Глава 20.

Как и следовало ожидать, той ночью Эдвард домой так и не вернулся. Утром, когда Белла уже была в школе, Карлайл прислал сообщение о том, что Эдвард напомнил ему забрать из офиса школьного секретаря документы детей для перевода в другой штат. Это не было предлогом к обсуждению или просьбой о совете; все они уже знали инструкции. Сообщение служило лишь уточнением сценария, которого теперь предстояло придерживаться. Какую именно ложь нужно произносить учителям, соседям и Чарли, если те вдруг спросят об исчезновении сына Калленов. Каждое слово было заранее согласовано, чтобы выдержать любую проверку. Ближе к трем часам дня серый Вольво Эдварда уже стоял у дома Свонов. Сам он неподвижно замер у машины, словно каменное изваяние, ожидая Беллу. Его поза казалась расслабленной, но вся фигура излучала скрытое напряжение. Сестра приехала всего через несколько минут. Элле хватило одного беглого взгляда на лицо сестры, чтобы понять правду — она уже что-то подозревала. Она отчетливо слышала, как Эдвард ровным, гипнотическим голосом предложил девушке прогуляться, подальше от чужих глаз. Вероятно, он сделал это специально — потому что точно знал, что старшая Свон сейчас стоит совсем рядом, буквально в паре метров от них, и вслушивается в каждый звук этого разговора. Они ушли в сторону леса, держась за руки, и удалились на приличное расстояние, опять же, чтобы она ничего не слышала. Элла еще несколько минут неподвижно смотрела в окно на молчаливую стену деревьев, пытаясь уловить хоть малейшее движение или звук человеческого голоса. Не дождавшись ничего, кроме монотонного скрипа старой сосны, спустилась на кухню, залитую мягким светом. С тяжелым вздохом достала из холодильника ведерко шоколадного мороженого. Затем потянулась к верхней полке буфета за жестяной банкой какао-порошка и начала варить густой, терпкий напиток по старому рецепту бабушки Марии — со щепоткой корицы, ванилью и обязательным кубиком темного горького шоколада. Через минут двадцать в дом едва ли не вбежал Эдвард. Не говоря ни слова и игнорируя девушку, он сразу же бросился вверх по лестнице в комнату Беллы на втором этаже. Элла последовала за ним и осталась в дверном проеме, наблюдая за тем как парень вынимает из фотоальбома свои фотографии. — И чем ты занимаешься? — Избавляюсь от болезненных напоминаний, — глухо отозвался Эдвард, не прерывая своего лихорадочного занятия. — Это ее вещи, — с тихим нажимом произнесла Элла. — Ты их крадешь. — Нет, — отрезал он резко. — Я оставлю их здесь. В доме. Она просто не скоро их найдет, когда все это... когда вся эта боль утихнет и будет казаться уже очень далеким, почти приснившимся сном. Он сгреб в плотный бумажный пакет небольшую кучку вещей: несколько глянцевых снимков, CD-диск без какой-либо надписи, несколько билетов и что-то еще, что Элле не удалось рассмотреть. А после бережно поддел край тяжелой половицы. Дерево сухо щелкнуло, открывая узкую темную щель. Эдвард аккуратно опустил сверток вниз, вернул доску на место и придавил ее подошвой ботинка так, чтобы шов стал совершенно незаметным для случайного взгляда. — Так ты действительно остаешься? — спросил он, наконец выпрямившись и обернувшись к девушке. — Все мы остаемся, Эдвард, — тихо подтвердила Элла, отводя глаза в сторону окна. В ее тоне не было ни капли сомнения, только бесконечная усталость. Он вскинул на девушку мгновенно почерневший от гнева взгляд, готовый разразиться ругательствами. Челюсти Каллена сжались с такой силой, что заходили желваки, а верхняя губа едва заметно дрогнула, обнажая клыки. Выразительно поморщившись, словно от внезапной физической боли, он сделал резкий вдох, пытаясь задавить поднимающуюся волну злобы. — Нет, — выплюнул он, прожигая Эллу янтарным огнем глаз. — Они уедут сразу, как только поймут, что я не вернусь. — Верь в это, — равнодушно кивнула