Гном в лесу

— Знаешь, я устал. Я хочу на отдых. Думаю, отправиться в Бермудский треугольник и исчезнуть там к ебаной матери.       Кокос зевнул в ответ и свернулся калачиком на полу. — Тоже верно, брат, тоже верно.       На следующий день, вслед за Ринго, Маккартни тоже свалился с простудой. У него держится высокая температура уже третий день. Его так корежило, что, казалось, мозги его завершили свою трансформацию в липкую жижу и готовятся покинуть его светлую башку через уши.       Сейчас он валялся на полу в одних трусах, потому что ему жарко. В обычном состоянии он так делать не стал бы, но сейчас мог себе позволить. Мама к нему не зайдет, отец уехал в командировку, а Майклу на него похуй. И всех все устраивает. Только Кокос тусовался с Полом, о чем, наверное, кошак безумно жалеет, потому что третий день выслушивает его нытье и пессимистические мысли.       — Если я умру, я не хочу, чтобы меня хоронили. Я хочу разложиться прямо на этом ковре, чтобы потом из меня проросли тюльпаны. Только чур желтые, красные мне не так нравятся.       Кот смотрел на него в упор, не моргая. — Конечно, извини меня. Спать мешаю, да? Мне просто так плохо. В физическом смысле, температура отобрала все силы на моральные страдания.       Кот тяжело вздохнул, закрыл глаза и сделал вид, что спит. Пол посмотрел на него, потом на потолок, потом снова на кота.       — Ты не спишь, — сказал он, — Я вижу, как у тебя уши дёргаются.       Кот не ответил. — Ты меня игнорируешь? — Пол приподнялся на локте, закашлялся, выругался и снова плюхнулся на пол. — Вот так всегда. Как только становится тяжело, все сразу отворачиваются. Джордж, Ринго, ты. Даже Джон. А я для вас стараюсь. Песни пишу. Тусуюсь с вами, хотя мне больше нравится дома сидеть.       Кот открыл один глаз, посмотрел на Пола с выражением «ты сам себя сейчас слушаешь?» и снова закрыл. — Ты прав, — согласился Пол. — Я нытик. Но у меня есть оправдание. У меня температура. Тридцать девять и три. Ты знаешь, что такое тридцать девять и три?       Кот чихнул. — Будь здоров, — сказал Пол и снова уставился в потолок.       В дверь постучали. — Отвалите, — Пол схватил пижамные штаны в клетку и быстро напялил их, — Я мутировал и ушел кошмарить гномов в лесу, — одевшись, он вновь плюхнулся на пол.       Дверь приоткрылась. В комнате показалась голова Джона. — Вот и все, вот меня и заглючило, — посетовал Пол и прикрыл глаза. — Привет, — Леннон зашел в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь, — Ты чего на сообщения не отвечал? — Я больше не переписываюсь, — Пол перевернулся со спины на живот, схватил недовольного кота и положил голову на его тушку, как на подушку, — Если хотите связаться со мной, взберитесь на гору в солнечно-пасмурный день и крикните моё имя три раза. Джон скинул куртку, сел на пол рядом с умирающим парнишей и положил руку ему на лоб. — Ты бредишь. — Это не бред, — возразил Пол в ответ, не открывая глаз, — Это высшая степень осознания реальности. — И что же ты осознал? — спросил Джон, забирая у него кота, который был явно не рад роли подушки. — Что я слишком много времени провожу на полу. И что котам не нравится, когда на них кладут голову.       Кокос, освобождённый из плена, тут же перебрался на подоконник и обиженно уставился на обоих. — Так че ты пришел? — Соскучился, — ответил Джон. Пол повернул голову, посмотрел на него. — С чего бы? — А не могу соскучиться? — Нет, — обиженно просопел Маккартни и повернулся на бок, демонстрируя Джону свою спину. Он услышал лишь громкий вздох Джона.       Через пять минут напряженного молчания Пол подал голос: — Ты еще здесь? — Да. — А чего не приходишь? — Так я уже пришел… — А чего тогда не уходишь? — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Вдруг тебя Синтия ждет. — Так вот в чем дело, — Леннон засмеялся, вскочил и перевернул Макку на спину, — Ты ревнуешь! — …Что?! — Пол попытался вырваться из этих странных объятий, но его крепко держали за плечи, а сил долго сопротивляться у него не было, — Делать мне больше нечего. Пусти, блять! — Не пущу, пока не сознаешься, — Леннона эта ситуация забавляла. Хуепутало самовлюбленное. — Ах ты сука, — он не оставлял попыток вырваться, — Над больными издеваешься? — Издеваюсь, — весело подтвердил Джон, — Особенно над такими балбесами, как ты. — Сам балбес, — Пол устал. Он плюхнулся обратно на пол и попытался попялиться на потолок. Только башка чужая мешала, — Подвинься, будь так добр. Ты мне виды загораживаешь.       Поза у ребят была, конечно, неоднозначная. Пока Пол валялся полуголый на полу, Джон стоял на карачках и нависал над ним. — А я не хочу, — самоуверенный голос Джона чуть утих, — Мне так больше нравится. Леннон рассматривал Пола так, будто он самый интересный экспонат в музее. Его это пиздец как будоражило. Тело безжалостно предало парня, и он весь покрылся мурашками. По привычке он прикусил нижнюю губу.       Честное слово, это самая интимная вещь, что с ним происходила. Черт.       Пол уставился на лицо Джона. Оно было таким красивым, что ему хотелось расплакаться. А еще пересчитать, сколько родинок у того на щеке. По ощущениям, миллионы миллиардов. Пол протянул руку и обвел большим пальцем эту россыпь родинок, нечаянно задев при этом краешек его губ.       И вот тут настала очередь Джона краснеть. От прикосновения он дернулся, будто думал, что сейчас получит оплеуху. Но он позволил коснуться себя… — Пол? — позвал его весьма шокированный Джон. — Мм? — Маккартни посмотрел ему в глаза. — Мы… перенесли концерт, — чуть запыханным голосом ответил Джон, — На следующую неделю. — Отлично, — шепнул Пол и убрал руку, при этом нечаянно задев кончиками пальцев шею парня. Та сразу покрылась мурашками. — А можно спросить, что ты делаешь? — Изучаю, — Маккартни отвечал честно.       И в этот самый момент Пол понял, что тоже нравится Джону. А тот молчит, как сраный партизан.       Другого объяснения его больная голова не могла придумать. Разве можно сбить всю спесь разом одним неловким движением тому, кому на тебя все равно?

