Глава 19.

Элла бесшумно проскальзывает в дом глубокой ночью и застает отца спящим на старом диване. Он неудобно склонил голову набок перед мерцающим экраном телевизора, который он так и не выключил. На долю секунды ей становится неловко от понимания: этот тяжелый, тревожный сон — лишь измученное ожидание. Он ждал именно ее возвращения. Стараясь не потревожить его даже случайным скрипом, девушка осторожно подкравшись вплотную к дивану, бережно поднимает ступни отца с холодного пола и медленно, сантиметр за сантиметром, переносит их на мягкие подушки. Затем она аккуратно расправляет шерстяной плед, укрывая его до самого подбородка. Едва переступив порог, Элла уловила тонкий, сладковато-металлический шлейф свежей раны Беллы. Этот аромат был настолько густым и навязчивым, что ей пришлось инстинктивно задержать дыхание, пока она не поднялась в свою спальню и не надела блокирующий артефакт. Расслабилась, не носила с собой. Лишь надев его и замкнув замок, она смогла наконец выдохнуть, спасительно отрезав себя от этого сводящего с ума зова. Дом кажется пугающе, неестественно тихим. Да, она может без труда из своей комнаты различить, как низко и раскатисто похрапывает Чарли в гостиной, как едва слышно сопит во сне Белла рядом с Эдвардом. Но отсутствие действий и эта пустота, заставляют девушку снова и снова мысленно проживать каждую секунду произошедшего вечером. Мозг раз за разом прокручивает невыносимую пленку воспоминаний, анализируя то, что уже нельзя изменить, и это бесконечное самокопание выматывает ее сильнее любого физического истощения. Элла варится в этом вязком, удушливом месиве противоречивых чувств до самого серого, безрадостного рассвета. Она неподвижно просидела на краю своей кровати долгие часы. Утром отец поднялся наверх, чтобы принять душ, попутно заглянув в ее комнату, застал ее завернувшуюся в одеяло и с облегчением продолжил свой обычный день. Позавтракал и уехал на работу. Девушка так и не рискнула выйти к нему боясь, что все ее тщательно скрываемые переживания — липкий страх и вина — будут мгновенно считаны по выражению лица. Вскоре тяжелый звук мотора патрульной машины затих вдали, а затем дом покинул и Эдвард, бесшумной тенью выскользнув в окно. Оставшись вдвоем с сестрой в гнетущей тишине опустевшего жилища, Элла заставила себя подняться на ноги. Собрав последние крупицы воли, она заглянула в соседнюю комнату. Белла стояла перед зеркалом, неловко и скованно пытаясь продеть левую руку в рукав свитера — правая рука двигалась явно ограничено, каждое движение причиняло ей боль. Лишь полностью закончив этот мучительный процесс и поправив ворот, она случайно поймала в отражении чужой взгляд и поняла, что больше не одна в комнате. — Ты как? — тихо спросила Элла, делая осторожный шаг вперед. — Нормально, просто царапина, — привычно попыталась отмахнуться сестра, пряча бледность за слабой улыбкой. — Извини, что так получилось. — Я тебя чуть не убила, а ты извиняешься? — голос Эллы сорвался на болезненный шепот, полный искреннего недоумения и ужаса. — Это же я порезалась, — ровно ответила Белла, словно это простое обстоятельство разом снимало с сестры всю ответственность. — Это была лишь нелепая случайность. Твоей вины в этом нет абсолютно. А мне… мне явно нужно работать над контролем. Беллз, — после тяжелой паузы продолжила Элла, нервно теребя край рукава, — я раньше не спрашивала об этом, потому что меня все вполне устраивало, но теперь мне действительно интересно: почему ты никогда не носишь тот защитный браслет, который я тебе подарила? Белла виновато опустила глаза: — Эдвард попросил. Он хотел привыкнуть к моему запаху, чтобы перебороть инстинкт и желание меня убить. — Ясно, — глухо отозвалась Элла. — Я примерно по этой же причине не настаивала и не просила тебя надеть его обратно. Но сейчас прошу. От тебя несет свежей кровью за несколько метров, я под сдерживающим артефактом и на моей выдержке это скажется не лучшим