Глава 22. Наконец домой

«Моё люблю всерьёз, как и твоё люблю

Звучит как хриплый меланхоличный блюз

Давай поссоримся хоть для приличия, хоть раз?

Потом я снова в тебя влюблюсь»

Ключ щелкает в замке несмело, аккуратно поворачиваясь в нужную сторону. Руки Лирен подрагивают, когда входная дверь поддастся. По квартире гуляет сквозняк – это она понимает сразу, как переступает порог. За широкой спиной Ашриэля дверь закрывается тихо и медленно. Оба прощупывают почву, прислушиваясь к малейшим звукам. И всё-таки Аверрис решает подать голос для полного понимания. – Пап! Ты здесь? Ответа не следует ни через минуту, ни через две. С облегченным выдохом оба разуваются. Да, с момента её побега прошло не так много времени, но теперь… квартира ощущалась совершенно иначе. Столько всего было здесь прожито, столько различных эмоций и событий, столько горя и радости, что глаза начало щипать. Лёгкое прикосновение к плечам чуть отрезвило девушку, вернув в реальность. Карн задержал взгляд на ней, поймав зрительный контакт. – Давай осмотрим всю квартиру, прежде чем ты останешься, – тихо предлагает он, оставляя руку на девичьем плече. Слова даются тяжело, неохотно. Очевидно, мужчина не хочет такого исхода, но даже не дает намека на давление или подталкивание к определённому решению. За это Лирен ему безумно благодарна. Когда последние квадратные метры пройдены, а ноги переступают порог собственной комнаты, Лирен останавливается, борясь со странным чувством, глухо бьющим куда-то под дых. «Нет, нет, мне здесь нет места. Больше нет» – это осознание наваливается снежным комом, заставляя тело подрагивать по-новой. Ашриэль считывает состояние мгновенно, быстро оказываясь рядом. Доведя девушку до кровати, он наконец садится рядом, не расцепляя их рук. Она смотрит на него с минуту, он на неё – в ответ. Наконец обоим приходит одна и та же мысль. «Здесь нельзя остаться, это больше не то место» Молчаливое понимание простреливает резко, заставляя позже проморгаться. Никаких слов, ярких эмоций или реакций. Дрожь сходит на нет, когда Аверрис достаёт дорожную сумку с верхней полки шкафа. Так они постепенно заполняют сумки. Карну даже приходится сходить за коробками в ближайший магазин, чтобы упаковать оставшееся. Некоторые вещи вызывают смех, некоторые заставляют окунуться в воспоминания. Лирен отчаянно пытается отобрать свой детский альбом, пока Ашриэль, подняв его прямо над головой, с улыбкой просматривает детские фотографии девушки. Платок с вышивкой мамы заставляет её приостановиться. Аверрис рассматривает его, пока глаза не начинают слезиться. Утыкаясь лбом в крепкое плечо и ощущая вес чужой ладони на спине, что сейчас мягко поглаживает плечи и затылок, она осознаёт, что наконец не остаётся в этой темноте одна. Что готова довериться. Какие-то вещи оказываются совершенно ненужными: брать не хочется, но и выбросить жалко. Фигурка сиамской кошки, когда-то купленная ей в Египте, почти полностью разбита: сколы красуются со всех сторон, теряя какие-либо очертания животного. Они купили это, когда Лирен было семь. Она упрашивала отца об этой кошке почти неделю, прежде чем тот устало указал продавцу на статуэтку в последний день их отдыха. Как она была счастлива, как её семья была счастлива. В моменты этой минутной слабости Ашриэль лишь наблюдал. Не говорил, не интересовался, не пытался утешить. Был рядом: садился поодаль, давал окунуться в те времена, чтобы потом мягко вытянуть девушку оттуда. Ожидание и нерасторопность сделали своё дело: сильно облегчившись после перебора всех вещей, Лирен была уже готова сесть в машину. Спасибо, что вещей оказалось ровно столько, сколько могло уместиться в авто мужчины. Ашриэль взялся за последнюю коробку, дверь за его спиной хлопнула, пока девушка натягивала на ноги кроссовки. И