Глава 5. Тонкий лёд

Каникулы закончились так же внезапно, как и начались — хлопком двери, звонком будильника в шесть утра и маминым голосом, требующим не опаздывать к завтраку. Майк не спал почти всю ночь. Он лежал в темноте, прокручивая в голове моменты последних двух недель — поцелуи, прикосновения, тепло тела Уилла под его ладонями. И тот самый вечер, когда он вернулся домой и сделал то, о чём не рассказал бы никому. Даже себе — не полностью. Утром он выглядел уставшим, но довольным. Надел самую любимую футболку — ту, которую Уилл назвал «идиотски красивой» в прошлом году. В зеркало не смотрел. Он знал, что увидит там человека, который получил то, что хотел. Почти. — Ты какой-то радостный, — заметила Холли за завтраком, жуя хлопья. — А разве нельзя? — ответил Майк, намазывая джем на тост. — Можно, — сказала мама, улыбаясь. — Просто непривычно. Майк не стал объяснять. Он допил сок, поцеловал маму в щёку, Холли — в макушку и вышел в серое январское утро. Уилл ждал его на углу, как договаривались. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, с красным от мороза носом и улыбкой, которая делала всё вокруг — серое небо, мокрый асфальт, чаек на помойке — прекрасным. — Привет, — сказал Уилл. — Привет, — ответил Майк. Он подошёл и поцеловал его. Прямо на улице. При всех — нескольких прохожих, женщине с коляской, парню, который выгуливал собаку. Уилл смутился, но не отстранился. Только покраснел сильнее, чем от мороза. — Ты с ума сошёл? — прошептал он, когда Майк отстранился. — Возможно, — ответил Майк, беря его за руку. — Пошли. Они пошли в школу, переплетя пальцы. Внутри Майка всё пело. Уилл был рядом. Уилл был его. И весь мир мог смотреть — Майку было всё равно. *** Лукас и Дастин ждали их у входа. Дастин, как всегда, поправлял кепку и что-то рассказывал Лукасу про робота. Лукас слушал вполуха, переминаясь с ноги на ногу — на нём была баскетбольная куртка, и он явно хотел побыстрее зайти в тепло. — О, явились, — сказал Дастин, когда Майк и Уилл подошли. — А мы уж думали, вы передумали… Он замолчал. Потому что увидел их руки. Майк не прятал. Он специально сжал пальцы Уилла чуть сильнее, когда заметил, куда смотрит Дастин. Лукас тоже заметил. Его брови поползли вверх, рот приоткрылся, и он перевёл взгляд с их сцепленных рук на лица — сначала на Уилла (который смотрел в землю, покусывая губу), потом на Майка (который смотрел прямо на него, с вызовом). — Вы… — начал Лукас и запнулся. — Мы, — сказал Майк. Спокойно. Твёрдо. — Есть проблемы? — Нет, нет, — быстро сказал Дастин, поднимая руки. — Никаких проблем. Мы просто… удивились. — Да, — подхватил Лукас, всё ещё глядя на их руки. — Удивились. Это… это круто. Я имею в виду, если вы оба счастливы… — Счастливы, — перебил Майк. — Мы счастливы. На секунду повисла тишина. Неловкая, колючая, как ёж, которого пытаешься погладить против шерсти. Уилл кашлянул. — Может, зайдём внутрь? — спросил он тихо. — Холодно. — Да, — сказал Дастин. — Точно. Холодно. Они вошли в школу. Майк не отпустил руку Уилла — ни когда они проходили через турникет, ни когда шли по коридору мимо доски объявлений (фотография Аарона всё ещё висела, но уже потускневшая, с загнутыми краями), ни когда сели за парту. Лукас сел напротив. Он смотрел на них странно — не осуждающе, скорее изучающе, как будто видел в первый раз. Дастин, наоборот, делал вид, что ничего не происходит. Он достал учебник, открыл его на нужной странице и начал что-то быстро писать в тетради, явно не читая. Майк чувствовал их взгляды. Это раздражало. Но он держал лицо. Улыбался. Отвечал на вопросы учителей. Время от времени касался руки Уилка — то пальцами по запястью, то коленом под партой. Уилл сначала вздрагивал от этих прикосновений, потом привык. К концу