***

      После неловких валяний на полу с объектом своих обожаний, пацан быстро пошел на поправку. Уже в понедельник он был бодр, свеж и весел и направился в школу. За выходные он придумал гениальный план, как расколоть одного засранца.       В школу он приехал пораньше. Друзей еще не было, поэтому он уселся на скамейку и достал из сумки свой блокнот и ручку. Последние пару дней у него крутилась мелодия в голове, чем парень и воспользовался. Посмотрев по сторонам и убедившись, что из учителей рядом никого нет, он сделал затяжку электронки и начал подбирать строчки, при этом напевая под нос: — Та-ра-ра, та-ра-ра, там-там…       На удивление, песня шла легко. Он довольно перечитывал эти четыре строчки и неимоверно гордился собой. If there's anything that you want, If there's anything I can do, Just call on me and I'll send it along With love, from me to you.       Из-за угла школы показался Ринго. Увидел Пола, помахал рукой, подошёл. — А мы думали, ты помер, — вместо приветствия сказал Ричи. — А сам-то? — Пол поднял глаза на парня, — Тащишь всякую заразу, а честный люд потом страдает. — Ну извини, страдалец. Че пишешь? — парнишка присел на лавку и заглянул в блокнот Пола, — Сопливенько. Но прикольно. — Сам ты сопливый, — надулся Макка. — Да ладно тебе. Очень даже трогательно. Посвящена Джону? — Клянусь, я убью тебя… — зашипел он в ответ, но его прервал подошедший к ним Джордж: — Только не здесь. Слишком много свидетелей, — он также уселся, достал пакет с булками и стал поглощать их одну за другой. Пол вздохнул, закатил глаза и снова уставился в блокнот. Но строчки уже не лезли в голову — только Ринго с его дурацкими намёками и Джордж с булками, который жевал так громко, что мешал даже думать. — Ты не мог бы есть тише? — спросил Пол. — Не мог бы, — ответил Джордж с набитым ртом. — Как у тебя еще зад от жира не расплылся? — А ты за мою жопу не переживай, твоей-то еще хуже будет, — хохотнул Харрисон, а Пол ахнул. — Ну спасибо вам, друзья ебаные, — он убрал блокнот в рюкзак, встал с лавки и отвесил им шуточный поклон. — Всегда пожалуйста, — Ринго просиял, не заметив сарказма. — Мы же о тебе заботимся, — добавил Джордж, дожевывая булку. — Да таких друзей - за хуй и в музей. — А вот это щас обидно было, — раздался голос сзади. Пол обернулся. Джон стоял в двух шагах, прислонившись плечом к дереву, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Подслушиваешь? — Конечно. Тут комплименты раздают. — Да, очень приятно, — Джордж смял пустой бумажный пакет и точным броском кинул в урну. Все ребята поплелись в школу.