Элла, пропустив мимо ушей его отчаянную попытку убедить самого себя. — Давай без драмы, решил идти — иди. У меня нет ни сил, ни желания с тобой нянчиться. Мне еще сестру в чувство приводить. Ты же ее не слишком далеко увел? Белла не заблудится в лесу на обратном пути? — Нет, — низко прорычал Каллен. Слово больше походило на животный рык загнанного зверя, чем на человеческую речь. Он пересек комнату, проходя мимо намеренно задел ее плечом, буквально впечатав в деревянный косяк. Элла лишь крепче стиснула зубы, провожая его спину ледяным, полным презрения взглядом. Входная дверь хлопнула с такой силой, что жалобно задрожали стекла. Минут десять после его поспешного ухода девушка старалась терпеливо ждать. Она прислушивалась к звукам снаружи дома, но ничего не менялось. Потом Элла решительно выдохнула, перелила обжигающе горячий густой какао в тяжелый стальной термос с облупившейся краской, туго закрутила крышку, накинула на плечи свою куртку и вышла искать сестру. Полагаться на вампирское чутье было абсолютно бесполезно: мелкий, назойливый моросящий дождь стеной повис между деревьями, растворяя без остатка даже самый стойкий запах. Белла же была в браслете-артефакте на запястье. Этот кусок зачарованного металла надежно скрывал запах человека, словно ее никогда и не существовало в этом лесу. Отпечатки тяжелых резиновых ботинок Беллы поначалу были четкими и многообещающими. Глубокие рубцы протектора впечатались в раскисшую лесную почву, отмечая каждый ее неуверенный шаг по мокрой хвое. В начале тропы они шли ровно, но потом ступили в настоящий, густой лес, а не привычную открытую опушку, и стало значительно сложнее. Пришлось полагаться исключительно на уроки Джаспера, пытаясь по направлению примятого мха определять путь. Вот только чертов, нескончаемый дождь уничтожал все улики. И время работало против нее неумолимо. Прошло уже больше получаса. Вековой лесной мох, обладающий поразительной упругостью, уже почти восстановился к своей изначальной бархатистой форме, стерев следы давления подошв. Не было видно ни единого гладкого участка или более темного цвета зелени. Элла крутилась на одном месте, отчаянно высматривая любое повреждение папоротника или обломанные ветки. С каждой потерянной минутой она чувствовала себя все более беспомощной. Паника начала ледяной волной подниматься от желудка к горлу, перехватывая дыхание. Наконец, отказавшись от роли бесшумного хищника, она начала кричать имя сестры, вкладывая в этот зов всю силу своих сверхъестественных легких: — Белла! Белла, ответь мне! Холодное эхо разлетелось между черными стволами сосен, рассеиваясь. Никто не откликался. Эллу пробрала мелкая, неконтролируемая дрожь от ледяного осознания. Она примерно представляет, в каком состоянии должна быть сейчас Белла: шоковое оцепенение, вязкий ужас и абсолютная дезориентация в пространстве. И Элла ужасается еще сильнее — ждать было непростительной глупостью, нужно было срываться следом за ними сразу же, пока трава под ногами Эдварда даже не успела распрямиться. Скорее всего девчонка и не направлялась домой. Вряд ли она вообще осознавала направление своего движения. Оставшись один на один с оглушающей пустотой после расставания она просто впала в полную прострацию и хаотично поплелась в самую чащу. Элла могла бы прямо сейчас сорваться с места и начать прочесывать мокрый лес со своей обычной сверхъестественной скоростью, превращаясь в смазанную тень между стволами деревьев. Но огромным усилием воли заставила себя остановиться и повернуть назад к дому. Для вампира запаха Беллы не существует, ведь в первую очередь они чувствуют запах крови. Но если Чарли поднимет по тревоге кинологическую службу округа Форкс, те вполне могут взять свежий человеческий след, оставленный ее резиновыми ботинками. А вот запах самой Эллы неизбежно собьет собак-ищеек с толку. В месте, где