Хана Ока. Глава 7

      Ока сидела в своей комнате и готовилась к сегодняшнему вечеру. Сумирэ выбрала для неё белое платье с кружевным корсетом и ниспадающими рукавами, оно выглядело по‑настоящему торжественно. Корсет облегал корпус, а ткань юбки была собрана в несколько слоёв, создавая лёгкий объём и игру складок при движении.       Девушка смотрела на себя в зеркало, и ей казалось, что чего‑то по‑прежнему не хватает. Образ получался слишком классическим, почти кукольным, изящным, но каким‑то… безликим. Ока провела рукой по кружеву корсета, затем окинула взглядом комнату в поисках чего‑то, что добавит её облику характера.       Покопавшись в ящике комода, она достала кожаную портупею. Сложную конструкцию из тонких ремешков, охватывающих шею и грудь. Ока повертела аксессуар в руках, вспоминая, когда в последний раз его надевала, — кажется, это было три года назад.       Порывшись ещё, она нашла второй комплект — портупею для ног. Несколько тонких ремней с небольшими пряжками, которые можно было закрепить на бёдрах и икрах.       Она решила надеть портупеи под платье так, чтобы лишь несколько ремней выглядывали сквозь ткань.       Сначала Ока закрепила шейную портупею. Ремешки мягко обхватили шею, пересекли ключицы, обогнули плечи и соединились за спиной. Затем она перешла к ногам: аккуратно расположила ремни на бёдрах и чуть ниже на середине икр. Каждый фиксировала так, чтобы он сидел плотно, но не сдавливал мышцы.       Надев платье поверх портупей, Ока отступила на шаг и снова посмотрела в зеркало. Теперь образ заиграл новыми гранями: невинная белизна кружева сочеталась с дерзкой чёрной кожей, утончённость силуэта — с жёсткой геометрией ремешков. Там, где ткань слегка натягивалась, проступали контуры портупеи. Это было едва заметно, но достаточно, чтобы придать облику характера.       Ока покрутилась перед зеркалом, наблюдая, как ремешки портупеи проступают сквозь складки юбки при движении. Удовлетворившись результатом, она приступила к причёске и макияжу.       Забрала чёрные как смоль волосы наверх с нарочитой небрежностью, несколько прядей мягко выбивались у висков и шеи, обрамляя лицо. Закрепила конструкцию изящной заколкой с мелкими жемчужинами.       Перейдя к макияжу, Ока не стала слишком усердствовать и сделала его типичным для Японии. Сдержанным, подчёркивающим естественную красоту.       Она вызвала для себя такси ко времени, и машина должна была подъехать с минуты на минуту. За дверью послышался голос матери:       — Ока, выйди сюда. Хочу посмотреть на тебя.       Ока послушно вышла и прошла в комнату родителей. Саёри оглядела её с ног до головы. Медленно и придирчиво, оценивала, как товар перед продажей.       — Неплохо, лучше, чем я ожидала, — произнесла мать, чуть склонив голову. — Это платье тебе купила Сумирэ?       — Да, — коротко ответила Ока, стараясь не выдать раздражения.       — Кайто тоже будет там? — продолжила Саёри.       — Нет. Только женщины, — ответила Ока, глядя прямо в глаза матери.       Саёри слегка нахмурилась.       — Ладно. Если он позовёт тебя ещё, ты должна пойти.       — Хорошо, — безэмоционально согласилась Ока.       — Всё, иди, — Саёри махнула рукой, уже теряя интерес.       «Чёртова старуха, — мысленно процедила Ока, выходя из комнаты. — Готова подложить меня под кого угодно, лишь бы вернуть своё положение в клане».       На телефон пришло уведомление — такси прибыло. Ока накинула на плечи длинное пальто, поправила воротник, чтобы скрыть часть портупеи, и вышла на улицу.       Воздух был прохладным, с лёгким запахом цветущей сакуры. Она глубоко вдохнула, пытаясь прогнать горечь от разговора с матерью. Такси ждало у обочины, водитель вежливо открыл дверь. Ока села на заднее сиденье и бросила короткий взгляд на дом.       Такси остановилось возле клуба на проезжей части. Ока вышла и направилась ко входу. Она должна была войти через чёрный ход, так было условлено, чтобы избежать лишнего внимания.       Когда она приблизилась, то увидела одиноко стоящую Сумирэ, которая курила, держа тонкую сигарету между пальцами. Её одиночество было обманчиво: охрана была везде — в тени у стен, за припаркованными машинами, в соседних переулках. В любой момент они были готовы выйти из укрытия.       