Школьные страсти и разрушенный мир

      Следующий месяц прошел просто незабываемо. Прелестно. Восхитительно.       Пол не размышлял о суициде исключительно потому, что он последняя ссыкота.       Школьное общество, которое только и ждало хлеба и зрелищ, с радостью обратило внимание на их крепкую мужскую дружбу с Джоном, сразу прозвав их Эннисом и Джеком.       В твиттере уже имелась теория заговора. По задумке, ребята скрывают свои отношения, потому что тогда отец отправит Пола в военное училище. Маккартни ахуел абсолютно с каждого слова в этом изречении. — Ты бы там не выжил, — именно Джордж показал ему этот твит. Он ржал, схватившись за живот, — Я не знаю, в каком из измерений есть лысый Пол Маккартни.       Когда Пол проходит в коридоре по своим делам, особо умные не ленятся прокричать всякий бред ему вслед. — А где твой парень? Вы поругались? — Как дела на любовном фронте? — Уже готовишься к военному училищу?       Очень хотелось затеряться в лесу. На долгие-долгие годы.       Джон сначала отмахивался, потом начал огрызаться, а потом ему это надоело, и он просто перестал реагировать. Но Пол видел: его это тоже задевало. Просто он хорошо умел врать.       Полу было еще хуже от осознания, что он сам в этом виноват. А когда он вспоминал, что хотел покончить с этим, его вообще на части разрывало.       Хотел. Но не мог. И не потому, что не было сил, а потому что каждый раз, когда он смотрел на Джона, его маленькое сердечко делало тройное сальто.       Пол шёл по коридору, опустив голову, чувствуя на себе насмешливые взгляды. Кто-то хихикал, кто-то перешёптывался, кто-то просто пялился. Он знал, что всё это когда-нибудь закончится. Слухи утихнут, найдут новую жертву. Дай бог.       Он свернул за угол и почти столкнулся с Джоном. Они смотрели друг на друга секунду, другую. Джон открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул и пошёл дальше. Пол остался стоять, глядя ему вслед.

***

      Если разумная часть мозга пыталась покончить со всей этой любовной фигней, то часть, отвечающая за приколы, не давала Полу спать. В прямом и переносном смысле. — Я люблю тебя, — шептали горячие губы ему прямо в ухо. Пальцы Джона очерчивали его щеки, линию челюсти, подбородок, — Люблю, люблю, люблю…       Пол чувствовал, как руки спускаются. Он хныкал от удовольствия, от переизбытка эмоций и готов был взорваться, когда почувствовал чужие губы на своих.       Джон целовал его жадно, будто боялся, что через пару секунд Пол испарится. Его губы были сухие, чуть шершавые. Руки прижимали к себе так сильно, что ребра сдавило. Ему было так хорошо. И так страшно, что это когда-нибудь закончится.       Джон оторвался от его губ и уткнулся носом в его шею. Пол почувствовал, как тот тихо выдохнул ему в плечо: — Не исчезай.       Именно на этом моменте он широко распахнул глаза.       Это был сон.       Сраный сон.       Один из тех, от которых просыпаешься в холодном поту, хватаешь ртом воздух и долго лежишь, глядя в потолок, пытаясь понять, где реальность, а где — издевательства твоего воображения.       Сердце колотилось так, что, казалось, разбудит весь дом. Он потрогал свои губы — они горели, будто поцелуй был настоящим. Но рядом никого не было.       Он закрыл глаза, постарался забыть этот кошмар. Но пальцы Джона, его голос, его губы — всё это осталось где-то под веками. Пол сжал подушку, уткнулся в неё лицом и пролежал так, пока не начало светать.

