Поймать комету за хвост (часть 1)

Занка рассеянно оттягивал воротник официальной форменки. В зале суда не было душно, но ему казалось, что он задыхается. Все происходящее казалось дурным сном, из которого хотелось проснуться. Даже если Джаббер действительно убил того старика, Занка бы не осудил. Темная, первобытная злоба кипела в нем, заглушая голос разума. Старик заслуживал смерти. Офицер повернул голову и взглянул на детектива. Тот сидел вразвалку на скамье подсудимых, закованный в наручники, в дурацкой, мешковатой тюремной робе. Уже в двадцатый раз за это проклятое заседание Занка пытался поймать его взгляд, но Джаббер словно избегал его, уставившись в потолок. "Зачем ты признался? - мысленно кричал он, глядя на напарника. - Мы бы придумали что-нибудь, защитили тебя. Зачем?" Голова начинала гудеть от бессилия и непонимания. В этот момент подошедший Эндзин положил руку ему на плечо. - Твоя очередь, - тихо сказал Капитан. И Занка встал. Он не знал, что именно должен сказать, чтобы пробить эту стену из глупого упорства Джаббера. Он лишь надеялся, что его слова хоть как-то помогут детективу выбраться из ямы, в которую тот сам себя так старательно закопал. Он должен был рассказать всю правду. Даже если Джабберу она была не нужна. - Офицер Ниджику, - голос судьи звучал сухо и размеренно, эхом отдаваясь в притихшем зале. - Вы утверждаете, что подсудимый Джаббер действовал в целях самообороны и защиты вашей жизни. Можете ли вы детально описать момент нападения? - В лаборатории было темно, - начал он, глядя прямо перед собой. - Мы были сосредоточены на поиске улик и не заметили, как нападавший вышел из слепой зоны. Он двигался бесшумно и подошел ко мне со спины, вколов препарат в предплечье. Я успел только обернуться и увидеть его лицо, прежде чем мои мышцы полностью отказали. Я рухнул на пол, не в силах даже пошевелить пальцем. Судья нахмурилась, делая пометку в деле, лежащем перед ней. - В материалах дела указано, что вам ввели дитилин - мощный миорелаксант, парализующий дыхание. Офицер, - она подняла на него пронзительный взгляд, - как вы узнали, что это был именно дитилин, а не любой другой препарат или наркотик? С точки зрения стороннего наблюдателя, симптомы могли быть вызваны чем угодно. Занка помедлил. Он снова, в какой уже раз за сегодня, повернул голову к скамье подсудимых. Их глаза, наконец, встретились. Взгляд детектива был странным - в нем смешались тоска и немое предупреждение. Офицер сглотнул вязкий ком в горле и снова посмотрел на судью. - Это Джаббер распознал его, - твердо произнес он. - Я не знаю, как именно - возможно, по запаху остатков в разбитом шприце или по специфической реакции моего тела. В тот момент, когда убийца все еще был в комнате, когда Джаббер мог броситься в погоню или попытаться сразу обезвредить преступника, он выбрал спасти напарника. Занка сделал паузу, чувствуя, как в зале повисла тяжелая тишина. - Человек, который планирует убийство, не будет тратить драгоценные минуты на реанимацию свидетеля. Его действия в тот момент были направлены исключительно на спасение моей жизни. И я считаю, что последовавшая за этим схватка была лишь трагическим следствием его попытки защитить нас обоих. Судья долго смотрела на Занку, а затем перевела взгляд на Джаббера. - Подсудимый, вам есть что возразить на показания офицера Ниджику? Джаббер лениво перевел взгляд на судью, затем, казалось, скользнул взглядом по Занке. Его губы тронула легкая, обезоруживающая усмешка, которая в этих обстоятельствах выглядела абсолютно неуместно. - А кто бы на моем месте отказался поцеловать красавчика-офицера? - голос Джаббера прозвучал тихо, но в повисшей тишине зала был слышен отчетливо. Уши Занки моментально покраснели. "Вот бесстыдник!" - пронеслось в его голове, и он почувствовал, как ярость смешивается со смущением. - Я не знал, что это дитилин, - продолжил детектив, его усмешка стала шире. - Просто повезло. Подумал, может, сработает. - Ложь! - тут