Глава 41: Может… ты мне нравишься?

      Винсент просто молча смотрел на Аластора несколько мгновений. Потому что, давайте согласимся, когда человек вываливает наружу абсолютно всё то дерьмо, что накопилось внутри за это время, комплимент — это уж точно последняя вещь, которую ему хотелось бы услышать в ответ.       Окей, комплименты могут быть приятными, но только в ОПРЕДЕЛЁННЫХ СИТУАЦИЯХ, а ни разу не сейчас, когда Винсент буквально ставил Аластора на его ебучее место, а от самого Уиттмана так и сквозило тоннами пассивной агрессии.       Хотя кто его знает, может, Аластор просто конченый мазохист? Что вряд ли, конечно, но вероятность этого пиздеца никогда не будет равна чистому нулю на все сто процентов. И сейчас, походу, стоило открыто признать… Этот мудак вообще ни хера его не слушал всё это грёбаное время!       И если посмотреть на него прямо сейчас, Аластор тупо молчал. Улыбался. И смотрел на него точно с таким же выражением лица, с каким обычно смотрят на какую-то на редкость удачную шутку.       Ну и дебил… — пронеслось в голове у Винсента, и он на полном серьёзе задумался: может, Аластора реально кто-то приложил по кумполу чем-то дико тяжёлым? Может, это была даже Лют…       Или… Лоретта всё-таки знатно отлупила своего мальчика полотенцем? А может, даже сковородкой… В таком раскладе этого придурка с его нелепыми маленькими рожками становится даже как-то чисто по-человечески жалко.       — Ты меня вообще ни разу не слушал, верно? — спросил Винсент, и в его голосе отчётливо проступило глухое раздражение. Ну ещё бы, блять, кого бы не выбесило, когда посреди серьёзного разговора выясняется, что твой собеседник — конченый кретин, который вообще забил хер на всё, что ему только что наговорили.       ДА И ПОШЁЛ ОН НА ХУЙ.       Аластор уже было открыл рот, собираясь что-то ответить, но Винсент к этому моменту уже демонстративно отвернулся: он дико, смертельно устал вывозить всё это дерьмо. Хотя был один крошечный плюс — ему самому хоть немного полегчало, но общую паршивую ситуацию это вряд ли меняло хоть на миг.       — Да ну его к чёрту, — бросил он, небрежно отмахиваясь от Аластора, словно от назойливой мухи. Огромной такой, рогатой, абсолютно красной, но всё-таки мухи. Чертовски жаль, что её нельзя просто взять и прихлопнуть газеткой… Какое гигантское упущение. — К чёрту вообще всё. И тебя к чёрту. У меня и без твоих блядских игр проблем выше крыши.       Он сделал уверенный шаг в сторону, направляясь к началу тропинки, которая вела прямиком обратно к отелю.       Аластор замер как вкопанный. На одну секунду. На одну бесконечную, сука, секунду, которая растянулась для него в целую вечность.       И вот тогда до него наконец-то допёрло.       Он облажался. Жёстко. Классически. Точь-в-точь так, как умеют лажать только чересчур уверенные в себе придурки. И Аластору… Ну, Люциферу явно пора бы уже официально передать свой титул «Греха Гордыни» этому оленю. Так что эй, Люцик, подвинься на хрен с трона!       — Вокс… Винсент, — окликнул он его, отчаянно пытаясь не сделать всю эту ситуацию ещё более катастрофичной.       Винсент даже не подумал притормозить. Ему ещё нужно было каким-то чудом преподнести всю эту относительно «свежую» информацию Лют. Дико интересно, как быстро она его за это прикончит? И прикончит ли вообще…       Делайте ваши ставки, господа. Адам бы точно поставил свои баксы на «НЕТ». Но это же Адам, какого хуя от него вообще можно было ожидать?       — Мистер Уиттман! — позвал Аластор уже в разы громче, но Винсент упрямо продолжал шагать прочь.       — Ты… Ты был прав… Я не слушал, — выдавил из себя Аластор. Эти слова давались ему с колоссальным трудом — на чисто физическом уровне. Словно он с мясом выдирал их из себя по одному маленькому кусочку. И параллельно в эту самую секунду вёл яростную войну с самим собой, пока всё это озвучивал.       