***

      Через несколько часов парень сидел на кухне с лицом упоротого лиса и пил третью чашку кофе. — Что с тобой? — с прищуром спросил Майк, — Ладошки покажи.       Пол послушно поднял ладони вверх. — Мозолей нет, — констатировал братец , усаживаясь напротив, — Странно. Что ж ты делал тогда всю ночь? — Пошел в жопу, — обиделся Пол и опрокинул в себя остатки кофе из чашки, — Мне кошмар приснился. Самый жуткий сон из всех, что я видел. — Могу поинтересоваться насчет содержания? — Не можешь.       Майкл пожал плечами и приступил к уничтожению завтрака с такой скоростью, будто в последний раз ел неделю назад. Но это мелочи. Единственное, за что Пол мог хоть немного уважать брата — он знал, когда нужно остановится. Не всегда он это правило соблюдал, конечно, но то, что он заткнулся в данный момент - не может не радовать.       На лестнице послышались шаги. В кухню спустилась Мэри в халате с пустой чашкой в руках. — Вы наконец проснулись? — женщина улыбнулась и поставила посуду в раковину. — Делаем вид, — хихикнул Майк с набитым ртом и нечаянно заплевал все пространство перед собой. Пол недовольно поморщился. — Мама, ты знаешь, какие два самых страшных изобретений человечества? Ядерная бомба и вот этот придурок. — Это говорит будущая звезда травести-шоу? — Красавчик, держишь уровень, как всегда мелешь всякую ху… — Прекратили оба! — разозлилась мама и отвесила сыновьям по шутливому подзатыльнику. Парни послушно закрыли рты, — Ведете себя как малые дети, которые горшок не поделили.       Тут же Пол вспомнил, как будучи пятилетним пацаном, кинул горшок прямо в брата за отказ делится фломастерами. С тех пор мало что изменилось.       Пол не выдержал и засмеялся. Майкл тоже. Даже Мэри, которая пыталась сохранять строгость, улыбнулась. — Ладно, — сказала она, поднимаясь, — Я пойду одеваться. Пол, ты обещал отвезти меня на рынок. Давай тоже собирайся. — А я помню, что обещал? — спросил Пол сам у себя, когда мама вышла. — Ты никогда ничего не помнишь, — ответил Майкл, дожёвывая последний блинчик, — У тебя память как у золотой рыбки. — А у тебя — как у тухлой скумбрии, — огрызнулся Пол в ответ. — Ай молодца, прям уделал.       Пол закатил глаза на эту реплику и налил себе очередную чашку кофе. Через сорок минут он послушно сидел за рулем под радостное щебетание матушки. — Наконец-то купим нормальных овощей. А то в супермаркете одни пластмассовые помидоры, ни вкуса, ни запаха. — И как помидоры могут быть пластмассовыми? — Как-как? ГМО, конечно же. Какой ужас, везде одна химия…       Пол уставился на дорогу и до конца поездки слушал, как весь мир катится прямиком в бездну. И все из-за ГМО. Мама рассказывала об ужасах генной инженерии так, будто лично присутствовала при создании первого трансгенного помидора       Рынок встретил их запахом приправ и сырого мяса, отчего пацан сморщил нос. Он уже больше года не ел мясо — сначала из принципа, потом просто перестал хотеть. А теперь этот запах напоминал ему о том, что мир вообще состоит из вещей, которые Пол не понимал.       Они прошли несколько рядов. Мама выбирала овощи с видом искусствоведа, изучающего полотно Рембрандта. Пол послушно нес бумажные пакеты, чувствуя себя носильщиком при королеве. Еще он потыкал во все авокадо, что нашел, чем навлек на себя презрительные взгляды старенького продавца. — Мэри? — какая-то женщина окликнула маму. Отвернувшись от прилавка, он увидел высокую женщину в черном строгом пальто, что неслась к ним навстречу с соседнего ряда. А сзади нее стоял такой же, как и Пол, груженый пакетами Джон.       