонкс моргнула. — Ты! Какого хрена ты творишь? — Перехожу на другую сторону, — ответила Беллатрикс. — Постарайся не отставать. И она снова исчезла, ее плащ драматично развевался за углом. О, это было весело. — Большой зал. 1:30 ночи. В Большом зале было сумрачно, его освещали мерцающие факелы и сотни зачарованных свечей. Вокруг них собирались люди, раненые и обессиленные, перешептываясь тихими испуганными голосами. Они удерживали границы Большого зала, сохраняя его в безопасности, пока остальная часть замка медленно подвергалась штурму, и зал служил им убежищем. Гарри неподвижно сидел на скамье возле помоста, стиснув руки и зубы. Чаша исчезла. Медальон. Дневник. Кольцо. Но змея — он до сих пор не знал, как добраться до Нагайны. Наверняка Волан-де-Морт держал ее при себе. Он даже не знал, где сейчас Волан-де-Морт, не говоря уже о том, как отделить его от змеи. Внезапно его шрам пронзила боль — тянущая, разрывающая. Он охнул и схватился за край стола. — Гарри? — встревоженно спросила Гермиона. Он не ответил. К тому времени его зрение померкло — его поглотили холод и высокий шипящий голос Волан-де-Морта. Он увидел Визжащую хижину, погруженную во мрак и разрушающуюся на глазах, а внутри — Нагайну, свернувшуюся в стеклянной клетке, которая парила над полом, словно призма. Волан-де-Морт стоял в центре комнаты и тихо говорил со змеёй. — Мы почти победили, моя дорогая. Нам осталось только убить мальчика. Видение исчезло, и Гарри вернулся в свое тело в Большом зале. Он тяжело вздохнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. — Нам нужно идти. — Что? Куда идти? — спросил Рон, тут же вскочив на ноги. — В Визжащую хижину. Там Волан-де-Морт. Он прячется там с Нагайной. Он охраняет ее, как будто это последняя... Гермиона широко раскрыла глаза. — Значит, это точно она. Последний крестраж. — Да, — сказал Гарри, уже двигаясь в сторону. — И он не отпустит его от себя. Если мы пойдем все вместе, может, нам удастся отвлечь его и добраться до нее. Они вместе выбежали из Большого зала на улицу, пробираясь сквозь завалы, мимо сражающихся и упавших камней, уворачиваясь от заклинаний, взрывов и волшебных существ. Затем рядом с Гермионой что-то мелькнуло. Появился Патронус Нарциссы, но вместо того, чтобы снова передать сообщение, он просто побежал рядом с ней, явно радуясь возможности составить ей компанию. Гермиона моргнула. — Нарцисса? — прошептала она, но Патронус не ответил. Она гадала, зачем пожилая ведьма прислала к ней своего волка, но долго гадать ей не пришлось. Почти сразу после этой мысли на нее обрушился холод. Температура воздуха за секунду упала на десять градусов, небо стало невероятно темным, и на нее обрушилось отчаяние, словно внезапная буря. — Дементоры! — закричал Рон. Из тумана поднимались фигуры, их было слишком много. Десятки. Стена из смерти, воспоминаний и холода надвигалась на них, словно армия. Это была следующая волна атаки, и Нарцисса подставила себя под удар, чтобы защитить Гермиону. Эта мысль снова и снова крутилась в голове Гермионы, не давая ей покоя. Нарцисса, может, и была наименее физической из трех сестер, но она рисковала не меньше, если не больше, чем остальные. Гарри поднял палочку. — Экспекто Патронум… Но его рука дрогнула. Холод уже проник в него, сдавливая грудь. В глазах потемнело, и он услышал крик. Крик его матери. Плач ребенка. Громкий смех. Гермиона пострадала меньше, потому что ее окружал свет, исходящий от волка, окутывал его защитный магический ореол и радость. Почти не задумываясь, она вспомнила о сестрах и с полной уверенностью выкрикнула заклинание. — Экспекто Патронум! Из ее волшебной палочки вырвалась яркая и быстрая струя воды, и она направила ее в сторону Гарри. Вскоре их со всех сторон окружили дементоры, но когда к ним присоединились олень Гарри и собака Рона, они смогли прорваться и побежать вперед. Они не останавливались, пока не добрались до входа в туннель под Плакучей ивой. И там, словно поджидая их, стоял Снейп. — Поттер. Тебе нельзя в Хижину. Гарри поднял палочку, готовясь к схватке. Снейп был предателем высшей пробы, он помог Драко Малфою убить Дамблдора, ради всего святого! — Ты меня не остановишь. Я должен убить тебя за то, что ты сделал! — Ты еще многого не знаешь, мальчик. Ты не можешь пройти, пока не можешь. — Черта с два не могу. Гарри хотел произнести заклинание, но что-то в выражении лица Снейпа остановило его, когда их бывший профессор поднял