Пак Чимин. Глава 8

      Чимин сидел в своей тёмной квартире на диване, и кончики его пальцев подрагивали от нетерпения. Он машинально сжал и разжал кулаки, пытаясь унять нервную дрожь.       «А что, если она не придёт?» — эта мысль снова и снова всплывала в сознании, царапая изнутри. Он встал, прошёл к окну и раздвинул шторы. Внизу, на улице, горели фонари, редкие машины проносились мимо — мир жил обычной жизнью.       Он вернулся к дивану, сел, потом снова встал. Походил по комнате, разглядывая знакомые предметы будто впервые.       «Что, если она согласилась, только чтобы я её отпустил? — продолжал терзать себя Чимин. — Просто ложь, способ избавиться от меня в тот момент…»       Чимин вернулся к окну. На улице огни города мерцали, как звёзды, упавшие на землю. Он достал телефон, проверил экран.       «Чёрт, я даже не знаю номера её телефона, — продолжал рассуждать Чимин, меряя шагами комнату. — Очень необдуманный поступок для человека, который дал код от своей квартиры и которому есть, что терять».       Он остановился у окна, сжал пальцами переносицу и закрыл глаза. В памяти снова всплыл момент в клубе, как Ока сжала его горло. От этих воспоминаний внутри всё начинало скручивать узлом, а возбуждение растекалось по телу горячей волной.       «Неужели у неё те же предпочтения, что и у меня?» — эта мысль заставила Чимина невольно сглотнуть.       От одной этой догадки его начинало бить лёгкой дрожью. Он привык контролировать ситуацию, но захочет ли Ока подчиниться, или это ему стоит отдать контроль ей. Пах налился тяжестью, от возбуждения уже начали путаться мысли.       Внезапно он услышал слабый звук, щелкнул кодовый замок, издав унывный писк. Сердце пропустило удар. Чимин замер, прислушиваясь. Шаги в коридоре, кто‑то остановился перед входом в гостиную.       Секунды тянулись бесконечно. Потом раздалась тихая, но отчетливая поступь.       Чимин на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох, чтобы унять бешеный ритм сердца. Затем открыл их. Хана Ока стояла перед ним.       В коротком белом платье с открытыми плечами, из‑под ткани на юбке просвечивали тонкие кожаные ремни, а на шее — спускающаяся к груди портупея. Свет от окна ложился на её кожу мягкими бликами, подчёркивая линии аксессуаров.       Чимин застыл, заворожённый. Он привык к образам «правильных» девушек в шёлке и кружевах, с безупречными причёсками и сдержанными улыбками. Но Ока… Она была другой. В ней сочеталось несочетаемое.       — Ты… — он запнулся, сглотнул, пытаясь собрать мысли. — Ты выглядишь… потрясающе.       Ока чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло удовольствие.       — Спасибо, — коротко ответила она. — Ты ждал долго?       — Неважно, — Чимин сделал шаг вперёд.       Стоя рядом с ней, он вытянул руку и медленно провёл кончиками пальцев по ремешку портупеи. Взгляд его неотрывно следил за движением пальцев, как они скользят вдоль гладкой кожи, чуть задевают металл застёжки, замирают на стыке ткани и обнажённой кожи у ключицы.       От его прикосновения грудь Оки поднялась в глубоком вдохе, она с шумом выдохнула.       Девушка стояла неподвижно и ждала, что будет делать Чимин. В тишине было слышно только их дыхание — её ровное, а его — чуть сбившееся.       — Хочешь, чтобы я сняла платье? — спросила она, и в голосе не было вопроса, а скорее проверка, примет ли он её условия.       Чимин поднял взгляд от её подбородка, по линии шеи, к глазам.       — А чего хочешь ты? — наконец спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно проскользнула хрипотца.       — Я хочу, чтобы ты встал на колени, — ровным голосом проговорила Ока.       Весь воздух вышибло разом из груди Чимина. От её голоса, от её приказного тона, от этой неожиданной, откровенной власти, которую она взяла в свои руки, внутри всё сжалось, а тело отозвалось мгновенно, член затвердел, кровь застучала в висках.       Он не произнёс ни слова. Медленно, не отрывая от неё взгляда, опустился перед ней на колени.       Ока чуть склонила голову, изучая его. В её глазах мелькнуло удовлетворение от того, что он принял правила игры. Она сделала шаг ближе, так, что край платья почти коснулся его плеча.       — Посмотри на меня, — тихо, но властно произнесла она.       Чимин поднял глаза. Их взгляды встретились.       — Ты будешь послушным? — всё тем же ровным голосом спросила Ока.       — Да, — тут же ответил Чимин, не отводя взгляда. Его голос звучал твёрдо, без колебаний, хотя внутри всё дрожало от непривычного сочетания возбуждения и уязвимости.       — Если тебе будет некомфортно, ты скажешь мне? — продолжила Ока, внимательно изучая его лицо, ища малейший признак сопротивления или фальши.       — Да, — повторил он. — Я скажу.       — Ты раньше пробовал что‑то подобное? — спросила Ока.       — Да, — ответил Чимин. Он сделал короткий вдох, прежде чем добавить: — Но я никогда не подчинялся. Всегда был тем, кто контролирует.       Ока удивлённо приподняла бровь, и на мгновение в её глазах мелькнуло что‑то вроде восхищения.       — Ты хочешь сейчас подчиниться мне? — уточнила она, чуть понизив голос.       — Да, — произнёс он чётко и уверенно. — Хочу.       Хана Ока медленно потянула за шнурок на корсете. Её движения были размеренными, ни одного лишнего жеста. Все внимание Чимина было направлено на шнурок в пальцах девушки, на то, как он скользит между её подушечек, как ослабевает натяжение, как постепенно распускается узел за узлом.       Ока медленно расшнуровала корсет. Ткань чуть зашелестела, поддаваясь её уверенным рукам. Платье соскользнуло на пол, лёгким облаком белой ткани у её ног. Перед глазами Чимина предстали полупрозрачные трусики и обнаженная грудь, обтянутая портупеей по голой коже. Чёрные ремни контрастировали с её светлой кожей, подчёркивали линии тела.       Она чуть повела плечами, и портупея сдвинулась, натягиваясь на ключицах, на изгибе груди. Ока сделала медленный шаг вперёд, так, что свет лампы лёг на её тело, подчёркивая рельеф мышц, блеск металла, тонкую вышивку на белье.       — Тебе нравится? — спросила она.       — Да, — хрипло ответил Чимин. Его голос дрогнул, выдавая волнение.       Ока подошла еще ближе к Чимину, так близко, что он ощутил её тепло, уловил тонкий аромат духов с нотками сандала и бергамота.       Она обвела кончиком пальца его губы, медленно, с лёгким нажимом, и не дожидаясь реакции, сунула палец в его рот. Чимин затаил дыхание, чувствуя на языке солоноватый привкус её кожи. Он инстинктивно сжал губы. Затем она вынула палец изо рта и, не отрывая взгляда от его глаз, обвела кончиком влажный ореол соска, оставив лёгкий блестящий след. Её соски затвердели, выдавая нарастающее возбуждение, несмотря на внешнюю невозмутимость.       Одной рукой она продолжала гладить его по лицу, мягко и успокаивающе, а второй неторопливо ласкала свой сосок, слегка оттягивая его, затем отпуская. Каждое её движение было продуманным и рассчитанным, погружая их в особую игру власти и подчинения.       Свободная рука Оки спустилась к его шее и уверенно надавила на кадык. Давление было несильным, но чётким, напоминанием о её контроле. Чимин сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как пульс участился, а дыхание стало поверхностным.       — Смотри на меня, — тихо, но властно произнесла Ока. — Не отводи взгляд.       Чимин подчинился. Его зрачки расширились, дыхание сбилось, но он не отвёл глаз.       Ока едва заметно улыбнулась краешком губ. Она видела его внутреннюю дрожь, и это её заводило.       — Хорошо, — прошептала она, ослабляя давление на его шею.       Её пальцы скользнули вдоль линии его подбородка, потом медленно провели по шее, спускаясь к воротнику рубашки.       — Тебе нравится, когда тебя придушивают? — тихо спросила Ока, чуть склонившись к нему.       Чимин на мгновение замер, осознавая вопрос. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а дыхание стало чуть чаще.       — Я не пробовал это во время секса, — честно ответил он, не отводя взгляда. — Но… хочу попробовать.       — Хорошо, — кивнула она. — Но правила остаются теми же, если станет некомфортно, ты сразу говоришь. Понял?       — Да, — ответил Чимин.       Ока отошла на пару шагов, не отрывая взгляда от Чимина. Медленным, нарочито плавным движением она спустила трусики по бёдрам, те скользнули вниз и упали к её ногам. От вида гладкого лобка член Чимина упёрся в ширинку штанов и болезненно заныл, требуя освобождения. Он сжал кулаки, пытаясь сохранить самообладание, но дыхание уже сбилось.              — А что ты делал с другими женщинами? — спросила Ока, чуть склонив голову набок.       Чимин сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.       — Закрывал глаза, связывал и не давал быстро кончить, — хрипло ответил он. — Контролировал темп. Держал на грани.       — М‑м, — простонала Ока, слегка сжимая сосок. Её дыхание участилось, глаза потемнели от возбуждения. — Что же мне тогда сделать с тобой?       Чимин молчал и ждал, что скажет Ока.       — Может, тоже связать? — задумчиво произнесла она. Руку, которой сжимала сосок, Ока опустила вниз и пальцами проникла себе между ног. — М‑м…       Её стон прозвучал низко и протяжно, отзываясь дрожью в теле Чимина. Он невольно подался вперёд, но тут же остановился, помня о правилах.       Сделав несколько толчков пальцами, Ока достала их и провела по губам Чимина. На них остался влажный след. Чимин высунул язык и слизал его. Тогда Ока просунула ему пальцы в рот, и он сразу же обхватил их, слегка посасывая, обводя языком, впитывая её вкус. Его глаза на мгновение прикрылись от остроты ощущений, в этом жесте было столько откровенного подчинения, что внутри всё сжалось от возбуждения.       — Мне нравится, как ты стараешься, — тихо произнесла Ока, наблюдая за ним.       От похвалы глаза Чимина закрылись. Тепло растекалось по его телу, от груди к животу, вниз по ногам, к кончикам пальцев.       Хана Ока попыталась высунуть пальцы из рта Чимина, но он обхватил её руку и не дал этого сделать, выражая отчаянное желание продлить мгновение. Его пальцы слегка дрожали, обхватывая её запястье, а глаза оставались закрытыми.       Ока удивлённо приподняла бровь. Она начала от него отходить, медленно, проверяя, как далеко он готов зайти. Чимин, не выпуская её пальцев изо рта, инстинктивно встал на четвереньки и пополз за ней.       Он вдруг осознал, что делает, и резко раскрыл глаза. Их взгляды встретились. Чимин испугался, что сделал что‑то не так. В его глазах мелькнуло испуг. Он замер, всё ещё стоя на четвереньках, и отпустил её руку.       — Встань и раздевайся, — скомандовала она, ее голос прозвучал резко.       Чимин сразу же подчинился, даже сам не понимая себя. Её слова, словно хлыст, подгоняли его, будили в нём странное, почти первобытное желание беспрекословно слушаться. Он расстегнул рубашку и кинул её на пол, ткань упала бесформенной кучей рядом с её вещами.       Когда он расстегнул ремень, а затем ширинку, член сразу же испытал облегчение, давление ткани ослабло, и по телу прокатилась волна облегчения, смешанного с нарастающим возбуждением. Чимин снял джинсы и остался в одних боксерах, ткань едва прикрывала возбуждённую плоть.       — Ты уже такой мокрый, а мы только начали, — сказала Ока, глядя на мокрое пятно на ткани его трусов. Её голос звучал чуть хрипло. — Сними их.       Чимин без колебаний стянул боксеры и остался абсолютно обнажённым. Он невольно напряг мышцы.       — Какой ты красивый, — с придыханием сказала Ока.       — Спасибо, — ответил Чимин.       Ока подняла руку и легко провела пальцами вдоль его груди — от ключицы вниз, к животу, чуть задевая кожу кончиками ногтей. От этого прикосновения по телу Чимина пробежала дрожь.       — Пойдём в спальню, — тихо сказала она, отступая на шаг.       Чимин повёл Оку к себе в спальню. Она остановилась в дверях и осмотрела комнату — сдержанный интерьер, серые тона, большая кровать с высоким изголовьем, пара картин на стене, книжные полки вдоль одной из стен.       — Ты приводишь женщин в эту комнату? — спросила она, не отрывая взгляда от изголовья кровати.       — Да‑а, — помявшись, ответил Чимин. Его голос дрогнул, он вдруг остро ощутил, как много чужих женщин перебывало в этой постели, и как мало среди них тех, в ком он действительно нуждался, как сейчас в Оке.       — Ты всегда доминируешь над ними? — продолжила Ока, поворачиваясь к нему.       — Да, — коротко ответил Чимин, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Он вдруг осознал, насколько однообразны были его прежние сценарии.       — Сегодня всё будет по‑другому, — твёрдо произнесла Ока.       — Пожалуйста, дотронься до меня, — попросил Чимин, и в его голосе прозвучала непривычная для него мольба.       — Нет, — резко ответила Ока. — Ложись на кровать.       Чимин опять подчинился. Он откинул покрывало и одеяло, лёг на спину, выпрямив руки вдоль тела. Матрас слегка прогнулся под его весом, простыни оказались прохладными на ощупь, контрастируя с горящим телом.       — Не прикасайся ко мне, пока я не разрешу, — чётко проговорила Ока, делая шаг ближе. — Я не буду тебя связывать, хочу, чтобы ты сам контролировал себя. И не прикасайся к себе.       Звук, который издал Чимин, был похож на смесь стона и скулежа — низкий, гортанный, вырвавшийся помимо воли. Он схватился руками за простыни и с силой их сжал, так, что костяшки пальцев побелели. Ткань под пальцами была гладкой, прохладной, единственное ощущение, которое ему разрешили.       Ока медленно обошла кровать, изучая его положение и реакцию. Она остановилась у изголовья, так, что её тень упала на его лицо.       — Смотри на меня, — приказала она.       Чимин послушно выполнил команду. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, затем медленно выдохнул.       Ока села на него верхом и придавила его член своим весом. Болезненный стон вырвался из груди Чимина, смесь дискомфорта и острого возбуждения, от которой по спине пробежала дрожь. Он невольно сжал простыни под ладонями, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.       Она провела рукой по своей груди, медленно, дразняще, затем протянула руку и коснулась соска на груди Чимина. Лишь лёгкое прикосновение, и он сразу же затвердел, отзываясь на стимуляцию. Наклонившись, Ока прикусила его сосок, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Чимин простонал громче. Член, прижатый её телом, болезненно дёрнулся, пульсируя от напряжения.       Покрывая его грудь и живот поцелуями и лёгкими укусами, она медленно спускалась ниже. Каждое прикосновение губ, каждый короткий укус заставляли его вздрагивать и прерывисто дышать. Достигнув паха, Ока провела языком по лобку, затем губами легко коснулась ствола члена. Чимин снова застонал, выгибаясь навстречу, но тут же заставил себя расслабиться, помня о запрете прикасаться.       Затем она обхватила губами головку и засосала её. От этого парня выгнуло дугой, он ещё сильнее сжал простыни, костяшки пальцев побелели. Дыхание сбилось, стало прерывистым, в висках застучала кровь.       — Ты хорошо держишься, Чимин, — похвалила его Ока, слегка отстранившись. Её губы блестели, глаза сверкали в полумраке комнаты. — Очень хорошо.       Она чуть приподнялась над ним, и приставила его член к своему влагалищу.       — Ты хочешь почувствовать меня изнутри? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.       — Да, — выдохнул Чимин. Его голос дрожал, но в нём не было слабости, только отчаянное желание. — Очень хочу. Пожалуйста.       — Ты плохо просишь, — Ока сделала круговое движение, и головка члена скользнула к её клитору, вызвав у обоих судорожный вздох. Она чуть приподнялась, удерживая контроль, не позволяя ему проникнуть глубже.       — Пожалуйста, Ока, — простонал Чимин, его голос дрожал от напряжения и желания. Он сжал простыни так сильно, что пальцы занемели.       — Я не верю, что ты сильно хочешь, — повторила Ока, слегка покачивая бёдрами, дразня его. — Как много женщин ты трахал в этой постели? Отвечай.       — Не знаю… Много, — выдохнул он.       — Мне этого недостаточно, — повторила Ока. — Убеди меня, как сильно ты хочешь.       — Ока, пожалуйста, воспользуйся мной, — произнёс Чимин. — Я здесь для тебя. Полностью.       — Ты разрешаешь мне пользоваться тобой? — уточнила она, пристально глядя ему в глаза.       — Да, Ока, как ты захочешь, — твёрдо ответил Чимин. — Трахни себя мной, как тебе нравится. Я твой.       Он попытался податься бёдрами вверх, стремясь проникнуть в нее, но Ока крепко удерживала его на месте, одной рукой упираясь в его грудь, другой слегка сжимая основание члена.       — Хорошо, — наконец, ответила Ока, и в её глазах вспыхнул огонь удовлетворения. Она медленно, мучительно медленно начала опускаться, позволяя ему ощутить каждое мгновение проникновения.       