Пак Чимин. Глава 5

      Чимин поднимался в лифте в квартиру Даын. Металлические стены отражали его фигуру, размытый силуэт с напряжённым лицом и взглядом, устремлённым сквозь собственное отражение. В кабине он находился один, и никто не мешал ему размышлять.       Сегодня был запланирован ещё один ужин с Даын. Она очень сильно упрашивала его сходить в новое заведение, какой‑то модный фьюжн‑ресторан с видом на город. Чимин согласился, скорее из чувства вины, чем из желания провести вечер вместе.       Лифт плавно остановился, раздался мелодичный сигнал. Двери разъехались, и Чимин шагнул в тихий коридор с приглушённым светом потолочных бра. В лицо ему ткнули телефоном, и над ним раздался писклявый голос Даын. Чимин ошарашенно отпрянул:       — Ого, ты знала, что я поднимаюсь? Я специально ничего не сказал.       — Конечно, знала! — рассмеялась Даын. — У меня же камера в холле. Увидела тебя и решила устроить сюрприз.       Она продолжала прыгать возле него, не сводя восторженного взгляда, отчего у Чимина начало рябить в глазах. Её энергия казалась слишком навязчивой для его усталого состояния.       — Я так рада, что ты пришёл.       — Привет, — он слегка обнял её в ответ, стараясь выглядеть радостным. — Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо! — она отступила на шаг, всё ещё улыбаясь. — Проходи, мы можем немного посидеть перед выходом.       Они прошли в гостиную. Просторное помещение было оформлено в светлых тонах. Кремовые стены, диван цвета слоновой кости, прозрачные шторы, пропускающие мягкий вечерний свет очень напоминали интерьер в его квартире. На журнальном столике уже стояли две чашки ароматного чая и тарелка с миниатюрными пирожными.       Даын жестом пригласила Чимина сесть на диван, а сама устроилась в кресле напротив.       — Чай ещё тёплый, — она кивнула на столик. — Я специально заварила.       — Спасибо, — Чимин сел, взял чашку, сделал глоток. Вкус действительно был приятным.       За чаепитием они просидели около получаса. Чимин постепенно расслабился, аромат жасминового чая и неспешная беседа помогли ему на время забыть о напряжении последних дней. Даын больше не заводила разговоров о фото и соцсетях, вместо этого она поделилась планами на будущее и даже призналась, что в детстве мечтала стать пекарем, а не актрисой.       Когда время подошло, они заказали такси и поехали в ресторан. Это было закрытое и очень дорогое заведение, которое недавно появилось в деловом квартале — стеклянные фасады, минималистичный дизайн, панорамные окна на верхних этажах. Столик забронировать оказалось не так‑то просто. Ресторан работал по системе приватных бронирований, а лист ожидания растянулся на месяцы вперёд. Чимину пришлось воспользоваться знакомствами, его менеджер связался с владельцем — старым приятелем по университетским временам.       Такси остановилось у входа. Охранник в безупречном костюме проверил их имена в списке и вежливо пригласил войти. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши: приглушённый свет, негромкие голоса гостей, едва слышная фортепианная музыка.       Метрдотель в строгом смокинге поклонился:       — Господин Пак, добро пожаловать. Ваш столик готов. Прошу следовать за мной.       Он провёл их через зал. Они поднялись по винтовой лестнице на верхний уровень, откуда открывался вид на ночной город: огни улиц, силуэты небоскрёбов, мерцание рекламных вывесок.       — Вот ваш столик, — метрдотель отодвинул стул для Даын. — Шеф‑повар подготовил специальное меню для вас. Если потребуется что‑то ещё, просто нажмите кнопку вызова официанта.       — Спасибо, — Чимин сел напротив Даын.       Она огляделась, затаив дыхание:       — Это просто волшебно… Как в кино.       — Рад, что тебе нравится, — Чимин улыбнулся. — Надеюсь, кухня оправдает ожидания.       Официант принёс меню, кожаные папки с тиснением, внутри лаконичные строки на плотной бумаге. Чимин открыл свою, но взгляд невольно скользнул за окно, огни города плыли в темноте, напоминая звездное небо.       Даын склонилась над меню:       — Что бы ты посоветовал? Здесь всё звучит так необычно…       — Давай закажем несколько блюд на пробу, — предложил Чимин. — И вино, то самое, которое мы пробовали на дегустации у Сонг‑хо. Помнишь?       — Конечно, помню! — её глаза заблестели. — Тогда я пролила каплю на платье, а ты сказал, что это знак, значит, вечер будет удачным.       — Значит, сегодня он тоже будет удачным, — Чимин улыбнулся.       Он снова погрузился в изучение меню и боковым зрением увидел какое-то движение. Все тот же метрдотель отодвинул перед кем-то стул и помог сесть. Чимин не поднимал глаз, пока официант не подошел к их столику и не пришло время сделать заказ.       За соседним столиком, вполоборота к нему, сидела Хана Ока. Возможно, она не заметила Чимина или искусно делала вид.       