***

      На обеде Пол начал исполнение своего плана под кодовым названием «Довести Леннона до ручки». Он думал сначала довести до дурки, но рисковал и сам там оказаться, поэтому ручки вполне достаточно.       Парень прибежал в столовую и уселся напротив Леннона, который сидел один — Ринго и Джордж где-то задерживались. Просто идеально. — Вкусно? — он состроил щенячьи глаза, наблюдая, как Джон ест свой бургер. — Ну… да? — Леннон поднял глаза на Пола и уставился на него, будто он инопланетянин, — Все нормально? — Все прекрасно. Ой, — Пол       жизнерадостно улыбнулся, — У тебя кетчуп. Вот здесь, — парень протянул руку и провел большим пальцем по верхней губе Джона.       Выражение его лица было незабываемо.       От удивления Джон приоткрыл рот, а взгляд его буквально говорил: еще хоть одна подобная выходка, и я суну этот бургер тебе прямо в жопу. Те, кто сидели за соседними столиками, тоже обалдели и кидали удивленные взгляды на этих двоих.       Один:ноль в пользу Пола.

***

      На следующей перемене ничего не подозревающий Джон решил налить водички.       Пол заметил это краем глаза, когда они с Ринго проходили мимо. — Извини, я сейчас, — сказал он и быстрым шагом направился к кулеру.       Джон стоял, наклонившись над стаканчиком, и ждал, пока наберётся вода. Пол подошёл сзади, тихо, почти бесшумно, положил руку Джону на спину и прошептал на ухо: — Осторожнее, не облейся.       Джон дёрнулся, стаканчик выпал из рук, вода разлилась по полу. — Твою мать, — выдохнул он, оборачиваясь, — Ты… ты что творишь? — Забочусь, — ответил Пол самым невинным голосом. — Ты меня чуть до инфаркта не довел.       Джон вздохнул, взял второй стаканчик и начал набирать воду заново, то и дело поглядывая через плечо — не стоит ли кто сзади. — Не бойся, — сказал Пол, отходя, — Я уже ухожу.       Джон ничего не ответил, только покачал головой и наконец набрал воды.       Ринго, который наблюдал за этой сценой со стороны, подошёл к Полу и тихо спросил: — Ты его специально? — Ага. — И зачем? — Да я долго думал, что ж мне такого натворить, чтобы мне в ебало прописали.       Ринго не нашел ответа. Да и логики. Два: ноль в пользу Пола.