Да ёб твою мать. — Боже, Мими, я тебя и не узнала, — мама пихнула пакет с яблоками сыну и рванула женщине навстречу. Пока они обнимались и чуть не плакали, Джон подкрался к Полу и шепнул тому на ухо: — Ты хоть знаешь, что происходит? Пол отрицательно покачал головой. До них долетали обрывки фраз: тысячу лет не виделись, со школы не поменялась и так далее и тому подобное. Видимо, когда-то они учились вместе. Прикольное совпадение. Женщины наконец отлипли друг от друга и подошли к парням. — Это Пол так вырос? Кошмар. Как быстро растут дети. — Не говори. Когда Джон к нам в гости пришел, я его и не узнала, представляешь? — А я Пола сразу узнала, — сказала Мими и почему-то подмигнула парню. Пол покраснел. Джон сделал вид, что очень заинтересовался своим пакетом. — Вы, наверное, торопитесь? — спросила Мими, переводя взгляд с одного на другого. — Да нет, — ответила Мэри, — Мы как раз собирались домой. — Может, зайдёте? — неожиданно предложила Мими, — Я как раз пирог испекла. Посидим, вспомним молодость.       Пол замер. Джон тоже. Мэри потупилась, поправила край повязки на голове. — Неудобно как-то, — сказала она. — Какие неудобства? — отмахнулась Мими, — Мы ж не чужие. — Неудобно срать в почтовый ящик, — вновь донесся до Маккартни шепот Джона. Пол не сдержался и захихикал. Мэри и Мими обернулись. — Что это вы? — спросила Мэри, подозрительно прищурившись. — Джон вспомнил анекдот, — соврал Пол, стараясь придать лицу серьёзное выражение. — Какой анекдот? — не отставала Мими. — Неприличный, — честно ответил Джон, — Для взрослых. — Тогда не надо, — быстро сказала Мэри, махнув рукой. — А я хочу! — возразила Мими. — Потом расскажешь, — бросила она через плечо, — Боже милостивый, правда, неудобно. — Неудобно сра… — Джон, — предупреждающе сказала Мими. — Молчу, — поднял руки Джон, но губы его подрагивали.       Мими покачала головой, взяла Мэри под руку и повела ее по тротуару. Пол и Джон остались стоять с пакетами, глядя им вслед. — Теперь я могу считать тебя сыном маминой подруги? — Пол первый подал голос. — Какой ужас. Но не переживай, Мим про меня и слова хорошего не скажет. Это мне пора готовиться. — Почему это не скажет? — нахмурился Пол, — Ты же учишься вроде… нормально. А еще ты талантливый, красивый… — глаза парня расширились от услышанного. За своим базаром стоило и следить. А Джон пропустил его слова мимо ушей, грустно хмыкнув. — Я, скорее, безответственный балбес, весь в своего папашку и бла-бла-бла. — Ты вообще слышал, что я тебе сказал? — Что-то про красивого и талантливого, — ответил Джон, не глядя на него, — Ты бы ещё про доброго добавил, чтоб совсем сладко было. — А ты не добрый? — Я — злой, — возразил Леннон, — Язвительный, циничный, никому не нужный. — Да что ты несешь вообще? — Пол встал на месте и схватил друга за плечо, — Если ты не замечаешь, что ты дорог абсолютно всем, кто окружает тебя, то ты просто слепой дебил, Джон.       Джон молчал. — А Синтия что, не любит тебя? Она тоже злая? Или дура, которая не знает, с кем связалась? — Пола было не остановить. — Заткнись, нахер, просто заткнись, — Джон разозлился и, убрав чужую руку со своего плеча, двинулся вперед.       Они молча пошли вперед. Повисло тяжелое молчание, и Пол прикусил нижнюю губу. Ляпнул что-то сгоряча, а Джон теперь обиделся. И что ему теперь, блин, делать?       Джон шёл быстро, не оглядываясь. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. И Полу стало еще хуже. Так неловко и так обидно, он хотел образумить его, а вышло так, что задел за живое.       Они дошли до калитки дома Мими. Джон остановился, толкнул её, прошёл во двор. Пол замер на пороге. — Ты идёшь? — спросил Джон, не оборачиваясь. — Иду, — ответил Пол.       Он переступил порог.       Женщины уже стояли на крыльце, о чём-то болтали, смеялись. Увидев парней, Мими помахала рукой. — Что вы так долго? — спросила Мими, — Вроде молодые такие, а ползете, как черепахи.       Джон буркнул что-то нечленораздельное, поставил пакеты на крыльцо и скрылся в доме. — Что с ним? — спросила Мими, глядя на захлопнувшуюся дверь. — Устал, — соврал Пол. Он поднял пакеты, которые бросил Джон, и тоже зашёл в дом.       В прихожей было темно. Пол остановился, прислушался. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь — Джон закрылся в своей комнате. — Иди за ним, — сказала Мэри, заходя следом. — Мам... — Иди, — повторила она, — Поговорите.       Он послушался. Поставил пакеты на пол и поднялся вверх по лестнице. Пол постоял секунду, глядя на закрытую дверь. В голове шумело, в груди колотилось. Он поднял руку, постучал. — Съеби, — донёсся глухой голос. — Нет. — Пол, я серьёзно. — Я тоже, — он толкнул дверь. Джон сидел на подоконнике, смотрел в окно. Не обернулся. — Я не хотел, — начал Пол, закрывая за собой дверь. — Просто... — Просто ты всегда лезешь не в своё дело, — перебил Джон, — Синтия тут ни при чём. Она не злая и не дура. Она просто... — Знаю, — перебил его Пол и тоже сел на подоконник.       И в который раз повисло молчание. Леннон прислонился лбом к окну и смотрел на то, как разбушевавшийся ветер качал кустарники во дворе, стекло от его дыхания немного запотело.       И Пол решился.       Он устал вести себя, как сумасшедшая девчонка, что ходит по пятам за полюбившимся старшеклассником. Устал от недомолвок, устал от идиотских, а главное бессмысленных игр. — Джон, — тихо позвал Пол, — Посмотри на меня, пожалуйста. — Не хочу. — Ладно, — Пол спрыгнул с подоконника, — А знаешь что? Ты мне нравишься. Пиздец как нравишься. Делай что хочешь с этой информацией.       Не дожидаясь ответа и не оборачиваясь на Джона, он рванул из комнаты, сбежал по лестнице и направился на кухню. — Мам, я поеду домой, — парень подобрал пакеты и вытащил ключи от машины из кармана, — Как захочешь домой, позвони, я приеду. — Пол, что случилось? — нахмурилась Мэри. — Ничего, — соврал Пол и вышел из дома.       Он практически добежал до рынка, рядом с которым припарковал машину. И только в машине его накрыло.       Осознание, что именно он сказал, ударило его по голове, словно кувалдой. — Чёрт, — прошептал Пол, сжимая руль, — Чёрт-чёрт-чёрт.       Он откинулся на сиденье, закрыл глаза. В ушах всё ещё звучали собственные слова. Слова, которые он носил в себе столько времени, вылетели, как пробка из бутылки шампанского. И теперь не сделать вид, что ничего не было. — Что я наделал? — спросил он у пустого салона.       Пол открыл глаза, посмотрел в окно. На рынке всё ещё кипела жизнь — люди с сумками ходили туда-сюда, продавцы зазывали покупателей, дети бегали с воздушными шариками. Мир не рухнул. Точнее, остальной мир не рухнул, а его разваливается на части.       Ведь есть шанс, что он все себе напридумывал? Если так, то их дружбе конец. Пусть она началась совсем недавно, Пол ей очень дорожил.       Остаётся только ждать. И надеяться, что Джон не возненавидит его. Или хотя бы сделает вид, что ничего не было.