первого урока он уже сам искал руку Майка, когда нужно было что-то сказать или просто почувствовать тепло. «Видите?» — думал Майк, глядя на Лукаса. — «Он мой. Он сам хочет быть моим. И никто — слышите, никто — не встанет между нами». *** На большой перемене они сидели в столовой. Майк взял для Уилла сок и сэндвич, хотя Уилл говорил, что не голоден. Поставил перед ним, придвинул ближе, посмотрел так, что Уилл вздохнул и взял сэндвич. — Ты как моя мама, — сказал Уилл, откусывая. — Твоя мама не целует тебя так, как я, — ответил Майк. Дастин поперхнулся колой. Лукас замер с вилкой в руке. — Ребята, — сказал Лукас, оглядываясь по сторонам. — Вы при всех… — А что такого? — спросил Майк, и его голос стал холоднее. — Мы что-то неприличное делаем? Или ты против? Лукас моргнул. — Я не против, — сказал он медленно. — Я просто… не ожидал. Вы всегда были просто друзьями. — Люди меняются, — сказал Майк. — Или не меняются, а просто перестают врать себе, — добавил Уилл тихо, глядя в стол. Снова тишина. Лукас и Дастин переглянулись. — Ладно, — сказал Дастин, нарушая молчание. — Мы рады за вас. Правда. Просто дайте нам время привыкнуть, хорошо? Майк хотел ответить — что-то колкое, острое, что поставило бы их на место. Но Уилл коснулся его руки под столом, и Майк почувствовал это прикосновение — лёгкое, успокаивающее. — Хорошо, — сказал Майк вместо этого. — Привыкайте. Он улыбнулся — широко, искренне, как умел только с друзьями. И Лукас выдохнул, расслабив плечи. Дастин снова начал жевать. Разговор переключился на школу, на робота Дастина (который снова сломался), на предстоящие игры Лукаса. Всё стало как раньше — почти. Майк чувствовал, как Уилл постепенно расслабляется рядом с ним. Как его пальцы перестают дрожать. Как дыхание становится ровнее. «Всё хорошо», — думал Майк. — «Они приняли. Они поймут. У нас всё будет хорошо». *** Проблема случилась после четвёртого урока. Майк ждал Уилла у кабинета рисования — он всегда ждал его там теперь, хотя кружок давно закончился, и Уилл ходил туда только по вторникам и четвергам. Сегодня был понедельник, но Майк всё равно стоял у двери, прислонившись к стене, и листал ленту в телефоне. — Майк, — раздался голос Лукаса. Майк поднял голову. Лукас стоял в двух шагах, переминаясь с ноги на ногу. Выглядел он неуверенно — такого Майк не видел в нём со времён средней школы, когда Лукас боялся признаться, что потерял библиотечную книгу. — Чего? — спросил Майк, не убирая телефон. — Можно поговорить? На секунду. Майк вздохнул и убрал телефон в карман. — Говори. Лукас оглянулся по сторонам — коридор был почти пустым, только пара девятиклассников спорили у фонтанчика. — Слушай, насчёт вас с Уиллом… — начал Лукас. — Я правда рад. Но я хочу спросить… ты уверен? Я имею в виду, вы так долго были друзьями, и вдруг… — Вдруг что? — перебил Майк, и в его голосе зазвенела сталь. — Вдруг вы решили стать парой, — закончил Лукас. — Это нормально. Просто… не слишком ли быстро? Майк сделал шаг вперёд. Он не заметил, как это произошло. Одно мгновение он стоял у стены, следующее — уже нависал над Лукасом, который был выше него на полголовы, но сейчас почему-то казался маленьким и беззащитным. — У тебя проблемы с этим? — спросил Майк тихо. Так тихо, что Лукас вынужден был наклониться, чтобы расслышать. — Нет, — быстро сказал Лукас. — Я же сказал, нет. Я просто… — Просто что? — Майк не повышал голос, но в его тоне было что-то, отчего Лукас сглотнул. — Ты считаешь, что мы не должны быть вместе? Или ты считаешь, что Уилл заслуживает кого-то получше? — Нет! — Лукас поднял руки, как перед нападающей собакой. — Майк, прекрати. Я не хотел тебя обидеть. Я просто… я переживаю за вас обоих. Вы мои друзья. Майк смотрел на него несколько секунд. Внутри всё кипело — не гнев, нет. Что-то похуже. Оскорблённая гордость. Собственническая ярость, которую он едва сдерживал. «Лукас — друг», — сказал он себе. — «Он не враг. Он просто тупой. Он не понимает». — Всё нормально, — сказал Майк, делая шаг назад. Его лицо расслабилось, улыбка вернулась — искусственная, но убедительная. — Извини. Я погорячился. Лукас выдохнул — так явно, что Майк почти услышал, как из него выходит воздух. — Ничего, — сказал Лукас. — Я понял. Ты просто… защищаешь его. — Да, — сказал Майк. — Защищаю. В этот момент из кабинета вышел Уилл — с рюкзаком за плечами, с красным пятном краски на щеке. Он увидел Майка и Лукаса, стоящих слишком близко друг к другу, и его лицо напряглось. — Всё в порядке? — спросил Уилл, подходя. — В полном, — сказал Майк, обнимая его за плечи. — Мы просто болтали. Лукас кивнул, но в его глазах всё ещё была тень той тревоги, которую не спрячешь за улыбкой. Уилл посмотрел на Майка, потом на Лукаса. Ничего не сказал. Только взял Майка за руку и потянул к выходу. — Пойдём, — сказал он. — Я хочу домой. *** Они шли молча. Снег, выпавший на каникулах, уже почти растаял, оставив после себя серую слякоть и лужи, в которых отражалось низкое небо. Майк нёс рюкзак Уилла — тот не просил, но Майк взял сам, потому что Уилл устал, и Майк чувствовал это по тому, как он слегка припадал на левую ногу. — Ты грубо с ним разговаривал, — сказал Уилл, когда они свернули в его переулок. — С кем? — С Лукасом. Я видел его лицо. Он был напуган. Майк хотел сказать, что Лукас не был напуган, что они просто разговаривали, что Уиллу показалось. Но Уилл знал его слишком хорошо. — Я не грубил, — сказал Майк вместо этого. — Я просто ответил. — На что? — На то, что он спросил, уверен ли я в нас. Уилл остановился. Повернулся к Майку. В его глазах была усталость — не физическая, другая. Та, которая появляется, когда понимаешь, что человек, которого ты любишь, не такой, каким ты его себе представлял. — Он просто переживает, — сказал Уилл. — Он наш друг. С самого детства. Ему нужно время, чтобы привыкнуть. — Я даю ему время. — Ты даёшь ему понять, что если он скажет что-то не так, ты его уничтожишь. Майк замер. Слова Уилла повисли в холодном воздухе — прозрачные, острые, как ледяные кристаллы. — Я не… — Ты навис над ним, Майк. Ты смотрел на него так, будто хотел убить. — Уилл понизил голос, но в нём не было страха. Была боль. — Я видел этот взгляд раньше. Ты смотрел так на Аарона. Имя Аарона упало между ними, как камень в воду. Майк почувствовал, как внутри что-то дёрнулось — паника? Гнев? Он не мог разобрать. Лицо его нахмурилось — само собой, без контроля, как мышца, которая сокращается от удара. Уилл вздрогнул. Это было едва заметно — лёгкое движение плеч, короткий вдох, расширение зрачков. Как будто он вдруг увидел перед собой не Майка, а кого-то чужого. Кого-то опасного. И этот взгляд — испуганный, отшатнувшийся — ударил Майка сильнее, чем любой удар. Он мгновенно расслабил лицо. Убрал хмурость. Улыбнулся — мягко, тепло, как умел, когда хотел, чтобы ему верили. — Ты прав, — сказал Майк. — Извини. Я не должен был так с ним. Просто… я боюсь. — Боишься? — переспросил Уилл, всё ещё глядя на него настороженно. — Боюсь потерять тебя, — сказал Майк. — Боюсь, что кто-то встанет между нами. Что кто-то скажет тебе, что мы неправильные. Что ты уйдёшь. Он шагнул ближе и осторожно, спрашивая разрешения, взял Уилла за руки. — Я не уйду, — сказал Уилл тихо. — Знаю, — ответил Майк. — Но страх не слушает разум. Он наклонился и поцеловал Уилла — нежно, почти благоговейно. Уилл сначала был напряжён, но потом растаял, как снег на его ладонях. Его руки поднялись и обхватили шею Майка. — Просто будь добрее, — прошептал Уилл ему в губы. — Пожалуйста. Ради