Глава 7. Ревность

«Но не слушались ноги Боги.

По любому я один из многих.

Молоко, кипяток и кофе.

Пятном на курте, строгий.

Глядя на эти ноги - ослеп.

Камер на моем нанемел блоге.

И сменю маршрут, прошу.

Позволь пойти по твоей дороге»

День основания университета наконец настал: студенты и преподаватели медленно стекались к актовому залу. Сайлен и Элеонор помогали настраивать колонки и микрофон, миссис Ваймер руководила процессом, параллельно поправляя все декорации возле и на сцене. Аверрис настраивала гитару, сосредоточенно перебирая каждую струну: нужно было добиться идеального звучания. После того странного порыва на репетиции оба делали вид, будто ничего не случилось. Ни тех объятий, ни улыбок, ни внезапных импульсов. И всё же, каждый раз поправляя волосы, Карн вспоминал касание девушки – такое аккуратное и абсолютно не вязавшееся с тем образом, что она строила вокруг себя. Аверрис же раздражённо трясла головой всякий раз, вспоминая их объятия и запах духов преподавателя. Сделать вид, что ничего не случилось, – это одно. Не придать этому значения внутренне – другое. Девушка всё так же подшучивала, выводила из себя и открыто смеялась на его парах, но что-то в её взгляде смягчилось – Ашриэль это заметил. Почти весь университет уже был в сборе. Первокурсников и второкурсников решили посадить на первые ряды с левой стороны, ребята постарше сидели с правой, рядом с педагогическим составом. И он там был. Ашриэль наблюдал за Аверрис, почти полностью скрытой за ширмой. Наблюдал, как она сосредоточена, как закусывает губу или чертыхается, когда не удаётся добиться идеальной ноты, как облегчённо улыбается, когда выходит. Карну доставляло удовольствие наблюдать за ней. За эмоциями, что она так старательно скрывала; за взглядом, что кидала на других; за тем, как органично она смотрелась в деловом стиле. Бордовые брюки и жилетка, что красиво подчёркивали формы, простая белая рубашка с красным галстуком и уже знакомые украшения – девушка умела комбинировать новое, не теряя себя, свой уникальный шарм. Ашриэль не признавал в себе этого, не хотел думать, что с каждым днём та занимает всё больше его мыслей. Потому просто наблюдал. Знал: даже если очень постарается, взгляд рано или поздно упадёт на неё – на блестящие белые локоны, на изящные кисти и губы, подкрашенные именно той помадой, что он купил. Этот факт вызывал странное удовлетворение: то, чем девушка пользуется на постоянной основе и с удовольствием, – это его порыв. Не извиниться. Порадовать. Именно поэтому он взял две. Хотел как можно дольше наблюдать именно эти помады на её губах. Купленные им. Карн не заметил, что был пойман с поличным. Лирен наблюдала за ним, склонив голову. Улыбка была еле заметна, но в глазах ярко блестели озорные огоньки. «Заметила. Боже… ну зачем я это делаю?» Мужчина сдержанно кивнул и развернулся к сцене. Девушка успела заметить, как нервно дёрнулся кадык. «Если бы ты знал, как умилительно это выглядит, Ворон» – довольно улыбнулась про себя девушка, поднимаясь и поудобнее перекидывая гитару через плечо. Теперь она взяла это за привычку: Лирен нравилось проводить параллель между преподавателем и этой птицей. Острый ум, эта мрачная отчуждённая вежливость и… одиночество, тяжело оседающее на плечах. Аверрис не строила догадок, знала, что он одинок. Только вот не знала: почему так отстранён, почему теряется при хорошем отношении и отталкивает, чего боится? Студентку пугала мысль, что она хотела бы узнать об этом. Не о том, как вывести мужчину из себя, нет. Ей интересно было знать, кто такой Ашриэль Карн на самом деле. Привычно помотав головой из стороны в сторону, лишь бы отогнать непрошеные мысли, Лирен вышла на сцену. Находясь за ширмой, она уверенно расправила плечи и легко улыбнулась, повернув голову в сторону друзей, что стояли у гримёрной. Те показали палец вверх. Элеонор мягко улыбнулась, оперевшись на дверь. Сайлен тихонько присвистнул, изображая бурную реакцию зала. Аверрис, смеясь, прикрыла рот рукой. Ширма начала приоткрываться. Гул постепенно стих, все взгляды теперь были направлены на девушку, после чего на сцену вышла миссис Ваймер, перехватывая внимание и начиная программу: – Здравствуйте, дорогие студенты и уважаемые педагоги! Сегодняшний день особенно важен для нашего университета, вы все прекрасно