образом. Когда ты с Эдвардом — окей, снимай. Но рядом со мной.. пожалуйста, пощади мой контроль. И мою психику тоже пожалей. Еще одного такого инцидента, когда мои инстинкты возьмут верх, ты можешь просто не пережить, а я… я не смогу существовать дальше с грузом сотворенного. — Хорошо, — тут же сдалась Белла. — Я сейчас же его надену. Прошлый вечер, закончившийся на грани непоправимой трагедии, словно провел жирную черту и лишь усилил и без того ощутимое расстояние между сестрами. Элла честно пыталась найти хоть какую-то точку опоры, но так и не смогла придумать ни единой легкой шутки или колкости для разрядки гнетущей обстановки — любые слова казались фальшивыми и неуместными. Белле тоже было слишком неловко, чтобы привычно болтать о глупостях или делать вид, будто ничего не произошло. В итоге сестры молча разошлись по своим спальням, а чуть позже младшая уехала в школу. Распахнув настежь все окна в попытке создать настоящий сквозняк для проветривания, Элла загрузила в стиральную машину всю окровавленную одежду, отчаянно стремясь физически вытравить этот запах из дома. Это немного помогало. Хотя ей самой постоянно казалось, что приторно-сладкий аромат запекшейся крови намертво осел глубоко в ее ноздрях, въелся под кожу и совершенно не желал исчезать. Она взялась за готовку исключительно по той же причине: густые, земные ароматы жареного лука и тушеного мяса должны были перебить запах и вернуть дому его привычную, безопасную атмосферу. Вот только саму себя обмануть оказалось куда сложнее. Запахи человеческой еды смешивались с памятью об охотничьем азарте, создавая тошнотворный диссонанс. В итоге, сдавшись после нескольких часов бессмысленной суеты на кухне, Элла тяжело опустилась на стул и набрала номер Снейпа. У него должен был быть поздний вечер, но еще вполне приемлемое время для разговора. — Что случилось? — раздался в трубке его сухой, лишенный удивления голос. — Я могу позвонить вам только с проблемами? — попыталась отшутиться она, хотя собственный смех прозвучал жалко и вымученно. — Иное я счел бы странным. Нашим отношениям подобное не свойственно. — Я вчера чуть не убила свою сестру, — глухо призналась Элла. Снейп внимательно выслушал всю сбивчивую историю до самого конца, не перебивая и позволяя ей выговориться, уточняя детали лишь после того, как наступила полная тишина. — Пичкать вас нравоучениями сейчас не вижу никакого смысла, — наконец произнес он ровно. — Вы сами все прекрасно понимаете. Для вашего возраста вы и так держитесь… неплохо. — Недостаточно, — отрезала девушка. — Бесспорно, — легко согласился профессор. — Думаю, вам действительно все же пора начать постепенную адаптацию к социуму. Большое количество концентрированных человеческих запахов, шума и хаотичного движения помогут в выработке базовой выдержки. Не сразу в омут с головой, как вы любите. Я поговорю с доктором Калленом, мы обсудим варианты, как можно официально вернуть вас в школьные стены хотя бы на неполный день. При первом же признаке того, что вы перестаете справляться и инстинкты берут верх, вы должны немедленно уходить. — Поняла, — коротко выдохнула Элла. — И еще один момент, — после небольшой паузы продолжил зельевар. — О природе вашей мистической связи пар я могу судить лишь из литературы, но там расстояние всегда указывается как один из самых болезненных психологических факторов? — Да, — подтвердила она, чувствуя знакомую тянущую пустоту в груди при одной мысли о Джаспере. — Это критическая точка, которая может усугубить вашу нестабильность. Ваш партнер абсолютно прав в том, что ему нужно работать над собой, но по отдельности вам обоим будет во сто крат сложнее через это пройти. Поступим следующим образом. Продиктуйте мне его номер, я переговорю с ним сам и объясню ситуацию со своей стороны. — Спасибо, сэр, — искренне прошептала Элла, впервые с прошлого вечера позволив себе расслабиться. — Поттер, давайте обойдемся без этой дешевой