Ока подошла ближе и заметила, как молодой парень лет двадцати или чуть больше подошёл к Сумирэ и заговорил с ней. Она наклонила голову набок и улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой у многих мужчин подкашивались ноги. Даже Ока на мгновение замерла, поражённая её небесной красотой — в мягком свете уличных фонарей Сумирэ казалась неземным созданием.       Парень что‑то смущённо проговорил и стыдливо опустил глаза. В тот же миг к ним подошёл один из младших братьев — Акира — и, молча заслонив собой тонкую фигурку анэ-сан, встал рядом с ней.       Ока уже подошла достаточно близко, чтобы услышать последнюю фразу незнакомца:       — Прости, если я обидел твою девушку, — ответил парень и коротко поклонился Акира.       Из‑за спины этого парня вышел Чимин. Он сначала удивлённо посмотрел на Сумирэ и Акира, потом его взгляд скользнул дальше и он заметил Оку. На мгновение их глаза встретились. Чимин слегка откашлялся и спросил:       — Чонгук, что случилось?       Ока была уже слишком близко и не успела свернуть за угол. Сумирэ заметила её и радостно воскликнула:       — Ока! Акира вызвался быть моим парнем, — и засмеялась. Её смех раздался, как звон серебряных колокольчиков, легко и заразительно.       — Простите, анэ‑сан. Я виноват, помешал вашему разговору, — Акира низко поклонился, сохраняя серьёзное выражение лица.       — Или ты хочешь занять его место? — Сумирэ плутовато обратилась к Чонгуку, приподняв бровь.       — Зачем тебе мальчик, когда рядом с тобой мужчина, — вмешалась Ока, бросив на Чимина короткий взгляд.       Сумирэ расхохоталась ещё громче, взяла Оку под руку и потянула к чёрному входу.       — Пойдём внутрь, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Сегодня ты будешь моей невестой.       — Ты так говоришь, пока не выпила, — усмехнулась Ока.       Сумирэ опять засмеялась. Акира отдал короткий знак охране, и та мгновенно оживилась, двое мужчин двинулись вперёд, расчищая путь, ещё двое замкнули строй сзади. Чимин остался на улице, глядя им вслед. На его лице читалась растерянность.       Внутри клуба уже гремела музыка, воздух был пропитан ароматами парфюма и коктейлей. Сумирэ повернулась к Оке и шепнула:       — Ты видела, как тот парень на тебя посмотрел? Не притворяйся, что не заметила.       Ока лишь пожала плечами, но в груди что‑то дрогнуло.       — Люди с таким количеством татуировок редко встречаются, — ответила она и добавила: — Это просто любопытство.       Они сразу же поднялись в VIP‑зону, на уединённую площадку с панорамным видом на танцпол, отделённую от остального клуба бархатными шторами и охраной у входа.       Там уже собрались другие приглашённые. Компания оказалась разношёрстной.       Женщина лет сорока с безупречной причёской и резкими чертами лица сидела рядом с молоденькой девушкой, едва ли старше двадцати. Она что‑то громко объясняла ей на японском, энергично жестикулируя, а та, потупив взгляд, смотрела в пол, изредка кивая. В её позе читалась смесь напряжения и страха.       Рядом две женщины средних лет тихо переговаривались между собой, время от времени бросая взгляды на громкоговорящую женщину. Всего в зоне собралось около восьми женщин. Их наряды были сплошь открытыми — корсеты, мини‑юбки, платья с глубокими вырезами и разрезами до бедра. Но что их действительно объединяло, так это большое количество татуировок на теле. У кого‑то это были изящные цветочные мотивы, у других — геометрические орнаменты или целые картины, охватывающие плечи и руки. Татуировки не скрывались, напротив, выставлялись напоказ как знаки принадлежности, символы пройденных испытаний и личной истории.       Сумирэ уверенно прошла к центральному дивану, махнула рукой охране, и перед ними тут же появились бокалы с шампанским. Она села, закинув ногу на ногу, и хлопнула ладонью рядом с собой:       — Ока, сюда.       Ока опустилась рядом, чувствуя на себе изучающие взгляды. Она поправила рукав платья, чтобы портупея чуть выглянула из‑под ткани, и подняла бокал.       — Итак, — Сумирэ обвела взглядом собравшихся, — мы здесь не просто так. Сегодня отдыхаем. Мы заслужили этот вечер.       