это знаете. Напомните, сколько лет нашему любимому ВУЗу? – Шестьдесят четыре года! – хором произнесла публика, после чего по залу прошли аплодисменты. – Вы абсолютно правы! В честь этого мы все сегодня собрались здесь, чтобы поздравить наш университет и почтить основателей этого священного хранилища знаний. Теперь пару слов скажет наш… Далее Аверрис слушала вполуха, проверяя подключение к колонкам и перебирая аккорды в нужной последовательности. Мандраж перед выступлением был всегда. Волнительность, нервозность и, конечно, страх всё запороть, но девушка считала себя человеком не из робкого десятка и в этот, очередной раз, глубоко выдохнув и прикрыв глаза, заставила себя успокоиться. Слова благодарности и обращения к публике закончились. Лирен услышала, как объявляют её выступление: – В честь такого праздника для нас сыграет Аверрис Лирен – студентка четвёртого курса психологии и безумно талантливая девушка, чей голос и игра точно не оставят вас равнодушными! – миссис Ваймер говорила это восхищённо, глядя на студентку с какой-то материнской нежностью, передавая интонацией гордость и поддержку. Девушка усмехнулась, показательно взмахнув рукой, как бы демонстрируя: «Ой, ну не стоит, я и так знаю», но на самом деле внутри светясь от слов замдекана. Как бы она ни хотела в себе это признавать, похвала была для неё важна – она руководила мотивацией и давала топливо. Может быть, если не уговоры миссис Ваймер, она бы давно забросила гитару. Женщина спустилась по боковой лестнице, приглашая Лирен в центр сцены. Девушка вышла уверенно, с привычной кошачьей грацией и поднятым подбородком. Пробежавшись взглядом по залу, она легко улыбнулась, настраивая себя и публику на позитивный лад. На одном человеке взгляд задержался чуть дольше положенного, а улыбка стала шире – та самая, лисья, которую ловил только Карн. Преподаватель отлично держал лицо, всегда, хоть и в случае с Аверрис это получалось с переменным успехом. Хотелось бы сказать «временами», но правда в том, что тяжело было всегда. Длилось это зрительное противостояние буквально пару секунд, но, конечно, казалось, что намного дольше. После, прикрыв глаза, девушка начала, аккуратно перебирая струны, и скользя пальцами по грифу. В тишине зала голос казался робким, каким-то слишком личным для исполнения песни перед публикой. Но после мелодия раскачивалась, становилась живее и ритмичнее, при этом сохраняя спокойное и даже расслабленное настроение. Лицо Лирен преобразилось, стало мягче. Ашриэль давно заметил: в момент игры та менялась, будто снимала с себя маску, что так старательно поправляла из раза в раз. В окна актового зала пробился солнечный луч – будто само солнце выглянуло из-за облаков, чтобы послушать. В этом свете Аверрис казалась сотканной из воздуха и струн, будто раскрылась полностью: охваченная моментом, мелодией и текстом. Девушка выглядела так, будто всегда была здесь, на этой сцене. Это было её место. «И если начнётся мир заново, заново, У нас будут вип-билеты на это шоу. Ты только свети, моя самая, самая, И я найду тебя, как и сейчас нашёл» Карн не отводил глаз. Сейчас он мог не бояться быть пойманным – Лирен была полностью сосредоточена, будто ничто не могло её отвлечь. Воспоминания всплывали сами собой: он уже слышал эту песню в её исполнении. Аверрис позволила ему увидеть то, что готовила, намного раньше, чем показала публике. Она разрешила. Доверилась. Обняла. Поток мыслей прервался, когда Ашриэль услышал упоминание Аверрис в ряду позади. Судя по голосам – двое парней, ровесники Лирен, если судить по рассадке. Мужчина прислушался, не отрывая взгляда от сцены. – А она ничего такая… может, подкатить? – протянул один из парней. Челюсть непроизвольно напряглась. В этот раз Карн отбросил множество «зачем» и «почему», лишь сильнее сжал подлокотник кресла, ловя каждое последующее слово. Ашриэль всё-таки решился чуть повернуться в сторону старшекурсников, чтобы увидеть этого… – Не, не надейся. Она даже улыбкой не удостоит. За этот год чисто парней пять-шесть отшила. Вниманием точно не обделена, – его друг говорил скучающе, очевидно глядя на идею реалистично. – Конечно, с такими-то ножками… Ну, я же ничего не теряю, верно? В доверие втереться – и всё, втюхается, – усмешка появилась на губах парня. – Думаю бесполезно братан. Ну попробуй, чё