Глава 43: Серафим

      Итак, что Винсент мог сказать о событиях последних нескольких дней? Ну, если не считать отборного мата… Ничего, он не мог сказать вообще ничего.       Но он мог кое-что сделать. Что именно? Сесть на стул и заняться самокопанием. И хорошенько подумать, в чём и где именно он облажался, чтобы заслужить всё это? А потом он вспомнил, что вытворял на Земле и как вёл себя в Аду, так что этот вопрос отпал сам собой, но осталась ещё целая куча других нерешённых вопросов.       Если бы Винсент знал, чем закончится его «путешествие» в Ад в качестве дипломата, бог свидетель, он остался бы в Раю и жил себе спокойно. Без памяти о прошлом и о личностях, которых он знал когда-то, само собой. Но! Зато относительно счастливым и пребывающим в блаженном неведении!       Нужно искать плюсы во всём, даже если прямо сейчас казалось, что найти их просто физически невозможно. Например, в текущем моменте времени.       Но нам стоит вернуться к Винсенту и его «философским» мыслям о настоящем, о будущем и, наконец, о прошлом, которое уже до смерти ему надоело и вытрепало нервы до грешного предела.       Он посмотрел на Лют, которая развалилась на кровати с таким видом, словно они только что обсуждали погоду, а не подробности его тёмного прошлого. Буквально пару минут назад Лоретта вышла то ли за чайником, то ли за заваркой, оставив двух эмоционально нестабильных личностей в одной комнате.       Винсент провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Затем он поднял глаза на Лют. Этот вопрос не давал ему покоя с той самой секунды, как он вслух озвучил тот факт, что когда-то был демоном.       — Ты подозрительно спокойна, — произнёс он, и его голос звучал ровно, но за этим притворным спокойствием отчётливо угадывалось дикое напряжение. — Учитывая всё, что произошло за последнее время. Учитывая, что я… что я был убийцей. — Слова давались с трудом, ведь какой здравомыслящий человек обрадуется, узнав подобную «правду» о любимом себе.       Слова Лют о том, что он, ОН сам смог искупить грехи, звучали как издёвка, даже если Лют ни разу не имела в виду ничего подобного. Но его расшатанная нервная система вовсю давала о себе знать.       Потому что тот факт, что Лют куда сильнее волновала его предполагаемая одержимость Аластором, чем то, что он когда-то был грешником, которых сама Лют как безумная косила тысячами во время Чисток, а потом в Раю увлечённо рассказывала ему об этом за обедом…       В любом случае, приятного во всём этом было мало.       Он уже успел выплеснуть все накопившиеся эмоции, наорав на Аластора, и ради чего?! Чтобы потом это напряжение вернулось, но уже с ещё большей, сокрушительной силой!       Но все обиды нужно высказывать по очереди. Итак, обида номер один.       — Лют, ты правда думаешь, что я вообще был способен на искупление? У меня до сих пор нормальная внешность, снаружи я выгляжу как обычный человек, разве что с крыльями. Не то что сэр Пентиус со своей перекрашенной палитрой.       Лют фыркнула, закатила глаза и приподнялась на локте. Она была явно недовольна, и это так и бросалось в глаза. Но Винсент тоже ни разу не был в восторге от всей этой ситуации.       — Не держи меня за дуру, может, я и старая, но память у меня по-прежнему хорошая, — спокойно, но не без раздражения ответила она. А раздражало её то, что ей приходилось разжёвывать настолько простые вещи, не требующие никаких объяснений.       — Я прекрасно знаю, что внешне ты ни разу не похож на грешника. Но ты ведь не глупый, давай вспомним один на редкость интересный факт из твоей биографии. Например, то, что Сэра начисто стёрла тебе память перед... Логичнее предположить, что она заодно подправила и твою внешность. Навела «ангельский» макияж, так сказать. — Выдав эту тираду, Лют пожала плечами, разминая плечевой пояс.       