же вставил Занка, поднимаясь со своего места, забыв обо всех приличиях. Он с силой ударил ладонью по трибуне. - Когда я чуть не потерял сознание, ты сам сказал мне, что знаешь, как нейтрализовать действие дитилина, чтобы я не паниковал! Казалось, между ними бились искры. Судья постучала молотком, призывая к порядку, но Занка ее почти не слышал. Он смотрел прямо на Джаббера. Детектив, однако, оставался невозмутимым. Его глаза прищурились, и в них снова заиграли привычные чертики. - Доказательства, офицер, - проговорил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. - У тебя нет доказательств. Только твои слова против моих. А я был в шоке, когда спасал тебя. Мог наговорить чего угодно. У Занки опускались руки. Он смотрел на напарника, и в голове бились только две мысли. Его шантажируют? Или, что еще страшнее, кто-то заставляет его врать? Кто стоит за этим абсурдным спектаклем, в котором Джаббер добровольно отправляет себя в тюрьму? Когда офицер обессиленно опустился обратно в кресло, судья продолжила. В голосе звучала нотка недовольства по поводу неуважения к суду. - Офицер Ниджику, предполагаете ли вы, что подсудимый Джаббер мог дать ложные показания, чтобы что-то скрыть, или по каким-либо иным причинам? Поскольку его упорство в признании вины, несмотря на показания защиты, выглядит крайне необычно. Занка сделал глубокий вдох. Он не мог прямо обвинить Джаббера во лжи или в том, что его заставляют лгать, не имея доказательств. - Я предполагаю, что его слова и поведение продиктованы состоянием глубокого аффекта после случайного убийства в следствие самозащиты, - Занка почти выдавливал из себя слова, молясь всем известным богам, чтобы Джаббер продолжал молчать и не выдал очередную едкую реплику. - В тех условиях, под воздействием экстремального стресса и угрозы жизни, сознание человека может искаженно воспринимать события. Его агрессивные формулировки могли быть лишь попыткой рационализировать произошедшее, способом справиться с шоком от того, что ему пришлось отнять чью-то жизнь. Судья выслушала его, не перебивая, и снова сделала пометку. - Хорошо. Тогда опишите, пожалуйста, каким было эмоциональное и физическое состояние подсудимого в момент нападения на вас и в момент ответных действий против врача? Насколько вы можете судить, обладал ли он ясностью мышления или действовал инстинктивно? Занка помнил все: взгляд Джаббера, когда тот обхватил его лицо руками, пытаясь удержать от паники. В тот момент в его глазах был только страх за его жизнь и абсолютная, непоколебимая решимость. Это выражение лица невозможно было забыть. Нет, он точно не играл. - Он боролся за мою жизнь больше, чем за свою, - голос Занки дрогнул от этих воспоминаний. Он посмотрел на Джаббера, который снова опустил голову, словно прячась от его слов. - Он действовал инстинктивно, но не бездумно. Он не пустился в погоню за убийцей, а остался спасать меня, хотя сам был под угрозой. А когда старик вернулся с ножом... - Занка невольно сжал кулак, вспоминая кровь на руках Джаббера. - Он принял удар на себя. Этого достаточно, чтобы говорить о том, что этот человек не может являться хладнокровным убийцей, ваша честь. В зале снова повисла тишина. Занка тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Он сказал все, что мог. Теперь все зависело от решения судьи. Женщина тяжело вздохнула и постучала молотком по деревянной подставке. - Суд удаляется для принятия решения. Подсудимый Вонгар остается под арестом до вынесения окончательного приговора. Заседание объявляется закрытым. Занка почувствовал, как напряжение, державшее его все это время, сменяется тупой, давящей усталостью. Со всех сторон послышался шум: скрип отодвигаемых стульев, шепот адвокатов, тяжелые шаги приставов. Все вставали со своих мест, направляясь к выходу, но Занка не мог сдвинуться с точки. Эндзин тихо коснулся его локтя, призывая уходить, но офицер в последний раз бросил взгляд на напарника. Его сердце