сентиментальности, — холодно осадил ее Снейп. — Я бы предпочел, чтобы вы как можно быстрее адаптировались и перестали быть моей головной болью. Так что будьте добры, приложите усилия. — Конечно, профессор, — послушно отозвалась она, невольно растягивая губы в слабой улыбке. Несколько тягучих дней проходят в гнетущей обстановке. Элле становится физически тяжело находиться рядом с сестрой: каждый ее неосторожный вздох, каждое движение раненой руки посылает по обостренным нервам вампирши болезненный отголосок свежей крови и пульсирующей плоти. Она уходит из дома под любым, даже самым нелепым предлогом — за продуктами, забрать забытые у Элис книги, просто проветриться на пронизывающем лесном ветру, — но в основном проводит время в компании неунывающих Фреда и Элис, чей вечный оптимизм служит ей спасительным буфером. С Джаспером они созваниваются по ночам, но оба молчат, впрочем, знания, что партнер по ту сторону было достаточно. Тихого дыхания и редкого шуршания одежды. Они оба еще не придумали компромисса с которым могли бы сделать шаг навстречу. В доме Калленов стало до тошноты некомфортно. Что-то тяжелое и неотвратимое назревало в густом воздухе, мрачность Эдварда сгущалась день ото дня, становясь почти осязаемой, отравляя все вокруг своей глухой тоской. Ночью с четверга на пятницу он бесшумной тенью выловил Эллу в темноте переулка по пути домой от друзей. Он был самым быстрым из семьи и красовался этим, даже когда не собирался этого делать, неосознанно. Одно его высокомерное присутствие и ледяная уверенность в собственной правоте взбесили девушку до состояния готовности голыми руками открутить вампиру голову. — В каком смысле «уезжаем»? — медленно переспросила она, чувствуя, как рот наполняется густым ядом. — Белле будет лучше подальше от нас и других вампиров, — ровно ответил он, словно выносил давно решенный вердикт. — Ты сам позволил всему зайти так далеко, дал вашим треклятым узам окрепнуть настолько, что теперь они душат вас обоих, а теперь хочешь резко, одним махом все оборвать?! — голос Эллы опасно зазвенел, медленно угасая меж деревьев. — Я всегда знала, что ты эгоистичный, самовлюбленный идиот. Но причем здесь все остальные члены семьи? Лично я никуда не поеду. Мой дом здесь. — Как ты не понимаешь своим ограниченным умом, что именно ты сейчас опасна для нее? — Эдвард шагнул ближе, нависая над ней темной скалой. — Ты чуть не убила собственную сестру прямо у нее на дне рождения, и тебя это ничему не научило? — Научило! — прошипела Элла, делая резкий выпад вперед, заставляя его отступить на полшага. — Тому, что нужно еще упорнее работать над собой. Над собой, Эдвард! А не наказывать за мою слабость сестру. Если уйдешь только ты, разрывая вашу связь — это одно. Ее это сломает, разрушит, но она в конечном итоге справится. Если вслед за тобой ее оставлю еще и я, бросив совершенно одну со знанием о вампирах и историей которой не с кем поделиться, это ее уничтожит. И будет равносильно контрольному выстрелу в упор, если внезапно соберутся и уедут абсолютно все! — Они уже согласились, — холодно отрезал он, отводя взгляд. — Не помню чтобы было какое-то семейное собрание, на котором меня хотя бы поставили в известность, — процедила девушка сквозь сжатые зубы. — Его невозможно собрать, все разъехались. — Парировал Эдвард. — Джаспер не берет трубку, когда звоню ему я. Розали и Эммет согласились уехать без лишних вопросов, следом за ними идею поддержали Элис и родители. — Не смей мне врать, — выдохнула Элла, инстинктивно втягивая носом воздух. — Я только видела Элис, она была весела и ничего об этом не знала. — Ее я уговорю последней, когда придет время собирать чемоданы, — равнодушно пожал плечами Эдвард. — Карлайл полностью согласен со мной в том, что ради безопасности Изабеллы нам необходимо уехать. — Посмотрим, — угрожающе тихо пообещала Элла, разворачиваясь и растворяясь в ночной тени. Эдвард издал короткий, раздраженный фыркающий звук