***

      Пол забрал маму через пару часов. Джон, судя по всему, не вылазил из комнаты. Или вообще ушел куда-то. Полу, в целом, было все равно. Если бы на него вывалили такую информацию, ему тоже нужно было время это переварить.       Парень сидел за ноутбуком и пытался смотреть сериал. Хотя пытался - это довольно грубо сказано. Он безумно хотел спать, но боялся, что на этот раз ему выкинет его больное подсознание. Поэтому он залипал в экран, ловил себя на мысли, что потерял смысл происходящего, листал назад. И так по кругу.       И тут в стекло что-то стукнуло. Пол посмотрел на окно. Подумал, показалось. Но назойливый стук повторился.       Он подошёл к окну, раздвинул шторы. Внизу, под фонарём, стоял Джон. Смотрел вверх и улыбался.       Пол открыл окно. — Ты сдурел? — спросил он шёпотом, — Час ночи! — Пусти, — ответил Джон. — Что? — Пусти, холодно.       Пол оглянулся на дверь — тихо. Майкл не вылезет, мама спит. — Лезь, — сказал он.       Джон ухватился за водосточную трубу, подтянулся, перелез через подоконник и спрыгнул в комнату. Шумно выдохнул, отряхнул куртку. — Ты псих, — сказал Пол, глядя, как Леннон пачкает грязными кроссовками его ковер. — Почему сразу псих? — парень скинул с себя кожаную куртку и повесил на спинку компьютерного кресла, — Я просто не мог заснуть. — Конечно, шлепать в холодной ночи пару километров, а затем лезть на второй этаж по трубе — самое то для крепкого сна. — Действует лучше ромашки, — Леннон снял свитер и остался в одной пижамной футболке. Он залез на подоконник — Пол словил дежавю. — Так чего ты пришел? — спросил Пол, садясь рядом на подоконник. Он, конечно, сомневался, что эта ненадежная конструкция выдержит их двоих, но хотя бы понадеялся. — Сообщить последние новости, — Джон протянул к нему руку ладошкой вверх, — Дай покурить.       Пол достал из заднего кармана джинс электронку и вложил ему в ладонь. — Ну и какие же? — Ну… снег пошел? — Пол перевел взгляд на окно — действительно, земля покрылась тонким слоем снега. Но его не наебешь. — Ну клево…че… — И мы расстались с Синтией, — наконец выдал Джон, не глядя на Пола. — Что? — Пол резко повернулся, едва не свалившись с подоконника. — Да что слышал, — Леннон затянулся и выдохнул яблочный пар практически в лицо Полу, — Расстались. Как в море корабли, понимаешь ли. — Интересно, — Пол кивнул, стараясь не показывать, как сильно его вдруг заколотило. — Я тоже так подумал. — И… ну… как ты? — ничего умнее Пол не смог придумать. — Нормально, — ответил Джон и, помолчав, добавил: — Странно. Но нормально. — А она? — Сказала, что я козел, — Джон криво усмехнулся, — Но вроде тоже нормально. — Ну… наверное, это хорошо? Или нет? — Для человека, дохуя себе позволяющего днем, сейчас ты подозрительно молчалив. — Нет, Джон, нет, — парень вскочил с подоконника и подошел к Леннону ближе, — Мне жаль, ужасно жаль. Я наговорил лишнего, я не должен был так делать. Прости, прости меня пожалуйста.       Джон смотрел на него, и на его лице медленно расплывалась улыбка — не насмешливая, не циничная, а какая-то… тёплая. — Ты чего извиняешься? — спросил он, — Не надо. Наверное… мне нужно было это услышать. — Я должен был быть помягче в любом случае… Джон, — он сделал несмелый шаг вперед, его ноги почти соприкасались с коленками Джона.       Сгорел сарай — гори и хата, что ж теперь. — Ты мне правда очень, очень сильно нравишься. — Почему? — Джон с какой-то грустью посмотрел Полу прямо в глаза, от чего Маккартни готов был рассыпаться на месте. — Почему? А я не знаю, — парень пожал плечами, — Разве любят за что-то определенное? — Я думаю, да, — ответил Леннон, — За поступки. За слова. — А просто так нельзя? — спросил Пол, — Просто потому что ты — это ты? — Не бывает просто так, — усмехнулся Джон, но в словах мелькнула горечь, — За всё надо платить. — Кому? — не понял Пол. — Жизни. Ты делаешь что-то хорошее — тебя любят. Делаешь плохое — перестают. Так всегда. — Ну и бредятина, — голос Пола перешел на шепот, — Ты мне нравишься весь, целиком, понимаешь? Все плохое и делает тебя таким, какой ты есть сейчас.       