болезненно сжалось. Джаббера уже подняли со скамьи. Конвойные обступили его, собираясь вывести через боковую дверь для заключенных. И в этот короткий миг, когда его уже вели к выходу, Джаббер вдруг обернулся. На его лице не было ни следа той бравады, которую он демонстрировал судье. Напротив, его губы дрогнули в едва заметной, грустной, но удивительно искренней улыбке. В этом взгляде читалась бесконечная благодарность. Дверь за конвоем захлопнулась, скрыв его спину в сером коридоре тюремного блока. Занка стоял посреди пустеющего зала, глядя в пустоту. Эта мимолетная улыбка подтвердила его худшие опасения: Джаббер лгал. Он намеренно топил себя, и эта благодарность была адресована не столько защите в суде, сколько самому факту, что Занка верил в него. "Я обязательно вытащу тебя, только дождись", - подумал Занка, чувствуя, как внутри него вместо отчаяния разгорается холодное пламя. *** В офисе стояла тишина, нарушаемая лишь гулом системных блоков. Занка сидел за столом, в сотый раз увеличивая фотографии с места преступления. Его не оставляло ощущение, что в официальной версии слишком много дыр. - Эндзин, посмотри на эти осколки, - Занка указал на монитор. - Если бы Джаббер, как он утверждает, с силой вбил голову старика в аквариум, стекло бы ушло внутрь. Но здесь все усыпано мелкими фрагментами снаружи. Это выглядит так, будто аквариум взорвался или по нему ударили чем-то массивным, когда он уже был под давлением. Капитан, стоявший рядом с чашкой остывшего кофе, хмуро кивнул. - Он лжет, чтобы получить максимальный срок. Но зачем? Почему не самооборона? - Я нашла фрагмент! - голос Рию, сидевшей в наушниках за соседним столом, заставил их вздрогнуть. Она выглядела бледной, ее пальцы нервно барабанили по столу. - Мой коммуникатор был включен все это время. Я была заперта в той каморке за стеллажами, и запись шла, хоть и с жуткими помехами. Слушайте. Она вывела звук на общие динамики. Сначала шел сплошной цифровой шум, сквозь который пробивался едкий треск электричества. Но затем помехи стихли, и раздался голос - незнакомый и абсолютно спокойный. - Кто это тут у нас? Следом послышался тяжелый звук удара двери и судорожный вздох Рию на записи. Звук был страшным: шуршание одежды и характерный скрежет - ее явно волокли по полу в основную лабораторию. - Рию! - в динамиках раздался отчаянный крик Джаббера. Судя по звукам, он находился в другой части лаборатории. Занка, Эндзин и сама Рию одновременно переглянулись. Взгляд девушки был полон ужаса - она слушала собственное похищение, которое совсем стерлось из памяти. Затем на записи прогремел оглушительный звон бьющегося стекла и тяжелый всплеск формалина. Наступила секундная тишина, которую прервал тот же издевательский, насмешливый голос: - Зря ты залез в это дело, детектив... - слово "детектив" незнакомец выделил ядовитой сарказмом. - За убийство нужно платить по заслугам. Кому-то из нас придется за это ответить. Послышался приглушенный ответ Джаббера. Его голос был тихим и неразборчивым. - Делай как велено, - отрезал незнакомец, и звук стал еще четче, будто он наклонился к самому микрофону. - Иначе твоим друзьям... - раздался резкий хруст, будто кто-то с силой наступил на руку или сжал горло жертве. Рию нервно дернулась на стуле, прижимая к себе поврежденную кисть. - Отпусти ее, тварь! - взревел Джаббер на записи, и после этого запись оборвалась. Рию выключила звук. В комнате стало так тихо, что было слышно собственное сердцебиение. Занка замер, не отрывая взгляда от колонок, словно надеясь, что запись продолжится и даст еще хоть одну зацепку. Эндзин первым нарушил молчание. Он негромко присвистнул, потирая подбородок. - Кто бы мог подумать, что дело обычного серийника приобретет такой поворот. Похоже, в деле замешана целая преступная организация, иначе я не понимаю, откуда такая секретность и финансирование. Занка тяжело опустился на край стола. - Эту запись в суде не примут, - глухо сказал он, глядя в