Чимин гортанно застонал, с облегчением и восторгом. Его тело наконец‑то получило то, чего так жаждало.       Ока замерла на мгновение, привыкая к ощущению, затем сделала первое плавное движение. Её руки легли на его плечи, ногти слегка впились в кожу.       — Вот так, — прошептала она. — Теперь я вижу, что ты действительно хочешь этого.       Она начала двигаться. Сначала медленно, размеренно, позволяя им обоим прочувствовать ритм, затем чуть быстрее. Каждое её движение отзывалось в Чимине волной удовольствия, смешиваясь с осознанием: он действительно отдал ей контроль, и это оказалось невероятно возбуждающим.       Чимин поднял руки, но тут же опустил их, помня о запрете прикасаться. Вместо этого он сосредоточился на ощущениях — на тепле её тела, на ритме её движений, на том, как её дыхание учащается с каждым толчком.       Ремни на теле Оки натянулись от того, как она выгнулась дугой, почти неестественно. Её дыхание стало прерывистым, а на коже выступили мелкие капли пота. Постепенно она начала наращивать темп, движения стали более резкими и ритмичными.       Чимин вытянул руки над головой, вцепившись в изголовье кровати, так он удерживал себя от того, чтобы не вцепиться в тело девушки, не схватить её за бёдра, не задать собственный ритм. Мышцы рук напряглись, жилы на шее проступили отчётливо, он боролся с инстинктом взять контроль.       Ока опиралась руками на его плечи, сначала на одно, потом на другое, и, не останавливаясь, сомкнула ладони на шее Чимина. Чуть надавив на гортань, она перекрыла доступ кислорода. Давление было не критическим, но ощутимым. Лицо Чимина порозовело, вены на висках вздулись, дыхание сбилось. Но Ока не отпускала рук, держала ровно столько, чтобы он почувствовал грань.       Она стала двигаться ещё быстрее, без малейших признаков усталости. Её глаза были полуприкрыты, губы слегка разомкнуты, с них срывались тихие стоны, смешиваясь с прерывистым дыханием Чимина.       — Смотри на меня, — хрипло приказала она, не ослабляя хватку на его шее.       Чимин с трудом сфокусировал взгляд. В глазах двоилось, перед ними плясали цветные пятна, но он заставил себя смотреть на Оку.       — Да… — выдохнул он, голос звучал глухо, почти неузнаваемо.       Ока улыбнулась и снова усилила давление на его шею, одновременно ускоряя темп. Чимин почувствовал, как мир вокруг начинает расплываться, как ощущения обостряются до предела. Всё слилось в единый поток, в котором не осталось ничего, кроме неё и этого момента.       Его пальцы судорожно вцепились в изголовье, костяшки побелели от напряжения. Он хотел что‑то сказать, но не смог, вместо слов вырвался лишь сдавленный стон удовольствия.       — Ты кончишь, когда я разрешу, — запыхавшись, скомандовала она. Её голос звучал хрипло и прерывисто.       Чимин уже балансировал на грани. Сквозь пелену ощущений, затуманивающую сознание, он плохо слышал её голос и всё равно подчинился. Его тело дрожало от напряжения, мышцы напряглись до предела, дыхание вырывалось короткими рваными толчками. Он сосредоточился на её темных глазах, полных страсти, и держался, цепляясь за её команду, как за спасительную нить.       Когда Ока почувствовала, что близка к оргазму, её движения стали ещё более резкими, отчаянными. Она на мгновение замерла, задержала дыхание, а затем выкрикнула:       — Чимин, можно! — Отпустив его шею, она запрокинула голову назад и кончила с громким криком, выгнувшись дугой. Её пальцы впились в его плечи, ногти оставили лёгкие отметины на коже.       Чимин из‑за продолжительной нехватки кислорода не сразу осознал, что его перестали душить. В первые мгновения после освобождения он судорожно вдохнул, наполняя лёгкие воздухом, голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Потеряв контроль, он инстинктивно потянулся к ремням на ногах девушки, вцепился в них и сильно сжал. Сделав несколько рваных, судорожных движений, он кончил, с хриплым стоном, выгибаясь навстречу ей, отдаваясь волне наслаждения, которая накрыла его с головой.       