уж, – пожав плечами, ответил студент, сидящий рядом с «ухажёром». Рассмотреть Карн всё-таки успел: наглец был блондином с зелёными глазами, в которых плескался странный голод при виде Лирен. Было ощущение, что ещё немного – и тот облезнется. Друг рядом был шатеном с карими глазами, в которых читались усталость и скука. Тому, очевидно, было абсолютно наплевать на происходящее. На последнюю реплику блондина Ашриэль старался не реагировать. Понимал: если сорвётся, то выкинет отсюда ублюдка за шкирку и сделает всё, чтобы тот никогда в жизни больше не приблизился к Аверрис. Преподаватель поймал себя на навязчивом желании чисто физически закрыть Лирен спиной, не дать ей увидеть взгляд человека, который смотрит на неё как на кусок мяса. «Что он себе позволяет? Да кто он такой, чтобы вообще говорить о ней в таком тоне?» Жгучая ненависть захлестнула Карна с головой. Он никогда в жизни не чувствовал подобного, даже на мгновение испугавшись новых ощущений. Во рту пересохло, в голове осталась лишь одна мысль: «Я не дам ему подойти к ней. Просто нет». Думать, что это лишь профессионализм, было проще, чем признавать личные мотивы. Какие – он пока не хотел думать. Злость на ситуацию и студента были слишком сильны, чтобы сейчас размышлять о том, почему и зачем он это сделает. Решив сосредоточить взгляд на девушке, он поймал её взгляд. Мягкий, будто ожидающий поддержки. Она знала: Ашриэль помнит репетицию и тот день. Он знает, как для неё это важно. Но вопреки ожиданиям мужчина держал лицо, никак его не изменив. В глазах отражался лёд. Он никак не отреагировал на взгляд девушки. «Лучше пусть она думает, что мне наплевать. Так будет лучше. Для неё. Для меня…» После того как та перевела взгляд в зал, он почти незаметно сморщил брови. Конечно, Ашриэль не хотел терять эту нить, но ставил в приоритет безопасность и репутацию Лирен. Так будет проще объяснить то, почему он вмешается, если увидит рядом с ней этого парня. Он боялся себя. Бежал от того, чему не мог дать названия. ____________________ Выступление было окончено. После номера Лирен шли ещё несколько, но остальные Ашриэля уже не интересовали. Встретив девушку у дверей актового зала, он решил подойти. Та болтала с друзьями, смеясь. – Аверрис, вы сегодня хорошо выступили. Рад был послушать, о ваших музыкальных талантах говорили ни раз, – мужчина сказал это спокойно, даже сухо. На лице девушки возникло лёгкое удивление, с короткой насмешкой она ответила: – Вы? Хвалите? Принимаю. В голове всё ещё ярко горело воспоминание восхищённого взгляда Карна, его: «Это прекрасно» после окончания песни. Она видела, как преподаватель вновь надел маску отчуждённости и холода, но почему-то не сильно удивилась этому факту. Аверрис начинала понимать: для него важно держать лицо на публике. Вполне логично соблюдать субординацию и держать дистанцию. И всё же это укололо. Взгляд вышел колючим. После того как Ашриэль исчез за дверьми, друзья переглянулись и перевели взгляд на Лирен. – Это становится привычным, не знаю, как к этому относиться, – задумчиво протянула Элеонор. – Ну, это даже мило, – улыбнулся Сайлен самой невинной улыбкой. Аверрис смутилась: – Не несите ерунду, ничего такого он не сказал. Ко мне уже не раз подходили с комплиментами после выступлений. – Да, но не преподаватели. Миссис Ваймер не в счёт, – спокойно пожав плечами, ответила брюнетка. – Слушайте, ну а если у него кто-то есть? Это не выглядит странно? – внезапно спросил Сайлен, почесав затылок. – Нет, точно никого. Он сказал мне, когда… – Лирен резко осеклась, прикусив губу. Элеонор медленно повернулась к ней, прищурившись. В её взгляде появилось то самое выражение, от которого невозможно было спрятаться. – Лирен… при каких обстоятельствах завязался такой разговор? – Не суть, – отрезала девушка, отводя глаза. – Нет, вполне себе суть. – Эл скрестила руки на груди. – Он действительно ответил тебе на такой вопрос? Зачем? – Я без понятия. Вообще в шутку спросила… Сайлен и Элеонор переглянулись. Он пожал плечами, она медленно выдохнула. – Но он ответил. Тебе. И вполне серьёзно, – голос Эл звучал тише, но настойчивее. – Это выглядит немного… – Сайлен отвёл взгляд первым. – Как? – Лирен резко повернулась к нему. – Немного неэтично, – тихо сказал он, рассматривая свои кроссовки. – Будто вы начали иначе относиться друг