меня. — Обещаю, — сказал Майк. Он солгал. Они оба это знали — Уилл, наверное, чувствовал ложь, но хотел верить. А Майк… Майк просто сказал то, что нужно было сказать, чтобы Уилл снова улыбнулся. Уилл улыбнулся. И Майк почувствовал, как внутри него разворачивается что-то тёмное, липкое, удовлетворённое. «Он простил меня», — подумал Майк. — «Он всегда прощает. Потому что любит». Они попрощались у дверей дома Уилла. Уилл зашёл внутрь, обернулся, помахал рукой. Майк помахал в ответ. И пошёл домой. *** Вечером Майк сидел в своей комнате. Света он не включал — только уличный фонарь за окном отбрасывал на пол бледные, дрожащие полосы. В доме было тихо: Холли делала уроки, мама смотрела телевизор в гостиной, папа работал в кабинете. Майк сидел на кровати, поджав под себя ноги, и смотрел в стену. Перед глазами стояло лицо Уилла. То, каким оно было, когда Уилл защищал Лукаса. «Он просто переживает. Он наш друг». В голосе Уилла звучала твёрдость. Та твёрдость, которая появлялась, когда он хотел защитить кого-то, кого любил. Лукаса. Майк зажмурился. «Лукас — друг», — сказал он себе. — «Он был с нами с первого класса. Он не враг. Он не помеха. Он просто… он просто не понимает. Ему нужно время». Он открыл глаза. В темноте его комнаты вещи выглядели иначе — стул у стола казался человеком, куртка на спинке — горбатым зверем. Майк смотрел на эти тени и думал. «Уилл любит меня. Я видел, как он смотрит на меня. Так не смотрят на друзей. Так смотрят на того, без кого не могут дышать. Я нужен ему. Я — его мир». Майк сжал пальцы в кулаки. «Лукас не станет между нами. Он не такой, как… не такой, как тот. Лукас — наш. Он часть нашей партии. Он был там, когда мы сражались с демогоргоном. Он не предаст». Он повторил это несколько раз — как мантру, как заклинание, которое должно было успокоить зверя, ворочающегося в груди. «Дастин тем более. Дастин — гений, но он всегда в своём мире. Ему всё равно, кто с кем. Ему главное — чтобы мы были вместе, как партия. Он не помеха». Майк выдохнул. Страх немного отступил, уступая место холодной, расчётливой ясности. Он проанализировал ситуацию, как анализировал карту перед игрой в D&D — взвесил риски, оценил угрозы, составил план. Лукас не опасен. Дастин не опасен. Учителя не опасны. Родители — возможно, но они не узнают, если Майк будет осторожен. Единственная опасность — это он сам. Если он позволит себе сорваться. Если он покажет Уиллу то, что скрывает. Если его злость, его собственничество, его тьма вырвутся наружу при ком-то, кто не должен их видеть. Майк лёг на кровать и уставился в потолок. «Я должен быть лучше», — подумал он. — «Ради Уилла. Ради нас. Я могу быть нежным. Я могу быть терпеливым. Я уже был терпеливым годами. Что такое ещё немного?» Он закрыл глаза. Перед внутренним взором возникло лицо Аарона. Мёртвое. С открытыми глазами. С чёрной кровью на толстовке. «Ты был необходим», — мысленно сказал ему Майк. — «Ты был угрозой. Лукас — нет. Дастин — нет. Они не такие». Он перевернулся на бок и обнял подушку. Пахло стиральным порошком и чем-то сладким — может быть, тем печеньем, которое мама пекла на Рождество. Майк вдыхал этот запах и успокаивался. «Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Уилл мой. Друзья с нами. Аарон… Аарон был ошибкой. Не ошибкой, но… необходимостью. Но больше не будет. Я обещаю». Он почти поверил в это. Почти. Но где-то глубоко, в самом тёмном углу его сознания, голос, которого он боялся больше всего, прошептал: «Ты обещал Уиллу, что будешь добрее. А себе ты ничего не обещал. И когда придёт следующий — а он придёт, они всегда приходят, — ты сделаешь то же самое. Потому что это твоя природа. И ты не сможешь с этим бороться». Майк зажал уши руками, но голос был внутри. Он не спал до двух часов ночи.