тут взгляд зацепился за шторы. Кухня. И мамины самодельные бабочки. Словно заворожённая, она медленно прошла в сторону кухни и сама не заметила, как прикоснулась пальцами к одной из пестрых поделок. Воспоминаний не было, были давно забытые эмоции. Будто она вновь крепит их с мамой повыше, а папа держит её на плече, ожидая, пока юная Аверрис сама прикрепит свою бабочку. Рука скользит сначала по одной, потом по второй, по итогу прикоснувшись к каждой. Девушка стоит, не в силах сдвинуться с места. Что-то удерживает её так сильно, что возникает ощущение паралича. Из-под этой толщи эмоций и ощущений вытягивает одно простое: – Лирен, всё хорошо? Аверрис поворачивается медленно, будто это требует от неё невероятных усилий. Глаза сталкиваются: её стеклянные и его – осознающие ситуацию. Карн не медлит, аккуратно вкладывая её ладонь в свою. Будто в трансе, девушка следует за ним к входной двери. Когда они останавливаются у порога, она наконец находит в себе силы обернуться, чтобы тихо сказать: – Мне нужно жить дальше, мам. Когда они садятся в машину, в салоне ненадолго повисает тишина, которая разбавляется одним простым предложением, меняющим всё. В жизни обоих. Лирен слышит уверенный вопрос, в котором сквозит приглашение. – Ну что, поехали домой? Аверрис отвечает на него безмолвно, еле заметно кивнув. В давно надтреснутых зрачках появляется новый оттенок, совершенно непохожий на все предыдущие. Девушка кладет голову на прохладное стекло, прежде чем прикрыть глаза. Скоро она будет дома. ———————————— Переезд удаётся, хоть и не без усилий. Сначала туалетный столик приходит с треснутым зеркалом, и Лирен шутит о плохой примете. А после приходит и комод без ручек – и тут уже никто из них не смеётся. Может, и правда примета. И всё-таки, спустя какое-то количество попыток, в квартире Ашриэля… нет, в их квартире располагается туалетный столик, комод и шкафчик. Всё для Аверрис. И подобранный цвет, и расположение, а главное – несколько вечеров, в которые Карн ненавидит всех создателей инструкций по сбору мебели. Туалетный столик, к удивлению девушки, становится идеей самого Ашриэля. – Ты серьёзно его заказал? Зачем? – Ты красилась на кухонном столе, это мешает мне завтракать. – Ага, сделаю вид, что поверила в твою отговорку и это не забота о моем комфорте. За этой репликой девушки следует её же испуганный вскрик, когда Карн поднимает её на руки, смеясь над реакцией. – Ты что творишь?! – пыхтит Аверрис, пытаясь вывернуться из мужских рук. А после Ашриэль делает то, что девушка так ненавидит и обожает последнее время, – идёт на провокации. Тонкие губы медленно опускаются ниже, почти касаясь уха Лирен. Дыхание обжигает кожу, заставляя покрыться розоватыми пятнами лицо и шею. Медленный и такой горячий шёпот заставляет девушку неровно выдохнуть. Дыхание сбивается. – Я когда-нибудь говорил тебе, как ты привлекательна, когда злишься? Даже не видя его лица, Аверрис отлично считывает довольную улыбку. От собственного бессилия ломит, мысль о том, что она теряет хватку, неумолимо ускользает, стоит мужчине опустить руки чуть ниже. – Ты стал очень наглым, не находишь? – отвечает Лирен, всё-таки оборачиваясь в его сторону, и стреляет глазами. Когда её тело оказывается прижато к дивану, а над головой нависает мужчина, которого она провоцировала добрых полгода, становится не до едкостей. – Ты хочешь, чтобы я прекратил? – продолжает Ашриэль также тихо, проводя носом по её виску. К своему стыду, Аверрис не может ответить то, что должна. Собственные ладони упираются в мужскую грудь. Когда чужие руки оглаживают её бока, иногда переходя к бедрам, все мысли вылетают из головы, как и попытки сформулировать внятный ответ. Дыхание сбивается, а глаза прикрываются, как только она улавливает, как серые глаза, что