Джон сглотнул и покачал головой. — Знаешь… Наверное, ты нравишься мне тоже, — Джон запнулся. Но можно было и не продолжать — Пол и так перестал дышать, — Просто со мной такое впервые. И это так… необычно, скажем так. — Я понимаю, у меня те же чувства. Можем начать с малого. Иди сюда, — Пол обвил талию парня и прижал к себе. Джон долго думал, куда деть руки, но в конце концов обнял его за шею.       Пол чувствовал, как бьётся сердце Джона — часто, сбивчиво. Но он не отпускал. Стоял, крепко обнимал его и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. — И че мы, типа встречаемся? Я думал, хоть цветочки подаришь для приличия, — спросил Джон, не разжимая объятий. — Вот умеешь ты испортить момент, — Маккартни рассмеялся и отпустил парня. Джон остался сидеть на подоконнике, на его лице застыла широкая улыбка. — Извини, но ты сам виноват, засмущал меня. — Тогда отвернись, стесняшка, я хочу переодеться, — Пол подошел к шкафу и стал стягивать с себя джинсы. — О, нет, и не подумаю, — Леннон сложил руки на груди и спрыгнул с подоконника, — Я хочу полюбоваться. — Да пожалуйста, — хихикнул Маккартни и стал переодеваться. В комнате было достаточно жарко, поэтому он снял футболку и натянул домашние шорты. — Это был лучший стриптиз в моей жизни. И пусть хоть кто-то посмеет сказать, что это был не он. — А тебе танцевали стриптиз? — Конечно, только что. Мальчик с голыми грудками. — Нравится? — Пол уселся на кровать, скрестив ноги по-турецки, и смотрел на Джона с вызовом, — Лишь одно твое слово, и мои полуголые фотки будут появляться у тебя в телефоне, как по расписанию. — Тогда давай уж видео, — Леннон залез на кровать прямо в одежде. — Видео? Ты охренел? Я не порноактер. — А я порно и не просил. Мы же начинаем с малого, разве нет? — Придурок, — Пол дотянулся до стола и выключил настольную лампу. Комната погрузилась в темноту, освещал ее лишь свет от ноутбука. С надеждой, что он сам рано или поздно выключится, парень улегся на кровать, а Джон лег следом. Тесновато, — Слушай, если ты собрался у меня поселиться, будь так добр, скидывайся на кровать побольше. — А она поместится? — Возможно… — Тогда жди клевого подарка на Рождество. — Забились, — Пол повернулся на бок, лицом к Джону, — Слушай… если тебе станет некомфортно, только скажи, ладно? — Ладно, — Джон поджал губы. На талию Пола тут же неуверенно опустилась рука, от чего парень тут же покрылся мурашками, — Мне комфортно. — Отлично, — Пол накрыл их одеялом по самые плечи и придвинулся ближе, так, что его грудь коснулась мягкой ткани чужой футболки, — Потому что меня все устраивает. Только это так странно. — Почему? — Всю свою жизнь мне казалось, что это я буду лазить по трубам и залазить в окошки к девчонкам. А сейчас половину моей кровати занимает явно не девчонка. — Спасибо, что подметил. — Я серьезно, Джон. — И я. А что ты вообще хотел? Жениться да детишек завести? Это скучно. — Не скажу, что скучно. Наверное, это просто привычно. — А привычное — это правильное? — спросил Джон. — Не всегда. — Тогда в чём проблема? — В том, что я боюсь, — честно сказал Пол, — Боюсь, что это неправильно. Что я неправильный. Что мы неправильные. — А мне кажется, что правильного вообще не существует, — сказал Джон, — Но тут ты прав, мне тоже страшно, только в другом масштабе. — В каком? — В том, что я тебя потеряю, — ответил Джон, — Не потому, что ты меня бросишь. А потому, что я сделаю что-то не так. — Что ты можешь сделать не так? — Всё, — сказал Джон, — Я не умею быть с кем-то. Не умею быть хорошим. Не умею быть... нормальным, образцовым бойфрендом. Син тому подтверждение. — Научишься. Точнее, мы научимся. Никуда не торопимся, помнишь? И мне не нужен образцовый бойфренд, мне нужен ты. — Помню, — Джон придвинулся еще ближе и уткнулся Полу в плечо, — Спокойной ночи. — Сладких снов.       Пол закрыл глаза. Он прислушался к дыханию парня и обнял его за плечи. Джон, казалось, отрубился за пару секунд. Чувствуя тепло чужого тела, он подумал, что этот момент — самый правильный в его жизни. Даже если завтра всё пойдёт не так. Даже если они не справятся. Даже если мир рухнет — это будет их мир. И он будет стоить того.