руку. Голос Снейпа стал тише. — Ты хочешь его убить? Ты хочешь уничтожить его по-настоящему, на этот раз? Гарри запнулся. — Есть кое-что, чего ты не знаешь. Кое-что, что тебе нужно. Бузинная палочка не подчиняется ему — не полностью. Она ему не принадлежит, — сказал Снейп. Гарри нахмурился, заинтересовавшись. Он уже несколько месяцев был одержим идеей заполучить Бузинную палочку. — Тогда кому она принадлежит? Снейп встретился с ним взглядом, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Мне. Рон шагнул вперёд. — Ты... Снейп поднял руку. — Я убил Альбуса Дамблдора, хозяина Бузинной палочки. Я сделал это по его просьбе, но всё равно убил. Поэтому палочка перешла ко мне. — Зачем ты мне это рассказываешь? — тихо спросил Гарри. Снейп выхватил палочку, не сводя глаз с Гарри и игнорируя его вопрос. Для таких объяснений еще будет время. — Обезоруж меня. Гарри уставился на него. — Делай. Быстро. — Зачем ты... — Нет времени. Гарри взмахнул палочкой. — Экспеллиармус! Палочка Снейпа подлетела к его руке, и Гарри ловко поймал ее. — Хорошо. Теперь палочка будет слушаться тебя, когда придет время... — Снейп дрожащими руками вытащил из кармана маленький стеклянный флакон. — Это мои воспоминания и кое-что из его воспоминаний, — сказал он. — Я знаю, что ты мне не веришь, но возьми их. Иди в кабинет директора. Посмотри на них. В одиночестве. Тогда, и только тогда, ты сможешь противостоять Темному Лорду. — Почему? — Спросил Гарри. — Потому что, — сказал Снейп, его голос уже слабел, - пришло время тебе узнать правду. Затем он исчез в туннеле. — Визжащая хижина, 2:00 ночи. Визжащая Хижина стонала, когда ветер рвался сквозь сломанный карниз, свистя в разбитых оконных стеклах, как жуткая песня. Нагайна парила в своей стеклянной клетке, словно выставленный на всеобщее обозрение реликварий, ее кольца медленно извивались в тусклом свете. Она повернула голову, и по комнате разнеслось тихое шипение. Рядом стоял Волан-де-Морт, положив бледную руку на спинку сломанного стула. Его красные глаза горели холодным гневом. Дверь за его спиной скрипнула. Снейп вошел, низко опустив палочку. — Вы звали меня, мой господин. Волан-де-Морт повернул голову. — Да. Где Драко? Снейп замешкался. — Беллатрикс не вернулась. Думаю, она могла... — Потерпеть неудачу? — Волан-де-Морт медленно двинулся к нему. Змея за его спиной в своей парящей тюрьме тихо зашипела. — Ты посоветовал мне послать Беллатрикс... — мягко, вкрадчиво произнес он. — Несмотря на мои сомнения. Я согласился, потому что доверял твоему мнению. Но она не вернулась, и даже зная это, ты тоже не смог привести ко мне мальчика! Такая простая задача. — Мой господин... Голос Волан-де-Морта стал холодным. — Ты слишком часто меня подводил, Северус, и я полагаю, что на этот раз ты сделал это намеренно. У Снейпа перехватило дыхание, в его глазах мелькнула паника. — Я верно служил вам... — Верность? — прошипел Волан-де-Морт, его голос зазвенел от ярости. — Или стратегический ход? Ты всегда такой умный. Всегда играешь на обе стороны. Ты защищаешь Драко, а значит, знаешь, почему я попросил его об этом, даже если я не доверил тебе эту тайну. Снейп отступил на шаг. — Ты мне больше не нужен живым. На самом деле, я думаю, что мне нужен был именно ты, а не Драко. — Мой господин, вы не понимаете... Но Волан-де-Морт взмахнул палочкой, быстрой, как хлыст. — Нагайна. Убей. Стеклянная тюрьма распалась, и огромная змея бросилась в атаку. Снейп коротко вскрикнул, когда ее клыки пронзили его горло, а тело обвилось вокруг его груди. Кровь забрызгала покосившиеся половицы. Он рухнул, дергаясь, и затих. Волан-де-Морт не стал смотреть, как он умирает. Он отвернулся, полы его мантии зашуршали по полу, и высоко поднял палочку. Волна магии прокатилась по земле, по разбитым камням и разрушенным башням замка. Казалось, даже воздух застыл. Его голос эхом разносился по округе, невероятно громкий, невероятно близкий. — Вы храбро сражались. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить отвагу. Я не желаю этого. Пролилась кровь. Погибли люди. Я не бессердечен. Голос раскатился по ночи, словно гром, дребезжа окнами и сотрясая сам фундамент замка. — Даю вам час. Час на то, чтобы собрать своих погибших. Оказать помощь раненым. И выдать Гарри Поттера. Если вы этого не сделаете... вас всех перебьют. Нагайна зашипела еще раз, обвиваясь вокруг ног своего хозяина. «Гарри Поттер должен встретиться со мной лицом к лицу. Наедине».