к другу. Не как преподаватель и студент. Аверрис не торопилась рассказывать о помадах, о той репетиции и объятиях. Точно не сейчас. Знала, как это прозвучит. Знала, что друзья подумают, узнав об этом внезапном порыве. – Любите же вы всё раздуть, – Лирен, посмеиваясь, вышла из актового, сделав всё, чтобы друзья не заметили нервное движение рук. Те решили не давить, но обязались друг перед другом рано или поздно разговорить девушку. Они должны были знать, если что-то произойдёт. ____________________ Ашриэль закончил работать с документацией и собирался выдвигаться к выходу из университета, но резко остановился, заметив сцену: тот блондин чесал шею, определённо расхваливая выступление Аверрис. До преподавателя донеслось: «Может, сходим в кафешку? Ну, поболтаем там, вся тема». Ашриэль знал: это показушное стеснение и смятение наиграны. Он отлично видел, как парень смотрел на неё. Лирен, оперевшись на стену, скучающе слушала словесный поток и оторвала взгляд от своего маникюра, лишь когда парень закончил говорить. – Ну не знаю… у меня достаточно планов, и очередная головная боль мне не нужна. Честно говоря, ты совершенно не в моём вкусе. Не сегодня, парень, – пожав плечами, Лирен уже планировала уйти, но тот схватил её за руку. – А кто в твоём вкусе? И тут девушка заметила преподавателя. Не выдав удивления, она наблюдала, как тот, сложив руки на груди, недовольно прожигал парня взглядом. В глазах читалась неприязнь и даже злость. Таким она видела его впервые. Хмыкнув, Аверрис перевела взгляд обратно на блондина, который испытующе наблюдал за ней, ожидая ответа. – Вообще, в моём вкусе брюнетики. И точно не такие слащавые. Блондин напротив замер, удивившись такому наглому отказу. Это была очевидная игривая издевка, вполне в её стиле. Но Ашриэль, который слышал каждое слово, на секунду будто прирос к полу. Невольно вспомнил, как девушка перебирала его волосы, как смотрела в тот момент. «Она специально? Или это просто совпадение?». Мужчина резко, непривычно для себя, ухмыльнулся. Она вела себя так со всеми: издевательский тон, игривые отказы и холодные взгляды. Но не с ним. Это вызвало странное ощущение удовлетворения. Наслаждение обладать таким её вниманием, отличным от остальных. Ведь даже колкие шутки на его парах звучали иначе, чем эта очевидная издевка над старшекурсником, что пытался добиться её расположения. Увидев, что парень не отстаёт, Карн не смог стерпеть. Медленно направился в их сторону и приблизился к Лирен – наверное, ближе положенного. Во взгляде и позе будто сквозил странный подтекст: «Она точно не твоя». Какое-то время Ашриэль смотрел на блондина с холодом, даже нотками презрения. После чего повернулся к Лирен, говоря чопорно, будто демонстрируя, что та очень нужна ему по важному делу: – Аверрис, простите, что отвлекаю. У меня к вам вопрос по заданию с прошлого ПЗ. Отойдёмте на минуту? Взгляд девушки сменился с насмешливого на изумлённый, но она быстро взяла себя в руки и будто отыграла этот спектакль вместе с ним, сдержанно кивнув. – Не отвлекаете. Давайте отойдём, – легко ответила Лирен, оставляя ошарашенного парня позади, очевидно с наслаждением избавляясь от излишне навязчивого внимания. Они прошли в кабинет. Преподаватель остановился у стола и тяжело выдохнул. – Так, и какое же задание? Я не помню, чтобы что-то пропускала, да и по баллам… – Забудьте. Неважно. Просто… я слышал, что тот студент говорил о вас, и подошёл он точно не с лучшими намерениями, – Карн делал всё, чтобы не смотреть девушке в глаза, но голос оставался таким же, как всегда, с теми же интонациями. Какое-то время Лирен смотрела на мужчину непроницаемым взглядом, будто анализируя то, что он только что сказал. И тут девушка шагнула ближе и поймала взгляд Ашриэля. «Опять эта хитрая улыбка. Только не снова» – пронеслось в его голове, когда она испытующе рассматривала лицо преподавателя. Склонив голову набок, та наклонилась ещё ближе и с интересом протянула: – Это что же, Ашриэль, вы приревновали меня? – уже под конец Лирен прошептала слова. Карн будто прирос к полу. Не в силах нормально вдохнуть, он смотрел на девушку. Она вновь рушила границы, абсолютно наплевав на приемлемую дистанцию. И к своему ужасу мужчина осознал: «Мне это нравится». Какое-то время он смотрел ей в глаза, сохраняя привычную холодность. Внутри