Одна из женщин, с татуировкой дракона вдоль ключицы, усмехнулась:       — Наконец‑то хоть какое‑то движение. А то всё сидели тихо, будто мыши.       Молодая девушка, которую отчитывала старшая, подняла глаза и встретилась взглядом с Окой. Она молчаливо поприветствовала ее. Ока чуть заметно улыбнулась ей в ответ.       Музыка сменилась на более ритмичную, огни замигали быстрее. Сумирэ подняла бокал:       — За нас. За тех, кто не прячется.       Все подняли бокалы. Ока сделала глоток, ощущая, как пузырьки щекочут нос.       — Ока, давно не виделись, — сказала одна из присутствующих, женщина с татуировкой хризантемы на запястье. — Кажется, три года прошло?       — Да, Цубаки‑сан, — ответила Ока, слегка поклонившись. — Три года. Ещё два и я перестану быть одной из вас по формальным правилам.       — Ты всегда будешь одной из нас, — вмешалась другая женщина с короткими черными волосами и узором из волн на шее. — Эти законники установили правила, но мы не подчиняемся им. Кровь клана сильнее любых бумаг.       Ока улыбнулась и подняла бокал в сторону говорившей:       — За верность клану.       — Однажды став якудза, ты останешься им навсегда, — заключила третья женщина, с татуировкой феникса на плече. Её голос звучал твёрдо, как приговор.       — Ты всегда сможешь вернуться, — мягко добавила Сумирэ, коснувшись руки Оки.       — Тогда получится, что отец зря отдал свои три пальца, — ответила Ока, отпив из бокала. В её голосе прозвучала горечь, которую она не стала скрывать.       — Ты же знаешь, что по‑другому бы тебя не оставили в живых, — сказала Цубаки, её взгляд стал серьёзным. — Кенто‑сан поступил мудро, как и всегда. Он выбрал жизнь для дочери вместо чести для клана — редкий, но верный выбор.       — Давайте не будем о прошлом, — решительно прервала Ока все рассуждения. Она поставила бокал на стол и обвела взглядом собравшихся. — И насладимся этим вечером. Мы здесь не для воспоминаний, а для того, чтобы жить.       Все подняли бокалы и ещё раз выпили. Звон стекла смешался с ритмом музыки, и тяжёлое облако воспоминаний развеялось. Больше к этой теме никто не возвращался.       Изрядно захмелев, некоторые присутствующие захотели танцевать. Ока почувствовала, как энергия музыки проникает в кровь, и решила спуститься в зал. Её поддержали ещё несколько собравшихся — женщины с яркими татуировками и смеющимися глазами.       — Я скажу Акира и другим присматривать за вами, — предупредила Сумирэ, приподняв бровь.       — Не беспокойся, сестра, — ответила Ока с лёгкой усмешкой. — Какие же мы бойцы, если не сможем справиться с пьяными мужчинами? Мы сами можем научить их, как правильно стоять на ногах.       — Верно сказано, Ока! — подхватили подруги. Они ещё раз чокнулись бокалами и выпили за смелость.       — Я присоединюсь к вам позже, — улыбнувшись, ответила Сумирэ и добавила на ухо Оке, чуть понизив голос: — И, может быть, там встречу того молодого мужчину, который так беспокоился, что я курю.       Ока едва заметно приподняла бровь, но в уголках её губ дрогнула улыбка.       — Его зовут Чонгук, — уточнила она шёпотом, наклонившись ближе к подруге, — он…       — Я знаю, — перебила ее Сумирэ, — от этого еще интересней.       Ока рассмеялась, взяла Сумирэ за руку, и они вместе направились к лестнице, ведущей вниз, на танцпол. Музыка стала громче, огни стробоскопа замигали быстрее, а воздух наполнился ощущением свободы.       Они танцевали, забыв обо всём. Музыка и движения слились в единый ритм — басы, огни, смех, переплетение тел в такт мелодии. На мгновение Ока забылась и полностью отдалась танцу. Она кружилась, смеялась, чувствовала, как напряжение последних дней тает, растворяется в энергии зала.       От жары невыносимо захотелось выпить. Ока, поймав взгляд Сумирэ, кивнула ей и направилась к барной стойке. Пробираясь сквозь толпу, она ощущала капли пота на висках и учащённое сердцебиение — не только от танца, но и от той редкой свободы, которую дарил этот вечер.       У стойки она заказала ледяной коктейль с лаймом и мятой, бармен ловко подал бокал, украшенный долькой цитруса. Ока залпом осушила напиток, ощутив, как прохлада разливается по телу, и уже собралась вернуться в VIP‑зону.       