за ее спиной, но Элла даже не обернулась. Вместо этого она ускорилась, направляясь прямиком в дом Калленов. По пути, едва скрывшись из его поля зрения, она судорожно вытащила телефон и отправила Элис короткое сообщение с требованием бросить все дела и немедленно вернуться домой. Карлайл словно ждал ее появления прямо у входной двери — он стоял в прихожей, скрестив руки на груди, и без лишних слов молча прошел в просторную столовую, где обычно проходили самые важные семейные советы. Эсми тихо зашла следом за мужем и опустилась на место рядом с ним, инстинктивно ища поддержки. Элис они ждали не больше пяти минут, показавшихся вечностью, но когда провидица наконец материализовалась в дверном проеме, ее огромные глаза были до странного напуганными, а безупречная прическа слегка растрепалась от бега. — Я не знаю, как я это просмотрела, — потерянно прошептала она, оседая на ближайший стул. — Будто он намеренно закрыл мне обзор будущего плотной пеленой. И сейчас все так запутанно, слишком много исходов. — Не страшно, сейчас мы просто соберемся и спокойно обсудим все вместе, — мягко, но властно произнес Карлайл, пресекая зарождающуюся панику дочери. — Набирай Розали. И включи громкую связь. Сама Элла тем временем набрала Джаспера, будучи абсолютно уверенной в том, что, в каком бы глубоком эмоциональном раздрае он сейчас ни находился, он ответит на звонок. И действительно, всего лишь третий протяжный гудок сменился пронзительной, звенящей тишиной соединения. В это же самое время на всю комнату гулко разнеслось басовитое приветствие Эмметта, заставившее всех вздрогнуть от неожиданности. — Выношу на семейное обсуждение единоличное решение Эдварда внезапно покинуть город, — громко объявила Элла, обводя присутствующих тяжелым взглядом. Она стояла посреди столовой, выпрямив спину, и ее поза излучала гриффиндорскую несгибаемость, с которой она противостояла врагам. — Очевидно, он считает этот вопрос уже решенным фактом и попросту не посчитал нужным лично явиться сюда для защиты своей позиции перед нами. Я не скрывала, что иду сюда. Элла перевела дыхание, как перед прыжком в ледяную воду. Раскрыть потаенные чувства сестры было тем еще испытанием, но сейчас на кону стояло нечто большее, чем просто гордость. — Я понимаю, насколько подло это с моей стороны, но считаю важным до начала голосования, с точки зрения человека, лучше всех знающего Беллу, сказать, кого потеряет она при отъезде каждого из вас. — Мы тебя слушаем, — отозвался Карлайл. Его голос звучал мягко, чего никак нельзя было сказать о взгляде пронзительных золотых глаз. Он тоже понимал, что происходящее — откровенное психологическое давление, но всегда предпочитал открытые отношения со своей семьей. — На Розали задерживаться не буду, — В динамике телефона отчетливо послышалось раздраженное фырканье. — Уж прости, Роуз, но ты будешь последней, о ком Белла станет по-настоящему скучать. Однако ей импонирует твоя честность. Тебе категорически не нравится ее выбор, и ты этого даже не пытаешься скрывать, за что Беллз тебя по-своему уважает. Эмметт же… Ты для нее как тот самый старший брат, которого она никогда не хотела. Шебутной, балагуристый громила, который вечно вгоняет ее в краску своими плоскими шутками ниже пояса, а потом встает монолитной стеной, когда нужно защитить ее или поддержать. — А я знал! Чувствовал всем своим существом, что тоже ей нравлюсь! — тут же радостно прогудел басовитый голос Эмметта из динамика, мгновенно разрушая похоронную атмосферу комнаты. — Это так, — невозмутимо подтвердила Элла, игнорируя веселье здоровяка. — Ты для нее самый понятный из Калленов. Никаких загадок, никакой столетней меланхолии. Элис… — девушка перевела взгляд на провидицу, нервно теребящую край свитера, — ты же знаешь, что ты ее первая настоящая подруга в жизни? Первый человек, которому она смогла доверить свои секреты без страха осуждения? — Да, — тихо, но твердо ответила Элис, подаваясь