Глава 42: Крылья бабочки могут быть хрупкими

      Винсент без понятия был, сколько именно времени они уже просидели в гостиной Аластора. Комната казалась на редкость странной — старомодная, с тяжёлыми плотными портьерами и массивным камином, но одновременно с этим в ней отчётливо чувствовалось какое-то особое тепло. Уют. Настоящая домашняя атмосфера.       Винсент отродясь здесь не бывал… Или всё-таки бывал? Просто он умудрился напрочь позабыть обо всём этом во время не самого, подчеркнуть карандашом и обвести в кружок фразу: «благоприятного периода времени».       А ведь это было бы просто чертовски приятно. Только прикинь сам: сидишь себе спокойно, никого не трогаешь, волочишь свою тихую Адскую жизнь и вообще получаешь искреннее удовольствие (пока внезапно не вспоминаешь своего бывшего «друга», в которого, вполне возможно, когда-то был по уши влюблён), и тут на пороге твоего дома нарисовывается ангел, решает, что тебе ни разу не место в преисподней, и насильно уволакивает тебя в Рай, попутно наглухо стирая на хрен всю память.       Можете себе такое представить? Вот и Винсенту ничего выдумывать не нужно. Он во всём этом дерьме копается уже чёрт знает сколько времени. И к несчастью, ему и дальше придётся усердно разгребать делишки Серафимы. Разве что без помощи лопаты.       Аластор тем временем вовсю увлечённо рассказывал про Вокса. Про его странные заскоки, про то, как тот мог часами напролёт до хрипоты спорить о технологиях, а затем внезапно заткнуться и уставиться в одну точку, углубившись в какие-то свои собственные мысли.       Винсент внимательно слушал. Изредка задавал встречные вопросы. Иногда просто молча сидел и гипнотизировал взглядом огонь в камине. Переваривал поступающую информацию, после которой у него уже не оставалось ни единого сомнения в том, что этот сукин сын с телевизором вместо башки знатно его наёбывал…       Прогнозы вырисовывались на редкость неутешительные. Если до этого момента где-то глубоко в своей теперь уже святой душе он ещё наивно питал иллюзии, будто Вельветт, Валентино и Аластор просто совершили глупую ошибку и перепутали его с кем-то другим, то теперь…       Теперь он кристально чётко осознавал, что среди этой троицы косячил только он один. Что, к слову, знатно било по его ущемлённому эго, хоть он в жизни ни за что в этом не признался бы… Ну, может, и признался бы, но исключительно акулам. С какого перепугу именно им? Даже не спрашивайте.       В какой-то момент они плавно перешли на алкоголь — Аластор выудил откуда-то бутылку старого вина, которое явно припрятывал для особых случаев. Ну, или не очень особых.       Но в эту самую секунду он был чертовски похож на Адама. Эх, если бы только Первый Человек и Радиодемон умудрились пересечься при совершенно иных обстоятельствах, кто знает, может, из них получились бы отличные приятели и заядлые коллекционеры всякого старья. Например, старых кинолент, антикварных побрякушек и кучи всего прочего.       У Адама подобного барахла водилось в избытке, да и у Аластора, в общем-то, тоже.       И они были самую малость, буквально на каплю похожи друг на друга в этой своей страсти собирать всякий хлам… Да простит Адам Винсенту эти его грешные мысли. Обычное барахло.       Алкоголь ни разу не в счёт!       Вслух он, естественно, такую херню никогда бы не озвучил. Аластору он это ещё мог вывалить, но вот Адаму…       Блять. И сколько раз он успел упомянуть Адама за весь этот свой монолог? Нарисовалось стойкое ощущение, будто Винсент сохнет по бывшему парню, а не тоскует по лучшему другу.       Винсент поначалу чисто для приличия отказался, но затем всё равно согласился. К слову, ломался он недолго, да и Аластор не то чтобы сильно усердствовал с уговорами.       Вино оказалось тёплым и терпким, и уже после первого глотка из бокала Винсент отчётливо почувствовал, как зажатые до этого плечи начинает плавно отпускать. Особенно после их импровизированного вечера «в кругу семьи и друзей», который ОФИЦИАЛЬНО НИ РАЗУ НЕ БЫЛ СВИДАНИЕМ!       