Так, стоп, он что, ни разу не ослышался? Или этот олень сейчас реально пытается… извиниться?       Винсент замер как вкопанный. Ну, это, конечно, знатный сюрприз. Максимально неожиданно, но чертовски приятно… Хоть что-то, походу, осталось в этой красноволосой башке Радиодемона после душевной беседы с Лореттой.       Может… ещё ни разу не всё потеряно?       Винсент, конечно же, вообще не собирается пользоваться этим моментом в своих интересах, нет, вы что, как можно… Ай, да кого мы блять вообще пытаемся здесь наебать — уж точно не Еву.       Аластор неловко переминался с ноги на ногу. Отводил глаза в сторону. Разглядывал свои ладони. Смотрел на землю. На деревья. Куда угодно, сука, но только не на ангела, стоявшего прямо перед его носом.       — Я не слушал, — повторил он, уже куда медленнее. — Ты прав. Я… сфокусировался совершенно не на том, на чём следовало. И… — он запнулся. Неловко кашлянул. — Мы можем поговорить нормально. Как цивилизованные взрослые люди.       Он со свистом втянул воздух сквозь зубы, явно ведя судорожную борьбу с диким желанием выдать вдогонку какую-нибудь очередную язвительную колкость.       — Погоди, я тебя что-то ни хера не расслышал, повтори-ка ещё раз, что ты там вякнул? — тихонько спросил телеведущий с лёгкой издевательской ухмылкой, наконец-то соизволив поднять на него свои глаза.       Винсент пристально уставился на него. Долго. Настолько блять долго, что Аластор уже почти передумал и готов был свалить. Но нет — он упрямо стоял на месте и ждал. Рози и Лоретте на радость, Аластор был слишком, сука, упёртым бараном.       Аластор раздражённо выдохнул. Этот звук — ни разу не показушный театральный вздох, а самый настоящий, живой, почти человеческий — вырвался из его груди абсолютно против его воли.       — Я был не прав, — повторил он, и в его голосе отчётливо послышалось что-то, до боли похожее на скрип ржавых, несмазанных шестерёнок. Было кристально ясно, что признавать подобное ему дико, на хрен не хотелось. — Я слушал тебя совершенно не так, как нужно. Я… сфокусировался вообще не на том.       Винсент продолжал гипнотизировать его взглядом. Крошечная ухмылка плавно тронула уголки его разбитых губ — ни разу не издевательская… Ладно, хорошо, в какой-то степени она по-любому была стёбной, но в то же время дико довольной.       — Ты абсолютно прав в том, что ни хера меня не слушал, — подытожил Винсент. — Короче говоря, если в двух словах, я затирал тебе про то, что несмотря на всю схожесть наших характеров, мы с Воксом — это две совершенно разные личности. По крайней мере, сейчас. Потому что я ни черта не помню из его прошлой жизни. А это значит, что я — это не он. Ну, по крайней мере, не полностью.       Аластор промолчал. Судя по всему, эти слова знатно так приложили его привычную картину мира, из-за чего прямо сейчас он выглядел… на редкость серьёзным и глубоко задумавшимся.       — А если я предложу тебе разузнать обо всём получше? — неожиданно спросил он. — О его жизни. О том, кем он был на самом деле. О том, что он делал, что искренне любил, а что ненавидел всей душой. Ты бы сам этого захотел?       Винсент ненадолго заколебался. Его процессор в башке сейчас работал на полную мощность, судорожно просчитывая все возможные варианты и взвешивая риски. Но никакого внятного ответа внутри так и не нашлось. Если, конечно, обычные сомнения можно было считать ответом, то тогда ладно, один ответ у него всё-таки имелся…       — Я не уверен, — выдавил он наконец. — Для начала я хочу нормально поговорить с Валентино и Вельветт. Судя по тому дерьму, что мне удалось откопать в архивах, Вокс был к ним ближе всего. Они… они ведь были его… близкими… людьми? Короче, им я доверяю в разы больше.       