пустоту. - Она неофициальная, поврежденная, и адвокаты обвинения разнесут ее в пух и прах, как подделку. Но теперь мы точно знаем... Джаббер не виноват. Рию, чьи глаза до этого блестели от слез, внезапно радостно вскинула руки вверх, несмотря на бинты. - Я знала! Я знала, что братишка Джабби крутой, но это! - она нервно рассмеялась, хотя ее голос все еще подрагивал. - Черт, мои сломанные пальцы и вправду обязаны ему жизнью. Мы ведь не оставим это так просто? Занка медленно поднял голову. В его глазах больше не было сомнений или растерянности. - Нет, не оставим. Джаббер сделал свою часть работы - он вытащил нас живыми. Теперь наша очередь. Если закон не примет эту запись, значит, мы найдем то, что он примет. Голос, машину, счета - плевать. Эндзин кивнул, выпрямляясь и поправляя кобуру. - Тогда не будем терять времени. Занка, твоя задача - получить от Джаббера информацию. Ему нужно понять, что мы знаем правду, и что молчать дальше - опасно для него самого. Рию, твоя задача - максимально вычистить эту запись. Нам нужен каждый звук, каждое слово. И начинай копать по голосу. Любые базы данных и системы распознавания. А я свяжусь с Гриссом. Пора возвращать его из затянувшегося отпуска. Как только разрешение было получено - скрепленное подписями, печатями и рядом настороженных взглядов - Занка сорвался в тюрьму. Дорога заняла совсем немного времени, но летел он туда на всех скоростях. Его провели через несколько кордонов охраны, по коридорам, которые казались бесконечными, пока, наконец, не оказался в специализированной комнате. Комната была минималистичной: стол, два стула. На одной стороне его ждал Джаббер. На нем не было наручников, но на руках красовались блестящие металлические браслеты, которые выглядели скорее футуристично, чем привычно. Офицеру сразу вручили пульт - в случае опасности, при нажатии кнопки, Джаббера должно было ударить разрядом тока. Когда тяжелая дверь за ним мягко щелкнула, оставляя их наедине, Занка почувствовал, как напряжение последних дней слегка отступает. Он подошел к столу, опустил пульт на столешницу. В его груди бушевал целый вихрь эмоций: облегчение от того, что Джаббер цел и всепоглощающее чувство благодарности. Это было слишком много, слишком сильно, и Занка, казалось, впервые в жизни поддался эмоциям. Не говоря ни слова, он порывисто обнял напарника. Он крепко прижал Джаббера к себе, ощущая под тонкой тканью тюремной робы его худое, но крепкое тело. Это объятие было жестким, почти отчаянным, желая передать все то, что он не мог выразить слова: "Ты не один. Я рядом". Джаббер не знал, чего конкретно ждать от Занки. Он старался подавить в себе мелькавшую, предательскую надежду на то, что тот действительно в него верит. За всю свою жизнь никто особо не заботился о его жизни, а уж тем более об эмоциях. Крепкие объятия были так неожиданны, что Джаббер впал в ступор. Он не оттолкнул, не обнял в ответ, просто застыл. Занка крепко прижимал его к себе, и Джаббер, поджав губы, медленно уткнулся лицом ему в шею. Спустя несколько долгих секунд, Джаббер, собрав всю свою волю в кулак, отодвинулся от офицера. Объятие, такое сильное и искреннее, было непривычным, даже пугающим. - Я, конечно, рад тебя видеть, но... Занка прервал его: - Рию починила свой коммуникатор. Мы слышали запись, Джаббер. Теперь ты не отвертишься, - пригрозил он, но в этой угрозе звучала скорее забота, нежели обвинение. - Я вытащу тебя отсюда, нравится тебе это или нет. Джаббер скривился. - Ну, не то чтобы мне здесь прям нравится, - он махнул рукой в сторону стен. - Еда здесь - отстой. Занка устало вздохнул, подавляя немой упрек. Он легонько толкнул Джаббера, усаживая того на стул, и присел на корточки рядом. Этот жест, такой простой и человечный, болезненно контрастировал с суровостью места. - Эй, Зан-зан, мне уже неловко, - пробормотал детектив, отведя взгляд. Было почти больно смотреть в эти кристально честные глаза напротив. - Ты не хочешь слушать