***

      Игра продолжилась и на репетиции. Своеобразные вышибалы, в которых Пол кидал мяч, а Джон и не думал уворачиваться. Потому что думал, что играют они в волейбол.       Парни сидели в гараже Джорджа уже больше двух часов. Сначала у них был мозговой штурм, ведь сет-листа для концерта у Битлз не было. Потом решили репетировать то, что пока не получается. Продуктивно, в целом, поэтому за усилия молодые организмы потребовали еды.       Джордж и Ринго решили пройтись до ближайшей пиццерии, оставив сладкую парочку в гараже.       Пока Пол, прислонившись к стене, писал маме, что задерживается, Джон уселся на старый диван и устало потер шею. — Затекла? — сочувственно спросил Маккартни и убрал телефон. — Ага, — Джон стал вертеть головой то в одну, то в другую сторону. — Давай я помогу? — тут же отозвался Пол, откладывая телефон — Что? — Джон поднял голову и с подозрением посмотрел на него, — Нет. Не надо. — Почему? — Потому что ты… — Джон замялся, подбирая слово, — Не доверяю я тебе в этом вопросе. — Я просто хочу помочь, — Пол сделал обиженное лицо, — Меня брат иногда просит сделать массаж, я умею. — Твой брат просит у тебя массаж? — Мы заботливая семья, — ответил Пол, уже подходя ближе, — Повернись. — Не повернусь. — Джон. — Пол. — Я сейчас обижусь. — Обижайся.       Пол вздохнул, подошёл сзади и, не дожидаясь разрешения, положил руки ему на плечи. Мышцы у Джона были каменные.       Он начал массаж с легких поглаживаний, а затем стал растирать заднюю поверхность шеи. Пальцы Пола двигались медленно, но уверенно. — Не больно? — Нормально, — выдохнул Джон. — Я заметил, что ты часто горбишься. И вообще, двигаться чаще надо. — Ты сейчас всю мою жизнь раскритикуешь? — Я не критикую, я тебе помочь хочу. — А я не просил мне помогать. — Хорошо. Мне остановиться? — Нет… Пол улыбнулся. Три: ноль.

***

      На следующий день Пол проснулся в прекрасном расположении духа. Очередной день, данный ему, чтобы выбесить Джона. Ну или вывести его на чистую воду.       А не тут то было.       Неделю назад им задали эссе по английской литературе. Пол, как истинный отличник, сделал все заранее. Но как истинный творец, решил добавить очередную мысль, которая, как ему казалось, добавит немного загадки в работу. Естественно, в самый последний момент.       До конца обеда оставалось десять минут. Не найдя свободного горизонтального места, он прислонил тетрадь к своему шкафчику и увлеченно строчил.       Отвлекли его руки, обвившие его за талию и прижавшие к мальчишескому телу. На плечо легла чужая макушка. — Что пишешь? — поинтересовался Леннон.       Пол замер, аж ручка из пальцев чуть не выпала. — Эссе, — выдавил тот в ответ, — А можно поинтересоваться, что ты, блять, делаешь? — за последнее время этот вопрос звучал слишком уж часто. — Я подумал, ты хочешь обнимашек. Уж больно провокационно стоишь.       Пол не знал, что ответить. Он стоял, прижатый к шкафчику, и чувствовал, как щёки заливаются краской. Мимо проходили ученики, кто-то оборачивался, кто-то хихикал.       Полу хотелось провалиться сквозь землю. Вместе с обнимающим его Джоном, естественно. — Отпусти, мне нужно дописать. — Пиши, я не мешаю. — Еще как мешаешь. — А я думал, я вдохновляю… — На что, изволь спросить? — А вдруг ты там порно какое пишешь?       Маккартни не выдержал и засмеялся, уткнувшись лбом в свой шкафчик. Три: один, получается.