она в последний раз видела Беллу, Элла и повязала наспех снятую рубашку на нижнюю ветку молодого кедра — единственное цветное пятно посреди пейзажа. Это был старый маркер, понятный любому поисковику без лишних слов. Отряхнув ладони от холодной влаги, она набрала отца: — Пап. Код 3. Приоритет 1, — голос звучал ровно и профессионально, чеканя слова протокола так, как она привыкла за месяцы работы в управлении шерифа. — Пропавший человек, подросток. Статус: эмоционально-нестабилен. Последняя точка обнаружения у нашего дома, я обозначила ее привязанной к дереву рубашкой. Пап, это Белла, она одна в лесу уже полчаса, совсем не отзывается на крик. Я шла за ней до самого ручья, пока не поняла, что нет следов. Я вернулась, чтобы не сбить своим запахом работу поисковых собак. На том конце провода повисла тяжелая пауза, заполненная лишь тяжелым дыханием Чарли. Затем шериф ответил глухо, но собранно: — Я… мы едем. Не ходи в лес одна, слышишь меня? Ни шагу за эту тряпку. Жди нас на границе. Не хватало искать вас обеих. — Я позвоню Калленам, они постоянно ходят в походы, знают эти заросли, — быстро добавила Элла. — И дяде Билли. У него есть рации резервации, пусть перекроют свой сектор. — Хорошо, — коротко выдохнул Чарли, и связь оборвалась короткими гудками. Она почти машинально, на одних рефлексах нажала кнопку быстрого набора Карлайла, быстро обрисовывая ситуацию пока возвращалась в дом. Свободной рукой вытащила из бельевой корзины вещи Беллы: пропахшую дождем толстовку, домашние спортивки и фланелевую пижаму со следами утреннего кофе. Она затолкнула все это в плотный полиэтиленовый пакет. Билли она набрала сразу после, уже со стационарного телефона на кухне, уверенная, что с личного мобильного он не ответит принципиально. Трубку подняли после третьего гудка. — Чарли, ты сегодня рано с работы, — раздался в динамике его привычный, чуть скрипучий голос, сопровождаемый тихим треском на фоне. — Это Элла, Билли, не вешайте трубку, — быстро перебила она. — Речь о Белле. Она потерялась в лесу за нашим домом, двигалась пешком в сторону резервации. Отец уже собирает группу поисковиков. Ваши парни могут присмотреть за лесом или поискать ее по периметру? После минутного тягостного молчания Блэк ответил: — Я прямо сейчас сообщу стае. И оповещу остальных, мужчины приедут и присоединятся к шерифу. Мы перекроем западный сектор. — Спасибо, — выдохнула Элла, чувствуя, как первый раз за этот вечер немного отпускает ледяные тиски паники. Она собрала всех, кого только могла. Вскоре у дома разом, словно команде, взвизгнув тормозами по мокрому асфальту, затормозило семь машин. Из них практически одновременно выскочили люди: пара офицеров полиции штата в ярко-желтых дождевиках, несколько соседей Форкса с мощными ручными фонарями и волонтеры. Они молча собирались вокруг шерифа, который уже чертил что-то огрызком карандаша на карте разложенной капоте патрульной машины, раздавая четкие указания по секторам. Элла спешно подошла к ним и мужчины разом замолчали, синхронно повернув головы в ее сторону. Девушка протянула пакет отцу: — Это для кинологов. На ней оранжевая куртка с капюшоном, под ней темно-серая футболка, синие джинсы, волосы распущены. Вещи я достала из грязного белья, на них есть ее запах. — Мы найдем ее, — твердо сказал Чарли, принимая пакет одной рукой, а второй ободряюще сжав плечо дочери. — Ты молодец, что сразу позвонила. Пакет передают хмурому кинологу с двумя немецкими овчарками на коротких поводках, и взрослые тут же прекратили обращать на девушку внимание, полностью переключаясь на карту, обсуждая кто куда пойдет первым делом. Элла нерешительно постояла несколько минут наблюдая, как красные и синие всполохи полицейских мигалок окрашивают стволы деревьев в зловещие цвета, а потом, увидев машину Карлайла, припаркованную чуть поодаль, пошла к нему. Никто из