Ладно. Это хоть немного объясняло её позицию. Судя по всему, Лют просто выпалила первое, что пришло ей в голову в тот миг, что было неудивительно. Лют бывала упрямой, но мозги у неё работали как надо, порой даже слишком хорошо.       Винсент снял свой визор, опустил его на прикроватную тумбочку и зарылся лицом в ладони. Чуть позже ему ещё придётся сходить к Эмили.       — Но Лют, я всё равно не понимаю, почему ты так спокойно отреагировала на то, что я убивал людей и торчал в Аду. Позволь напомнить, что ты сильно ненавидела таких, как я, и резала их при каждой удобной возможности.       Двойные стандарты, получается… Но давай будем объективны: Лют было попросту насрать. Грешники (или один конкретный грешник) наглядно доказали, что искупление вполне реально, и Лют, пусть и со скрипом, но признала этот факт.       К тому же Лют провела бок о бок с Винсентом слишком много времени, чтобы твёрдо знать: хоть он и терпеть не мог конкуренцию, он бы никогда не опустился до убийства своих соперников. Скажем прямо, Винсент был до безумия брезглив в этом плане.       А ещё она пока просто наотрез отказывалась ментально принимать этот факт о человеке, который был рядом с ней, когда она сама находилась на самом дне.       Почему? Да потому что вдруг это всё враньё! Тот рогатый урод (прости, Лоретта) мог наплести какую угодно чушь, а Винсент безоговорочно поверил сугубо из-за того, что прямо сейчас находится в эмоционально нестабильном состоянии!       Да, конечно, оставалось ещё это странное поведение тех тварей — Оверлордов, но боже мой, кто знает, может, у этой ведьмы и того сутенёра просто крыша поехала. И пока не будет весомых, материальных улик… Как это было с Вагатой… Ну да…       Короче говоря, она ни за что не поверит на слово тварям, которые сидят в Аду и, по сути, контролируют весь Круг Гордыни вместо самого Люцифера.       — Я уже сказала почему, — резко ответила Лют, не забыв презрительно цыкнуть языком. — Потому что для меня вы — разные люди. Тот, кто ты сейчас — мой друг. Того, кем ты был до Рая… я не знаю. И знать не хочу.       Она сделала паузу, а затем добавила, даже не глядя на него:       — Если тебе от этого прямо сейчас станет легче, знай: я сейчас сама нахожусь в стадии отрицания. Мой лучший друг всё это время был одним из тех, кого я тысячами истребляла во время Чисток. Представляешь, как это выносит мозг? И в довершение ко всему у нас есть Серафим, которая окончательно слетела с катушек в Раю, и тела ангелов вместе с Адамом, которые мы до сих пор не можем вернуть обратно.       Она произнесла это с такой обескураживающей простотой, что Винсент на мгновение даже забыл, как дышать. Он посмотрел на неё, понятия не имея, что ответить. Лют глядела в ответ, и её взгляд был одновременно уставшим и предельно серьёзным.       Винсент тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Усталость давила на него настолько сильно, что казалось — ещё чуть-чуть, и его системы просто отключатся сами собой. Но он не мог себе этого позволить. Не сейчас. А вот немного позже вполне мог и абсолютно собирался это сделать.       — Как давно Эмили привела сюда свою подругу? — спросил он, пытаясь удерживать голос ровным. — И когда ушёл Уильям?       Ему жизненно необходимо было хоть немного отвлечься и переключиться на менее тяжёлую тему. Например, разузнать поточнее и в деталях, как и когда Эмили притащила сюда свою подругу-сову, и когда этот певец умудрился свалить из Отеля.       Лют устало откинулась на кровати, закрывая глаза.       — Эмили притащила свою подружку примерно через два часа после того, как ты ушёл на своё «не-свидание», — она умышленно выделила последние слова голосом, явно позволяя себе поддразнить Винсента.       — Какая-то демонесса с чёрными волосами. Тихая, странная, но Эмили от неё просто в восторге. Уильям ушёл примерно в то же время. Ему пришло письмо от Сэры. Сказал, что это срочно, что его вызывают в Рай по какому-то надуманному поводу. Я ему не поверила, но он уехал. — Лют снова стала серьёзной, даже сильнее, чем раньше. Судя по всему, худшие опасения Винсента сбывались как по волшебству.       Винсент почувствовал, как в груди разливается тяжёлый холод.       — Надуманный повод? Насколько вообще неправдоподобно это звучало? — переспросил он.       — Максимально надуманно, настолько, что даже Пётр заметил бы неладное. — Лют открыла глаза и уставилась на него. — Что-то вроде «проверки оборудования». Винсент, я понятия не имею, какая чертовщина творится в Раю, но я точно знаю, что Сэра не стала бы вызывать кого-то по такому жалкому поводу без веской причины. Похоже, она обо всём догадалась.       Винсент закрыл глаза и с силой потёр переносицу. Ему до безумия хотелось с размаху приложиться головой об стену. Или о стул. Или о кровать. Сделать вообще что угодно, лишь бы перестать думать.       Но он не мог. Зато кто-то другой — вполне мог, и прямо сейчас он настолько сильно завидовал этому мифическому «кому-то», что был готов вовсю метать молнии, словно Зевс из греческой мифологии.       — У меня новости, — произнёс он, открывая глаза. — Ты точно не ожидаешь услышать то, что я сейчас скажу. — Часовой механизм бомбы замедленного действия наконец-то пришёл в движение, и, возможно, совсем скоро грянет взрыв.       Лют удивлённо приподняла бровь.       — За последние несколько дней я наслушалась уже столько всего, что вряд ли тебе удастся меня удивить. — Ей бы лучше помалкивать, но стоит заметить, что ей крупно повезло, ведь загадай они сейчас желание — Лют сто процентов оказалась бы в проигрыше.       — Я получил сообщение от сэра Пентиуса, — выложил Винсент.       Лют так и застыла. Её лицо, ещё секунду назад уставшее, но спокойное, мгновенно напряглось.       — И? — переспросила она, уже кожей предчувствуя, какой грандиозный кошмар ждёт её в ближайшие секунды её долгой жизни. — Что он написал?       — Он написал, что… — Винсент на мгновение запнулся, — …что Сэра — это не совсем Сэра.       В комнате повисла гробовая тишина.       Лют уставилась на него с таким видом, словно он только что заявил, будто Ад на самом деле превратился в ледяную пустыню. А затем её окончательно прорвало.       — Позволь спросить, Винс… Ты… ты говоришь мне об этом только СЕЙЧАС?! — закричала она, резко вскакивая с кровати. — Винсент, какого хера?! Это же важно! Это критически важно!       — А когда я, по-твоему, должен был сказать?! — Винсент тоже перешёл на крик. — Сообщение пришло мне буквально пару секунд назад! Я его сам ещё даже переварить не успел!       — Да потому что это реально важно! — Лют всплеснула руками. — Если Сэра — это не Сэра, то кто она тогда такая?! И что она вообще забыла в Раю?! И на кой хер она припёрлась к нам?!       — Да откуда мне знать! — Винсент поднялся со стула, и его голос заметно задрожал. — Я только что получил это сообщение! Я сам ещё ни хрена не понял!       Они стояли друг напротив друга, тяжело и прерывисто дыша. В комнате было тихо, и лишь этот их хриплый стук дыхания нарушал безмолвие, пока Лют злобно не зашипела, прижав ладонь ко лбу:       — Проблема за проблемой, блять… Как будто нам и так мало этого грёбаного хаоса… — И в этот миг Винсенту вовсе не показалось: нимб над головой Лют на долю секунды внезапно полыхнул багровым цветом.       Лоретта, которая уже пару секунд безмолвно стояла в дверях с подносом, где красовались чайник и чашки, наконец-то подала голос:       — Может, вам обоим для начала стоит успокоиться, а уже потом попробовать всё обсудить без криков? — спокойно произнесла она. — Насколько я понимаю, сообщение у нас есть. Время тоже имеется. Мы со всем разберёмся.       Винсент и Лют переглянулись. Лют всё ещё злилась, но в итоге шумно выдохнула и села обратно на кровать. Винсент опустился на стул.