же всё колотилось, сердце не собиралось замедляться. Аверрис сводила с ума, играла с эмоциями, упивалась тем, что у неё получалось то, что она задумала. Карн очень старался не выдать истинного состояния, но дыхание предательски сбилось. Заметив это, в глазах девушки зажёгся странный огонёк, который мужчина не смог прочесть. Но то, что случилось после, полностью выбило его из колеи. Хитро прищурившись, Лирен приблизилась к его уху, прошептав: – Не волнуйтесь, меня никто не интересует. Наверное. Ашриэль отшатнулся как ошпаренный. Девушка заметила, как расширились зрачки напротив. Только вот и преподаватель заметил, как студентка неуверенно отступила, но всё так же смотрела в глаза – прямо, с вызовом. Собравшись из последних сил, он выдавил из себя хриплым голосом, стараясь придать словам привычную отчуждённость. Получалось из рук вон плохо: – Я просто выполняю свою работу. Услышал неподобающий разговор о студентке – счёл нужным вмешаться. – Как скажете, – непринуждённо и легко ответила Лирен, пожав плечами. Карна раздражала эта наглость, то, как легко она переключалась. Раздражало, как у неё получалось вывести его из себя, постепенно раскалывая твёрдую маску, что он так старательно создавал последние пару лет. Он не знал, чего хочет больше: убить её, выгнать или… Мысль ускользнула, как только он услышал голос девушки вновь. – Спасибо, конечно. Но я бы и сама разобралась. Это льстит… До следующей пары, Аши, – произнесла Лирен и, обогнув мужчину с лёгкой улыбкой, выскользнула из аудитории. Ашриэль остался стоять посреди кабинета, не в силах двинуться. Тело будто что-то сковало. – Она назвала меня Аши? Не показалось? – он знал, что задаёт себе риторический вопрос. В голове возникла мысль: «И что теперь? Она догадалась, что я ревновал? Это катастрофа…» Поняв свою ошибку, он с силой прикусил губу, мотая головой из стороны в сторону. Стыд окатил как ледяная вода – это было недостойно преподавателя. Абсолютно. – Это ужасно, фамильярно и совершенно неуместно, – пробормотал он, но, к своему удивлению, совершенно не чувствовал злости или привычного раздражения. В этот раз – нет. Зачем вообще было вмешиваться? Этот вопрос настиг только сейчас, когда пелена из злости и липкого ощущения омерзения при виде студента спала. «Но я действительно ревновал. Чёрт» – редко позволяя себе подобные негативные слова, в этот раз он не смог сдержаться. Какое-то время Ашриэль ходил по кабинету буквально кругами, не желая останавливаться. Напряжение достигло апогея и устоять или усидеть на месте казалось пыткой. Спустя время, отрешённо пройдя к столу, мужчина всё же присел на стул, заламывая пальцы. Аверрис Лирен ломала все рамки. Медленно, но верно делала всё, чтобы маска раскололась. И у неё это получалось. ____________________ Аверрис шла по коридору, поудобнее закидывая чехол с гитарой, и думала о случившемся. «Мне ведь не показалось? Может быть, он правда обязан был это сделать?» – почему-то эта мысль не вызвала облегчения. Девушка вспоминала горящие злостью глаза, сбившееся дыхание и расширенные зрачки серых глаз. Она и сама не понимала, зачем провоцировала преподавателя. В последнее время Лирен вообще тяжело было понимать свои же действия и проводить причинно-следственные связи. Она просто… хотела? Всю дорогу до дома она смаковала то, как попрощалась с Карном. – Аши… хм, звучит мило, – в какой момент мужчина начал как-либо пересекаться с этим описанием, она не уловила, но это было приятно. Интересно. Девушка чувствовала странное волнение. Почему-то точно знала: с другой девушкой он так не поступил бы, даже если сейчас и списывал всё на долг. Ни разу на её памяти он не подходил к студентам самостоятельно – разбор полётов проводил исключительно на парах. А она… Лирен чувствовала свою исключительность, осознавала, что Карн выделяет её, обращает внимание. Эта мысль вызвала странную дрожь, непривычные мурашки прошли по рукам, когда девушка коснулась губ, накрашенных помадой. Той, что купил он. – Как же это всё странно… – с этими словами девушка закрыла за собой входную дверь и услышала работающий телевизор. Увидела в коридоре мусорный пакет и пять банок пива в нём. Отец вернулся домой. Чёрт. Маска трескается. Но только ли у Ашриэля? Насколько много времени уйдёт на то, чтобы оба признали этот факт, понять было невозможно.