Их тела содрогались в унисон и дыхание смешивалось. Чимин почувствовал, как напряжение покидает мышцы, как расслабляются сжатые до этого кулаки, как тяжесть в груди сменяется лёгкой, почти невесомой эйфорией.       Ока медленно опустилась на него, обмякла, прижавшись всем телом. Её волосы рассыпались по его груди, дыхание постепенно выравнивалось. Она положила голову ему на плечо и уткнулась в шею парня и там, где только что она крепко сжимала руки, покрывала её поцелуями. Её губы скользили по коже, оставляя тёплые следы, а дыхание постепенно выравнивалось, становилось спокойнее.       — Тебе понравилось, Чимин? — спросила она, выцеловывая его кадык.       — Мне очень понравилось, — ответил Чимин, поглаживая её по спине. Его пальцы медленно скользили вдоль позвоночника, слегка надавливали на лопатки, очерчивали изгибы тела. — Ока, ты всё сделала правильно.       Теперь он гладил руками всё её тело. Приятная истома наполняла его тело, разливалась по мышцам, снимая остатки напряжения. Он чувствовал, как расслабляется каждая клеточка, как уходит тяжесть, а на её место приходят лёгкость и тепло.       — Я хочу тебя помыть, — тихо сказал Чимин, чуть приподнимая голову, чтобы посмотреть на неё. — И чтобы ты осталась сегодня со мной. На всю ночь. До утра.       — Хорошо, — без раздумий согласилась Ока. Она уже расслабилась в его объятиях, полностью доверилась ему и соглашалась на всё. Её голос звучал сонно и умиротворённо. — Я останусь.       Чимин улыбнулся и осторожно провёл ладонью по её волосам, заправил прядь за ухо.       — Пойдём в душ? — предложил он.       Ока кивнула, не открывая глаз, и позволила ему помочь ей подняться.       Он приподнялся, нежно удерживая девушку, обхватив её за бёдра, и встал с кровати. Движения Чимина были осторожными. Пройдя со своей ношей в ванную, он включил настенные бра. Мягкий свет наполнил пространство, создавая уютную, интимную обстановку.       Ока всё это время прижималась к телу Чимина, её голова лежала у него на плече, дыхание щекотало шею, а руки слабо обвивали его шею. Он поставил её на ноги, аккуратно снял с неё портупею, отложил ремни в сторону. Затем, чуть задержавшись, нежно поцеловал в губы, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами.       Он направил её в душ, отрегулировал температуру воды и встал рядом, обнял за плечи. Вода заструилась по их телам, смывая следы страсти, остужая разгорячённую кожу.       Чимин взял гель для душа, вспенил его в ладонях и начал тщательно мыть Оку, сначала плечи, затем спину, руки, бёдра. Его движения были неторопливыми и заботливыми. Он не просто омывал её тело, а ласкал его. Ока закрыла глаза, слегка откинула голову назад, отдаваясь этим ощущениям, — тёплой воде, мягким касаниям, тишине, нарушаемой лишь шумом капель.       Затем Чимин так же бережно вымыл себя, не переставая следить за состоянием Оки. Закончив, он выключил воду, взял большое мягкое полотенце, закутал в него Оку, тщательно промокнул её волосы и кожу.       Взяв девушку на руки, он отнёс её в спальню. Усадив Оку О в кресло, Чимин быстро сменил постельное бельё. Свежие простыни были прохладными, с едва уловимым запахом кондиционера. Затем подошёл к Оке, снова поднял её на руки и уложил обнажённую девушку в кровать. Сам, скинув с себя полотенце, так же нагим лёг рядом.       Ока повернулась к нему, прижалась всем телом, положила голову ему на грудь. Её дыхание было ровным и спокойным. Она уже почти засыпала. Чимин обнял её, провёл ладонью вдоль спины, слегка поглаживая.       — Спи, — тихо произнёс он, целуя её в макушку.       Она что‑то невнятно пробормотала в ответ — возможно, «спасибо».       Чимин лежал, прислушиваясь к её дыханию, к далёким звукам города за окном. Он чувствовал, как усталость берёт своё, как напряжение последних часов окончательно покидает тело. В голове не было мыслей — только ощущение глубокой, почти забытой гармонии.       Он прикрыл глаза, глубже устроился в подушке и крепче прижал Оку к себе. Её тепло и присутствие рядом казались чем‑то естественным и необходимым. Впервые за долгое время Чимин чувствовал себя не просто удовлетворённым, а по‑настоящему спокойным.       Постепенно его дыхание стало ровнее, сознание поплыло куда‑то вдаль. Он уснул, всё ещё обнимая Оку.