логику? Хорошо, - Занка кивнул, его голос стал мягче. - Тогда давай просто поговорим. Искренне. Я ничего о тебе не знаю. Никто из нас. Ты появился из ниоткуда, ты мастерски ведешь дело, ты спасаешь нас, а потом... потом сам же подписываешь себе приговор. Объясни мне, Джаббер. По-человечески. Джаббер сглотнул. Внутри него поднялся здоровенный ком, который он не мог ни запить, ни проглотить все то время с зала суда. Почему Занка вообще так старается ради него? - Ну, знаешь, - Джаббер попытался отшутиться. - Оперативник в беде, красавчик-напарник пытается его спасти... Классика жанра. Фильмов пересмотрел, вот и... Занка, однако, не отступал. Вместо привычного приказного тона, который он мог бы использовать, чтобы получить нужную информацию, в его голосе звучала лишь мягкость, а его руки, обхватили кисти Джаббера. - Мне не нужна ложь, которую ты говоришь всем вокруг. Мне нужна правда. Твоя правда. Джаббер почувствовал, как во рту пересыхает. Он не мог сказать правду. Это было бы губительно для них обоих, но и врать, глядя в эти честные глаза, у него просто не было сил. Он чувствовал себя загнанным в угол, и единственным выходом казалось, либо предательство недавно обретенных друзей, либо самоуничтожение. - Единственное, что я могу тебе сказать, - тихо ответил Джаббер, - это чтобы ты не лез в это дело. Я тут не просто зад отсиживаю, поверь мне. Я со всем разберусь. Сам. Занка нахмурился, его терпение таяло, но тон оставался мягким. - Так не пойдет. Мы - напарники. Если мы напарники, мы работаем сообща. Ты не можешь просто отмахнуться от меня. Джаббер пытался припираться, подбирая слова, чтобы убедить Занку, но офицер парировал все его ответы. Каждое возражение Джаббера разбивалось о простую, но непреклонную логику Занки. - Если ты хотел, чтобы дело замяли, то ты провалился, - продолжал Занка. - Мы уже копаем. Рию нашла запись. Эндзин обзванивает своих людей. Мы уже увязли, а ты единственный, кто может помочь нам, сказав правду. Джаббер застонал. Он запутался пальцами в своих длинных дредах, потянув их так, что, казалось, вот-вот вырвет. - Ты просто невозможный, знаешь?! - прошипел он, поднимая на Занку взгляд. - Да кто бы говорил! - Занка поднял бровь, и в его голосе проскользнула доля прежней, знакомой иронии. Это был их привычный тон, возвращающий к реальности, к их обычному взаимодействию, и это, кажется, подействовало. Джаббер опустил голову, его плечи поникли. Он понял: Занка не отступит. - Ладно, - выдохнул Джаббер. - Черт с тобой. Ты прав. Я знаю того парня с записи. *** В то же время, Эндзин стоял, привалившись к раскидистому дереву на окраине старого парка. Вечернее солнце лениво пробивалось сквозь густую листву, бросая причудливые тени на землю. Сигарета мерно пускала тонкие струйки дыма, растворяясь в прохладном воздухе, пока мужчина нервно постукивал ногой по земле в ожидании. Его мысли были далеко, и он не сразу заметил, как на него, на всех порах, несся здоровенный мохнатый пес. С громким, радостным лаем, больше похожим на воинственный клич, пес прыгнул на не ожидавшего такого поворота Эндзина, повалив его на землю. Сигарета тут же выпала изо рта Капитана, упав на траву, а его лицо начали покрывать слюнявые поцелуи. Огромный лохматый зверь вилял хвостом так, что казалось, вот-вот оторвется. Эндзин попытался встать, отпихнуть счастливого пса, но тот был так рад увидеть второго хозяина, так сильно соскучился, что просто не слушал никаких команд. Он продолжал тыкаться мокрым носом в лицо Эндзина, радостно повизгивая. - Грисс! - в отчаянии закричал Эндзин, отплевываясь от собачьей слюны, - Я знаю, что ты здесь, помоги! На это он услышал мягкий, глубокий смех своего парня, раздавшийся совсем рядом. - Элиот! Ко мне! - прозвучал спокойный, уверенный голос, и пес, словно по волшебству, тут же отскочил от Эндзина. Эндзин, кряхтя, принял сидячее положение, быстро вытирая лицо рукавами дорогого пальто. Он выглядел как взъерошенный кот, которого только что