сейчас смотрят сверху вниз, темнеют. – Так и знал, – довольно, почти мурлыча, произносит Карн, прежде чем встать и сделать вид, будто ничего только что не произошло. Лирен не знает, чего хочет больше: самого Ашриэля или возможности его задушить. ———————————— Продуктовый встречает их длинными рядами овощей, фруктов, выпечки, мяса и тому подобного. Основной список на неделю составлен, и главное, все нужные продукты уже лежат в корзине. Конечно же, Ашриэль и Лирен не были бы собой, если бы не попытались поспорить. Например, в выборе хлеба. – Нет, это же буквально пластик! Как такое вообще едят? – Я ем его уже на протяжении года, и, как видишь, всё нормально. – Нет уж, может, он как раз и делает из тебя такого зануду. – Лирен… Кажется, ещё немного, и хлеб начнет летать по всему магазину, но, к счастью, пара вовремя успевает прийти к компромиссу и в этот раз просто берет оба предложенных варианта. Не без тяжёлого вздоха со стороны Карна, естественно. Такое обычное и бытовое дело, но теперь общее. Именно об этом размышляет Аверрис, наблюдая за тем, как Ашриэль перехватывает пакеты в руках удобнее. – Это всё так странно… – задумчиво начинает девушка, смотря куда-то вдаль. – Что именно? – задает вопрос Карн, наблюдая за её выражением лица. – Я бы никогда и не подумала, что подобное может случиться. Типа… я живу у своего препода, и это… – Неправильно? В какой-то момент Лирен замолкает, задумавшись. – Да, но не в этом дело, – произносит она, пока Ашриэль ожидает пояснений. – Мне это нравится. Мужчина не отвечает, лишь время от времени поглядывая на девушку. Всё-таки понимает, что нужно услышать продолжение. – Мне нравится быть с тобой, ну… во всех смыслах. Нравятся наши общие привычки, походы куда-то, квартира в конце концов теперь не похожа на склеп! И всё-таки Ашриэля пробивает на смех, пока Лирен делает вид, будто обиделась на эту реакцию, но уже через пару секунд подхватывает. Они смеются так, что прохожие оглядываются. Соседка по лестничной клетке таращит глаза так сильно, что те силятся лопнуть. Впервые за всё время проживания Ашриэля в этом доме она видит, как тот улыбается и даже смеётся. Открыто, вот так просто. – Счастья молодым, – скрипя, почти про себя, произносит бабуля, наблюдая за их разговором. ———————————— Близость становится столь привычной, что иногда оба начинают забывать о своих ролях вне квартиры. Поцелуи в щеку теперь часть дня, лёгкие прикосновения без повода – тоже. Ашриэль всё время силится притянуть Аверрис за талию. Девушка запомнила, что тот любит обнимать именно со спины, и какое-то время даже ругается, вздрагивая от плавного, но пугающего своей внезапностью прикосновения. Спустя время Лирен всё-таки перестаёт замечать, что больше не вздрагивает от этого жеста. Более того, она его ждёт. Забавная тактильная привычка Карна проявляется постепенно, и девушка признается самой себе, что это самое милое, что когда-либо выдавал этот мужчина. В один из вечеров она в очередной раз проверяет ответы на билеты, стоя у кухонного стола и методично прокручивая пакетик с заваркой в кружке. Ашриэль свое присутствие демонстрирует намеренно, отбивая тапками по полу чуть громче обычного. – Как ты? – раздаётся голос из-за спины. – Кони пока не двинула, и на том спасибо, – рассеянно отвечает Лирен. Следующее действие Карна вводит её в такой ступор, что девушка не видит возможности двинуться. Но, поразительно, отлично сохраняет спокойное выражение лица. Подбородок мужчины аккуратно ложится на женское плечо, заглядывая в билеты. – Ты здесь перепутала нумерацию, надо… Дальше Аверрис не слушает, только ощущает тепло чужого тела, что сейчас так близко прижимается к её собственной спине. Размеренный голос у уха объясняет что-то буднично и просто, будто для Ашриэля всё это уже