Так что, Лют, заткнись на хрен и прекрати ржать!       — А знаешь, — подал голос Винсент, когда Аластор уже вовсю приканчивал свой десятый или двенадцатый бокал. Сам Винсент при этом всё ещё сидел со своим самым первым, так и не допитым до конца вином. Разговаривал он легко, практически не фильтруя мысли, потому что атмосфера вокруг располагала к тому, чтобы окончательно расслабиться и ослабить бдительность. — Когда ты там, в лесу, ляпнул, что я красивый… Я на полном серьёзе подумал, будто ты мне в любви признаёшься. Смешно, правда?       Он тихонько хмыкнул над своей собственной шуткой, искренне ожидая, что Аластор сейчас выдаст в ответ что-нибудь саркастичное или театральное. Может, даже сам споро сообразит какую-нибудь остроту. А шутить он, надо признать, умел весьма недурно.       Почему он в итоге не заделался стендап-комиком — это отдельный вопрос, на который ему, само собой, никто отвечать не собирался.       Аластор пристально посмотрел на него. В камине мерно потрескивали поленья, и багровые отблески пламени вовсю плясали в алых глазах демона. Выглядел он расслабленным — даже чересчур расслабленным. Его фирменная ухмылка сейчас казалась до безумия обычной, даже в какой-то степени мирной.       Складывалось стойкое ощущение, будто его по уши накачали сильными успокоительными. Особенно из-за этой блеклой улыбочки и плывущего, туманного взгляда, точь-в-точь как у закоренелого торчка.       — Оу… Как это мило… — протянул он, и его голос прозвучал на редкость низко, с лёгкой хрипотцой. Попутно он лениво покачивал бокал в руке. И как бы между прочим обронил: — Хотя я определённо испытываю к тебе нечто весьма похожее.       Винсент аж застыл от неожиданности.       В его голове воцарился абсолютный, кромешный вакуум. Тотальная пустота. Ни одна мысль, ни одна внутренняя система не выдала вообще никакой реакции, словно весь его процессор на секунду наглухо вырубился.       Или, может, на две, три, четыре секунды… Хотя нет, походу, на куда более затяжной период времени.       Затем он часто заморгал. Раз, потом ещё раз.       Ладно. Всё нормально, Аластор просто в говно пьян и несёт полнейшую чушь.. Да.. Стопудово… — это была первая вменяемая мысль, которая смогла пробиться в его опустевшее сознание после этого пьяного признания.       — Хорошая шутка, — выдавил он, и его голос прозвучал малость нервно. Неуверенно. Да и кто блять на его месте остался бы уверенным? Ещё совсем недавно они готовы были друг другу глотки перегрызть, а теперь сначала пошли комплименты, а теперь вот этот пиздец… — Я чуть было реально не повёлся.       Аластор удивлённо вскинул бровь. И раздражённо фыркнул, пока его оленьи уши недовольно дёрнулись, а Тень на стене изломался в такой позе, словно вовсю хихикала над происходящим.       — Ммм. Это ни разу не шутка, — выдохнул он, и его голос по-прежнему оставался тихим, ленивым. Он мега-медленно тянул слова, слегка склонив голову набок. — Знаешь, а ведь этот дебильный вид тебе чертовски к лицу.       Винсент снова оцепенел и изо всех сил постарался намеренно проигнорировать этот пьяный и безобидный подкол от наглухо готового оленя-каннибала.       — Это… — начал он и запнулся. — Ты сейчас серьёзно? Ты мне реально только что в любви признался?       Аластор задумчиво постучал пальцем по столу, после чего согласно кивнул:       — Хм, думаю, это вполне можно так назвать… — Его ухмылка стала ещё шире, превративсь в почти блаженную, и он вальяжно откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на Винсента с таким невыносимым теплом, что воздух в комнате, казалось, стал осязаемым и густым.       — Ты сейчас покраснел сильнее, чем мой пиджак, — добавил он, и в его голосе отчётливо зазвучали лёгкие, поддразнивающие нотки.       Винсент открыл рот и закрыл, снова открыл, но так и не смог наскрести слов, чтобы выдать хоть какой-то вменяемый ответ. Он физически чувствовал, как жар стремительно поднимается вверх по шее, заливает лицо и добирается до самых кончиков ушей.       