Но в узком коридоре, ведущем наверх, чья‑то рука резко потянула её в сторону, в тёмную нишу между стеной и массивной осветительной установкой. Рефлексы Оки сработали быстрее, чем она успела осознать, что происходит. Она мгновенно развернулась, схватила нападавшего за горло и прижала к стене. Её хватка была железной, мужчина захрипел, грудная клетка надулась, лёгкие не могли сделать вдох.       Только сфокусировав взгляд на его лице, она поняла, что это был Чимин.       — Чимин?! — выдохнула она, тут же ослабив хватку. — Что ты… Какого чёрта?!       Он закашлялся, потирая шею, но в глазах вместо гнева оказалось сильное возбуждение.       — Впечатляет, — хрипло произнёс он, отдышавшись.       Ока отступила на шаг, всё ещё слегка дрожа от всплеска адреналина. Но он не позволил ей отойти и сразу же снова притянул к себе, мягко, но уверенно, так, что она не смогла сопротивляться.       — Ты где‑то потерял свою девушку? — резко ответила она, стараясь скрыть, как участилось её сердцебиение от его близости.       — А где ты потеряла своего парня? — он слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки.       Она упёрлась руками в его грудь, стараясь сохранить дистанцию, но его тепло проникало сквозь ткань рубашки, сбивая с мысли.       — Сегодня я отдыхаю с подругами, — твёрдо сказала она.       — А я слежу за младшим, чтобы он не вляпался в неприятности, — Чимин сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.       Ока невольно опустила взгляд, потом снова подняла его, её дыхание чуть сбилось.       — Он уже вляпался, — тихо произнесла она. — Скажи ему, чтобы держался подальше от неё.       Чимин на мгновение замер, потом медленно кивнул:       — Я скажу.       Ока хотела отвернуть лицо, чтобы как‑то избавиться от навязчивого желания поцеловать его. Внутри всё сжалось от противоречивых чувств.       Чимин прочитал её мысли или, может, просто уловил едва заметное движение головы в сторону. Он улыбнулся, и обхватив затылок Оки ладонью, слегка надавил, притягивая её ближе, чтобы поцеловать.       Опять рефлексы сработали быстрее, чем мысль успела сформироваться. Рука Оки инстинктивно сомкнулась на его шее, но на этот раз она успела себя остановить. Хватка была не такой сильной, как раньше, скорее предостерегающая.       Чимин, не обращая внимания на нехватку воздуха, впился в губы Оки и прижал девушку ещё ближе. Всё его тело напряглось и стало твёрдым, мышцы плеч, рук, спины словно окаменели от напряжения. Возбуждение пульсировало в висках, отдавалось в кончиках пальцев, сжимавших её талию.       Ока, подавленная таким напором, обмякла в его руках, ее сопротивление растаяло, словно лёд под горячим солнцем. Но руки с его шеи она не убирала, пальцы слегка дрожали, то ли готовясь снова оттолкнуть, то ли желая притянуть ещё ближе.       Дыхание сбилось у обоих. Поцелуй стал жадным, почти отчаянным, как будто Чимин пытался сказать без слов всё то, что копилось внутри месяцами. Ока почувствовала, как её собственное сердце забилось в том же бешеном ритме, как кровь закипела в венах.       На мгновение она всё же попыталась отстраниться, чуть отклонила голову, ловя глоток воздуха. Но Чимин не отпустил. Его губы скользнули по её щеке к виску, лёгкие, обжигающие прикосновения, от которых по коже побежали мурашки.       — Чимин… — выдохнула Ока.       — Поехали ко мне, — хриплым от возбуждения голосом проговорил он, едва отстранившись от её губ. Его дыхание всё ещё щекотало кожу на её щеке.       — Сейчас я не могу уйти, — прошептала Ока, проведя кончиком пальца по его подбородку.       — Я подожду тебя, — настойчиво сказал Чимин, снова чуть сжимая пальцы на её талии. — Могу посидеть в машине, пока ты не освободишься.       — Нет, я приду сама, — твёрдо ответила Ока, слегка отстранившись, чтобы видеть его глаза. — Скажи адрес.       — Ты не сможешь зайти на территорию моего дома без сопровождения, — сказал Чимин, нахмурившись. — Охрана не пропустит.       — Смогу, — перебила его Ока с лёгкой усмешкой.       Чимин на мгновение замер, изучая её лицо. В уголках губ появилась едва заметная улыбка. Он наклонился к её уху, и его дыхание обожгло кожу, когда он тихо произнёс адрес своей квартиры.       — Код от квартиры… — добавил он, чуть помедлив.