поваляли в луже. Грисс смотрел на него с таким теплом, что не поддаться было невозможно. В его взгляде читалась безграничная нежность и легкая насмешка. - Ты ведь тоже по нему соскучился, да? - мягко спросил Грисс, его голос был низким и бархатистым. Он опустился рядом с Эндзином, который все еще пытался привести себя в порядок. Убрав руки Капитана от лица, Грисс ласково прижался к нему губами в нежном поцелуе. Эндзин тут же поддался вперед, вплетая руку в его мягкие волосы, углубляя поцелуй. На мгновение, ему удалось забыть обо всех проблемах. Были только они двое, тепло чужого тела и мягкое, успокаивающее присутствие. Спустя несколько секунд, когда Грисс отстранился, Эндзин выдохнул, чувствуя, как часть напряжения уходит. - Ты бы видел свое лицо, - усмехнулся тот, поглаживая Эндзина по щеке. - Совсем забыл, что мой мальчик так сильно любит нежности. Эндзин, хоть и состроил недовольную гримасу, но в глазах уже не было раздражения. Он улыбнулся, впервые за долгое время, по-настоящему расслабленной улыбкой. - Ты получил мое сообщение? Грисс кивнул, его губы скользнули по щеке Эндзина, оставляя легкий след. - Что у вас стряслось? - его тон стал серьезнее, возвращаясь к рабочим вопросам. Они продолжили разговор, направляясь к штабу. Капитан обрисовал ситуацию: убийства, шантаж Джаббера, запись, угрозы, взрыв. Грисс слушал внимательно, его взгляд становился все более сосредоточенным. - Этот человек вполне может быть связан как со взрывом, так и с убийствами. Ты хочешь, чтобы мы обыскали лабораторию? - Да, - ответил Эндзин, кивая. - Нужно найти хоть что-то, что свяжет его напрямую. Элиот ведь сможет унюхать его? Там долгое время были разлиты химикаты, но, возможно, он сможет отличить. Грисс недовольно поморщился, поглаживая своего пса. - У Элиота так нюх собьется, с твоими заданиями, - проворчал он. Эндзин только закатил глаза. - То есть наркоту он нюхать может, а формалин - так сразу отрава? Грисс, это же наша жизнь на кону. - Милый, травка и едкое химическое соединение - это немного разные вещи, - Грисс слегка улыбнулся, но в его глазах читалась серьезность. - Но мы попробуем. Подойдя к штабу, где их ждала патрульная машина, они заметили, как Занка выходит из своей служебной машины. Его лицо было напряженным, но в глазах горела решимость. Похоже, он все-таки сумел что-то выяснить. Элиот, учуяв знакомый запах, радостно гавкнул и подскочил к Занке, приветствуя его вилянием хвоста и мокрыми, но уже более сдержанными, чем в случае с Эндзином, поцелуями. Увидев знакомую собачью морду, на лице Занки появилась легкая, искренняя улыбка. Когда мужчины подошли ближе, Грисс, с привычной нежностью, потрепал Занку по голове, словно тот был ещ подростком. - Как же ты вырос! - произнес он, и в его голосе звучала неподдельная гордость. Занка стоически терпел этот жест, понимая, что Грисс ничего плохого в виду не имел. Его прикосновения всегда были теплыми и поддерживающими. Занка вообще подозревал, что Грисс, со всей его прямолинейностью и спокойствием, ни о чем плохом думать не умеет. В самые тяжелые времена именно он становился их опорой. И еды принесет, когда холодильник в участке пуст, и с делом поможет, подкинув ценную мысль, и выслушает, когда больше некому. Офицеру стало спокойнее от осознания, что Грисс теперь рядом. - Ну что, как прошла встреча с Джаббером? - спросил Эндзин. - Удалось что-то из него выудить? Занка вздохнул и устало провел рукой по лицу. - Он лучше язык себе откусит, чем выложит все как есть. Но... он дал подсказку. Сказал проверить, точно ли ВСЕ слуги в доме Вдовца были найдены мертвыми. Грисс задумчиво почесал подбородок. - Интересно... Криминалисты наверняка уже провели анализ ДНК всех обнаруженных тел. Останется только сопоставить результаты с графиком работы слуг, если таковой велся. Если кто-то из них числится погибшим, но его тела нет... или наоборот. - Хорошо, - он посмотрел на Занку. - Займись этим. Проверь списки погибших и данные по