В конце концов, далеко не каждый божий день тебе вот так специфически признаются в любви. Очередной персонаж из твоего прошлого, с которым, по его же собственным заверениям, вы когда-то были практически лучшими друзьями.       — Я… — выдавил он, но споро заткнулся из-за полного отсутствия заранее заготовленных фраз в голове для завершения предложения.       — Да? — Аластор наклонил голову набок, явно получая колоссальное удовольствие от текущего момента.       — …Блять… — судорожно выдохнул Винсент, в полном неверии спрятав лицо в ладонях. Детский сад, сказали бы многие обыватели. И — о чудо — они были бы абсолютно правы! Вот только они ни за что не заметят, что сами ушли от этого недалеко.       Аластор тихонько рассмеялся. Если до этого момента он ставил себе цель окончательно вогнать Вокса в краску, то… у нас для него отличные новости.       В этот момент в голове Винсента со свистом закрутилась одна чёткая мысль. А именно: нужно как можно скорее уложить этого пьяного демона в постель, пока тот не наговорил ещё какого-нибудь пиздеца, а заодно протрезвел и до конца понял, что только что сморозил.       Спойлер. Позже обоим будет дико стрёмно и неловко. Но, по крайней мере, у Валентино, Лют и Хаска официально нарисуется новый железобетонный повод для вечных шуточек и стёба.

***

      Спустя добрую пару по-настоящему АДСКИХ часов отчаянных попыток уложить Аластора спать, Винсенту наконец-то удалось провернуть этот фокус — само собой, не без активной помощи собственной Тени Аластора.       На редкость приятный и галантный джентльмен, надо признать. Винсенту чертовски повезло, что алкогольное опьянение не распространилось на Тень.       Иначе…. Иначе Винсенту пришлось бы совсем несладко, но, к счастью, всё обошлось.       Оставался лишь один мелкий нюанс.       Найти дорогу на выход из дома для него не составило абсолютно никакого труда. В конце концов, это вам не отель, да и у Винсента имеется свой собственный встроенный навигатор и куча всяких других примочек. Не то чтобы для выхода из обычного дома реально требовался навигатор…       Ему также крупно повезло, что он обладал определённой феноменальной памятью! Нет, он сейчас ни разу не хвастался. Хотя… Возможно… Возможно, самую крошечную капельку.       Выбраться за пределы леса тоже оказалось делом плёвым, а вот добраться до отеля… Что ж, этот квест заставил его знатно пораскинуть мозгами. Ну кто блять мог знать, что дом Аластора находится, сука, настолько далеко?!       Да никто! Впрочем, Винсент не стал слишком долго убиваться по этому поводу. Всё, что ему требовалось сделать, — это просто трансформироваться в волну электрического тока и споро долететь до отеля по недавно отремонтированным проводам и кабелям.       Ах… Кстати, насчёт отеля. Интересно, где сейчас ошивалась Чарли? Что-то он её давненько не видел. Не то чтобы он как-то мега-сильно за неё переживал или типа того… Просто… Просто он сейчас был тотально не готов обсуждать эту тему, на текущий момент его голову забивали совершенно иные вещи!       Проблем нарисовалась целая куча, здравых мыслей — кот наплакал, да и путей решения всей этой проблемы в общем-то тоже водилось немного. Интересно, а эту внезапную увлечённость Аластора его персоной вообще можно было назвать проблемой? Пожалуй… Или нет?       Винсент медленно шагал по гостиничному коридору, и каждый шаг давался ему с лёгким, но отчётливым трудом. Чисто физически — ноги несли его по привычке, практически на автомате, — а вот ментально… В его голове до сих пор стоял сплошной непрерывный гул после недавнего признания Аластора.       А его сердце, ну или то, что у него там билось на его законном месте, предательски и бешено колотилось о грудную клетку каждый божий раз, стоило ему только вспомнить тот «разговор».       