людей не должен был видеть их уход. Вампиры скользнули в темноту беззвучно, растворившись между деревьями быстрее, чем человеческий глаз успел бы моргнуть. Вчетвером — Карлайл, Эсми, Элис и сама Элла — они вошли в самую густую, непроходимую чащу леса, прочесывая его в глухих зонах, куда пешие спасательные группы прибудут хорошо если к утру. Двигаясь широким веером, они тщательно осматривали каждый квадратный метр земли. Без надежды на то, что оглушенная горем Белла откликнется на их крики — вампиры намеренно молчали полагаясь исключительно на зрение, способное уловить блеск оранжевой синтетики даже сквозь плотную стену вечернего тумана. Где-то вдалеке слышались перекликающиеся голоса поисковой группы. Их крики то тонули, то снова прорывались сквозь шелест хвои. Становилось все темнее, сумерки стремительно сгущались до чернильной синевы, скрывая переплетение корней под ногами. Небо окончательно затянуло тяжелыми тучами, скрывшими луну, и лишь благодаря этому Элла понимала, что прошло уже немало времени. Посещавшие ее мысли становились все мрачнее с каждой потерянной минутой: образы Беллы, лежащей без сознания где-то среди бурелома, перемежались с тяжелым предчувствием худшего. Она гнала от себя картины гипотермической комы или скрытого внутреннего кровотечения, но липкий страх ледяными пальцами сжимал горло. Внезапно этот вязкий морок отчаяния разорвал резкий окрик Эсми: — Здесь! Реакция была мгновенной и животной. Элла резко свернула, не притормаживая, снесла молодое деревце. Она выскочила на небольшой свободный пятачок земли, лихорадочно осматриваясь. Среди высокого папоротника на сыром, пружинящем мхе неподвижно лежала Белла, свернувшись в тугой клубочек. Над ней на коленях сидела Эсми; золотистые волосы вампирши казались единственным источником света в этом сером, умирающем лесу. Она бережно, почти невесомо пытаясь растереть Белле заледеневшие пальцы, и звала девушку по имени. Этот тихий, вибрирующий от сдерживаемых эмоций шепот напоминал отчаянную мольбу. Элла замерла в нескольких шагах, инстинктивно подавшись всем корпусом вперед и слушая отчаянное сердцебиение сестры. С другой стороны поляны, бесшумно ступая по мокрому валежнику так, что не хрустнула ни одна ветка, стремительно подошел Карлайл. Он опустился на одно колено рядом с девушкой. Его движения были выверенными и точными. Доктор осторожно прощупывал тело девушки миллиметр за миллиметром, двигаясь строго сверху вниз: от влажного затылка вдоль хрупкого позвоночника до самых лодыжек. Белла все еще никак не реагировала на их присутствие, полностью выпав из реальности. Ее сознание было затуманено шоком и холодом; она лишь иногда непонимающе хлопала тяжелыми, влажными ресницами, глядя перед собой абсолютно пустым, расфокусированным взглядом утопающего человека. Тонкие бескровные губы едва заметно дрогнули, беззвучно произнося имя Эдварда, прежде чем веки снова закрылись под действием свинцовой усталости. — Белла, милая, посмотри на меня, — голос Карлайла прозвучал непривычно низко и глухо. — Ты слышишь мой голос? Сожми мою руку, если понимаешь. Он аккуратно взял ее безвольную ладонь, пытаясь оценить скорость наполнения капилляров, но его пальцы наткнулись на толстый слой липкой холодной глины, намертво въевшейся в кожу. Эсми подняла на мужа потемневший от ужаса взгляд янтарных глаз, а затем медленно стянула с плеч свою собственную плотную шерстяную куртку. Вампирша бережно, стараясь лишний раз не тревожить, подсунула сухую ткань под спину девушки, создавая хоть какую-то изоляцию от сырой земли. Элла сделала шаг назад, упершись спиной в шершавый ствол старой ели. Девушка вскинула голову вверх, напряженно всматриваясь в чернильное небо, которое уже начало затягиваться низкими свинцовыми тучами, обещающими новый, еще более сильный ливень. Каждая потерянная секунда работала против