Она была одета в чёрное шёлковое платье на тонких бретелях. Ткань струилась, словно вода, по телу девушки, подчёркивая её природные формы. Чимин не мог поверить своим глазам. Тело Ханы выглядело жилистым, с чётко очерченными мышцами, в приглушённом свете ресторана она казалась одновременно хрупкой и сильной.       Татуировки покрывали всю спину, шею и часть груди; замысловатые узоры спускались по рукам к самым пальцам. Чимин узнал мотивы: волны, переплетённые с ветвями сакуры, журавли в полёте, едва заметные иероглифы вдоль ключиц. Раньше он не видел их в таком объёме, в лапшичной Хана обычно носила футболки или рубашки с высоким воротом.       Теперь её волосы были чёрного цвета, не естественного оттенка, а глубокого, почти чернильного, и зачёсаны наверх, открывая шею и плечи. В волосах блестело украшение — тонкая серебряная заколка с подвесками, напоминающими капли росы.       Хана разговаривала с мужчиной, сидевшим напротив, это был тот же молодой человек, который помогал катить инвалидную коляску вместо Оки. Он выглядел безупречно: тёмно‑синий костюм сидел идеально, волосы аккуратно уложены, осанка прямая.       Мужчина говорил негромко, жестикулируя сдержанно, почти незаметно. Хана слушала, слегка склонив голову, изредка кивала и отвечала короткими фразами. Её голоса Чимин не слышал, фоновая музыка приглушала звуки, но по выражению лица и движениям губ угадывал, что разговор был серьезным или неприятным.       Чимин невольно вглядывался в детали. На запястье молодого человека блеснули часы, дорогие, с тонким циферблатом. Он кивал, время от времени поднося бокал к губам, а она отвечала коротко и сдержанно.       Чимин замер, забыв, что Даын что‑то говорит ему. Он ловил каждое движение Ханы: как она слегка наклонила голову, слушая собеседника, как провела пальцами по краю бокала, на мгновение прикрыв глаза, будто обдумывая ответ. В ней не было ни тени той тихой и скромной Оки, к которой он привык в лапшичной. Здесь, в этом зале, она держалась как человек, привыкший к роскоши и занимающий не последнюю ступень в иерархии.       — Чимин? — голос Даын прорвался сквозь его оцепенение. — Ты меня слышишь?       Он вздрогнул и повернулся к ней:       — Прости. Что ты сказала?       — Я сказала, что заказала вино, — она слегка нахмурилась, проследив за его взглядом.       Чимин поспешно отвёл глаза:       — Эм, да, хорошо, просто… задумался.       — Хорошо, — Даын всё ещё смотрела на него с недоумением, но подозвала официанта.       А Чимин, делая вид, что изучает меню, снова бросил короткий взгляд в сторону Ханы. В этот момент она чуть повернула голову, их глаза на долю секунды встретились.       В её взгляде не было удивления или радости. Скорее безразличие, словно они были незнакомцами, случайно столкнувшимися взглядами в толпе. Затем она медленно опустила ресницы и вновь обратилась к своему собеседнику, как будто ничего и не произошло.       Сердце Чимина забилось чаще.       «Кто ты на самом деле?» — мысленно спросил он, но ответа не было.       Даын положила руку на его ладонь:       — Всё в порядке? Ты какой‑то бледный.       — Да, всё хорошо, — он заставил себя улыбнуться. — Просто… немного устал.       Он снова посмотрел туда, где сидела Хана, но её столик теперь был пуст. Они с собеседником ушли.       — Я подумала, что ты засмотрелся на девушку. Она выглядела очень эффектно. Не думала, что тебя такое может заинтересовать, — сдерживая раздражение, проговорила Даын.       Чимин с недоумением посмотрел на неё. «Она что, ревнует?» — задался он мысленным вопросом. Это было ей так не свойственно, обычно Даын демонстрировала абсолютную уверенность в себе и их отношениях.       — Я сказал тебе, что устал. Не надумывай того, чего нет, — грубо ответил он.       Даын слегка вздрогнула от его тона, но быстро взяла себя в руки. Её пальцы сжали край салфетки, сминая тонкую ткань.       — Прости, — произнесла она чуть тише. — Просто… ты где‑то не здесь.       Чимин вздохнул. Он видел её обиду, но не мог объяснить, что творится у него внутри. Образ Ханы, её татуировки и шёлковое платье стояли перед глазами, вытесняя всё остальное.       Оказавшись дома наедине с собой, Чимин наконец‑то начал отдавать себе отчёт в том, что всё это время просто убегал от навязчивого образа. Стоило только Хане Оке снова появиться, как все возведённые им стены рухнули.       Он сел в кресло, глядя на ночные огни города, и попытался разложить по полочкам то, что творилось у него внутри. Чимин не был влюблён в эту женщину, его чувства были намного сложнее. Это был клубок из восхищения, желания, ненависти, любопытства и даже какой‑то болезненной зависимости.       Чимин провёл рукой по лицу. Город внизу жил своей жизнью: машины неслись по улицам, в окнах зажигался и гас свет, люди спешили домой. А он сидел здесь, разрываясь между своими чувствами.