Испытывал ли он сам к Аластору нечто подобное? Думал ли Винсент об этом хоть раз в жизни? Ну разумеется, нет. Вот только думал он об Аласторе чертовски много. Слишком блять много для того, чтобы называть это обычным рядовым интересом.       Только упаси вас господь заявить об этом самому Винсенту — парень же моментально взорвётся от лютейшего возмущения!       Он с силой провёл ладонью по лицу, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя эту навязчивую идею. Да что это вообще за херня такая? Может, ему всё это просто причудилось, он ведь тоже тогда пил. Да нет, чёрта с два, он ни разу не был настолько пьяным! Господи, он едва-едва выпил половину своего первого бокала, так что он физически никак не мог набраться.       А вот Аластор — тот был наглухо готов.       Да… Пьян в стельку… — Винсент мысленно состряпал себе косую и неуклюжую отмазку, хотя прекрасно понимал, что дело тут вообще ни разу не в алкоголе. Но, как мы все прекрасно знаем, понимать и принимать — это две абсолютно разные вещи. Он не вкладывал в эти слова никакой скрытый смысл. Обычное пойло и затяжная изнурительная ночь. Завтра он об этом даже не вспомнит.       Если бы Аластор мог сейчас услышать эти мысли, он бы знатно разозлился и остался крайне недоволен. Но его здесь не было, и это уже точно было не проблемой Винсента. Да. Именно так!       Он поднялся на верхние этажи, миновал несколько длинных коридоров и застыл прямо перед дверью Лют. Парень сделал глубокий вдох, отчаянно пытаясь переключить свои мысли с одного тотального хаоса на другой.       С одной стороны — эта дурацкая «симпатия» к Радиодемону, которую он после всех этих безумных событий уже просто физически не мог отрицать, а с другой…       Давайте просто пока ни за что на свете не станем говорить этому упёртому цундере, что его «обычное» сочувствие уже давным-давно перестало быть таковым и переросло в нечто куда более глубокое.       Любовь слепа. А Аластор и Винсент в этом плане оказались ещё слепее всех остальных. Винсент, блять, даже несмотря на то, что круглосуточно носит очки, всё равно ничего в упор не видит… Походу, стёкла ему вообще ни разу не помогают.       Вывалить всё это на Лют… Господи. Господи, дай твоему грешному ангелу сил вывезти этот кошмар. Это же просто полнейший, кромешный пиздец…       Но сейчас было явно не время для подобных соплей. Перед ним стояла совершенно иная, чёткая задача — открыто рассказать Лют и Лоретте, кем именно он являлся в своём прошлом. Что он был демоном. И, вполне возможно, поведать о том, какими именно вещами он промышлял при жизни.       Он поднялся на самый верхний этаж, замер у двери Лют и коротко постучал.       — Лют? — позвал он, тяжело и затяжно выдохнув. — Можно войти? Мне нужно кое-что рассказать. Тебе и Лоретте.       Голос Лют споро донёсся из-за запертой двери:       — Заходи. Мы обе здесь.       Винсент взялся за дверную ручку, толкнул её от себя и уверенно переступил порог… наглухо зажмурив глаза. Он просто сильно не хотел созерцать их физиономии в тот момент, когда вывалит наружу всю эту горькую правду. Не хотел увидеть в их глазах разочарование, ярость или любое другое дерьмо, которое могло там увлечённо нарисоваться.       — Мне нужно кое-что сказать, — взял слово он, принципиально уставившись взглядом в пол. — Это мега-важно. И я без понятия, как вы на это отреагируете, но вы просто обязаны знать всю правду.       Он сделал глубокий, свистящий вдох.       — Перед тем как очутиться здесь, на Небесах, я был демоном. Я жил в Аду. И я… я убивал людей на Земле. И я понятия не имею, каким макаром меня в итоге занесло в Рай. Сдаётся мне, во всём этом дерьме виновата Сэрафима.       Он наконец-то упрямо вскинул глаза на этих двоих, которые почему-то вели себя подозрительно тихо. Парень был морально готов абсолютно ко всему, как ему казалось, но только, сука, не к такому зрелищу… И он намертво оцепенел.       Лют и Лоретта стояли рядышком друг с другом. Лоретта бережно держала в руках небольшой аккуратный пирог, а Лют — с явной, написанной на лице неохотой и лёгким удивлением — сжимала перед собой самодельную табличку, на которой крупными буквами красовалась надпись: «Любить демона — это нормально».       