всем служащим в доме Вдовца. Ищи любое расхождение, а мы с Гриссом отправляемся в лабораторию. Вернувшись в офис, Занка и Рию погрузились в работу. Экспертиза по телам из особняка действительно была готова и лежала в общей базе, но сопоставить ее с реальными людьми оказалось задачей "со звездочкой". Поскольку Вдовец был мертв и не оставил наследников, все его имущество, включая личные архивы и списки персонала, мгновенно перешло под юрисдикцию государства. Теперь, чтобы получить простую выписку из налоговой или ведомость по зарплате, нужно было пройти через бюрократический ад. Официальные запросы могли рассматриваться неделями, а времени у них не было. Рию неугомонно стучала по клавишам. Ее забинтованная рука заметно дрожала, и время от времени девушка со стоном отдергивала ее, прижимая к груди, но уже через секунду снова возвращалась к работе. Занка видел, как на ее лбу выступают капельки пота от боли, и это зрелище не давало ему самому провалиться в тяжелую рефлексию. Ее упрямство заражало. - Давай же, ты, кусок ржавого железа... - шипела Рию на компьютер. - Государственный архив защищен лучше, чем любой банк. Занка стоял у нее за спиной, всматриваясь в бесконечные строки кодов. - Если это действительно связано с крупной преступной организацией, они могли стереть любые следы еще до того, как мы туда приехали. - Нельзя стереть человека полностью, Занка, - не оборачиваясь, ответила она. - Налоги, страховки, медицинские карты. Кто-то ведь должен был числиться в штате, кто-то получал зарплату. И я найду их. *** Тем временем Грисс и Эндзин вошли в здание клиники. Как только они переступили порог лаборатории, в нос ударил резкий, концентрированный запах формалина, смешанный с ароматом старой пыли и медикаментов. Элиот мгновенно припал к полу и жалобно проскулил, прикрывая нос лапой. Для собаки с таким тонким нюхом этот воздух был подобен кислоте. - Тише, мальчик, тише, - Грисс присел рядом с псом, поглаживая его по густой шерсти. - Я знаю, это дрянь. Потерпи. Он поднял взгляд на Эндзина. Капитан стоял посреди разгромленной комнаты, глядя на осколки того самого аквариума. - Элиоту будет сложно, - предупредил Грисс. - Тут химический коктейль. Нам нужно что-то, к чему он прикасался, или место, где он стоял дольше всего. - Джаббер сказал, что стоял в тени, у запасной стены, когда все началось. Проверь там. Ищи любые следы, которые он мог оставить в спешке. Грисс кивнул и, достав из кармана специальную повязку, аккуратно надел ее на морду Элиота - фильтр должен был немного смягчить химическую атаку на рецепторы пса. - Ищи, Элиот. Чужой. Ищи. Грисс медленно шел за псом, держа поводок в легком натяжении. Элиот двигался короткими перебежками. Его нос, обычно жадно втягивающий воздух, теперь работал осторожно. Пес часто чихал, отряхивая голову, и каждый такой звук отдавался в сердце Грисса болезненным уколом. - Он слишком глубоко вдыхает эту дрянь, Эндзин, - не выдержал Грисс, когда Элиот в очередной раз замер и прижал уши, жалобно посмотрев на хозяина. - Слизистая сохнет. Если мы пробудем здесь еще десять минут, он на неделю потеряет нюх. Эндзин подошел ближе. Он выглядел непривычно виноватым. Он помнил, как этот "комок шерсти" спасал их в завалах и как сейчас он, по сути, был их единственным шансом доказать, что Джаббер на месте преступления был не один. - Прости, Элиот, - тихо произнес Эндзин, присаживаясь рядом и на мгновение коснувшись головы собаки. - Потерпи еще немного, дружок. Нам нужен тот, кто стоял здесь. Не врач, не Занка. Кто-то чужой. Пес, словно поняв интонацию, лизнул ладонь Эндзина и снова уткнулся носом в пол. Он начал кружить у крайнего стеллажа. Здесь концентрация формалина была чуть ниже, но прибавились запахи сырости из вентиляции. Грисс внимательно следил за хвостом собаки. Тот перестал вилять и замер в горизонтальном положении. - Он что-то поймал. Смотри. Элиот начал скрести лапой по щели между кафельными плитками. - Что там, парень? - Грисс