Он не стал добавлять вслух «чем тебе», но эта фраза и так пугающе чётко повисла в воздухе между ними. Оверлордское эго Аластора в эту самую секунду было уязвлено настолько сильно, насколько это вообще было блять возможно в этой жизни.       Аластор согласно кивнул. Медленно, дико неохотно.       Это, походу, чертовски больно, когда твой «фанат номер один» на ровном месте перестаёт им быть, но этот демон-олень сам во всём виноват, пускай теперь лично расхлёбывает свои проблемы. В крайнем случае он всегда может технично перевести все стрелки на Сэру, Еву и это уёбищное стечение обстоятельств.       Вот только… Аластор очевидно ни разу не собирался так просто отпускать его с крючка. Этот его любимый говорящий ящик был нужен ему живым и под боком, а уж чёткое знание того, что Валентино и Вельветт из-за своего тёмного прошлого с Воксом никогда не отличались к Радиодемону особой дружелюбностью…       Кто знает, какого именно дерьма они могут ему про него наплести? Хотя… С каких это блять пор его вообще должно волновать… Абсолютно неясно. Но все эти вопросы сейчас лучше было просто отложить в сторону. Прямо здесь и сейчас ему жизненно необходимо было хоть каким-то чудом убедить Вокса — точнее, Винсента, — что именно он, Аластор, является для него самым топовым вариантом на данный момент.       И он блять совершенно точно был самым лучшим!       Чисто по мнению самого Аластора, разумеется.       Аластор наконец вынырнул из своих мыслей и с ужасом обнаружил, что Винсент уже практически развернулся, собираясь окончательно уйти. Заметил, как напряглись его плечи, как он судорожно собирает в кучу остатки мыслей чисто ради того, чтобы просто развернуться и уйти прочь.       И в этот самый миг что-то глубоко внутри Аластора — то самое чувство, в котором он сам себе на редкость редко осмеливался признаться, — неприятно дёрнулось. Ему дико, до усрачки не хотелось, чтобы Винсент уходил, а это значило лишь то, что…       — Винсент, — позвал он, и его голос прозвучал на редкость, пугающе мягко. У Винсента от такой внезапной нежности аж волосы на затылке в ту же секунду встали дыбом от неожиданности. — Перед тем как ты попхаешься к Валентино и Вельветт… мне нужно сказать тебе ещё кое-что важное.       Винсент замер на месте. Он обернулся через плечо, недоверчиво и подозрительно выгнув одну бровь:       — Чего ещё?       Аластор сделал уверенный шаг ближе к нему. И в эту самую микросекунду в башке у Винсента пронеслась совершенно дебильная, пугающая и одновременно дико ржачная мысль. А что, если Вокс и Аластор в прошлом были, ну… любовниками или типа того?       Которые в итоге расстались на какой-то на редкость паршивой ноте, и теперь Аластор просто ведёт себя как конченый обиженный придурок.       От этой внезапной мысли Винсенту дико захотелось заржать в голос, как самому последнему дураку на этой планете. Теория была абсолютно абсурдной, но в то же время, сука, не лишённой определённого смысла…       В которую Винсент, конечно же, ни разу не верил.       Но…       Всё же не до конца.       — Я прекрасно знаю, что ты думаешь, будто Вельветт и Валентино знают Вокса лучше всех на свете. Что они были его партнёрами по бизнесу. И в какой-то степени вся эта лажа — чистейшая правда. Но я точно знаю, что они ни хера не знают о нём абсолютно всего, — Радиодемон мгновенно вывалил очередную порцию шокирующей информации прямо на голову бедного ангела.       Винсент сердито нахмурился. Господи, да забери ты его уже отсюда на хрен. Его уже до тошноты задолбало играть в эти ебучие шарады и бесконечную угадайку в стиле       Какую блять ахинею этот мудак вывалит на меня в следующую секунду?       — Ты вообще о чём сейчас толкуешь?       