Глава 7. В которой крестьяне задают глупые вопросы

Именно так эта невероятная, медлительная и утомительная процессия и вышла из-под сени оголенных ветвей на опушку, где мы их и застали в самом начале. Картина, открывшаяся глазам крестьян, была достойна кисти самого мрачного живописца: хмурое, низкое небо, размокшая, безнадежная грязь под ногами, и на этом фоне – силуэт маленькой, но не сгибаемой под тяжестью девочки, волокущей за собой тушу порождения кошмара. Рядом, как призрак, брел бледный и совершенно разбитый человек в помятой шляпе, чье существование в этой композиции казалось совершенно лишним и необъяснимым. После того как краткий, но невероятно ёмкий диалог о практичности цветовых решений в охотничьем гардеробе был исчерпан, а туша волка с глухим стуком, от которого содрогнулась не только земля, но и души присутствующих, была брошена к их ногам, Мари перевела дух и деловым жестом указала на своего жалкого спутника. – Этот дядя помогал, – уверенно заявила она, сделав легкий, почти незаметный акцент на слове «помогал». Взгляды крестьян, только что полные страха и недоверия, медленно поползли от девочки к бледному, трясущемуся субъекту. В их глазах загорелись искры нового, почтительного ужаса. Они-то думали, что это просто пропойца-неудачник, а оказалось – человек, осмелившийся прикоснуться к самой легенде о Звере, пусть даже в роли носильщика. В их мире, где физическая сила и смелость ценились выше любых титулов, этот жалкий вид мог сойти за последствия титанической битвы и перенесенных лишений. «Охотник», почувствовав на себе тяжесть этих взглядов, сглотнул комок, подступивший к горлу, и лишь молча, как марионетка, кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Любая попытка речи могла выдать тот стыд и животный страх, что сквозили в каждом его движении. И тут Мари, с притворной, почти театральной робостью в голосе, обратилась к нему, лукаво подмигнув так, что увидели это только он да, возможно, ворона на ближайшем заборе: – Месье Охотник, вы же такой сильный и храбрый… Не проводите меня, пожалуйста, до поместья маркиза? А то я ведь одна, маленькая, беззащитная девочка, в таком страшном, незнакомом городе. Мало ли что. Вдруг ещё какие волки по дороге попадутся, или… горожане недобрые. Фраза «маленькая, беззащитная девочка», произнесенная тем, кто только что в одиночку притащил труп существа, разорвавшего десятки вооруженных мужчин, повисла в воздухе горькой иронией. Но крестьяне, ошеломленные произошедшим, лишь закивали, принимая всё за чистую монету. Конечно, куда такой малышке одной! «Охотник» сглотнул снова, и казалось, звук этот был слышен даже на другом конце поля. Мысль ослушаться этой девочки с топориком за поясом и взглядом, видевшим вещи пострашнее, чем любой город, даже не приходила ему в голову. Он чувствовал себя не добровольным escort, а приговоренным, которого ведут к месту казни, и единственной его надеждой было покорное согласие. Он кивнул в очередной раз, и в этом кивке была окончательная капитуляция его воли, его мужского тщеславия и всей его прежней жизни.