опустился на колени рядом с псом, не заботясь о том, что пачкает штаны в химикатах. Он аккуратно отодвинул морду Элиота и включил мощный фонарь. В узкой щели, почти невидимый для человеческого глаза, застрял крошечный фрагмент. Грисс достал пинцет и осторожно вытянул тонкую, жесткую ворсинку. Она была темно-серой, почти черной, и имела странный металлический блеск. Мужчина поднес находку к глазам. - Похоже на ворс от очень дорогого ковра или, скорее, на щетину от специфической щетки для обуви. Эндзин присмотрелся. - Или фрагмент перчатки. Высокотехнологичная синтетика. Врачи такую не носят, она слишком грубая для операций, но идеальна для тех, кто не хочет оставлять отпечатков. Грисс быстро поднялся и увел собаку в сторону, где воздух был чище. - Все, с него хватит. Он сделал свою работу. Эндзин посмотрел на Грисса, который заботливо вытирал нос псу чистым платком, и на самого Элиота, который выглядел совершенно измотанным. - Хорошо, уводи его. Мы получили зацепку. Элиот уже почти развернулся к выходу, послушно следуя за хозяином, когда вдруг замер, напружинив спину. Его уши резко встали торчком, а нос задвигался с удвоенной силой. Пес издал короткий, глухой рык и резко дернулся в сторону, увлекая Грисса за собой. - Элиот, назад! - скомандовал Грисс, но тот не слушался. Пес настойчиво тянул поводок к стене, заваленной старыми картонными коробками из-под медикаментов. Мужчины последовали за ним. Элиот подбежал к самой большой коробке и начал лихорадочно скрести ее лапами, поскуливая и тычась носом в щель под крышкой. - Там что-то есть, - Эндзин нахмурился, кладя руку на кобуру. - Или кто-то. Грисс натянул поводок, удерживая собаку: - Будь осторожен. Эндзин подошел вплотную и, затаив дыхание, резко откинул тяжелую картонную крышку. Он ожидал увидеть что угодно: спрятанное оружие или наркотики. Но то, что предстало его взору, заставило Капитана едва не вскрикнуть от неожиданности. Внутри коробки, среди обрывков старой упаковочной бумаги и ваты, свернувшись калачиком, сидел ребенок. Это был маленький мальчик, на вид не старше десяти лет. Его лицо было бледным до синевы, а огромные глаза, полные первобытного ужаса, расширились, когда свет фонаря упал на него. Он весь дрожал, вцепившись тонкими пальцами в свои колени, и из его горла вырвался лишь тихий, сдавленный всхлип. - Боже мой... - выдохнул Грисс, непроизвольно ослабляя хватку на поводке. - Ребенок? Откуда здесь взяться ребенку? Эндзин замер, не зная, как реагировать. - Эй, малыш... - Эндзин попытался смягчить голос, убирая руку от оружия и медленно опускаясь на колено перед коробкой. - Все хорошо. Мы тебя не обидим. Мы из полиции. Мальчик лишь сильнее вжался в угол коробки, не издавая ни звука. Его взгляд метался между Эндзином и огромным псом, который теперь тихо поскуливал, чувствуя исходящий от ребенка запах страха. - Грисс, убери собаку, он его до смерти пугает, - быстро скомандовал Капитан, протягивая руку к ребенку. - Малыш, ты давно здесь? Ты видел, что случилось? Мальчик только жалобно простонал. Его губы беззвучно шевелились, словно он пытался что-то сказать, но слова не шли. Эндзин, осторожно, чтобы не напугать ребенка еще больше, протянул руку и помог ему выбраться из тесной коробки. Как только его ноги коснулись пола, мальчик, словно очнувшись от ступора, резко дернулся. Собрав все силы, он со всей ярости ударил Эндзина ногой по голени. Капитан, совершенно не ожидавший подобной реакции, отшатнулся, схватившись за ушибленную ногу. Боль обожгла, но больше всего его поразила сама дерзость ребенка. Не теряя ни секунды, мальчик резко развернулся и дал деру, пытаясь проскользнуть мимо Грисса, но тот мгновенно перехватил его, поднимая за шкирку, словно пойманного котенка. Ребенок тут же начал барахтаться, цепляясь тонкими ручонками за руку Грисса. Он не переставал причитать, его голос срывался от отчаяния: - В какой же заднице я оказался... В какой заднице... Джаббер прибьет меня!