***

      За мелкими любовными пакостями неделя пролетела очень быстро и вот настал день их первого выступления. — Ой, чет я очкую, — Пол стоял в каморке за сценой и чуть не трясся. Его электронная сигарета за сегодня закончилась, поэтому он экстренно купил вторую. Она тоже рисковала пасть жертвой храбрых сегодня.       Ринго ходил из угла в угол, сжимая в руках барабанные палочки и бормоча что-то себе под нос.       Джордж сидел на корточках, прислонившись к стене, и молча смотрел в одну точку. Он вообще был самым спокойным из них, но сегодня даже его руки слегка дрожали, когда он поправлял колки на гитаре.       Джон сидел на каких-то старых ящиках и с прищуром оглядывал остальных. — Девочки, не пугайтесь, — он потянулся за сумкой и достал оттуда бутылку с янтарной жидкостью, — По глоточку для храбрости? — Ты вообще в курсе, что до знакомства с тобой мы почти не пили? — спросил Джордж, затягиваясь сигаретой, которую стащил у Леннона. — Дай сюда, — Ринго выхватил бутылку из рук друга, открыл ее и сделал несколько больших глотков. — Даже не жмурится, — восхищенно проговорил Пол. — Ричи, ты разрушаешь наш образ, — Харрисон закатил глаза, затем оторвался от стены, выхватил бутылку у Ринго и жадно присосался к ней. — Какой образ? — Джон вскочил на ноги, — Зануд? Мы же рокеры, еб твою мать! — Про маму было лишнее, — хихикнул Пол и, дождавшись пока остальные напьются, тоже сделал несколько глотков. Он не понял, что это за алкоголь. Только то, что он противный. Хотя рокерская алкашка и не должна быть вкусной, он никогда не видел музыканта, наслаждающегося перед концертом кофе с ликером.       Пол поморщился, вернул бутылку Джону и вытер губы. Внутри разлилось тепло, что его безумно будоражило. — Хорошо пошло, — сказал Ринго, разминая шею. — Тебе всё хорошо идёт, — заметил Джордж. — А то! — А вы не боитесь, что мы напьемся и опозоримся? — спросил Маккартни, услышав тихий гул в зале. — Ну Ринго точно не опозорится, — хихикнул Джон, — Если он на своей вечеринке так зажег на бонго, представь реакцию публики на реальную установку.       Ринго выпрямился, расправил плечи и гордо поднял подбородок. — Вот именно. Я тут единственный профессионал. — Вот нихера ж себе, — подал голос Джордж, — а мы тогда кто? — Любители. Но талантливые. — Выпьем за это! — Джон поднял бутылку, остальные радостно загалдели.       Когда пришла пора выходить на сцену, алкоголь был допит, а пацаны изрядно пошатывались. Зато не волновались.       Пол оперся плечом о стену, дождался, пока перестанет кружиться голова, и попытался вспомнить, какая песня у них идёт первой. В голове шумело, но не страшно — в этом шуме не было места для тревоги. Только лёгкое пьяное спокойствие, смешанное с желанием поскорее оказаться на сцене и заорать что-нибудь в микрофон. — Ты как? — спросил Леннон. — Лучше не бывает, — честно ответил Пол. — Правда? — Если я сейчас упаду, подхватишь? — Не дождёшься.       Из-за двери раздался голос Айвэна, который позвал ребят на сцену. Вообще он был здесь барменом, но по производственной необходимости был и ведущим, и уборщиком, охранником и иногда водителем.       Они толкнули дверь и вывалились на сцену. В буквальном смысле вывалились. Пол споткнулся о порог и чудом удержался на своих двоих. Ринго чуть не уронил барабанные палочки, поймал их в воздухе и плюхнулся на своё место. Джордж, самый трезвый из них, спокойно встал с гитарой и даже кивнул публике. Но те, кто хорошо его знали, с уверенностью могли сказать, что он больше всего на свете хочет заорать от ужаса и съебаться со сцены.       Зал зааплодировал.       Публика сидела кто где — за столиками, у стойки, некоторые стояли у сцены. Пол увидел маму и Майкла за столиком. Мэри улыбалась, Майкл показывал большой палец. Пол кивнул им и кончики его ушей немного покраснели. Ему было приятно, что его семья пришла посмотреть на него, но с другой стороны он прекрасно осознавал, что после концерта получит по шее за то, что успел нормально так наклюкаться.       Но это проблемы будущего Пола. — Всем привет! — крикнул Джон в микрофон, — Мы — The Beatles. Не путайте с насекомыми.       Под смех публики они начали играть. Начать решили с песни, которую они с Джоном написали специально для Ринго, прогуливая урок физкультуры. Tell me that you love me baby, Let me understand, Tell me that you love me baby, I wanna be your man. I wanna be your lover baby, I wanna be your man, I wanna be your lover baby, I wanna be your man.       Ринго пел с душой, что немного компенсировало его неуверенный вокал. Но было, в целом, все равно. Зал подхватил, а в конце взорвался аплодисментами. Бедный смущенный Ричи весь покраснел.       Дальше они сыграли несколько каверов, которые готовили еще для школьного выступления. В этот раз Пол не сорвал голос, выкрикивая “Long Tall Sally” - прогресс на лицо. Джордж все таки спел предложенную Полом “Devil in disguise”, несмотря на то, что сопротивлялся до последнего. Джон же растрогал всех девчонок (и маму Пола в том числе), исполнив «Love me tender” Элвиса, несмотря на то, что гримасничал всю песню.       Закончили выступления ребята своей «Can’t buy me love“, которой Пол так гордился.       Он подошёл к микрофону, чувствуя, как бас тяжелеет в руках, и вдруг понял, что его собственная песня теперь звучит как признание в любви ко всем этим людям в зале. И к маме, которая уже достала платок, и к Майклу, который показывал ему дурацкие жесты, и даже к мужчине в третьем ряду, который смотрел на сцену с набитым ртом и, кажется, вообще ничего не понимал.       Они доиграли последний аккорд. Зал взорвался. Кто-то свистел, кто-то кричал «браво!», а кто-то, судя по звукам, уронил стакан. Ринго сзади закричал что-то нечленораздельное, похожее на радостный вой, и тут же извинился перед воображаемой публикой. — Спасибо! — крикнул Джон в микрофон, перекрывая гул, — Спокойной ночи! И не вздумайте красть нашу аппаратуру!       Зал засмеялся. Пол поклонился, споткнулся о свои же ноги, но удержался, схватившись за Ринго. Ринго чуть не упал следом, но устоял — чудом и, кажется, силой мысли.       За кулисами они сгрудились в кучу, хлопали друг друга по плечам, пытались что-то сказать, но слов не хватало. Ринго обнимал всех подряд. Джордж улыбался во весь рот, хотя секунду назад уверял, что «улыбаться не с чего, мы сыграли так себе». Леннон закурил. — Мы сделали это, — сказал Джон и выдохнул дым, — И никто не умер. Даже ты, хоть и споткнулся три раза. — Два, — поправил Пол. — Три, — возразил Ринго. — Это было два! — Три, я считал, — встрял Джордж. — Дебилы, — заключил Пол, но улыбнулся.       Они стояли в тесной, пыльной каморке, пахнущей сигаретами и дешевым виски, и это был лучший момент в их жизни. Пока что.