Аластор прикусил язык, зависнув на месте. Слишком надолго — эта пауза уже вовсю балансировала на грани полнейшей, криповой неловкости. Он сам физически чувствовал, насколько непривычно и дико эти слова звучат из его собственных уст.       Если ты помнишь, в прошлом он натурально и жестоко стебал Вокса чисто за одну глупую мысль о том, будто они когда-то были друзьями.       — Мы с Воксом… — он запнулся, неловко прочищая горло. — Мы были близки. Когда-то. Чертовски близки. Мы были друзьями.       Винсент замер как вкопанный. Его внутренний ангельский датчик панически замигал — пошёл судорожный анализ данных, перекрёстная проверка, отчаянная попытка нащупать во всей этой ботве хоть каплю пиздежа.       — Друзьями? — эхом повторил он, и в его голосе отчётливо проступило искреннее, неподдельное удивление. — Вы двое?!       — Это может прозвучать дико странно, — поспешно перебил Аластор, изо всех сил стараясь не потерять нить этого тяжелейшего разговора. — Особенно с учётом нашей… текущей паршивой ситуации. Но мы действительно когда-то были дико близки. Я знаю о нём в разы больше, чем эта парочка. Намного больше. У нас была… общая история. — Его голос стал заметно тише, переходя почти на заговорщический шёпот: — Я знаю его с такой стороны, с какой они его в жизни не увидят.       Он хладнокровно промолчал о том, что всё это дерьмо осталось в глубоком, далёком прошлом. Промолчал о том, что они были друзьями задолго до того, как Вокс вообще впервые встретил Вельветт и Валентино. Промолчал о том, что в их отношениях всегда крылось куда больше вещей, чем обычная банальная дружба. Ну, по крайней мере, со стороны самого Вокса. И уж тем более он предпочёл промолчать о той самой реальной причине, по которой вся их «дружба» в итоге полетела к чертям собачьим.       Но в одном он ни разу не врал. Конкретно в этой части.       — Если ты искренне хочешь узнать всё о своём настоящем «я»… — продолжал Аластор. — Не просто о той убогой частичке, которую знает эта банда, а вообще всю свою историю целиком… Я могу тебе всё рассказать. — Он криво и вымученно ухмыльнулся, не забыв при этом демонстративно и пренебрежительно махнуть рукой куда-то в сторону, когда озвучивал имена этой куклы и моли. — По крайней мере, я обещаю честно попытаться.       Такая версия Аластора нравилась ему куда больше, но… Твою мать, неужели он сейчас на полном серьёзе реально обдумывает всю эту херню? Хотя… Ну и эм… В общем и целом, этот демон был вполне себе ничего чуваком. Когда вёл себя нормально. Наверное.       Винсент хранил гробовое молчание. Жгучее сомнение и первобытное любопытство вели яростную войну в его глазах. Он ни хера не доверял Аластору. Но слова этого радио-мудака прямо сейчас звучали чертовски искренне. И любопытство вместе с азартом вовсю метелили его здравый смысл, причём первое пока что побеждало по всем фронтам с разгромным счётом.       — Ты утверждаешь, что знаешь его лучше, чем они… — выговорил наконец Винсент. Да, тот факт, что Вокс и Аластор были железобетонно знакомы — это была аксиома, которую он теперь открыто признавал.       — Я не вру. На этот раз это чистейшая правда, — ответил Аластор. Он сделал ещё один шаг вперёд — совсем крошечный, едва заметный глазу. — Так что, если ты хочешь лично во всём этом убедиться, тогда… не уходи. Дай мне… Дай мне чёртовый шанс доказать это.       Винсент непрерывно гипнотизировал его взглядом на протяжении одной долгой, мучительной минуты. А затем тяжело вздохнул. Любопытство в этот раз очевидно оказалось в разы сильнее, чем он сам изначально предполагал. Ну и к тому же, чего греха таить, было чертовски приятно наблюдать за тем, как этот гордый Оверлорд на протяжении всего этого времени так уёбищно унижается прямо перед его носом.       — Ладно, чёрт с тобой. Я не против продолжить наш разговор…       Аластор триумфально и победоносно улыбнулся.