вперед так, что ее лицо оказалось в опасной близости от края стола. Огромные глаза цвета старого золота вспыхнули решимостью. — И я ею очень дорожу. — Хорошо, — кивнула Элла, чувствуя, как горло сжимается от необходимости говорить дальше. — Идем к самому тяжелому. Карлайл. Эсми. Она сделала шаг ближе к ним, впервые за вечер позволив своей броне дать трещину. Ее плечи едва заметно опустились. — Белла плохо знает, что такое родительская забота. Мама… Рене всегда была слишком воздушна, легкомысленна, о ней самой бы кто позаботился. Папа… Чарли всегда был далеко. Между ними годами выстраивалась стена упущенных лет, неловкого молчания и попыток быть семьей через силу. А вы… вы то самое воплощение идеальных родителей, которых она тайно желала всю жизнь и которое наконец получила. Вашу заботу, принятие. Я понимаю, почему с вами ей проще. Понимаю, правда. Я сама предпочла начать свой путь с чистого листа… Элла замолчала, переводя дух, и потупив взгляд, зная, что уже выдала и так слишком много тайн сестры. Она посмотрела на телефон, что сжимала в ладони. — Джаспер, уж прости, о тебе не говорю, — добавила она чуть тише. — Ты наверняка лучше меня знаешь ее чувства по отношению к тебе. Динамик телефона Эллы все еще молчал. Но, если бы Джаспер был не согласен хоть с одним ее словом, он бы уже об этом сказал. — Пожалуй, это всё, что я могу сформулировать словами прямо сейчас. — Невпопад закончила Элла, возвращая себе жесткий контроль и снова встречаясь взглядом с Карлайлом. Тишина, повисшая после ее речи, казалась густой и тяжелой, как расплавленный битум. Каждый переваривал сказанное. Эсми прикрыла рот дрожащей рукой, ее глаза увлажнились ядом, которому не суждено пролиться слезами — осознание того, что их идеальный сын готов вот так просто растоптать сердце девочки, нашедшей в ней мать, ударило по ней сильнее любого физического воздействия. Карлайл побледнел, его золотистые глаза потемнели от боли за сына, но линия челюсти закаменела: ради спасения одного ребенка он был готов пожертвовать авторитетом другого. — Мы никуда не поедем, — тут же звонко, почти выкрикнула Элис, окончательно разрывая вязкую тишину. Она вскочила на ноги, опираясь ладонями о стол. Ее дар ясно показывал ей Беллу, сидящую в одиночестве в пустом доме Форкса, угасающую с каждым днем, сворачивающуюся в клубок от фантомной боли разорванной связи, и эта картина причиняла девушке вполне реальную физическую боль в грудной клетке. — Я остаюсь здесь. — Я все еще против. — Тихо, но ровно произнесла Розали, как и всегда, оставаясь предельно честной. — А я за то чтобы остаться! — Бас Эмметта грохотал из динамика, словно он отобрал телефон и кричал прямо в микрофон. — Очевидно, что я никуда не еду вне зависимости от общего решения. — Элла скрестила руки на груди, уверенно встречая задумчивый взгляд Карлайла. Тишина, повисшая после ее слов, звенела от напряжения. Эсми смотрела на Карлайла умоляющим взглядом. Он едва заметно ей кивнул и женщина тут же с благодарностью сжала его руку под столом. — Два против, четыре за. Мы останемся. Чтобы Белле было на кого опереться после разрыва связи. Но, однажды, мы должны будем ее оставить. — Я понимаю. Спасибо. Розали у динамика громко, театрально вздохнула, но возражать против решения не стала. — Остается решить вопрос с самим беглецом, — холодно вклинился Джаспер. Его никто и не пытался принудить к высказыванию. Для всех было очевидно, что Уитлок останется там, где будет Элла. Но он единственный сейчас обдумывал проблему наперед. — Он уедет в любом случае. А узнав, что мы остаемся, вполне может либо вернуться со скандалом, либо разорвать общение. — Мы по-прежнему с уважением относимся к его решению сохранить смертную жизнь Беллы. — Спокойно, но авторитетно произнес Карлайл и никто не посмел бы возразить. — Реакция Эдварда на наш отказ уезжать может быть непредсказуемой. Наша задача не позволить ему совершить ошибок, о которых он будет сожалеть.