***

      Полу казалось, что ничто не омрачит этот прекрасный день. Но на выходе из бара их догнала Синтия. — Вы были великолепны, — девушка появилась буквально из ниоткуда и кинулась Джону на шею. Тот едва успел поймать ее, сделал шаг назад и наступил Полу на ногу.       Пол отступил в сторону, освобождая пространство для объятий, и почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Не больно — так, напоминанием того, что мир не вертится вокруг него. У Джона была Синтия. Девушка, которая ждала его, радовалась за него, обнимала. Синтия была милой. Она была заботливой. И Пол хотел бы её ненавидеть, но не мог. Потому что она ничего не сделала ему плохого. Она просто была девушкой Джона.       Но он бы в данный момент отдал все на свете, чтобы оказаться на ее месте.       Джордж, со своей гитарой наперевес, в упор посмотрел на Пола и покачал головой. Тот в ответ махнул рукой. Он и так догадывается, что ему хотели донести.       Эти игры пора прекращать.       Пол улыбнулся Синтии, которая наконец оторвалась от своего парня и рассыпалась в комплиментах их концерту.       Он посмотрел на Джона. Тот прислонился к стене бара, курил, улыбался ее словам. Пол почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна — смесь ревности и бессилия.       Полу хватило и шести минут этой пытки, так что он быстро вызвал себе «Убер» и уехал домой.       Провожал его сосредоточенный взгляд Леннона.