В комнате воцарилась гробовая тишина. Они что блять, сейчас серьёзно, что ли?       Винсент ошарашенно захлопал глазами.       — Что за… — начал было он, но слова намертво застряли у него в горле.       Лют посмотрела сначала на него, затем на свою дурацкую табличку, а после — снова на него. И шумно, с явным и колоссальным облегчением выдохнула. Судя по всему, для неё тот факт, что Винсент в своём прошлом оказался обычным демоном, стал в разы более крутой и приятной новостью, чем любая возможная альтернатива.       Лют выдохнула. Громко, со свистом, точь-в-точь как человек, который вовсю готовился к худшему пиздецу в своей жизни, а на выходе получил нечто более чем приемлемое. Что, в общем-то, было чистейшей правдой.       — Ну, это в любом случае в разы лучше, чем новости о том, что ты по уши втрескался в Аластора, — выдала она, и в её голосе отчётливо зазвучали лёгкие, почти шутливые нотки.       Она повернулась к Лоретте, которая до сих пор неподвижно застыла с пирогом в руках, и простодушно пожала плечами.       — Без обид, Лоретта, — добавила Лют, небрежно швырнув табличку прямо на кровать и демонстративно вскинув пустые руки в жесте полной капитуляции.       Лоретта лишь укоризненно и осуждающе покачала головой, не проронив в ответ ни единого слова, но выражение её лица в эту секунду было в тысячу раз красноречивее любых пафосных речей. Она просто тяжело и малость устало вздохнула. Судя по всему, её-то как раз полученные известия знатно встревожили.       Она по-прежнему продолжала крепко прижимать к себе пирог, а в её мягком взгляде, устремлённом на Лют, отчётливо читалось нечто в духе: «Мы ни за что не станем обсуждать это прямо сейчас». Походу, она восприняла эту новость со всей грядущей серьёзностью, в отличие от беззаботной Лют.       Что само по себе было дико странно.       Винсент, который до этой секунды стоял посреди комнаты как вкопанный, медленно перевёл взгляд с одной девушки на другую, а затем снова уставился в упор на Лют. Его внутренний датчик-сенсор бешено замигал, фиксируя абсолютное, тотальное несовпадение между происходящим абсурдом и теми мрачными ожиданиями, которые он так усердно выстраивал у себя в голове.       — Это… и это всё, что вас сейчас волнует, что ли? — ошарашенно поинтересовался он. — Я вам только что прямым текстом заявил, что был грёбаным демоном. В Аду. В своём грешном прошлом.       — Ага, — Лют закатила глаза. Она демонстративно кивнула подбородком в сторону валяющейся на постели таблички, словно на какой-то мусор, и упрямо скрестила руки на груди. — Ну и какого чёрта? Что с того?       Винсент ошалело моргнул.       — Что значит «что с того»? Я был демоном, Лют. А ты себя ведёшь так, будто я зашёл сказать, что у нас в офисе просто закончился кофе, — искренне возмутился Винсент. Тем временем на лице Лоретты плавно проступило глубокое, задумчивое выражение, которое уже в следующую секунду сменилось мягкой, тёплой улыбкой.       — Кофе для меня вообще-то в разы важнее, — отрезала Лют. — Ну а если серьёзно… Мне глубоко по херу, Винсент. Вот реально насрать. Был демоном? Ну и что с того. Творил какое-то дерьмо, но в итоге всё равно оказался здесь, на Небесах? Значит, ты полностью искупил свои грехи. Или там стряслось что-то ещё. Мне абсолютно плевать на это прошлое до тех пор, пока ТЫ НАХОДИШЬСЯ ЗДЕСЬ. РЯДОМ СО МНОЙ.       Винсент открыл было рот, чтобы возразить, но Лют принципиально не дала ему вставить ни единого слова.       — Ты мой самый лучший друг. Именно ты вытащил меня из дерьма, когда я оказалась на самом дне. Именно ты собственноручно собрал для меня этот протез, — она властно вскинула руку, и розово-золотой металл ярко блеснул в искусственном свете ламп. — И если ты на полном серьёзе думаешь, будто я позволю каким-то там грешникам из твоего прошлого забрать тебя у меня, то ты просто сказочно, сука, ошибаешься.       