них. Быстро, но предельно бережно проведя ладонями по ее телу в последний раз и не найдя ни скрытых гематом, ни открытых переломов — лишь холодную, оцепеневшую плоть под мокрой тканью, — Карлайл все же не смог подавить тяжелый вздох профессионального бессилия. Добиться от девушки хоть какого-то осмысленного отклика, кроме этого монотонного, зацикленного бормотания не удалось. — Он ушел... — снова сорвалось с посиневших губ Беллы. Ее голос был хриплым, чужим, словно она говорила сквозь толщу воды или глубокий сон. Эта короткая фраза эхом отдавалась в голове каждого присутствующего вампира, повторяясь время от времени без какой-либо связи с вопросами доктора. Карлайл осторожно просунул одну руку под колени девушки, а вторую положил чуть ниже лопаток, надежно фиксируя позвоночник. Одним плавным, экономным движением он поднял обмякшее тело на руки, стараясь лишний раз не потревожить застывшие суставы. Он уверенным широким шагом направился в сторону далеких, едва различимых криков спасателей. Его движения были выверенными: каждый шаг попадал точно на пружинящий мох, чтобы минимизировать тряску для хрупкого человеческого груза. Эсми неотступно следовала за ним по пятам, скользя сквозь густой папоротник абсолютно бесшумной тенью. Элла шла чуть в стороне и позади, совершенно не следя за дорогой — ей было плевать на острые ветки, хлещущие по лицу, и глубокие лужи, скрывающиеся под опавшей листвой, она не пыталась их избежать. Все ресурсы ее восприятия были слишком сосредоточены на поверхностном ритме дыхания и пульсе, который она продолжала слышать так отчетливо, будто сама была медицинским монитором. Вскоре их нагнала Элис, которая во время поисков ушла дальше всех. Она возникла из тумана внезапно. Ее обычно аккуратное, кукольное личико сейчас было искажено тем же глубоким страданием, которое ощущали сейчас все члены семьи. Когда сквозь плотную стену тумана и густых ветвей стали пробиваться первые рассеянные, мечущиеся лучи мощных фонариков, Карлайл замедлил свой размеренный шаг, выкрикивая в сырую темноту: — Чарли! Мы нашли ее! Девочка у нас, она жива! В их сторону тут же отделилось несколько темных силуэтов. Впереди, тяжело загребая ботинками мокрый перегной и едва не спотыкаясь о скрытые под листьями корни, бежал отец. Его форменная куртка была расстегнута, а лицо казалось мертвенно-серым от пережитого ужаса. Гомон взволнованных голосов спасателей неумолимо приближался, а Чарли, вырвавшись вперед остальных волонтеров, с совершенно непередаваемым, животным волнением бросился прямо к доктору. Не видя ничего вокруг, он протягивал к дочери дрожащие руки, слепо пытаясь забрать у Каллена этот ледяной сверток из плоти и промокшей ткани. — Не стоит, Чарли, — мягко, но абсолютно непреклонно остановил его Карлайл. — Я донесу сам. Чем меньше ее сейчас двигают и передают с рук на руки, тем лучше для организма. Она замерзла, истощена физически и эмоционально. Белла почти не осознает, что происходит вокруг. Лучше осветите нам путь к дому, нужно срочно доставить девочку в сухое тепло. Спорить с Калленом отец даже не попытался, хотя все его отцовское естество кричало о желании самому прижать дочь к груди, укрыть собой и позаботиться о ней лично. Но доктор обладал в его глазах таким непререкаемым медицинским авторитетом, что Чарли послушно, хоть и с видимым трудом, опустил занесенные руки. Он молча перевел луч своего фонаря вниз, выхватывая из мрака скользкие корни и глубокие лужи, и пристроился сбоку, стараясь ступать с ним в ногу. Всю дорогу до опушки шериф то и дело смотрел на младшую дочь, словно боялся, что если отведет взгляд хотя бы на секунду, та снова растворится в темноте леса. Едва переступив порог дома Карлайл бережно опустил свою ношу на мягкий диван в гостиной. Выпрямившись во весь рост, он позволил себе лишь секунду, чтобы собраться с мыслями, прежде чем