***

      Прошло около двух часов после того, как Винсент вывалил в лицо демону-оленю абсолютно всё, что он думал по поводу всей этой чертовщины. Возможно, вся эта его пламенная, яростная тирада всё-таки каким-то чудом зацепила Аластора за живое. Да и их последующий долгий разговор, судя по всему, тоже сыграл свою роль.       Но в одном Винсент теперь убедился на все сто процентов: этот луизианский убийца из прошлого ни разу ему не соврал. Потому что за это время Винсент успел узнать просто тонны свежей, дико интересной и шокирующей информации…       Которая, как выяснилось в итоге, однозначно стоила всех этих потраченных нервов.       И вообще, кто бы блять мог подумать, что у этого старомодного радиоведущего окажется своя собственная заначка со спиртным? Причём на редкость качественным пойлом. Конечно, до элитной коллекции алкоголя Адама этому добру было как до Луны раком, но тем не менее, личный подвал Аластора, доверху забитый самыми разными винными продуктами, знатно внушал уважение.       Лют ему по-любому шею на хрен свернёт, когда просечёт, что он выпивал без неё, да ещё и в компании далеко не самого святого существа в этой ебучей дыре. Если в этом пекле вообще блять существовали хоть сколько-нибудь святые души.       Сам Винсент когда-то лично затирал Аластору, что он вообще не пьёт, но тут нужно чётко понимать одну деталь: в те моменты этот демон-олень был для него, мягко говоря, ни разу не «желанной» компанией. А вот бахнуть по стаканчику в компании собственной Тени Винсент был очень даже не против.       Двойные стандарты? М-де, вполне возможно.       Короче говоря, прямо сейчас Винсент и Аластор мирно сидели на каннибальской кухне и вели вполне себе культурное распитие спиртных напитков. Хотя, справедливости ради, Винсент до сих пор цедил один-единственный бокал вина, который ему щедро налили ещё в самом начале их посиделок.       Винсент ни разу не соврал, когда сказал, что он вообще не фанат подобного дерьма.       А вот Аластор… По ходу, олень выпил чуточку больше, чем следовало бы, но при этом продолжал держаться на редкость бодро. Хотя, честно говоря, это было дико странно — с чего вдруг он решил так приложиться к бутылке… Может, досрочно праздновал победу в их сделке с Вельветт? Кто его блять знает.       Тем временем их диалог плавно свернул на детальное обсуждение всяких весёлых ситуаций из их далёкого Оверлордского прошлого.       Некоторые из этих историй были на редкость забавными. Постепенно в их беседе начали проскакивать даже вполне себе живые шутки. И кстати, раз уж мы об этом заговорили…       — Ха-ха, надо же, я реально говорил нечто подобное? — со смешком выдавил Винсент, увлечённо слушая историю о том, как его прошлое «я» умудрилось триумфально подняться со дня Ада до полноценного титула Оверлорда. — Знаешь, когда ты в тот момент ляпнул, будто я красивый, я чуть ли не на полном серьёзе поверил, что ты мне сейчас в любви признаешься! Дико смешно, правда? — Винсент вообще ни разу не воспринял собственные слова всерьёз.       Аластор был пьян. Предельно пьян.       Но Аластор, чьи мысли были знатно затуманены и изломаны количеством выпитого алкоголя, лишь тихонько и пьяно хмыкнул, после чего с абсолютно безмятежной, блаженной улыбкой на лице как бы между прочим выдал:       — Оу… Как это мило… Хотя я вообще-то действительно чувствую к тебе что-то дико похожее.