***

      Они молчали. Тишина в комнате стояла напряжённая, но уже без враждебности. Винсент заново перечитал текст.       Сэра — это не совсем Сэра, — снова прокрутил он в голове и попытался вывести внутренний интерфейс в реальный мир, спроецировав экран с открытым сообщением прямо в воздух. По крайней мере, теперь его могли видеть все.       — Вот, — произнёс он.       Лют быстро пробежала глазами по строчкам, и на её лице отразилась глубокая тревога.       — Если это правда, — тихо сказала она, — то нам нужно действовать ещё осторожнее. И быстро. Ведь если Сэра — это не Сэра, то кто знает, что ещё она успела натворить.       Винсент понимающе кивнул. Он посмотрел в окно, на багровое небо Ада, чувствуя, как внутри разрастается что-то тяжёлое и холодное. Дурное предчувствие.       Атмосфера в комнате Лют стала совершенно иной. Это была не та тишина, что царила минуту назад, когда они орали друг на друга, и не та, что обычно наступает после ссоры — вязкая и неловкая.       Все трое продолжали сидеть на своих местах. Винсент — на стуле, закинув ногу на ногу, Лют — на кровати, а Лоретта — на небольшом диванчике у стены. Они безмолвно переваривали полученную информацию.       Винсент наконец прервал молчание.       — Это многое объясняет, — глухо произнёс он. — Поведение Сэры в последнее время. Её странные решения. То, как она внезапно стала мягче в одних вещах, но при этом куда жестче в других. Это не она. То есть это её тело, но… внутри кто-то другой.       Лют фыркнула, скрестив руки на груди.       — Вопрос в том, кто именно? Если это не Сэра, то кто за этим стоит? Кто вообще обладает достаточной силой, чтобы манипулировать Высшим Серафимом?       — Или кого она сама впустила в свою голову, — тихо добавила Лоретта.       Все мгновенно уставились на неё. Она оторвала взгляд от вязания, которое держала в руках, но спицы откладывать не стала.       Лют закрыла глаза и тяжело вздохнула.       — Я знаю Сэру много лет. Она никогда не была… ведомой. Скорее наоборот. Но если она и позволила кому-то проникнуть в свой разум, то это мог быть только тот, кому она безоговорочно доверяет. Либо тот, кто умеет манипулировать настолько искусно, что она сама этого даже не заметила.       Винсент недовольно нахмурился.       — Но кто? — Он запустил пятерню в свои волосы. — Даже если предположить, что это кто-то из её близкого окружения… у нас нет ни единой зацепки. Мы понятия не имеем, кто бы это мог быть.       Лют поднялась с кровати и принялась мерить комнату шагами. Её походка была резкой, нервной.       — А давайте допустим, что это вообще не житель Рая, — выдала она. — Что, если это кто-то из Ада? Кто-то, кто умудрился залезть Сэре в голову и контролировать её на расстоянии? Это ведь технически возможно? Соизволь этот некто обладать достаточным могуществом…       Винсент отрицательно покачал формой головы.       — Теоретически — да. Но на практике… чтобы манипулировать Серафимом, нужна просто колоссальная, нереальная мощь. Уровень силы, которым не обладает ни один знакомый мне демон. Даже Люцифер и Лилит на такое не способны. Сэра — одно из древнейших существ. Её разум обязан быть защищён получше любой неприступной крепости.       Лоретта подняла голову.       — А если это вообще не демон? — спросила она. — Что, если это кто-то ещё более древний? Или тот, кто появился на свет одновременно с первыми Серафимами?       Винсент и Лют переглянулись.       — Ещё более древний? — переспросила Лют. — Да кто может быть древнее Серафимов? Если не считать Бога… Серафимы были созданы самыми первыми среди всех ныне существующих ангелов.       Лоретта посмотрела на них долгим, задумчивым взглядом.       — Мы знаем далеко не все секреты Рая и Ада, — произнесла она. — Возможно, в мире есть существа, о которых мы даже не слышали. Силы, у которых просто нет имени. И если одна из этих сил решила вмешаться в дела небес и преисподней… мы можем быть в куда более серьёзной опасности, чем нам кажется.       Винсент почувствовал, как по его спине пробежал леденящий холод. И снова, словно эхо, в его голове всплыли сотни имён, но ни одно из них сейчас не имело смысла. Он посмотрел на парящий экран, где всё ещё светилось сообщение от сэра Пентиуса.       — Нам нужно связаться с ним, — сказал он. — Он знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, он видел что-то, что сможет дать нам ответы. Но есть одна проблема: мы не можем быть уверены, что наши сообщения прямо сейчас не отслеживаются.       Лют резко остановилась и уставилась на него.       — Значит, нужно найти другой способ.       Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли. Пазл упорно не желал складываться. Все дороги ведут в Рим, но для них сейчас все дороги вели прямиком к Сэре. Словно кто-то откровенно издевался над ними.       Лоретта задумчиво сделала глоток из своей чашки и опустила её на стол.       — А что, если есть способы связаться с остальными Серафимами? — спокойно спросила она, словно предлагая самое очевидное решение.       Лют устало выдохнула и повалилась обратно на кровать, закрывая глаза. Выглядела она так, словно из неё выжали все соки.       — С ними невозможно связаться, — ответила она, и в её голосе прозвучала глухая, давно подавленная горечь. — Они ушли. На редкость давно. Ещё до того, как мы начали проводить официальные Чистки. До того, как всё покатилось к чертям.       Лоретта удивлённо нахмурилась.       — Ушли… Но куда?       — Никто не знает, — не открывая глаз, отозвалась Лют. — То ли после той самой последней решающей войны между Адом и Раем, то ли после того, как Божья кара обрушилась на Фараона и Египет… Они просто… исчезли. Никто уже точно и не помнит, куда они делись. Они просто перестали выходить на связь. Сначала игнорировали письма, потом звонки, а затем и вообще любые попытки контакта. Мы думали, они просто решили отгородиться от всего этого дерьма. Что им нужно время.       Она открыла глаза и посмотрела на Винсента. Её взгляд был тяжёлым и до безумия измученным.       — Адам пытался до них достучаться. Сэра пыталась. Даже некоторые шишки из высшего руководства пробовали, хотя они обычно в сторону Серафимов даже не смотрят. Ни один не ответил. Вообще никто. И теперь, спустя столько лет, я сильно сомневаюсь, что они вообще соизволят выйти на диалог.       Лоретта оцепенела. Её чашка с чаем так и замерла на полпути к губам, и она переспросила:       — Бесследно? Они просто взяли и… исчезли?       — Бесследно, — подтвердила Лют. — Мы даже не знаем, живы ли они вообще. Хотя… сомневаюсь, что Серафима можно вот так просто убить. Но если они не хотят, чтобы их нашли, то ни за что не позволят себя обнаружить.       Винсент сидел, переваривая эту информацию. Пазл в его голове продолжал складываться, но теперь в нём проступало всё больше и больше пробелов.       — Значит, у нас нет никакого способа с ними связаться, — произнёс он. — Вообще никакого.       — Вообще никакого, — эхом отозвалась Лют. — Только если они сами не решат объявиться. Но судя по тому, что они молчат уже несколько тысяч лет, вряд ли это случится в ближайшее время.

***

      — Рози, дорогая моя. Пожалуйста, объясни, что в конечном итоге стряслось такого, что заставило тебя так отчаянно мчаться ко мне? В эту чудесную «ночь». — Говорить было тяжело, язык ворочался с трудом, а голова буквально раскалывалась от боли. Каким бы сильным и могущественным ни был Аластор, похмелье оставалось тем самым врагом, с которым он не мог совладать.       Радовало одно: на прикроватной тумбочке стоял стакан воды, рядом с которым, весьма кстати, примостился и графин с той же самой водой. Так что сухость в горле ему точно не грозила.       А вот что ему действительно грозило, так это смерть от рук близкой подруги и, по совместительству, правительницы Каннибалов. Которая, по странному совпадению и без всякого предупреждения, внезапно нарисовалась у него на пороге.       К тому же она… Выглядела на редкость встревоженной… Аластор никогда не видел её такой. И под словом «никогда» он имел в виду НАПРОЧЬ НИКОГДА.       А затем последовало то, что окончательно заставило Аластора протрезветь и максимально прийти в себя.       Рози говорила быстро, её пальцы нервно барабанили по столу, а на лице застыло дикое удивление.       — Ал, милый, тела Истребителей… Они пропали! Если быть точнее, исчезли тела большинства из них, включая Первого Человека.       …       Что?