пройденный период адаптации. Лирен не знает, каких усилий мужчине стоило просто попробовать это сделать, но она и не нуждается в этом знании. Главное, что позже это становится его самым частым действием. В один из таких эпизодов девушка и сама не замечает, как склоняет голову в сторону, соприкасаясь с Карном. Ашриэль же привыкает к ласкам намного быстрее, беря от тактильного контакта всё. Лирен была готова, наверное, к чему угодно, но не к тому, чтобы осознать, что Ашриэль Карн – это ластящийся и любвеобильный кот. При всём том холоде, что чувствовался за километр, при всей дисциплине и педантичности, мужчина, оказывается, мог быть и таким. Аверрис поражалась каждый раз, открывая всё новые грани его характера. Частым ритуалом у них стало вечернее чтение. Время от времени Лирен втихушку брала книги с полок, зачитываясь до поздней ночи. В какой-то момент к ней присоединился и Ашриэль. В один из таких вечеров голова его стала настолько тяжелой, что мужчина плавно опустился на женские колени. Когда пальцы с длинными ногтями коснулись затылка, по телу пробежали мурашки, что заставило Лирен сверху довольно усмехнуться. Так, время от времени, строгий и грозный преподаватель засыпал на её коленях, словно довольный и сытый кот. Щелчки по носу, постоянные кривляния были любимым занятием Аверрис. Она знала: Ашриэль лишь делал вид, что бесился, и именно поэтому иногда могла доставать мужчину часами, пока не нарывалась на очередное столкновение, которое заканчивалось плохо в первую очередь для неё. Ашриэлю и Лирен не нужно было много слов, чтобы понять друг друга. Им достаточно было поймать одно течение, чтобы осознать собственные чувства. ———————————— День защиты диплома выдался знойным. Кондиционер в салоне был выкручен на максимум, но это не мешало Лирен обливаться потом от невыносимого волнения. Всю дорогу рука Ашриэля мягко гладила женскую ладонь, давая минутную передышку. Когда девушка высаживалась за пару улиц до здания университета, она решила притормозить. Захлопнув дверь машины обратно, она посмотрела в серые глаза. – Мне нужно кое-что сделать на удачу. – Монетка под пятку? – усмехнулся Карн, не понимая, к чему та ведёт. – Ну, почти. Сразу после этих слов их губы встретились в быстром, но давно желанном поцелуе. Им хватило пары секунд, прежде чем выдохнуть и отдалиться друг от друга ровно настолько, чтобы соприкоснуться лбами. – Вот теперь точно всё получится, но ты держи за меня кулачки, – отдышавшись, говорит Лирен, прежде чем выпорхнуть из салона. На входе в корпус студенты оглядываются на кросс-психолога, что впервые на их памяти так лучезарно улыбается. Проходит некоторое количество времени, прежде чем дверь аудитории, где идет защита дипломных работ, открывается. Телефон в руках чуть потрясывает, когда Лирен набирает уже выученный наизусть номер. – Ты на какой улице будешь ждать? Ага, договорились. Выходит из универа девушка уже одна: друзья были в числе первых сдающих, а потому успели лишь ободряюще похлопать Лирен по плечу и пожелать сил. Когда в паре метров от машины она замечает стоящего рядом Ашриэля, уголки губ невольно ползут вверх. «Ощущение, будто это не я диплом сдаю, а он» – думает про себя Аверрис, прежде чем мужчина замечает её. Оба замирают в паре метров друг от друга. Его лицо выражает искреннее беспокойство, её – абсолютную расслабленность. Выждав еще какое-то время, Лирен всё-таки сдаётся, и на всю улицу раздаётся лишь одно слово. – Сдала! Именно этот момент разделяет их отношения на до и после. Не успевает Аверрис моргнуть, как ощущает, что её приподняли над землёй. Карн обнимает крепко, без всякого сомнения и смущения. Открыто, честно и искренне. Сердце трепыхается внутри маленькой бабочкой. Они наконец свободны. Любовь всегда стоит того, чтобы ждать.