сбросить с себя маску отстраненности и начать отдавать четкие, рубленые распоряжения тоном главврача: — Нужен теплый сладкий чай или куриный бульон. — Есть какао, подойдет? — Тут же среагировала Элла, стоявшая до этого каменным изваянием у книжного шкафа. На ее лице впервые за вечер проступило облегчение; мысленно она похвалила себя за то, что залила его в термос. — Да, — коротко кивнул Карлайл, не сводя янтарных глаз с посиневших губ девушки. — Эсми, наполни ванну. Температура воды тридцать четыре градуса, потом постепенно увеличивать до сорока, когда девочка начнет согреваться. Блондинка тут же скрывшись на лестнице, ведущей на второй этаж, — спустя секунду оттуда уже донесся шум льющейся воды. — Элис, найди во что ее переодеть. Самое мягкое, что есть: фланелевую пижаму, шерстяные носки, махровый халат. Только никаких тугих резинок и синтетики на голое тело. И еще пару сухих полотенец большого размера. Принеси их сразу в ванную комнату. Он посмотрел протянутую Эллой кружку с дымящимся напитком. — Нет, слишком горячий, положи пару кубиков льда. При уверенном, спокойном командовании Карлайла большинство невольных свидетелей из поисковой группы, зашедших в дом следом за шерифом и тут же неловко замерших на пороге гостиной, почувствовали себя несколько неуместно. Мужчины начали тихо расходиться: кто-то бормотал слова поддержки Чарли, с сочувствием хлопая его по плечу, а кто-то просто молча выскальзывал обратно в сырую темноту ночи, стараясь не стучать каблуками. Среди всей этой суетливой толпы выделялся лишь высокий парень-квилет у самого входа, пристально, не моргая следовавший взглядом за каждым движением вампиров. Элла уже знала, что его зовут Сэм Улей и он является вожаком этих волков. Убедившись, что напиток достиг нужной температуры — достаточно горячий, чтобы согреть изнутри, но не способный обжечь онемевшее горло, — Карлайл мягко предложил Чарли самому попробовать уговорить дочь сделать хотя бы один глоток в надежде, что девушка инстинктивно отреагирует хотя бы на родной голос отца. Сам доктор отошел к оборотню и очень тихим голосом, доступным только сверхъестественному слуху, принялся объяснять произошедшее. Белла действительно немного встрепенулась. Она с трудом сфокусировала затуманенный взгляд на лице Чарли, слабо узнавая родные черты сквозь пелену переохлаждения, и позволила ему споить себе почти половину кружки густого какао мелкими, дрожащими глотками. Элла и Эсми осторожно подняли девушку под руки. В ванной комнате они помогли ей раздеться, аккуратно сняв прилипшую к коже сырую одежду. Вампирши сидели рядом прямо на кафельном полу, отслеживая малейшие изменения температуры кожи и частоту дыхания. Потом Беллу вытащили, в три пары рук насухо вытерли пушистыми полотенцами, одели в мягкую пижаму, укутали в два шерстяных одеяла и, споив еще одну кружку теплого напитка, уложили спать. Посторонние люди к этому времени уже полностью разошлись. Карлайл успокоил Чарли профессиональным тоном: физически с дочерью все обошлось благополучно, критического переохлаждения удалось избежать. Каково ее психологическое состояние сейчас, можно будет оценить лишь понаблюдав за ней несколько дней. Хоть Чарли и было мучительно неловко, он с искренней благодарностью принял желание доктора остаться на ночь в доме для подстраховки, а утром самому отвезти Беллу в больницу для анализов. Элла уступила Карлайлу и Эсми свою комнату с широкой кроватью, сама же вместе с Элис, стараясь ступать как можно тише, расстелила тонкий туристический матрас прямо на ковре в комнате сестры. Это была вынужденная мера предосторожности, чтобы отец ни в коем случае не заметил, что никто из бессмертных обитателей этого дома в эту ночь спать вообще не собирается. Все вампиры думали об одном и том же. Они действительно не должны были уезжать из Форкса ни при каких обстоятельствах.