Винсент пристально смотрел на неё. Его датчик-сенсор светился ровным, спокойным и умиротворяющим светом, но внутри него самого в эту секунду бушевал настоящий первобытный шторм. Дикая смесь искренней благодарности и глухого скептицизма. Слова Лют, конечно, сквозили изрядным лицемерием, но ей этот косяк можно было легко простить. В конце концов, девчонка уже и сама прекрасно успела осознать, что в некоторых ситуациях способна быть чертовски, просто катастрофически неправой.       После всего пережитого у неё нарисовался колоссальный объём пищи для размышлений. Плюс ко всему, затяжные разговоры с Жанной и Лореттой тоже сыграли свою весомую роль. И роль эта оказалась поистине огромной.       — Лют… — начал было он.       — Ты ангел, — жёстко перебила она. — Сейчас. Ты Винсент. Мой преданный друг. И я ни за что на свете не позволю тебе сомневаться в самом себе только из-за того, кем ты там являлся когда-то давно. Усёк?       В комнате повисла тишина. Винсент посмотрел на Лют, затем плавно перевёл взгляд на Лоретту, которая, судя по всему, была целиком и полностью согласна с каждым словом своей подруги. Пирог по-прежнему оставался в её руках, но она уже не обращала на него вообще никакого внимания.       — Я… — Винсент начал и резко замолчал. Судорожно сглотнул. — Ладно. Хорошо. Я… принимаю это. — Спорить с Лют — это блять всё равно что спорить с яростным ветром, пытаясь заставить его дуть в противоположную сторону. То есть абсолютно. Бесполезно.       Лют довольно ухмыльнулась и уверенно шагнула к нему. Она с размаху по-свойски хлопнула его по плечу — не слишком сильно, но вполне достаточно для того, чтобы парень отчётливо почувствовал исходящее от неё тепло.       — Вот и отличненько. А теперь, — она стремительно повернулась к Лоретте, — давайте наконец-то пожрём.       Лоретта тихонько вздохнула, но искренне улыбнулась, плавно направляясь к столу.       — Что ж, ладно. Но сперва мы выпьем чаю. У меня как раз припасён отличный сбор.       — Опять чай? — уныло протянула Лют, но спорить всё же не решилась. У неё не водилось на это ни сил, ни малейшего желания. А вот Винсенту прямо сейчас нужно было вывалить на неё сразу две новости. И он сам не был до конца уверен, какую из них вообще можно классифицировать как «хорошую».       — О, кстати, Винс, тут такое дело, пока тебя не было… Ну, короче, у меня есть для тебя два известия, — лениво и неохотно подала голос воительница, облокотившись бедром о край стола и упрямо скрестив руки на груди, пока Лоретта тем временем пошла за чайником.       — …       Винсент официально и всей душой ненавидел этот грёбаный день. Да и все предыдущие дни в общем-то тоже. Что блять опять успело стрястись, пока он отсутствовал? Лилит соизволила вернуться? Или кто-то из постояльцев снова умудрился наглухо обрубить электричество на верхних этажах здания? Что на этот раз?       — Ну, гляди. Новость первая: Эмили притащила сюда своего приятеля, который сбежал из дома, и этот кадр, как выяснилось, принадлежит к чистокровной ветви Гоэтии, — не дожидаясь ответа от телеведущего, Лют сразу взяла быка за рога и принялась методично перечислять всё, что успело произойти.       Стряслось, конечно, не так много, но обратить на это внимание определённо стоило. Лют тем временем увлечённо продолжала:       — Новость вторая. Уильяма по какому-то странному и явно притянутому за уши поводу официально вызвали на Небеса.       Винсент даже мяукнуть не успел в ответ, как на его собственном экране высветилось свежее непрочитанное сообщение от сэра Пентиуса, в котором чёрным по белому значилось: «Сэрафима — это ни разу не Сэрафима». Коротко, информативно и ни хрена не понятно. На текущую секунду — тотально неясно.       Какой единственный вывод Винсент смог сделать из всей этой проблемы? Что прямо сейчас они со свистом летели в самый эпицентр бушующего торнадо.       Ну или, выражаясь более простым языком, вокруг царил полный, кромешный пиздец.